Глава 6 : Период полураспада
14 мая 2026 г., 09:18
Фейт
Фейт не была уверена, сколько времени она просидела на полу, с колом в груди и слезами, текущими по щекам. Ее разум был в оцепенении, она отказывалась осмысливать то, что инстинктивно чувствовала ее тело. Все, что вампирша знала, это то, что прошло уже немало времени с тех пор, как Баффи ушла.
Когда Баффи прикоснулась к ней, посмотрела на нее с желанием в глазах, блондинка невольно разрушила все стены, которые воздвигла Фейт. На несколько мгновений Лехейн оказалась беззащитной и уязвимой, задаваясь вопросами, не причинила ли она боль Дон, могла ли Баффи когда-нибудь полюбить ее. В своём бредовом состоянии Фейт чувствовала себя в безопасности и окруженной заботой. А затем лицо Баффи исказилось в ярости, и все плохое, от чего она пыталась скрыться, вылетело за её несуществующие стены.
Приготовившись к боли, Фейт вырвала кол и закричала. Было ужасно больно. Она осмотрела его, вспомнив, чье это было оружие. Это был кол Кендры, ее предшественницы. Даже став вампиром, девушка иногда всё ещё видела во сне тот день в библиотеке, когда она, не в силах пошевелиться, услышала, как Друзилла перерезала той горло: Кендра умерла в тишине. Это был не самый мучительный сон Фейт про истребительниц, но он снился ей чаще всего.
Когда-то подарок Баффи от Кендры, теперь этот «Мистер Острый» достался законной наследнице. Если, конечно, она, будучи вампиром, вообще могла считаться таковой. Теперь появилась другая истребительница вампиров, и, черт возьми, ей было жаль эту новую истребительницу, которой пришлось заново переживать свою смерть.
Было очень заманчиво вонзить в себя кол. Честно говоря, ей, вероятно, следовало бы это сделать. Но, приняв слова Баффи и Дон, Фейт была вынуждена смириться с тем, что у неё есть душа. Она никогда ее и не теряла. Чувство раскаяния захлестнуло затуманенный разум вампирши, пронзило ее небьющееся сердце, разорвало неподвижные лёгкие.
Убить себя или попытаться заставить кого-то другого сделать это означало бы делать то, что она всегда делала. Устраивать истерику, как выразилась Баффи. Убегать.
Когда рана зажила достаточно, чтобы можно было двигаться, она вытерла Мистера Острого и положила его на свою импровизированную тумбочку – пластиковый столик, который она украла с чьего-то двора. Затем она взяла визитку Ангела и поднесла ту к свету жаровни.
Фейт щелкнула по ней большим пальцем. На мгновение тогда он, казалось, до неё достучался. Она знала, что не стоила внимания Энджела, и ненавидела то, что нуждалась в его помощи. Затем, как всегда, все окончательно пошло прахом, и она упустила все свои вторые шансы.
Но сейчас звонок ему ничем бы ей не помог.
Фейт ненавидела его за то, что он превратил ее в это. Если бы они тогда с Баффи просто позволили ей умереть, ей бы не пришлось сейчас страдать. Не говоря уже о том, что было странно быть обращенной единственной настоящей любовью Баффи. Фейт становилось плохо всякий раз, когда она думала об этом.
Она могла сколько угодно пытаться искупить свою вину. Но исправить содеянное было невозможно.
Невозможно было вернуть тех, кого она украла у мира, невозможно было залатать зияющие дыры, которые она проделала в каждом из своих знакомых.
Сожаление и печаль угнетали Фейт и вызывали сонливость. Она легла в постель и закрыла глаза. Она сожалела. Но это ничего не изменило. Ничто из того, что девушка сделала бы, никогда не сможет уменьшить список ее грехов.
Проснувшись вскоре после захода солнца, вампирша отправилась побродить по кладбищу. С остроконечной палочкой в руке она двигалась между могилами, надеясь найти кого-нибудь, чтобы выплеснуть пар. Но она собиралась патрулировать территорию.
Ее шаги были медленными и ленивыми, шатенка не следовала никакому маршруту или шаблону. Она действовала бесцельно, почти исключительно инстинктивно.
