В прошлое по воле смерти

Три дня спустя. Покои профессора Певерелла. Том почти не вставал с кровати. Он лежал, укрытый тремя одеялами, и смотрел в потолок. Говорил мало, ел ещё меньше. Гарри отменил все свои уроки, сославшись на «личные обстоятельства» — Дамблдор поджал губы, но не стал спорить. В замке поползли слухи, но никто не знал правды. Гарри сидел в кресле у кровати, читая книгу, которую не переворачивал уже час. — Гарри, — голос Тома был хриплым, с налётом давнего молчания. Он не говорил с прошлого вечера. — Я здесь. — Он жив? — Да. Я запер его в подземелье под Хогсмидом. Никто не найдёт. Он пришёл в себя, но выбраться не может. Том закрыл глаза. Долго молчал. Потом открыл — серые глаза смотрели в потолок, не моргая. — Я хочу его видеть. — Зачем? — осторожно спросил Гарри. — Чтобы он увидел, что я жив. Что не сломался. — Том помолчал. — А потом я хочу, чтобы ты отдал его в Азкабан. Без суда. Без апелляции. Пусть дементоры выпьют его душу. Это будет хуже смерти. Гарри отложил книгу. — Хорошо. Когда ты будешь готов, мы пойдём вместе. — Сегодня, — Том сел на кровати. Голова закружилась — он замер, пережидая, пока стены перестанут плыть. Пальцы вцепились в одеяло. — Я готов сейчас. Гарри подошёл, помог ему подняться. Том был бледен, под глазами залегли тени, но взгляд стал твёрже, чем три дня назад. — Ты уверен? — Уверен. --- Подземелье под Хогсмидом. Заброшенный погреб. Тёмное, сырое помещение пахло плесенью и застоявшейся водой. Где-то капало — мерно, как секундомер. Гарри привёл Тома внутрь. Абраксас сидел на полу, прикованный цепями к стене. Его лицо было в синяках — Гарри не сдерживался. Один глаз заплыл, губа разбита. Увидев Тома, Абраксас дёрнулся, зазвенев цепями. — Том! Том, прости, я был не в себе, я… — Молчи, — голос Тома был тихим, но цепким. Он подошёл вплотную. Абраксас вжался в стену. Том смотрел на него долго. Абраксас не выдерживал этого взгляда — отводил глаза, снова поднимал, снова отводил. — Ты сделал это со мной, — сказал Том. — Ты, кого я считал самым близким. Ты унизил меня. Причинил боль. Надругался. — Я люблю тебя, — прошептал Абраксас. Слёзы потекли по разбитому лицу, смешиваясь с запёкшейся кровью. — Люблю так, что готов убить. Том смотрел на него. Ни ненависти, ни жалости. Только холодная, серая пустота. — Любовь не делает такого, — сказал он. Абраксас всхлипнул — один раз, надрывно, и затих. Даже плакать перестал. Том развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился, не оборачиваясь. — Гарри, забери его в Азкабан. Сегодня же. Гарри кивнул. Подошёл к Абраксасу, положил руку ему на плечо. Абраксас даже не дёрнулся — сидел, уставившись в пол. — Ты слышал. Том милосерднее меня. Я бы просто убил тебя. Абраксас закричал, когда они аппарировали. --- Покои профессора Певерелла. Вечер. Том сидел на подоконнике, глядя в звёздное небо. Гарри стоял рядом, не касаясь. — Ты как? — спросил Гарри. — Пусто, — ответил Том. — Не больно. Не страшно. Просто пусто. Как будто внутри выжгли всё, что могло чувствовать. — Это пройдёт. — Знаю. Он помолчал, потом спросил: — Ты всё ещё хочешь быть со мной? После того, что со мной сделали? После того, как я… позволил этому случиться? Гарри взял его за подбородок, повернул к себе. — Ты не позволил. Тебя парализовали, связали, изнасиловали. Это не твоя вина. Никогда. И я хочу быть с тобой больше, чем когда-либо. Он убрал руку. — Если ты захочешь — мы даже не будем целоваться, пока ты не будешь готов. Если захочешь — я буду спать на диване. Если захочешь, чтобы я ушёл — я уйду. Но я не перестану любить тебя. Том отвернулся к окну. Долго молчал. — Останься, — сказал он наконец. — На диване. Но рядом. — Хорошо. Гарри устроился на диване, натянул плед до подбородка. Том лёг в кровать, но через минуту встал, подошёл к дивану и молча лёг рядом, прижавшись спиной к груди Гарри. — Так лучше, — прошептал он. Гарри обнял его поверх одеяла. — Спи. Том уснул первым. Гарри — следом.