В прошлое по воле смерти

Утро. Северная башня. Гарри проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал его в плечо. Он открыл глаза и увидел Тома — уже одетого, причёсанного, с идеально завязанным зелёным галстуком. В руке староста держал горячую кружку. — Ты проспал, — сказал Том. — Первый урок через двадцать минут. Я подогрел чай. Гарри сел в кресле, разминая затекшую шею. Он так и провёл ночь — в кресле, не раздеваясь. Том бросил на него быстрый взгляд — в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину. — Ты мог лечь на диван. — Не хотел тебя будить, — Гарри взял кружку, отхлебнул. Чай был крепким, с мятой — не его обычный выбор, но приятным. — Спасибо. Том кивнул и отошёл к окну. За стеклом серело хмурое утро, по стеклу стекали капли дождя. — Сегодня у меня зельеварение у Слагхорна, — сказал Том. — А после обеда — твой урок. Ты обещал показать щитовые чары третьего уровня. — Помню, — Гарри допил чай, поставил кружку на столик и потянулся. — Иди, не опаздывай. Вечером жду тебя здесь. Том задержался у двери, обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в голосе проскользнула неуверенность: — Ты не передумал? Насчёт… всего этого? Гарри посмотрел на него. Светлая кожа, тёмные волосы, острые скулы — классическая красота Риддлов. Но сейчас в его глазах не было ни высокомерия, ни расчёта. Только растерянность. — Нет, — ответил Гарри. — Не передумал. Том кивнул и вышел. Дверь закрылась мягко, без стука. --- Класс зельеварения. Подземелья. Профессор Слагхорн, круглый и румяный, расхаживал между котлами, восхищённо принюхиваясь к испарениям. Сегодня варили Живую смерть — сложное зелье, требующее ювелирной точности. Том работал один, без напарника. Абраксас сидел за соседним столом с Макнейром и то и дело бросал на Тома мрачные взгляды. — Великолепно, мистер Риддл! — пропел Слагхорн, заглядывая в котёл Тома. — Абсолютно прозрачно, переливы перламутра. Вы, несомненно, получите высший балл. — Благодарю, профессор, — ответил Том вежливо, без обычной слащавости, которую надевал для учителей. Абраксас скривился. Он знал эту интонацию — Том перестал притворяться. Ему больше не нужно было очаровывать Слагхорна, потому что у него появился другой покровитель. Более опасный. После урока Абраксас догнал Тома в коридоре. — Можно тебя на минуту? Том остановился. Взглянул на бывшего друга — холодно и устало. — Говори. — Ты изменился, — Абраксас говорил тихо. — За каких-то три дня. Ты стал мягче. Слабее. — Я стал спокойнее, — поправил Том. — Это не одно и то же. — Ты позволил ему манипулировать тобой. Он уничтожил твой… — Абраксас запнулся, не зная, можно ли говорить о крестраже вслух. — Твой план. Твоё будущее. — Он спас моё будущее, — Том подался вперёд, и Абраксас инстинктивно отступил на шаг. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Оставь меня в покое. И передай Дамблдору, что его конверт работает отлично. Я всё вижу. Абраксас побледнел. — Я не… — Не лги, — Том развернулся и пошёл прочь. --- Преподавательская. После обеда. Гарри сидел за столом, заполняя журнал, когда дверь открылась и вошёл Дамблдор. Профессор трансфигурации улыбался своей обычной добродушной улыбкой, но глаза за очками-половинками были острыми. — А, Гарри! Можно мне называть вас Гарри? Мы же коллеги. — Только если я буду называть вас Альбусом, — ответил Гарри, не поднимая головы. Дамблдор присел на край стола напротив. — Я хотел поговорить о мистере Риддле. Вы, кажется, проявили к нему особый интерес. — Он талантливый ученик, — ровно ответил Гарри. — Я считаю, что его способности нужно развивать, а не подавлять. — Развивать? — Дамблдор приподнял бровь. — Даже если эти способности ведут во тьму? — Тьма и свет — не абсолютные категории, — Гарри наконец поднял взгляд. — Многие из тех, кого считали тёмными магами, просто не нашли правильного наставника. Дамблдор помолчал. Потом улыбнулся — холодно, без тепла. — Вы очень самоуверенны, профессор Певерелл. Надеюсь, эта самоуверенность не погубит вас. — Не беспокойтесь, — Гарри закрыл журнал. — Я уже давно невосприимчив к стандартным методам запугивания. Дамблдор поднялся, поправил мантию и направился к двери. На пороге он обернулся: — Берегите мистера Риддла. Такие, как он, часто ломаются, когда их пытаются спасти против воли. — Он сам выбрал, — ответил Гарри. — И я не спасаю. Я просто рядом. Дамблдор вышел. Гарри остался сидеть, глядя на закрытую дверь. «Он знает, — подумал Гарри. — Или догадывается. Нужно быть осторожнее». --- Урок Защиты от тёмных искусств. Седьмой курс. Гарри объяснял щитовые чары третьего уровня — те, что могли отражать не только прямые заклинания, но и проклятия с отсроченным действием. Ученики внимали с напряжённым вниманием, особенно после того, как профессор