— Ты та другая истребительница? — спросил какой-то надоедливый мужчина с осветленными волосами.
Спайк.
Не самый любимый из ее вампиров, когда она узнала некоторые подробности о том, как он помогал Баффи и «Скуби». Несмотря на то, сколько Фейт наблюдала за «Скуби», она знала, что Спайка "кастрировали", лишив его возможности нападать на людей, и он предавал свой собственный вид.
Что объясняло, почему Баффи все чаще обращалась к нему да помощью.
— Одержимая вампирами истребительница. Жаль, что я не смог сам тебя обратить. Это было бы огромной честью, клянусь.
Фейт ударила его кулаком в лицо, прежде чем тот успел осознать, что это произойдет.
— Эй, а это зачем? Просто хотел поболтать, детка. — Спайк сердито посмотрел на неё.
Фейт сглотнула, губы пересохли, а в горле образовался ком. Она не пила кровь как минимум сутки, и в сочетании со всеми чувствами сожаления это делало её нервной.
Спайк медленно улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу.
— Хотя... ты ведь не человек, правда?
Фейт могла увернуться от нападения. Но она позволила Спайку ударить себя по лицу, повалить на землю и пнуть в живот. Он смеялся несколько секунд, избивая её. Кол выскользнул из руки вампирши, и избиение прекратилось.
Фейт удалось лечь на спину. Она наблюдала, как Спайк поднимает кол.
Фейт устала. Будучи человеком, она совершила достаточно плохих поступков. Превращение в вампира только усугубило ситуацию. Сначала это давало чувство свободы, но теперь, когда она наконец-то смирилась с тем, что у неё есть душа, это стало отвратительно и унизительно. Отрицать это больше нельзя было.
И теперь Дон, единственный человек, о котором Лехейн хоть немного заботилась и которому не причинила прямого вреда, наконец-то почувствовала боль от присутствия Фейт в своей жизни.
Закрыв глаза, шатенка выровняла дыхание, словно засыпала. Точно так же, как когда она была человеком и действительно нуждалась в кислороде.
Она сожалела о большинстве убийств, обо всем, что сделала с Баффи, а теперь и с Дон. Но другая неприятная правда, в конце концов, заключалась в том, что Фейт не сожалела о большинстве других вещей. Она не была хорошим человеком.
— Ты что, шутишь? — простонал Спайк над ней. Когда кол так и не опустился, девушка открыла глаза и увидела Спайка без кола, пинающего надгробие. — Я хотел драки, детка. А не этих твоих эмоциональных сожалений.
Фейт нахмурилась и поднялась на ноги.
Она огляделась в поисках кола, который теперь покоился в нескольких футах от нее, прислоненный к надгробному камню. Спайк пялился на нее и выглядел так, словно его вот-вот стошнит.
— Сожаление, морщины на лбу от раздумий и еще кое-что… — Блондин принюхался, широко раскрыв глаза, глядя на Фейт. — Ты была близко с Истребительницей. Ты влюблена в нее, не так ли?
Спайк поднял руки и начал размахивать ими. Он пнул еще один надгробный камень, дернул себя за волосы, затем посмотрел на звездное небо и закричал.
Фейт стояла неподвижно, наблюдая за всем происходящим, потому что, честно говоря, Уильям был довольно забавным. Когда его истерика закончилась, мужчина посмотрел на нее и его стошнило.
— О, чёрт возьми! У тебя же есть душа. — Спайк подошёл ближе.
— Оставь меня в покое, — сказала Фейт ровным голосом.
У нее не было сил сопротивляться. Что, как ей всегда казалось, было невозможно. Но меньше всего вампирше хотелось снова и снова размышлять о всей этой истории с душой.
— Это Ангелус, да? Этот чертов придурок! Клянусь, он заразен. — Спайк достал сигарету, открыл пачку и предложил ей одну. Если бы Лехейн была жива, она бы приняла никотиновую дозу. Но, будучи вампиром, она не понимала, как можно выдержать этот ужасный запах. Он пожал плечами и закурил. — Ну, это вообще здорово. Он будет чертовски зол, когда я тебя превращу в порошок. Ты, кажется, сама напрашиваешься.
