Конунг

*** С того дня от Чана не было ни слуху, ни духу. Да и с чего бы ему пытаться выйти на связь? Ведь Хенджин повел себя в высшей степени низко и поставил его в неловкое положение. Так что приходилось учиться жить с этой потерей. Тем более они и знакомы-то всего ничего. Чан промелькнул яркой и самой запоминающейся звездой на небосводе одинокой и однообразной жизни Хенджина. Все вошло в привычную колею со знакомыми заботами, хлопотами и развлечениями. Разве что сердце тоскливо сжималось всякий раз, когда Хенджин думал о Чане. Например, отдавая указания садовнику, он вспоминал их разговор на эту тему. Или при взгляде на лошадей Хенджин фантомно ощущал себя в кольце крепких рук. В общем, мысли о Чане были частыми, почти постоянными даже. По этой причине он несколько дней не выходил на прогулку по лесу, где они провели свой импровизированный пикник. Хенджин опасался, что подавляемые чувства вырвутся наружу, стоит ему только оказаться на той полянке. Но в один из дней Токхе неожиданно предложила: — Давай сегодня погуляем по твоему любимому маршруту? — Что? Зачем? — Хенджин весь напрягся, пытаясь придумать достойную причину для отказа. — Бабушка Хван сводит меня с ума. Боюсь, еще пара часов с ней, и я стану убийцей. — Почему бы тогда не съездить в парк или... — В общественные места она не отпустит нас одних! Обязательно навяжется следом, — перебила Токхе. — Поэтому я пойду в этот угрюмый лес — с тобой или без тебя. Хенджин заметно сник. Разумеется, в ее словах была логика и отпускать сестру одну не хотелось. Но и посмотреть своим страхам в лицо он не был готов. — Ты чего? — вдруг спросила Токхе и приблизилась к нему, внимательно всматриваясь. — Все хорошо, просто... В общем, бабушка действительно изрядно потрепала нам нервы. Думаю... может, устроим пикник? Токхе мигом переключилась, сперва горячо поддержав идею и перечислив все блюда, которые ей хотелось бы взять с собой, а затем не менее пылко отругав бабушку, из-за которой внуки чуть ли не бегут из дома. Организацию Хенджин взял на себя. Он уже давно помогал матери управлять хозяйством, так что для него подобное стало привычным. Правда, был один нюанс. Ему на глаза попался плед, в который Чан кутал его. Хенджин подвис, размышляя, взять ли его с собой? С одной стороны, это был единственный подарок от него. Подарок, который хотелось беречь и лелеять. С другой, Хенджин видел нечто символичное в том, чтобы сидеть на том же месте и кутаться в то же самый плед. Вздохнув, он сжал переносицу пальцами и зажмурил глаза, заставляя себя сосредоточиться. Хенджин слишком размяк. После своего дебюта в обществе ему приходилось много страдать, плакать, жаловаться на несправедливость этого мира. Но его боль была важна разве что близким, и то не всем. Набив достаточно шишек, Хенджин стал запирать эмоции как можно дальше. Он научился владеть собой и ставить на место всяких идиотов. Это облегчило его существование, а за годы он оброс довольно крепкой броней. Пробить ее могли лишь единицы, знавшие о его больных точках. Чан ни о чем подобном не подозревал, но виртуозно пробил брешь во всей конструкции. И теперь дыра в груди ныла и болела. Правда, эта боль была отчасти приятной. Именно поэтому Хенджин взял с собой плед. Именно поэтому завернулся в него, сидя на той же самой полянке, только теперь рядом с Токхе. Именно поэтому он перестал дышать, когда Чан вместе с дворцовыми сопровождающими появился на горизонте. — Что здесь делает чонха Бан? — удивленно прошептала Токхе. Ее слова отрезвили Хенджина, которому начало казаться, что он умер или банально заснул. Но реальность оказалась неумолимой. — Не знаю, — негромко вымолвил он. Его глаза не отрываясь следили за Чаном, алчно запоминая каждый изгиб его тела, каждую деталь — начиная от манеры держаться в седле, заканчивая элементами гардероба. Хенджин жаждал запечатлеть все в своей памяти, чтобы потом излить чувства на бумаге. Рисунки всегда помогали ему и дарили душевный покой. А с момента знакомства с Чаном альбомы заполнялись с удивительной скоростью. — Они направляются к нам, — с горечью выдохнула Токхе и поднялась с места, оправляя одежду и приводя себя в надлежащий вид. — Чего расселся?! — шикнула она на Хенджина. Тот запоздало вскочил и хлопал глазами, продолжая разглядывать Чана. Когда тот вместе со своей свитой достаточно приблизился, то омеги ему поклонились. — Здравствуйте, чонха Бан, — опустив взгляд к земле, поздоровался Хенджин. Его