Скорость сближения

«Иногда те, кто улыбается тебе в лицо, знают больше, чем говорят. Иногда они просто хотят честной игры».

Вечер опускался на город мягкими сумерками, когда Каин припарковал свой белый седан у старого кирпичного склада. Фонари уже зажглись, отбрасывая на асфальт жёлтые круги света, и в их сиянии капот машины блестел как зеркало. Он вышел, не торопясь. Поправил манжеты белой рубашки — костюм сидел идеально, чёрный, строгий, с серебряными запонками, которые Ян подарил ему на день рождения. Волосы зачёсаны назад, лицо спокойное, но внутри — лёгкое, почти забытое волнение. Каин прислонился к капоту, скрестил руки на груди и уставился на дверь склада. Он ждал. Прошла минута. Другая. Каин уже хотел постучать, когда дверь приоткрылась, и Ян шагнул наружу. И Каин забыл, как дышать. Ян стоял в чёрном костюме, который сидел на нём так, будто был сшит специально — пиджак подчёркивал ширину плеч, брюки — длину ног, белая рубашка контрастировала с его смуглой кожей и тёмными волосами, которые он зачесал назад, открывая лицо. Шрам от уголка губ к виску теперь не прятался, а стал частью образа — дерзкого, опасного, красивого. Каин не мог отвести взгляд. — Ну что? — Ян поднял голову, и в его тёмно-зелёных глазах мелькнула неуверенность. — Так плохо? — Ян… — Каин выдохнул, так и не найдя слов. — Я знаю, галстук не завязан, — Ян дёрнул себя за конец чёрного шёлка, висевшего на шее. — Я пытался. Честно. Но у меня руки из задницы растут, когда дело доходит до этих дурацких узлов. Каин наконец отлепился от капота и подошёл ближе. Остановился в шаге от Яна, разглядывая его — от зачёсанных назад волос до начищенных туфель. — Ты… — начал он и замолчал. — Что? — Ян нахмурился. — Говори уже, а то я сейчас сниму всё к чертям и пойду в своей старой куртке. — Ты красивый, — сказал Каин. Ян замер. Его щёки слегка порозовели — Каин видел это даже в сумерках. — Заткнись, — буркнул Ян, отводя взгляд. — Я серьёзно. — Я знаю, — Ян усмехнулся — пряча смущение. — Поэтому и прошу заткнуться. А то я передумаю куда-то ехать. Каин улыбнулся — уголками губ, тепло. — Дай сюда, — сказал он, протягивая руку к галстуку. Ян послушно поднял подбородок, и Каин начал завязывать узел. Медленно. Аккуратно. Пальцы касались шеи Яна — невесомо, но так, что между ними пробежала искра. Каин чувствовал тепло его кожи, видел, как бьётся жилка на шее, чувствовал его дыхание — ровное, но чуть учащённое. Они стояли так близко, что Каин мог разглядеть каждый миллиметр шрама, каждую ресницу, каждую мелкую морщинку в уголках глаз. — Знаешь, — тихо сказал Каин, не отрываясь от галстука, — я хочу трахнуть тебя прямо сейчас. В этом костюме. Ян замер. — Давай никуда не поедем? Тишина. Каин закончил завязывать узел, поправил его, провёл пальцами по воротнику рубашки Яна. Поднял глаза. Ян смотрел на него — тёмно-зелёные глаза потемнели, дыхание сбилось. А потом он рассмеялся. Громко, свободно, откидывая голову назад. Смех разнёсся по пустой улице, отражаясь от стен склада. — Ты невыносим, — сказал Ян, вытирая выступившие слёзы. — Серьёзно. Я тут первый раз в жизни надел костюм, старался, а ты… — А я хочу его с тебя снять, — закончил Каин без тени смущения. Ян покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Сделаем это после вечера, — сказал он, поправляя пиджак. — А сейчас нам пора. Ты меня пригласил — я пришёл. Нефиг опаздывать. Каин вздохнул — театрально, почти по-настоящему. — Ты жестокий. — Я терпеливый, — Ян открыл дверцу машины. — Иди уже, чемпион. А то я передумаю. Каин усмехнулся, обошёл машину и сел за руль. Ян устроился на пассажирском сиденье, поправил галстук — тот сидел идеально, ровно, как учили в гоночной академии, хотя учили там совсем другому. — Красивый узел, — заметил Ян. — Я умею, когда хочу. — И что ещё ты умеешь? — После вечера покажу, — Каин завёл двигатель и выехал на дорогу. Ян смотрел в окно, на огни города, и улыбался — тихо, про себя. Каин покосился на него. — Что? — Ничего, — Ян не обернулся. — Просто… спасибо. Что позвал. — Спасибо, что пришёл. Они ехали молча, и тишина не была тяжёлой. Она была — своей. Тёплой. Живой. Впереди их ждал благотворительный вечер, фальшивые улыбки, шампанское и люди, которые умеют говорить красиво. Но сейчас, в машине, в полумраке салона, не было ничего, кроме них. И этого было достаточно.