— Успокойся, — сказала Фейт, и в её голосе снова прозвучала прежняя жесткость.
Если ей суждено было погибнуть, вампирша хотела, чтоб это было от руки Баффи, и только от её руки. Она определённо не собиралась позволить этому мерзкому ублюдку положить конец ее жизни.
— Хотя, не буду тебя убивать. Это только разозлит Баффи.
— Эй, она, может, и поблагодарит тебя. Если бы, знаешь, ты сам не был просто кучей пыли. — Фейт усмехнулась. Она размяла плечи, проигнорировала кол на земле и направилась к Спайку. Ей нужна была хорошая драка.
— Тебя когда-нибудь раздражало, истребительница, то, что тебя породил «единственный настоящий возлюбленный» Баффи? — спросил Спайк, заключив несколько слов в кавычки. Он усмехнулся, прежде чем сделать ещё одну затяжку сигареты. — Должно быть, тяжело чувствовать эту связь с ним, зная, что ты живёшь только благодаря ему. Зная, что если представится шанс, Баффи просто вернётся к нему.
— Вряд ли она когда-нибудь полюбит меня, — сказала Фейт, расстраиваясь из-за того, что Спайк, похоже, ни о чём не беспокоился.
Конечно, она могла бы начать драку, но если бы она действительно убила Спайка, то разозлила бы Баффи. Наблюдения вампирши ясно показали, что Баффи испытывает к нему доверительные чувства, которые она не демонстрировала.
— У меня та же ситуация, — сказал Спайк, снова пожав плечами. Докурив сигарету, он бросил её на землю и затоптал носком ботинка. Мужчина снова оглядел Лехейн, переосмысливая своё предыдущее мнение. — Знаешь, Ангелус – мой дед. Это практически делает нас семьей.
— Я в восторге, — протянула Фейт, вложив в голос всю возможную долю сарказма.
Она скрестила руки, понимая, что Уильям не хочет драться.
— Так что же тебя так мучает? — спросил Спайк, выглядя искренне любопытным. Она понятия не имела, что он задумал. — Ну же. Дядя Спайк не укусит. Хм… Хотя, если подумать…
— Если Ангел – твой дед, — начала Фейт, наслаждаясь выражением разочарования на его лице от того, что всё это всплыло из-за Ангела, — разве это не делает меня вампирским аналогом твоей тёти?
Это вывело Спайка из себя. Она усмехнулась, довольная тем, что одержала верх.
— Надо было просто избить тебя до полусмерти, — простонал Спайк, потирая переносицу.
Фейт сидела на земле, прислонившись спиной к надгробию. Она все еще не могла решить, стоит ли связаться с Ангелом, попытаться собрать свою жизнь по кусочкам, а не искать легкий путь.
Слова вырвались наружу:
— Я не знаю, как это исправить. Ничего из этого. Мне очень жаль…
— Может, попробуешь снова быть бессердечной? — вмешался Спайк. Он засунул руки в карманы куртки, и вампирша почти чувствовала, как он изо всех сил пытается убедить ее в этом.
— Я бы очень хотела исправить то, что натворила. Боже мой, ты представляешь, сколько ужасных вещей я с ней сделала?
— Добро пожаловать в клуб, — засмеялся Спайк. — Баффи ужасно раздражает, да и, ей-богу, сейчас самое время попытаться вывести ее из себя, правда? Вот эта проклятая зависимость.
Фейт ничего не сказала, сосредоточившись на том, чтобы поднять лежащий рядом кол. Она рассеянно царапала им землю, мечтая о более лёгком пути.
— Все равно не могу загладить свою вину. Ничего не могу исправить.
— Ей нравится, когда в ее партнёре есть немного от монстра.
— В чём твоя затея, Спайк? Попробуешь помочь мне, чтобы заслужить расположение Би? Потому что, боюсь тебя разозлить, это только ещё больше её разозлит.
— А я только что сказал, что это весело, — возразил Спайк. — К тому же, это очень не понравится Ангелу.
