Хранитель твоих слез

      В Хогвартсе воцарилось необычное затишье. Снег падал на башни мягким, усыпляющим одеялом, и казалось, что все плохое осталось где-то в другой жизни. В это утро в Большом зале было необычно светло от отраженного снега. Эстер сидела за столом Слизерин. Гулом разговоров был наполнен весь зал. Она поймала себя на том, что ее пальцы больше не дрожат, когда она берет чашку. Забини лениво пересказывал вчерашнее фиаско Маклаггена на Зельеварении, и Эстер неожиданно для самой себя негромко рассмеялась. Звук её собственного смеха показался ей совсем чужим, давно позабытым, но удивительно чистым. Драко сидел по правую руку от неё. Он особо не участвовал в общей беседе, не вставлял свои едкие замечания и комментарии, лишь изредка кивая Блейзу, но Эстер чувствовала его внимание каждой клеточкой кожи. Все же он был безупречен. Идеальная осанка, холодный блеск платиновых волос, запах сводящий с ума, заботливо пододвинутая к ней тарелка с тостами. Он всегда помнил, какой чай она пьет, когда у неё начинают мерзнуть пальцы и какой параграф по Истории магии она никак не может запомнить. Но в этом идеальном спокойствии Эстер начала замечать тонкие трещины. Когда к столу подошел Невилл Долгопупс, чтобы вернуть Эстер оброненное перо, атмосфера вокруг Драко мгновенно изменилась. Эстер не смотрела на него, но услышала, как скрипнула кожа его перчаток, когда он сжал кулак под столом. Его челюсть напряглась так сильно, что на скулах заходили желваки. - Спасибо, Невилл, - мягко улыбнулась Эстер. Драко проводил гриффиндорца взглядом, в котором читался холодный расчет, словно он прикидывал, насколько близко тот подошел. - Я подожду тебя здесь, Эс, - коротко бросал он, когда она заходила в общую гостиную за книгой. Он не ходил следом, он старался давать ей пространство. Но Эстер чувствовала его присутствие спиной, даже через закрытую дверь. Вечером в пустом классе Заклинаний, где они вместе дописывали эссе, стало совсем тихо. Слышно было только, как перо Эстер царапает пергамент и тихое дыхание ребят. Стоило ей едва заметно поежиться от сквозняка, как Драко, не прерывая чтения, поднялся. Он накинул на её плечи свое тёплое чёрное худи. тяжелый кашемировый плащ. Ткань еще хранила тепло его тела и аромат духов. Древесина, табак и вишня. - Ты не обязан всегда быть рядом, - тихо произнесла она, глядя в окно на падающий снег. - Ты предугадываешь мои мысли раньше, чем я сама их осознаю. Драко замер, поправляя капюшон на её шее. Его пальцы на мгновение задержались у её подбородка. - Я знаю, - его голос прозвучал у самого уха. Тихий и вибрирующий. Пауза затянулась. - Я так хочу. В этом «хочу» не было просьбы. Он говорил как есть. Это была констатация факта. Драко вплетал себя в её пространство так плотно, что она начинала забывать, где заканчивается её воля и начинается его опека. Эстер поймала свое отражение в темном стекле окна, в его огромном худи она казалась маленькой и хрупкой. Напряжение копилось каплями, пока одна из них не переполнила чашу. Эстер задержалась после уроков с Гермионой в библиотеке. Они спорили о свойствах лунного камня, и Эстер на мгновение забылась, погрузившись в нормальную, студенческую жизнь. Такой какая она и должна быть. Она вернулась в его комнату на час позже обычного. Драко сидел в кресле у камина в пустой гостиной. Камин горел ярким, сильным пламенем, но в комнате все равно чувствовался холод. В руках у него была книга, но он не читал. Он выглядел отстраненно, зеленое пламя отбрасывало на его лицо резкие, мертвенные тени. Когда он почувствовал ее сладкий, манящий его всегда запах, он не вскочил, не начал расспрашивать, не требовал объяснений. Он просто поднял на неё глаза, пустые и пугающе холодные. Прости, я заговорилась с Гермионой, - начала она, чувствуя, как в груди зарождается необъяснимая вина. Он ничего не сказал. Он ничего не ответил. Лишь медленно перевел взгляд обратно на страницу. Весь вечер он вел себя так, будто её не существовало. Было пугающе тихо. Это была тишина-наказание, тишина-изоляция. - Драко, хватит, - не выдержала Эстер спустя