***

Банкетный зал в отеле «Астория» сиял огнями хрустальных люстр, отражаясь в зеркальных стенах и полированном паркете. Высокие потолки, белые скатерти, оркестр в углу играл что-то джазовое — приглушённое, элегантное, не мешающее разговорам. Воздух пах деньгами, дорогим парфюмом и шампанским, которое разносили официанты в белых перчатках. Каин и Ян вошли под взглядами. Несколько секунд — и зал замер. Кто-то узнал Каина, кто-то разглядывал Яна, кто-то шептался, прикрывая рот ладонью. Ян чувствовал эти взгляды — оценивающие, любопытные, иногда недоброжелательные. — На нас смотрят, — тихо сказал Ян, не поворачивая головы. — Всегда смотрят, — ответил Каин, касаясь его локтя — коротко, успокаивающе. — Игнорируй. — Легко сказать. Они прошли к главному столу, где уже собрались гонщики и их гости. Ян узнал несколько лиц — Алессандро Росси в идеальном синем костюме, Карлос Мендес в сером, какие-то спонсоры в дорогих часах и улыбках. И Борис. Тот сидел в центре стола — в белом костюме, светлые волосы зачёсаны назад, на губах привычная мягкая полуулыбка. Он смотрел на Каина и Яна, не отрываясь. — Он нас видит, — сказал Ян. — Знаю, — Каин сжал челюсть. — Не смотри на него. Ян перевёл взгляд. Лестер уже был за столом — в ярко-синем костюме, который ему явно был великоват, пиджак висел на плечах мешком, рукава закрывали пальцы. Он что-то увлечённо рассказывал Ноа, размахивая руками. Ноа сидел рядом в тёмно-серой тройке с бабочкой — идеально подогнанной, элегантной, и выглядел так, будто родился в смокинге. — Ты только посмотри на него! — прошептал Лестер, заметив Яна и Каина. — Он как из журнала. Я сейчас упаду в обморок. — Не упади, — ответил Ян, садясь рядом. — Мне неудобно будет объяснять, почему мой друг лежит под столом. — Ты сам сегодня… — Лестер осмотрел Яна с ног до головы. — Ого. Каин, ты его нашёл в магазине или он сам такой? — Сам, — Каин занял место рядом с Яном. — Врёт, — буркнул Ян, но в голосе не было злости. Ноа поднял взгляд от планшета — он даже здесь, на благотворительном вечере, умудрился прихватить технику. — Костюм сидит хорошо, — сказал он спокойно. — Плечи немного узковаты, но в целом — достойно. — Ты говоришь о нём как о мотоцикле, — заметил Лестер. — Мотоциклы не носят костюмы, — ответил Ноа. — А ты мог бы носить. Ты в этом смокинге… — Лестер мечтательно закатил глаза. — Я хочу забрать тебя отсюда и… — Лестер, — перебил Ноа, но уголки его губ дрогнули. Ян усмехнулся. Даже здесь, в этом мире фальшивых улыбок, Лестер оставался собой. Это немного успокаивало. Подошёл официант с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Ян взял один, но пить не стал — просто держал в руках, крутил за ножку, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности. — Не пьёшь? — спросил Каин. — Не хочу терять контроль, — тихо ответил Ян. — Здесь слишком много людей, которые мне не нравятся. — Мне тоже, — признался Каин. — Ты улыбаешься им в лицо. — Это работа. Ян посмотрел на него — на идеальный профиль, на спокойное лицо, на глаза, которые умели быть холодными, когда нужно. — Тяжело, наверное, — сказал Ян. — Всё время притворяться. — Привык, — ответил Каин. — Не привыкай, — Ян коснулся его локтя — коротко, почти незаметно. — Дома можно быть собой. Каин повернул голову. Их взгляды встретились — на секунду, но в этой секунде было больше, чем во всех разговорах вечера. — Спасибо, — тихо сказал Каин. — Не за что, чемпион.