щеки обдало жаром смущения и совершенно не свойственной ему робости. — Добрый день, господин и госпожа Хван, — вежливо произнес Чан, ловко спрыгивая с лошади. Сердце Хенджина учащенно забилось, когда это произошло. Он во все глаза наблюдал за происходящим, краем сознания отмечая растерянность Токхе. Чан лениво передал поводья одному из лакеев в форменной ливрее, после чего произнес: — Господин Хван Хенджин-щщи, позволите ли вы переговорить с вами с глазу на глаз? Омегам не запрещено было общаться наедине. Но... — Моя сестра... — пробормотал Хенджин. — Мне не хотелось бы оставлять ее одну. — Можете не беспокоиться на этот счет, за ней будет кому присмотреть, — Чан подманил кого-то, и около него мигом очутилась фрейлина королевы. — Позаботьтесь, пожалуйста, о госпоже Хван Токхе-щщи, — вежливо попросил он, после чего подошел к Хенджину и, положив ладонь ему на талию, увлек в сторону. Очевидно, его первоначальная просьба о приватной беседе была лишь данью вежливости. На деле же Чан сразу взялся за организацию тет-а-тет. С любым другим человеком Хенджин бы разозлился за своеволие, но перед Чаном оказался слаб. Особенно в момент, когда чужая рука согревала его своим прикосновением. Они ушли с полянки и углубились в лес, сохраняя молчание, отчего становилось не по себе. — Что вы хотели обсудить? — нервным, звенящим от напряжения голосом спросил Хенджин. При этом он не знал, как теперь обращаться к Чану — просто по имени, используя вежливо-нейтральное господин или стоило добавить его титул? — У меня к вам серьезный разговор. Я собирался обсудить все в нашу последнюю встречу, но вы сослались на плохое самочувствие и попросили отложить беседы. К сожалению, мое расписание забито, поэтому я едва смог выкроить время, чтобы навестить вас. Хенджин нахмурился, силясь вспомнить. — Разве я заявлял о чем-то подобном? — озвучил он. — Да, когда я нашел вас в галерее. Точно! В тот момент Хенджин только-только осознал собственные чувства, поэтому плохо помнил начало разговора. — И что же вы хотели обсудить? — мягко спросил он. Едва ли речь шла о какой-нибудь ерунде. — Я приехал в Корё не только с целью наладить дипломатические связи. У меня была еще одна, не менее важная причина. И это весьма деликатный вопрос, потому я хотел бы, чтобы все осталось между нами. — Разумеется! — пылко заверил Хенджин. — Я не стал бы попусту молоть языком. Чан кивнул на эти заверения и остановился, поворачиваясь лицом к Хенджину. — Некогда вы сказали, что хотели бы завести детей и готовы на связь с любым мало-мальски приличным альфой. Это все еще так? Подобный вопрос сбил с толку. В тот момент, когда Хенджин говорил об этом — он действительно был готов согласиться на брак чуть ли не с кем угодно. Но теперь... он колебался. — Почему вы спрашиваете? Выдержать взгляд Чана было сложно. Казалось, тот смотрит прямо в душу. Поэтому он отвернул голову, но Чан взял его за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Не уходите от ответа, Хенджин. Чужие пальцы держали крепко и не позволяли избежать зрительного контакта, отчего он разволновался. — Я... я очень хочу детей, — медленно подбирая слова, начал Хенджин. — И с годами моя притязательность практически изжила себя. Когда я говорил, что в моменте был согласен на брак с любым альфой, то не лгал. Хотя, конечно, мне хотелось бы видеть рядом с собой приятного человека. Чан убрал руку и вздохнул. — Не назвал бы его таким уж приятным человеком. Тем не менее, одному близкому мне альфе срочно нужен ребенок. Хенджин отшатнулся, будто его ударили. Он влюблен в Чана, а тот собственными руками хочет отдать его не самому приятному альфе? — Я не стану ему любовником, — только и смог выдавить из себя Хенджин. — Разумеется! — Чан выпалил это раздраженно, но беззлобно. Так обычно реагируют на глупые слова несмышленых детей. — Я говорил о браке, Хенджин. О браке, обязательным условием которого являются дети. Первый должен родиться в течение двух лет, не позже. Хенджин коснулся своего живота, размышляя о ребенке. Это все, о чем он мечтал еще недавно. Это то, чего ему не хочется прямо сейчас. Будучи влюбленным в Чана, Хенджин попросту не способен выйти замуж за кого-то другого. — Понимаю, звучит не очень, — выдохнул Чан. — Я не мастер красиво или романтично расписывать вещи и способен лишь сухо излагать факты. Тем более у этого брака будет много подводных камней, о которых вам стоит услышать прежде, чем принимать окончательное