Фейт рассмеялась. И не могла перестать смеяться следующие несколько секунд. Этот странный, кастрированный вампир был безумен во всех смыслах, которые ей нравились. Неудивительно, что Баффи держала того рядом.
— К чёрту Ангела! — Фейт подняла в воздух невидимую бутылку. Ей было жаль, что она напала на него. И, ну, ещё за многое другое. Но он превратил её в это чудовище. Так что пусть идёт к чёрту. — Надо было позволить мне умереть достойно от рук Баффи и его клыков. Вместо этого я родственница такого ублюдка, как ты.
— За здоровье! — сказал Спайк, поднимая за неё тост своим невидимым стаканом. — Лучше и не скажешь, детка.
В течение следующей минуты царила неловкая тишина, после чего из могил восстали два вампира. Фейт и Спайк вступили в схватку и вместе пронзили их кольями. Лехейн должна была признать, что ей было весело.
— Ну и каково это иметь душу? — спросил Спайк, направляясь к мяснику.
Им обоим нужно было сходить за кровью, а все эти драки только усилили жажду.
— Чувствуешь себя чертовски виноватым за кражу жвачки в пятом классе.
Спайк притворился, что его тошнит.
— Черт возьми, я ни за что не подхвачу ни одной души от кого-нибудь из вас, заразных вампиров.
— Да, я всё ещё пытаюсь понять, зачем кому-то это нужно, — солгала Фейт.
На самом деле, без этого она никогда не смогла бы загладить свою вину. Исправить свои ошибки. Было бы проще не переживать. Она пыталась так поступать так долго, но горе и сожаление захлестнули её, и она была полна решимости, как бы тяжело это ни было, стать лучше.
— Эй, отдайте свои деньги! — внезапно потребовал какой-то парень в лыжной маске, направив на них пистолет.
Фейт и Спайк переглянулись и рассмеялись.
Не считая убийств и демонов, Фейт почти не видела грабежей в Саннидейле. По крайней мере, когда это не была она и Баффи, забирающие необходимые для истребительниц припасы.
— Отдайте мне деньги, или я вас застрелю!
— Видишь? — сказала Фейт, наклонив голову и посмотрев на Спайка.
Их лица поменялись местами, когда раздался выстрел. Этот придурок промахнулся.
— Ты чувствуешь себя виноватым из-за таких мелочей.
Она повернулась к грабителю, который выстрелил еще раз. Его рука теперь дрожала слишком сильно, и пуля пролетела мимо того места, где они находились. Лехейн бросилась на него, сломала ему запястье и бросила пистолет на землю, затем вонзила свои клыки в шею мужчины.
На вкус он был как горькое масло и соль, один из самых невкусных людей, которых ей когда-либо доводилось есть.
Прежде чем Фейт успела выпить достаточно, чтобы убить его, она отпрянула и облизнула губы. Спайк посмотрел на открытую, кровоточащую рану грабителя и, казалось, очень хотел попробовать ее на вкус.
Мужчина потерял сознание, поэтому вампирша сорвала часть рубашки и остановила кровотечение одной рукой, а другой вытерла случайные капли крови.
Она облизала пальцы.
— Неужели нельзя было убить этого фрика, чтобы и мне досталось? — проныл Спайк.
— Я вылью следующего грабителя в стакан, чтобы твоя изящная задница тоже могла выпить, — пошутила Фейт. Спайк приподнял губы. — Эта надоедливая душа осуждает убийства.
— К черту эту чушь про душу, — сказал Спайк. — Совесть больше похожа на рекомендацию, чем на правило.
Наверное, Фейт следовало бы поморщиться. Но это, по сути, описывало её разницу в истребительстве в сравнении с Баффи.
Многое нужно было исправить, и так много вещей она никогда не смогла бы сделать правильно. Но, несмотря на этот короткий момент легкомыслия, Фейт чувствовала тяжесть вины в груди.
На этот раз она не собиралась убегать.
Сначала женщина отвезет этот мусор в больницу и покопается в излишках донорской крови, потом, вероятно, напьется со Спайком и будет надеяться, что любой ответ, который не приведет к звонку Ангелу за помощью, придет к ней сам.