***

Вечер тянулся долго. Каин переходил от одного гостя к другому — улыбался, пожимал руки, говорил правильные слова. Спонсоры хлопали его по плечу, журналисты задавали вопросы, кто-то из организаторов благотворительного фонда вручил ему благодарственную грамоту за участие. Ян стоял в стороне, наблюдая. Лестер болтал с каким-то молодым механиком из другой команды, Ноа куда-то исчез — наверное, проверял что-то в машине, которую невозможно было оставить в покое даже на один вечер. Каин вернулся к Яну, устало выдохнул. — Я ненавижу эти мероприятия, — сказал он. — А ты хорошо их ненавидишь, — заметил Ян. — Со стороны кажется, что тебе нравится. — Это искусство. — Ты артист, чемпион. Не гонщик. — Иногда одно и то же. Каин взял с подноса бокал с водой — шампанского он сегодня тоже не пил. Сделал глоток, посмотрел на зал. В этот момент телефон в кармане пиджака завибрировал. Каин достал его, взглянул на экран. Сообщение от Ноа. Он открыл его, прочитал. И замер. Ноа: Я выяснил. Тормоза — не Борис. Его механик, но Борис не знал? Не уверен. Кто-то подкупил человека из его команды. Но вот что странно: Борис предупредил тебя. Он знал. Или догадывался. Я не знаю точно, но он знал. Каин перечитал сообщение дважды. Трижды. Борис знал. Знал и не остановил. Но предупредил. Зачем? Чтобы Каин был осторожен? Чтобы не разбился насмерть? Чтобы соревнование продолжалось? — Каин? — Ян заметил его лицо. — Что случилось? Каин поднял голову. Его глаза потемнели. — Ноа выяснил, — сказал он тихо. — Не Борис. Его команда. Но Борис знал. Ян замер. — Знал? — Знал. И предупредил. Чтобы я не разбился. — Зачем? — Не знаю, — Каин сжал телефон, убрал в карман. — Сейчас узнаю. Он повернулся и пошёл через зал — прямо к Борису, который стоял у барной стойки, улыбаясь кому-то из спонсоров. Ян остался у стола, сжимая бокал с шампанским. — Что случилось? — спросил Лестер, подходя. — Не сейчас, — ответил Ян, не отрывая взгляда от Каина. Каин подошёл к Борису, когда тот остался один — спонсор отошёл к другому гостю, официант забрал пустые бокалы. — Нам нужно поговорить, — сказал Каин. — Наедине. Борис посмотрел на него — спокойно, без удивления. Будто ждал. — Хорошо, — он кивнул в сторону выхода. — Выход на террасу. Они вышли на террасу — большой балкон с коваными перилами, выходящий на ночной город. Огни далеко внизу, звёзды наверху, тишина, нарушаемая только приглушённой музыкой из зала. Борис прислонился к перилам, засунул руки в карманы брюк. Каин остался стоять в нескольких шагах, не доверяя себе подходить ближе. — Ты знал, — сказал Каин без предисловий. — Знал, что кто-то в твоей команде хочет меня убрать с трассы. Борис молчал. Не отрицал. Не оправдывался. — Я догадывался, — сказал он наконец. — Не знал точно. Но догадывался. — И не остановил? — Не мог, — Борис повернулся к нему. В свете луны его лицо казалось бледным, почти белым. — Это не моя команда, Каин. У меня нет полного контроля. Я гонщик, а не менеджер. Я не знал, кто именно и что именно планирует. Я только чувствовал — что-то не так. — Но ты предупредил, — Каин сжал кулаки. — Сказал «будь осторожен». Почему? Борис смотрел на него долго. В его светло-голубых глазах не было привычной мягкой полуулыбки — только усталость и что-то, похожее на уважение. — Потому что я хочу победить тебя по-настоящему, — сказал Борис. — Я хочу жёсткой борьбы. Я хочу, чтобы ты был на трассе, на пределе, и чтобы я был быстрее. А без тебя… это не победа. Это формальность. Каин усмехнулся — горько, невесело. — Ты хочешь, чтобы я тебя за это благодарил? — Нет, — Борис качнул головой. — Я просто