решение. Однако до того, как я расскажу обо всем, мне хотелось бы знать. Хенджин, — Чан положил ладонь ему на плечо и требовательно заглянул в глаза, — пообещайте, что ответите честно. Но он лишь молчал, пытаясь сдержать предательские слезы и ком обиды, застрявший в горле. Чан не виноват в его чувствах, не виноват в том, что Хенджину больно слышать все это. Больно знать, что человек, завладевший его сердцем, пытается пристроить его, как племенную кобылу. — Дайте мне пару минут, чтобы прийти в себя, — устало попросил он. Чан кивнул и отступил на несколько шагов. Тепло от его руки исчезло с плеча, и это ощущалось, как потеря некоей опоры. Но так даже лучше. Хенджин всегда был одиночкой, никто не подтирал ему нюни и никто не мог решить его проблем. Он тот, кто он есть — мужчина-омега, которого не хотели брать в мужья, опасаясь его бесплодия или проблем с родами. Хенджин развернулся спиной к Чану и постоял так несколько минут, собираясь с силами и раздумывая над ситуацией. Он ведь сам говорил о своей мечте, о желании создать семью. Очевидно, ему пытались помочь, попутно уладив и собственные дела. Чан не желал ему зла и говорил весьма открыто, признавая проблемы того альфы. В любой другой ситуации, в любое другое время ему было бы интересно выслушать предложение. Хенджин взвесил бы все за и против, принял бы логичное и выгодное для себя решение. Но в нем бушевало слишком много эмоций. — Я обещаю ответить честно, — произнес он, не оборачиваясь к Чану. — Но не обещаю, что смогу помочь. Хенджин цеплялся за звуки леса, а не за тягостную тишину между ними. Шум раскачивающихся от ветра ветвей и журчание ручья, они с самого детства дарили успокоение. И даже в этой ситуации действительно помогали. — Один из моих близких, — наконец, подал голос Чан, — предпочитает иметь связи с людьми своего же пола. Если... если у вас схожие наклонности, Хенджин, то они могут стать проблемой при зачатии. Эта безжалостная фраза разбила сердце на тысячи и миллионы осколков. Чан догадался о его чувствах. И Чан все равно предлагал ему союз с каким-то сомнительным альфой. Слезы полились из глаз, поэтому Хенджин прикладывал титанические усилия, чтобы голос не дрожал и не выдавал этих эмоций. — Я не знаю. Раньше никто не вызывал у меня интереса или желаний подобного рода. В нашу последнюю встречу... — голос дрогнул, и ему пришлось замолчать, пережидая волну горечи. — В тот раз случился мой первый поцелуй. Ни один альфа никогда не касался меня. Чан обнял его сзади, разрушив крупицы самообладания, за которые так цеплялся Хенджин. — Что ты чувствуешь? — мягко, утешающе спросил он, укутывая его коконом из собственных феромонов. Он умышленно использовал их успокаивающий эффект, чтобы облегчить состояние Хенджина, но сделал только хуже. "Почему, почему, почему ты не альфа?!" — единственная мысль, которая билась сейчас в его голове. — Боль, — устало ответил он, после чего дал себе волю и вжался в Чана, утыкаясь затылком в его плечо. Странная, глупая мысль о разнице в росте промелькнула в голове. Скорее всего, неровность почвы позволила Чану оказаться выше в этот раз. Хенджин нервно усмехнулся и спросил: — Если ты и сам все понимаешь, то... к чему все это? Как говорится, честность за честность. — Омег на выданье пригласили на королевский бал по моей просьбе. По очевидным причинам к мужчинам-омегам я отношусь благосклоннее. К тому же тот альфа женщин за версту обходит. Я подошел, чтобы присмотреться и понять, что ты из себя представляешь. Чан окончательно отказался от официального стиля речи и перешел на ты. Хенджин и не заметил, когда они настолько сблизились. — И по этой же причине ты попросил именно меня составить компанию на прогулке? — мертвым голосом спросил Хенджин. Слезы перестали течь и теперь неприятно сохли на щеках. — Именно. В тот день я удостоверился, что сделал хороший выбор. К тому же ты сам сказал, что мечтаешь о детях и готов пойти за альфу... с недостатками. Что ж там были за недостатки, если Чан отправился искать ему невесту в далекое Корё? Озвучивать этот вопрос он не стал. Да и в целом говорить не хотелось. Хенджин раздраженно потер щеки, смахивая следы слез. Чан, к счастью, продолжил свою речь: — Я упоминал о подводных камнях... — он вздохнул. — Честно скажу, что у меня есть заверительная грамота от короля Корё на одобрение этого брака. Но вот королева не поскупилась на честную оценку и охарактеризовала его, как нечто мерзкое и оскорбительное. Полагаю, ты