час, захлопывая свой учебник. - Скажи уже, что не так. Твое молчание невыносимо. Он медленно закрыл книгу. Движение было до ужаса аккуратным. - Я устал делать вид, что меня это не задевает, Эстер, - произнес он, глядя в огонь. Голос его был лишен эмоций, и это пугало еще больше. Эстер нервно моргала. - Я стараюсь быть тем, кто тебе нужен. Учусь не приходить за тобой, когда ты опаздываешь на десять минут. Учусь не стирать память каждому, кто смотрит на тебя дольше положенного. Он перевел взгляд на неё, и Эстер увидела в нем бездонную, изматывающую муку. - Но, кажется… этого всё равно недостаточно. Я всё равно для тебя угроза, от которой нужно иногда отдыхать в компании «правильных» друзей. Я чувствую, как ты пытаешься вырваться, даже когда я просто держу тебя за руку. - Я не просила тебя становиться удобным! - Эстер вскочила, её голос сорвался. - Мне не нужен кто-то, кто будет молча дуться в углу, изображая святого мученика. Это не честно! Черт, Драко! Ты раскрываешься передо мной, только когда хочешь вызвать у меня вину за то, что я просто… живая? За то, что я не принадлежу тебе на все сто процентов каждую секунду моей жизни. Мне не нужен идеальный манекен. Эстер стала складывать свои учебники, чтобы уйти к себе в Гриффиндорское крыло. - Мне нужен ты. Но я не могу дышать, когда ты превращаешь свою заботу в клетку. Быстро развернувшись, она ушла. Оставив наедине с тяжёлым потоком мыслей. Наступили дни странного леденящего тело отчуждения. Они не ссорились. Не избегали друг друга. Они по-прежнему ходили вместе на уроки, но между ними выросла невидимая стена. Меньше пустых разговоров о пустяках. Больше мыслей, которые каждый хранил за плотно закрытыми дверями своего сознания. Эстер ловила себя на мысли, что боится его касаний. Они были не неприятные, они были пропитаны жадностью и собственничеством. «Я снова растворяюсь в ком-то», - думала она, глядя на свои руки. «Раньше я была "той, чье сердце разбито", теперь я "та, кто принадлежит Малфою". Где я сама?» Драко же стал еще бледнее. Он больше не пытался контролировать её график, но Эстер видела, как он стоит у окна астрономической башни, провожая её взглядом, когда она гуляла по двору. Он буквально сгорал от внутренней борьбы. Его природа требовала сжать её в объятиях до хруста костей, чтобы она никуда не делась, а его новообретенная любовь молила оставить её в покое. Они встретились у ивы. В том самом месте, которое стало символом их сделки и их исцеления. Снег здесь был нетронутым, сверкающим под бледным зимним солнцем. Молодое дерево казалось хрупким, но стойким. - Мы всё равно делаем это неправильно, — тихо сказала Эстер, не глядя на него. Ветер уносил её слова, превращая их в пар. - Я знаю, - отозвался Драко. Он стоял чуть позади, сохраняя ту самую дистанцию, которая теперь причиняла им обоим почти физическую боль. - Ты всё еще хочешь меня контролировать. - Иногда, - честно ответил он, и в его голосе не было привычного высокомерия. - Иногда мне кажется, что если я отвернусь, ты просто исчезнешь. Что я единственное, что удерживает тебя здесь. Он сделал шаг вперед, но тут же остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. Эстер медленно повернулась к нему. Ветер трепал её волосы, а щеки покраснели от холода. - А я всё еще хочу убежать. Драко вздрогнул, его лицо исказилось от боли, но он не отвел взгляда. - Но я остаюсь, - закончила она, и её голос стал твердым. - Я остаюсь, потому что никто другой не видел меня такой сломанной и не захотел собрать по кусочкам. И потому что я вижу, как ты ломаешь себя ради меня. Это был их переломный момент. Они не исцелились, не избавились от демонов. А сделали осознанный выбор, быть рядом, зная, насколько это сложно. Они медленно пошли к замку. Сначала Драко просто шел рядом, а потом, словно спрашивая разрешения, осторожно коснулся своими пальцами её ладони. Эстер не отстранилась. Она переплела свои пальцы с его, чувствуя холод его кольца и жар его кожи. Когда они вернулись в комнату, замок уже погрузился в глубокий, предутренний сон. В гостиной старосты Слизерина догорали изумрудные