объясняю. Я не знал, что они планируют. Я узнал за час до гонки — случайно, услышал разговор. Не успел ничего сделать. Только предупредить. — Ты мог сказать комиссарам. — И что бы это дало? — Борис усмехнулся — впервые за вечер не мягко, а жёстко. — Они бы начали расследование, отстранили меня на время. Я потерял бы очки, ты бы получил преимущество. Нечестное. Ты этого хочешь? Каин молчал. — Я не враг, Каин, — Борис говорил тихо, почти доверительно. — Я соперник. И я хочу, чтобы мы встретились на трассе, когда оба в форме. Без грязных игр. Без подстав. Честно. — Ты знал — и ничего не сделал, — Каин смотрел ему в глаза. — Это не делает тебя лучше. — Знаю, — Борис не спорил. — Но теперь ты знаешь правду. И будешь смотреть в оба. Я — тоже. Тот, кто это сделал, не из моей команды. Точнее, из моей, но не по моей воле. Я уже разобрался. Этого человека больше нет в моей команде. Каин поднял бровь. — Ты его уволил? — Я его убрал, — Борис поправил. — Не знаю, кто за ним стоял. Может, конкуренты. Может, кто-то из других команд. Но я не хочу, чтобы это повторилось. Он протянул руку. — Никакой дружбы, Каин. Просто уважение. Ты его заслужил. Каин смотрел на его руку. Не пожимал. — Я подумаю, — сказал он. Развернулся и пошёл к выходу. — Каин, — окликнул Борис. Каин остановился, не оборачиваясь. — В следующий раз я не буду предупреждать, — сказал Борис. — Потому что в следующий раз я буду уверен, что ты справишься сам. Каин молчал секунду. Потом вышел. Борис остался на террасе один, глядя на ночной город. Каин вернулся в зал. Нашёл Яна — тот стоял у окна, сжимая пустой бокал, и смотрел куда-то в сторону. — Ну? — спросил Ян, заметив его. — Он знал, — сказал Каин. — Предупредил, потому что хотел честной борьбы. Не остановил, потому что не мог — не его команда, не его контроль. — И ты ему веришь? Каин провёл рукой по лицу. — Не знаю, — ответил он. — Но он не враг. По крайней мере, не главный. — А кто главный? — Тот, кто стоял за механиком. Борис уволил его, но не знает, кто нанял. Ян молчал. — Ты в порядке? — спросил он. — Нет, — честно ответил Каин. — Но я буду. Ян смотрел на него долго. — Поехали, — сказал он. — Я больше не хочу здесь быть. Каин кивнул. Они не попрощались. Не стали обходить столы и пожимать руки. Просто вышли — через главный вход, не оглядываясь. На улице ночь встретила их прохладой и тишиной. Ян остановился у машины, достал пачку сигарет, но не закурил — просто держал в руках, крутил. — Ты веришь, что он не причастен? — спросил он. — Я верю, что он хотел честной игры, — ответил Каин. — Этого достаточно. — Для чего? — Чтобы не считать его врагом. Ян кивнул. Убрал сигареты обратно в карман. — Ты изменился, — сказал он. — Раньше ты бы взорвался. Наорал на него. Может, ударил. — Раньше я был другим, — Каин повернулся к нему. — А теперь… теперь я понимаю, что не всё чёрное и белое. Ян усмехнулся — тепло, по-настоящему. — Это я на тебя так повлиял? — И ты, — Каин сделал шаг ближе. — И гонки. И падение. И 40 очков отставания. — 40 очков — это много, — сказал Ян. — Осталось 9 этапов, — ответил Каин. — Отыграешь? Каин смотрел на него. На шрам, на усталые глаза, на костюм, который сидел идеально. — Отыграю, — сказал он. Ян кивнул. — Тогда поехали, — сказал он. — Ты обещал мне кое-что после вечера. Каин приподнял бровь. — Я обещал? — Ты сказал, что хочешь трахнуть меня в этом костюме, — Ян усмехнулся. — Я жду. Каин рассмеялся — коротко, устало, но по-настоящему. — Поехали, — сказал он. Они сели в машину, и Каин завёл двигатель. Выехал на ночную улицу, оставляя позади огни отеля, фальшивые улыбки и шампанское.