можешь воспринять все аналогичным образом из-за разницы в наших культурах. Хенджин отстранился и развернулся лицом к Чану, ведомый любопытством. — Что такого мерзкого и оскорбительного ты предложил? Чан цыкнул, взглянув на его покрасневшие глаза, после чего ответил: — На Ходжу несколько иные брачные традиции. У военных гораздо больше поощрений, чем у других прослоек населения. — Мне казалось, среди вас все военные? — Военными считаются бойцы, которые ходят в походы на чужие территории или охраняют границы. Те, кто сторожит поселения или является ремесленником, не относятся к таковым. Так вот, чем более талантлив в бою воин, чем лучше он себя показал, тем выше его ранг. И дослужившись до генералов, наши люди получают больше привилегий и поощрений. В их числе количество супругов. — Ты хочешь отдать меня второй женой одному из своих генералов?! — ужаснулся Хенджин. Чан чуть помедлил, будто раздумывая над ответом, после чего произнес: — Формально ты будешь седьмым супругом. — Се... седьмым... — ошалело повторил Хенджин. — Да, но этим подводные камни не ограничиваются. Тот альфа, о котором идет речь, он... предпочитает других альф. Поэтому ваша близость будет протекать не лучшим и не самым приятным образом. Хенджин отступил на несколько шагов, в неверии уставившись на Чана. Как он мог предлагать что-то подобное ему? Впрочем, Хенджин был выбран именно для этой роли. Только поэтому Чан вообще снизошел до него. И небо свидетель, лучше бы они никогда не встречались! Хенджин не узнал бы этих чувств и жил бы своей обычной жизнью. — У него уже есть шесть омег, и ни с одной не получилось? — спросил Хенджин, не скрывая отвращения в голосе. — Может, дело не в омегах, а в нем самом? — Почти все его супруги альфы, но речь не об этом. Согласно уговору, он должен зачать ребенка и в возрасте семи лет передать его на воспитание отцу, чтобы малыш занял место деда после его смерти. Именно поэтому ребенок нужен срочно - истекает срок договора, от которого зависит заключенное перемирие. И тебе стоит понимать, что с годами ты будешь отлучен от воспитания. Никто не запрещает навещать сына или дочь, общаться и все прочее. Но финальное решение всегда будет за дедом. — То есть я должен родить и отдать своего ребенка? — лицо Хенджина перекосило от ярости, которую он даже не пытался скрыть. — Да, но никто не говорит о вечной разлуке или чем-то подобном. К тому же ты волен родить столько детей, сколько позволит организм. В том числе от других альф в этой семье. От любого, кого ты выберешь сам. Хенджин сложил руки на груди и процедил: — Теперь я понимаю высказывания королевы. — Это твое право, — Чан выглядел спокойным и невозмутимым. — Я не стану давить на тебя или настаивать на согласии вступить в этот брак. — И если я откажусь, то ты выберешь другую омегу? — Да. У меня есть список из нескольких кандидаток. Только им права выбора я не дам, просто поставлю перед фактом и увезу на Ходжу. Хенджину было наплевать на возможных кандидаток в этом списке. Его зацепили совсем другие слова. Те, в которых говорилось про Ходжу. — Если я соглашусь, то поеду вместе с тобой? В твою страну. — Да. Хенджин закусил губу и нахмурился, размышляя. Это возможность иметь детей и жить рядом с Чаном. Это ответ на все его желания, только отраженные через кривое зеркало. Почему в его жизни все и всегда вывернуто наизнанку? Почему он не мог родиться таким же, как и все? Почему он не мог полюбить обычного альфу и выйти за него замуж? — Ты в порядке? — Чан приблизился к нему и с жалостью наблюдал, как сотрясается от нервной дрожи чужое тело. — Тебя обнять или лучше не приближаться? Хенджин не знал ответа ни на один вопрос. — Я не представляю, что мне делать, Чан, — нездоровым голосом произнес он. — Я... я просто... — Хенджин всхлипнул. — Тшш, — Чан все же притянул его к себе и вновь попытался успокоить феромонами. — У тебя будет время подумать после того, как мы все обсудим. — А мы еще не все обсудили? — истерично хихикнул Хенджин. Чан заметно колебался, это ощущалось и в заминке перед ответом, и в его напряженной позе. — Если я озвучу еще кое-что, то, боюсь, это подстегнет тебя немедленно согласиться. И в будущем ты можешь пожалеть об этом решении. — Нет смысла умалчивать о чем-либо. Кота в мешке все равно не утаить, — устало отозвался Хенджин, мечтавший вернуться домой, закутаться в одеяло и проснуться в том дне, когда Чан еще не сделал этого предложения. — В таких семьях, где