угли, отбрасывая на каменные стены дрожащие, причудливые тени. Драко не зажег свет, когда они вошли в его спальню. Здесь пахло озерной прохладой, остатками его парфюма и едва уловимым ароматом зимнего ветра, который они принесли на своих мантиях. Эстер остановилась посреди комнаты. Она чувствовала, как рубашка холодит кожу, и как бешено, неровно бьется сердце под ребрами. Драко замер у двери. Он не спешил сокращать дистанцию, словно всё еще прощупывал ту невидимую границу, которую они обозначили у ивы. - Ты всё еще боишься меня? - его голос прозвучал в полумраке низко, почти надтреснуто. Эстер медленно обернулась. В слабом сиянии магических свеч его лицо казалось высеченным из бледного мрамора. - Я боюсь того, как сильно ты мне нужен, Драко, - честно ответила она. - Боюсь, что эта нужда сотрет меня окончательно. Он сделал шаг. Медленный, осторожный, давая ей время отступить. Но она осталась на месте. Когда он подошел вплотную, Эстер почувствовала исходящее от него тяжелое, лихорадочное тепло, которое отзывалось импульсами на ее коже. Драко поднял руку, и его пальцы, всё еще хранящие следы недавней ярости и заботы, коснулись её щеки. Прикосновение было невесомым, почти пугливым, так не касаются собственности, так касаются святыни. - Я не хочу тебя стирать, - прошептал он, склоняясь к ней. - Я хочу быть тем, на ком ты держишься, пока не научишься стоять сама, - механически заправляя ее челку за ухо. Он начал медленно расстегивать пуговицы на её мантии. Его движения были лишены прежней лихорадочной жадности. В них была странная, почти торжественная аккуратность. Когда тяжелая ткань соскользнула с её плеч, обнажая тонкую, расстегнутую рубашку, под которой не было ничего, Драко на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь справиться с нахлынувшим чувством. Он протянул руки к ней и просто обнял её, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Эстер почувствовала, как его руки смыкаются на её талии, крепко, надежно, но без той удушающей хватки, от которой ей хотелось бежать раньше. Они опустились на мягкий ковер у камина. Блики огня танцевали на его платиновых волосах и на серебряном медальоне у неё на груди. Драко касался её кожи так, словно изучал новую, неизведанную карту. Его губы находили её шрамы, и те, что были видны, и те, что скрывались глубоко внутри. В этой близости не было желания забыться или заглушить чужое горе. Когда Эстер коснулась его плеч, она почувствовала, как под её пальцами перекатываются напряженные мышцы. Драко замер, ловя каждый её вдох, каждую реакцию, словно его собственное удовольствие теперь полностью зависело от её комфорта. - Посмотри на меня, - выдохнул он, когда их дыхание стало общим. Эстер открыла глаза. В его зрачках, расширенных до предела, она увидела свое отражение, не сломленную тень, а живую женщину, в глазах которой горел ответный огонь. В этот момент она поняла: он действительно видит её. Всю. Со всей её болью, её слабостью и её зарождающейся силой. Их слияние было тихим, почти бесшумным, наполненным только звуками прерывистого дыхания и треском догорающих поленьев. Позже, когда они лежали, переплетясь телами, под тяжелым меховым одеялом, Драко не уснул сразу. Он перебирал её волосы, осторожно распутывая узлы. - Я всё еще хочу запереть тебя здесь, - признался он в тишину комнаты. - Чтобы мир никогда больше не причинил тебе боли. Эстер приоткрыла глаза. - Я знаю. Но ты этого не сделаешь. - Не сделаю, - эхом отозвался он, и в его голосе послышалась горькая усмешка над собственной природой. Она прижалась к его груди, слушая, как его сердце постепенно замедляет свой бег, приходя в ритм с её собственным. Они не были идеальной парой. Они не исцелились до конца. Драко всё еще сжимал её руку во сне слишком крепко, а Эстер всё еще иногда вздрагивала от резких звуков. Но здесь, в глубине подземелий, под толщей воды и камня, они нашли то, что искали. Свое личное, изломанное убежище. Место, где одержимость встретилась с прощением, а тишина наконец-то перестала быть мертвой. Они были вместе. И этого, вопреки всему миру, было достаточно.