продемонстрировал щит, который разбил на части заклинание Конфринго, пущенное им самим. — Мистер Риддл, выйдите в центр. Попробуете пробить мой щит. Том вышел, сжимая палочку. В классе воцарилась тишина. Абраксас, сидевший в последнем ряду, впился взглядом в дуэлянтов. — Начали, — сказал Гарри. Том атаковал серией быстрых заклинаний — Экспеллиармус, Ступефай, Инкарцеро. Гарри парировал их одним щитом, не сходя с места. Его лицо было спокойным, почти скучающим. — Слишком шаблонно, — прокомментировал Гарри. — Ты предсказуем, когда злишься. Попробуй ещё раз, но не торопись. Том сделал глубокий вдох. Закрыл глаза на секунду. Когда открыл, его палочка описала сложную петлю, и из неё вырвалась тонкая серебристая нить — не заклинание, а что-то среднее между магией и ментальным воздействием. Нить обвила щит Гарри, и тот треснул. В классе ахнули. Гарри опустил палочку, и щит исчез. Он посмотрел на Тома — в его глазах мелькнуло удивление. И что-то ещё. Гордость? — Что это было? — спросил Гарри. — Не знаю, — Том посмотрел на свою палочку, потом на свои руки. Голос звучал неуверенно. — Просто… захотелось сделать по-другому. И получилось. Он чувствовал, как магия течёт внутри — ровнее, чем раньше. Не рваными импульсами, а цельным потоком. Впервые он не контролировал её до конца, но она слушалась. — Интересно, — Гарри подошёл к нему. — Твоя магия меняется. Душа исцеляется, и вместе с ней растут новые возможности. Мы поработаем над этим. Он повернулся к классу: — Все свободны. Мистер Риддл, задержитесь. Ученики потянулись к выходу, перешёптываясь. Абраксас вышел последним, бросив на Гарри ненавидящий взгляд. Когда дверь закрылась, Том спросил: — Ты хочешь что-то сказать? — Хочу, — Гарри сел на край учительского стола. — Дамблдор знает, что я не тот, за кого себя выдаю. Он будет искать способы меня убрать или использовать. Будь осторожен с ним. И с Абраксасом. — Абраксас больше не мой друг, — сухо сказал Том. — Он может стать твоим врагом, — поправил Гарри. — Влюблённые альфы опасны, когда их отвергают. Том помолчал. — Ты ревнуешь? — Нет, — Гарри улыбнулся уголком губ. — Я предупреждаю. --- Вечер. Гостиная Слизерина. Том пришёл в подземелья только затем, чтобы взять учебники. Он не собирался здесь оставаться. Но Абраксас ждал его у входа. — Том, поговори со мной. Пожалуйста. — Я сказал всё, что хотел, — Том попытался пройти мимо, но Абраксас схватил его за рукав. — Он тебя изменил. Ты даже не замечаешь. Ты стал зависимым. Он кормит тебя своей магией, своей близостью, а ты таешь. Где твоя гордость, Том? Где твоя амбиция? Том резко выдернул руку. — Моя гордость никуда не делась. Я просто теперь знаю, что бессмертие не стоит того, чтобы превращаться в монстра. А ты, Абраксас, останешься тем, кем был — красивым мальчиком из богатой семьи, который не понимает, что настоящая сила не в деньгах и не в крови. А в том, чтобы иметь смелость довериться кому-то. Он развернулся и ушёл, оставив Абраксаса стоять с открытым ртом. В гостиной было пусто. Только камин трещал, да где-то в углу спал кот преподавателя зельеварения. Абраксас опустился в кресло и закрыл лицо руками. --- Северная башня. Поздний вечер. Том вошёл в покои Гарри без стука. Тот сидел за столом, читая старое письмо — пергамент пожелтел от времени, буквы выведены изящным старомодным почерком. — Что это? — спросил Том, садясь напротив. — Письмо от моей матери, — Гарри аккуратно сложил пергамент. — Единственное, что у меня осталось от неё. Смерть позволила взять его с собой. Том посмотрел на конверт. — Твоя мать была волшебницей? — Да. И умерла, защищая меня. Тёмный лорд убил её. Тот, кем ты мог стать. Том помрачнел. Его пальцы сжались в кулаки. — Прости. — Не за что извиняться, — Гарри убрал письмо в секретер. — Ты не он. И никогда им не станешь. Они помолчали. Потом Том спросил: — Можно я сегодня лягу на диване? Не хочу отнимать у тебя кровать. — Диван твой, — Гарри кивнул. — Я в кресле. — Нет, — Том покачал головой. — Ты в кровати. Ты старше, у тебя спина болит. Гарри рассмеялся — негромко, искренне. Том впервые услышал, как он искренне смеётся. — Мне двадцать пять, Том. У меня ничего не болит. — А мне восемнадцать. Я могу спать где угодно. Даже на полу. Они переглянулись. В глазах Тома мелькнуло что-то тёплое, почти игривое. — Хорошо, — сдался Гарри. — Я сплю в кровати. Ты на диване. Но если тебе приснится кошмар — стучи. — Договорились. Том взял плед. Плед пах Гарри — озоном и жжёным сахарным тростником. Он устроился на диване, свернулся калачиком. Через минуту его дыхание выровнялось. Гарри погасил свет и лёг в кровать, глядя в потолок. «Смерть, — подумал он снова, — если это твоя шутка — она удалась. Если это награда — я принимаю». Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.