военный генерал получает подобную привилегию, он же и является старшим супругом. То есть формально в брак вступает только этот человек, но семейные узы распространяются на всех остальных. Поэтому первую ночь тебе придется провести со старшим супругом. Он же поставит тебе метку. — Погоди, я не понимаю, — Хенджин заглянул Чану в глаза. — Если ребенок нужен этому извращенцу, который предпочитает альф, то почему не он старший супруг? — Потому что старший супруг я. И все мои мужья — альфы, — с обреченным вздохом пояснил Чан. — Но мне больше не дано рожать детей, а согласно условию договора со своим свекром, я обязан подарить ему внука. Эта причина и побудила меня подыскать себе омегу. Хенджин во все глаза таращился на Чана, переваривая услышанное. Вся его печаль, вся горечь и боль исчезли как по мановению волшебной палочки. Потому что Чан предлагал ему свои руку и сердце, хоть и с такими странными, пугающими обременениями. — Тогда я... я стану твоим мужем и должен буду принять от тебя брачную метку? — Да. И, повторюсь, тебе нужно будет в течение двух лет родить мне ребенка от определенного супруга. Это очень важно. Хенджин коснулся своего живота в который раз за день и чуть нахмурился. — А если я не смогу? Мне пророчили бесплодие. — Я верю в нашего лекаря. Он перевернет небо и землю, чтобы помочь тебе забеременеть и выносить малыша. Хенджин тряхнул головой и жестко сказал: — Отбросим это! Допустим, у меня не получилось. Что тогда? Чан отвернулся и нехотя произнес: — Мне придется взять в жены еще одну омегу. Столько, сколько придется, чтобы этот ребенок появился на свет. Его лицо выражало раздражение и неприязнь, из чего Хенджин сделал лишь один вывод: — Ты не хочешь жениться вновь. По крайней мере на омеге. Даже на... мне. Чан выглядел усталым и измотанным, но суровость взгляда даже сейчас прожигала насквозь. — Меня никогда не интересовали омеги, Хенджин. Но ты... ты мне приятен. И я готов разделить с тобой дом, своих мужей, заботу о детях и даже, — Чан вдруг развеселился, — доверить все решения по саду. Однако других омег брать в жены мне бы не хотелось. Поэтому ты уж постарайся, ладно? И в этом был весь Чан! Он якобы давал ему возможность принять решение, говорил, что согласен отступить в случае отказа. Но что в итоге? Ты уж постарайся, Хенджин! Будто они определились с тем, как поступить. Впрочем, оба понимали, что Хенджин уже согласился. Ровно в тот момент, когда услышал, что Чан станет его старшим супругом. Поэтому он попросил: — Поцелуй меня по-настоящему. — Это повлияет на твой выбор? — чуть наклонив голову набок, поинтересовался Чан. — Скорее ответит на некоторые вопросы, — туманно произнес Хенджин. На самом деле вопросов у него больше не было, хотелось лишь убедиться, что брак с ним не станет в тягость самому Чану. Что он не соврал, признавшись в своей симпатии. И Хенджин рассчитывал почувствовать ее через этот поцелуй. Хотя бы самую малость... Поэтому оставалось только следить за его действиями. За тем, как Чан размышлял, чуть хмуря брови. Как твердая решимость нашла свое отражение в суровых чертах его лица. А потом он просто приблизился и уверенно коснулся его губ. Сердце Хенджина затрепетало, как крылья новорожденной бабочки. Он не особенно понимал, что нужно делать, и просто плыл по течению, стараясь повторять. Пришлось приоткрыть рот, как это сделал Чан, использовать язык, двигать губами... Хенджин окончательно утратил связь с реальностью. Он подался вперед, приникая к сильному телу, и продолжил жадно целоваться, наслаждаясь каждым мгновением. И особенно его радовали объятия. Вновь оказаться в этих руках — вот все, о чем он мечтал. Но получил даже больше, чем жаждал. Сладко-пряный аромат его возбуждения появился в воздухе, отдавая цветущей вишней. Это жутко смутило Хенджина, потому тот спешно отстранился. — Прости... я... — он помотал головой, опустив взгляд и приложив ладони к горящим щекам. — Все в порядке, Хенджин, — мягко сказал Чан, повторно притягивая его в объятия. — Как ты? — Взбудоражен и... — ему пришлось замолчать, потому что мысли путались и подбирать слова было сложно. Но одна заветная фраза ярким маяком горела в сознании. — Согласен. — Ты уверен? — Чан пытливо вглядывался в него. — Да, — Хенджин поднял взгляд. — Даже если... даже если ты не полюбишь меня, как других своих супругов, то все равно дашь мне больше заботы и нежности, чем кто бы то ни было другой в Корё. Здесь я никому не нужен, а рядом с