***

Они едва успели закрыть дверь квартиры Каина. Каин толкнул Яна спиной к стене так резко, что тот глухо ударился лопатками. Поцелуй получился жёстким, голодным — зубы, языки, весь накопленный за вечер огонь. — Весь вечер хотел с тебя сорвать его, — прорычал Каин, кусая его нижнюю губу. — В этом чёртовом костюме… с этим галстуком, который я сам тебе завязывал. Ян ответил низким стоном и попытался перехватить инициативу, но Каин схватил его за запястья и прижал их над головой. — Нет. Сегодня я сверху. Он резко развернул Яна лицом к большому зеркалу. Прижал его грудью к холодному стеклу и одним движением стянул с него пиджак. Галстук остался на месте — чёрный шёлк идеально завязан. Каин обмотал галстук вокруг кулака и слегка потянул, заставляя Яна запрокинуть голову. — Смотри в зеркало, — приказал он хрипло. — Не отводи взгляд. Он быстро расстегнул брюки Яна и спустил их вместе с бельём. Не давая ему опомниться, плюнул на пальцы и вошёл двумя сразу — глубоко и уверенно. Ян громко застонал, упираясь руками в зеркало. Каин работал пальцами жёстко, растягивая его, пока другой рукой продолжал держать галстук, как поводок. — Ты сегодня был таким хорошим… — прошептал он ему в ухо. — Стоял рядом со мной, молчал, когда хотелось ударить кого-нибудь… А теперь будешь стонать, как мой. Он вытащил пальцы, быстро смазал себя и вошёл одним мощным толчком. Ян выгнулся, громко застонал, пальцы скользнули по стеклу. Каин начал двигаться — сильно, глубоко, почти грубо. Галстук в его руке натягивался каждый раз, когда он входил особенно глубоко. — Смотри, как ты выглядишь, — рычал Каин, не отрывая взгляда от отражения. — В костюме, с галстуком на шее… а внутри — весь мой. Принимаешь мой член так, будто только этого и ждал весь вечер. — Каин… блядь… — Ян стонал, глаза в зеркале были тёмными и затуманенными. Каин отпустил галстук только для того, чтобы схватить Яна за бёдра и вгонять себя ещё жёстче. Зеркало слегка дрожало от ударов. Через несколько минут он резко вытащил член, развернул Яна лицом к себе и толкнул на кровать. Сам лёг сверху, раздвинул ему ноги и вошёл снова — уже в миссионерской позе, глядя прямо в глаза. — Вот так, — выдохнул Каин, начиная двигаться глубоко и ритмично. — Хочу видеть твоё лицо, когда ты кончаешь. Они трахались жёстко, страстно, почти отчаянно. Каин держал Яна за бёдра, вколачиваясь в него сильно и точно. Ян стонал громко, вцепившись пальцами в его спину, оставляя красные полосы. Оргазм накрыл их почти одновременно. Ян выгнулся, громко застонал имя Каина и кончил первым — сильно, пачкая свой живот и грудь Каина. Каин вошёл ещё глубже и кончил следом — с низким, протяжным рыком, заполняя Яна спермой. Они замерли. Тяжёлое дыхание, пот, дрожащие мышцы. Каин медленно вышел из Яна и рухнул рядом, притягивая его к себе. Они лежали лицом к лицу, тяжело дыша, всё ещё переплетённые руками и ногами. Галстук Яна был всё ещё на шее — помятый, сдвинутый набок. Каин протянул руку и медленно провёл пальцами по чёрному шёлку, а потом по щеке Яна. — Ян… — голос Каина был тихим, почти дрожащим. — Я люблю тебя. Ян замер. Его глаза расширились, дыхание на секунду остановилось. — Что ты сказал? — прошептал он. — Я люблю тебя, — повторил Каин, глядя ему прямо в глаза. — Давно. Просто… никогда не говорил вслух. Боялся, что если скажу — всё станет слишком настоящим. Слишком важным. А я не умею с важным. Ян молчал несколько долгих секунд. Потом его губы дрогнули в улыбке — не дерзкой, а настоящей, почти растерянной. — Я тоже тебя люблю, — сказал он тихо, но очень ясно. Каин закрыл глаза и прижался лбом к его лбу. Они лежали обнявшись, всё ещё в помятых рубашках и галстуках, мокрые от пота, но невероятно спокойные. — Я люблю тебя, — повторил Каин шёпотом, будто пробуя эти слова на вкус. — Я люблю тебя, — ответил Ян и поцеловал его в висок. — И больше никогда не буду молчать об этом. Они замолчали, просто слушая дыхание друг друга. Белая квартира уже не казалась такой холодной. Она стала их.