тобой мне будет кого любить. И я всегда мечтал о детях... Чан нащупал его холодную руку и переплел их пальцы. — Обещаю, что так и будет, Хенджин. Я позабочусь о тебе и дам все, что только смогу. Эти слова согревали так же сильно, как и прикосновение Чана. Ему пришлось зажмуриться, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Когда Хенджин взглянул на него, то будто бы вновь стал самим собой. — Только учтите, чонха Бан, — игриво поведал он, — я тоже приложу все силы, чтобы не просто исполнить вашу волю, но и покорить сердце. Я намерен стать первым и последним омегой, на котором вы женитесь и которого полюбите. Чан мягко хмыкнул и заверил: — Даже не сомневаюсь в твоих способностях, Хенджин. Но теперь нам должно вернуться и поговорить с твоим отцом. Улыбка мигом покинула его лицо. Он будто бы сдулся на глазах. — Не думаю, что отец одобрит наш брак. Особенно пока бабушка Хван здесь. — Это всего лишь дань традициям. На деле же у твоего отца попросту нет выбора. А про бабушку... лучше не будем об этой вздорной женщине. — Даже если вся семья от меня отвернется, я все равно не изменю своего решения, — упрямо вздернув подбородок, пообещал Хенджин. — Постараемся, чтобы до этого не дошло, — пробормотал Чан, увлекая его обратно на поляну. *** Дома все переполошились, стоило увидеть гостей. Отец отвел их с Хенджином в кабинет, а мама уже вовсю хлопотала над подачей еды и напитков. Даже Токхе предпочла скрыться в спальне, чтобы ее не задело поднявшейся бурей. Оказавшись напротив отца, Хенджин принялся неловко ерзать на месте, опасаясь предстоящего разговора. — О чем вы хотели поговорить, чонха Бан? — спросил господин Хван. Его великосветский тон и деланная улыбка казались неестественными и нервными. — Речь пойдет не о наших с вами делах. В этой сфере мы достигли очевидного консенсуса, — пояснил Чан. Отец шумно выдохнул и слегка съехал вниз по стулу. — Тогда чем я могу вам помочь? — собравшись с мыслями, полюбопытствовал он. — Все просто. Я пришел просить руки Хенджина. От его слов по телу прошелся озноб. Ему сделали предложение! Причем не какой-нибудь разорившийся альфа, а сам Чан! — Простите? — медленно, будто не веря собственным ушам, переспросил господин Хван. — Я прибыл в Корё, чтобы найти супруга-омегу. У меня есть заверительная грамота от вашего короля, одобрившего этот союз. — Но вы... вы сами омега! — только и смог выдавить тот. — Верно, но с недавних пор я больше не могу иметь детей. Однако по нашим законам мы можем брать нескольких супругов. Я выбрал Хенджина, чтобы он родил ребенка моему альфе. Отец взглянул на сына со странной эмоцией, после чего вновь вернул всё внимание Чану. — Я понимаю ваше решение, но, видите ли... мой сын не самая лучшая партия в виду очевидных причин. Вы знаете о них не понаслышке. — Не понимаю, о чем вы, — Чан чуть плотнее сжал губы. — У чонха Бана пятеро детей и очень хороший лекарь, который поможет разродиться и мне, — влез в беседу Хенджин. Ему не хотелось, чтобы двое близких ему людей ссорились по пустякам. — Пя... пятеро?! — изумился господин Хван, но быстро взял себя в руки. — Это чудесные новости! И мне не хотелось бы вас огорчать, но я не могу принять ваше предложение о свадьбе, так как Хенджин... он... Отец всегда плохо умел врать. Поэтому даже невооруженным взглядом было очевидно, что он старается выкрутиться из положения. — При всем моем уважении, господин Хван, но я уже все решил и могу прислушаться к вам лишь в деталях. Например, где именно вы предпочли бы отметить свадьбу? Мы можем выбрать королевский дворец или, скажем, ваш дом. — Дворец? — изумился Хенджин. — Королевская чета в любом случае будет присутствовать, — на всякий случай пояснил Чан. — Мне не важно место или особенности, но пожениться мы должны будем до моего отъезда. Так что у тебя где-то две недели. — Всего две недели?! — совершенно неприлично завопил Хенджин. — По возвращении мы обязаны сыграть еще одну свадьбу, но уже по традициям Ходжу. К ней можешь готовиться столько, сколько захочешь, — озорно улыбнувшись, произнес Чан. — Подождите! — хлопнул по столу рукой господин Хван. — Я очень уважаю вас, чонха Бан, и искренне благодарен за подобную возможность. Но Хенджин не станет вашим мужем. — Отец, но я хочу этого! — воскликнул тот. Ответом ему послужил лишь строгий взгляд родителя. — Ты не понимаешь, во что влезаешь! — негромко вымолвил он. — Боюсь, господин Хван, выбора у вас нет. Мне достаточно назвать королю имя, и вы либо примете волю своего государя, либо понесете наказание как государственный изменник. — Вы пытаетесь мне угрожать? — изумился господин Хван. — Что вы! Просто называю вещи своими именами, — Чан улыбнулся, но что-то в острых чертах его лица и суровом взгляде заставило кровь в жилах Хенджина застыть. — Если бы я вам угрожал, — продолжил тем временем Чан, — то сказал бы, что получу свое так или иначе. — Иначе? — господин Хван выглядел сбитым с толку. — Я мог бы шантажировать вас торговлей через порты Кимпхо, о которой вы грезите, или попросту перерезать всю семью и увезти выбранного омегу силой. Вариантов великое множество, но, к счастью для нас обоих, здесь решающее слово за королем Корё. Посему никаких проблем между нами не возникнет. Верно? В этот момент даже Хенджину стало страшно. Вот она, неприглядная сторона Чана, вызывающая суеверный трепет и ужас. — Что, если Хенджин передумает или не захочет? — вопросом на вопрос ответил господин Хван. — Тогда мне будет над чем поразмыслить, но все равно ничего не обещаю, — просто ответил Чан. — Могу ли я... могу ли я поговорить с сыном наедине? — Разумеется. Я пока сообщу радостную весть семье. Чан поднялся одним рывком и вышел за дверь. Хенджин наблюдал за ним, отметив его злость и недовольство. — Сынок! Не успел он и голову повернуть, как отец стащил его со стула и стиснул в крепких объятиях, сотрясаясь от рыданий. — Пап? — спросил сбитый с толку Хенджин. — Мой бедный, несчастный мальчик! — простонал тот. — Пап, да что с тобой? — Хенджин силой отстранил его и уставился в искаженное тревогой лицо. — Чонха Бан хороший человек! — Он чудовище! Убийца и диктатор. Я не хотел тебе подобной участи... — Понимаю, что репутация у него не самая приятная, но мы поладили! Он обещал заботиться обо мне! Но отец лишь упрямо покачал головой. — Тебя подложат под какого-то альфу, понимаешь! Под варвара из того же племени, что и чонха Бан! Ты станешь его игрушкой. Или, еще хуже, он может убить тебя сразу, как ты разродишься! — Он не станет этого делать! В этом нет никакого смысла... Но отец ничего не ответил, просто смотрел на него так, будто собирается похоронить. — Я люблю тебя, Хенджин! Ты замечательный сын, и я всегда гордился тобой. Он порывисто прижал его к себе и ничего больше не говорил. *** Когда Хенджин вышел из кабинета, господин Хван прикладывался к бутылке. Но облегчить его состояние было невозможно. Только время сможет доказать ему, что Чан не сделает ничего плохого. Поэтому Хенджин отправился на его поиски. Нашелся Чан в гостиной в окружении мамы, бабушки и фрейлины королевы, которая оставалась с Токхе на полянке. Как и подобало традициям, Хенджин им поклонился, после чего присел рядом с матушкой. Та выглядела напряженной и встревоженной. — Полагаю, будет лучше, если вы адресуете свои вопросы Хенджину, госпожа Ким, — фраза Чана была обращена к фрейлине. — Я полностью доверяю всю организацию торжества ему, так что последнее слово будет за ним. — Он совсем юный и его вкусы вызывают сомнения, а вы предлагаете ему решать как пройдет королевская свадьба? — хмыкнула бабушка. — Ну-ну. — Уверяю, я обязательно помогу господину Хвану, — мягко отозвалась фрейлина Ким. — Я не скрываю своей радости, что мой внучок нашел себе мужа. Тем более такого, который укрепит наш статус. Но я не хочу, чтобы люди потом судачили о самой провальной свадьбе! После столь тягостной, но нежной сцены с отцом, Хенджин совершенно не ожидал столкнуться с подобным. Бабушка говорила о его браке с насмешливо-злорадными нотами. Очевидно, она тоже считала, что ничего хорошего брак с Чаном ему не сулит, вот и радовалась. Тем более с паршивой овцы Хенджина удастся урвать такой чудесный клок, как брак с королевской семьей Ходжу и доступ к портам Кимпхо. — Моя свадьба станет провальной только в том случае, если будет соответствовать вашим пожеланиям, бабушка, — съязвил Хенджин. — У меня безупречный вкус, чего не могу сказать о тебе. Даже сейчас... во что ты вырядился?! — издевательским тоном произнесла она. — Удивляюсь, как родители позволяют тебе выходить из комнаты в подобном унизительном образе. — Хенджин, дорогой, не будь так груб с бабушкой! — вмешалась госпожа Хван. — Да и вы, маменька, будьте сдержаннее. У Хенджина утонченный и изящный вкус. — Совсем как у тебя, надо полагать? — бабушка Хван сардонически ухмыльнулась, глядя на невестку с внуком. И если к шпилькам в свой адрес Хенджин привык, то никогда и никому не позволял оскорблять своих родителей. — Среди нас действительно не у всех есть чувство прекрасного. Жаль только, не каждому дано ума понять это, — жестко ответил он. — Ах ты, слизняк! — прошипела разгневанная бабуля Хван. — С самого детства от тебя одни проблемы! Ты всегда был никчемной обузой. Тебя стоило запереть в деревне и не позволить выезжать, скрывать, как позорный секрет! — Госпожа Хван, — жестко перебил Чан, — я понимаю, что вы привыкли позволять себе подобные вольности по отношению к внуку. Поэтому, разумеется, я вынужден был молчать... раньше. Теперь же вы обращаетесь к моему будущему супругу. И если еще хоть раз позволите себе отозваться о нем подобным образом, я вынужден буду просить сатисфакции. — Какой еще сатисфакции? — изумилась бабушка Хван, полностью переключив внимание на Чана. — Вы вызовете меня на дуэль? — Нет, велю своим людям устроить публичную казнь. — Чонха Бан, у нас отменены смертельные казни, — пискнула перепуганная фрейлина Ким. — Зато на Ходжу они есть. И согласно международному законодательству, на борту моего корабля под флагом Ходжу действует юрисдикция Ходжу. Конечно, смерть госпожи Хван немногие увидят в этом случае, но я велю протащить ее труп, привязанный к лошади. Полагаю, это получит достаточную огласку, чтобы о моем будущем супруге не смели больше злословить. В помещении воцарилась гробовая тишина. Все, включая Хенджина, взирали на него глазами, полными ужаса. Но Чана это нисколько не смутило. Он вежливо улыбнулся и сказал: — Мое участие в последующем обсуждении не требуется. Тем более Хенджину следует выбрать свадебные костюмы, а невесты в Корё весьма щепетильны в этом, ведь жених не должен видеть их до церемонии. — Чан встал и церемонно поклонился. — Госпожа Ким, вам не обязательно сопровождать меня сейчас. Я оставлю с вами часть слуг. — Спасибо, — негромко вымолвила та. — Хенджин, проводишь меня? — спросил Чан, устремив взор уже на будущего супруга. — Да, конечно, — тот порывисто и неловко вскочил с места, после чего устремился на выход из гостиной. Его всего трясло от эмоций. Скорая свадьба, новая жизнь, слезы отца и ехидство бабушки — все это не так страшило, как Чан, угрожающий вырезать всю семью или протащить чей-то труп по городу. — Всего доброго, — попрощался тот, последовав за ним. В голове Хенджина калейдоскопом проносились все слова Чана, все слухи о его деяниях, от которых тот даже не думал открещиваться. Конунг Ходжу действительно пугающий и жестокий человек. Но Хенджин верил, что с ним он будет другим. Тем же Чаном, с которым они отправились на спонтанный пикник. Тем же Чаном, который закупил еды не только на них двоих, но и на всех слуг. Да, ему приходилось вести себя жестко, но ведь он правил огромной империей! Если показать слабину, то он не останется конунгом - собственные люди сместят его. Возможно, Хенджин наивен и романтичен, верит в то, во что хочет верить. Но правда всегда у всех разная. И каждый видит лишь то, что хочет. Ему приятнее считать Чана хорошим человеком. — Ты в порядке? — спросил он, пытливо наблюдая за ним. — Еще не передумал? — Нет, — быстро ответил Хенджин и попросил: — Только не угрожай больше моим родным, ладно? Я... мне неприятно от одной только мысли, что ты на самом деле сделаешь что-то подобное. Чан помедлил с ответом, после чего пообещал: — Я буду сдержаннее в будущем, но, Хенджин, при всей моей симпатии к тебе, я не позволю вытирать ноги о свою семью. Я привык защищать близких, порой даже от них самих. А ты теперь часть моей семьи и должен понимать, что на тебя налагает этот статус. Только Чан мог одновременно быть заботливым и пугающим. — Я учту и буду стараться, но люди там, — он указал пальцем на гостиную. — Часть моей семьи, которую я тоже привык оберегать. — Все равно я увижу их только на свадьбе, — вздохнул Чан. — Так что постарайся, чтобы на церемонии я не смотрел ни на кого, кроме тебя. — В смысле? — не понял Хенджин. Чан приблизился к нему и ласково провел костяшками пальцев по щеке. — Будь красивым, как и всегда. Чтобы я не мог отвести глаз и не слышал ничего вокруг. Сердце корабельными пушками ухало в груди, разнося свой набат по всему телу. Хенджин трепетал и испытывал небывалый подъем. Чан находил его привлекательным! Он определенно нравился ему! Пусть не так, как альфы, но начало положено. — Обещаю, — улыбнулся Хенджин, оставляя невесомый поцелуй на запястье Чана. — А теперь иди, у меня слишком мало времени на подготовку.