Отражение

Однажды, спустя некоторое время после истории с малышкой с Фиалковой улицы и её неудачным падением с холма в другом мире, Пилюлькин, оставив Знайку за главного, отправился в Солнечный город на ежегодный симпозиум врачей. Но так получилось, что Незнайка благополучно проболел обязательную вакцинацию от гриппа, тем самым поставив Знайку в довольно затруднительное положение: с одной стороны, можно было дождаться их доктора, но с другой, «соломенный» с ослабленным после болезни иммунитетом мог запросто подцепить новую болячку и вновь слечь ещё на недели две. Тогда-то учёный и вспомнил о двойнике его лучшего друга, который бы точно не отказал ему в такой сложной ситуации (ну, по крайней мере, учёный на это очень надеялся). Но предварительно он решил позвонить по специально проложенной между мирами связи и уточнить все детали у самого Пилюлькина. — Регистратура больницы Цветочного города, слушаю, — отозвался по-утреннему сонный голос малышки, сопровождавшийся звуком приглушенного зевка. — Здравствуйте. Знайка из другого мира. Подскажите, пожалуйста, а нет ли у вас свободной записи, чтобы поставить малышу прививку от гриппа у вашего главврача? — Можем предложить… — собеседница помедлила, листая журнал. — Медсестру. Зелёночка из детского отделения точно будет свободна. У нее золотые руки! Или вам именно наш Пилюлькин нужен? — Хотелось бы всё же у него, если так можно. — Ам-м-м, — протянула малышка. — Я… поняла вас, будет проблематично, но очень постараемся. Сразу предупрежу, он хирург, вы знаете это, и может подорваться на операцию. Технически… технически мы можем вас поставить завтра около… часа пятнадцати. Удобно в это время? — Да, конечно. Спасибо большое. — Принято, ждём вас! На том и порешили. И вот уже на следующий день, Незнайка стоял у белой двери кабинета с позолоченной табличкой, где было выгравировано имя доктора с припиской специализации и должности — хирург, главврач, переминаясь с ноги на ногу, ведь заходить внутрь ему не хотелось вовсе. — Ну, чего встал, как вкопанный? — Знайка взял его за плечо и поволок к двери. — Нас доктор уже, поди, заждался… — Знайка, а, может, всё же не на… — но малыш не успел договорить, ведь в этот момент распахнулась дверь и его втолкнули в кабинет. Он замер посреди комнаты и угрюмо опустил глаза в пол, дабы хозяин кабинета не заметил его смущение и нервную дрожь, что сковала его вечно содранные о камни и ветки деревьев коленки. — Buongiorno, campione, — отозвался доктор, сидящей на кресле и подъедающий печенье, и помахал рукой. — Прививка? Малыш на это лишь коротко кивнул, но с места не сдвинулся. — Ты боишься что ли? — усмехнулся доктор, а Незнайка из мира «За щелью», как его окрестили в простонародье, в этот момент, попятившись, прилип спиной к двери и пробормотал. — Я… Это… Сегодня не в настроении… А так — вообще не боюсь! Доктор приподнял темную бровь и закинул в рот кусочек печенья, параллельно смахнув крошки с хирургички. — O capito, не в настроении он… Ладно, принимается. Раз ты у нас такой смелый, то кушетка вон там, присаживайся. Спину ровнее, подбородок выше — и не заметишь, как мы закончим. Prendi un biscotto? — он опомнился и перевел на русский. — Печенье хочешь? Итальянское, ручная работа. — Нет, спасибо… Я… Можно я просто пойду, а вы скажете Знайке, что всё нормально? Доктор закатил глаза. — Кое-кто мне клялся, что не боится, теперь трясется, — он хмыкнул и улыбнулся, решив применить весьма интересный ход. — Вроде такой большой, а трусишь, как маленький. — Я не маленький! Говорю же, настроение не то, чтобы смелость свою на полную катушку показывать! Давайте, я в следующий раз приду, а лучше вообще не приду… — А для смелости настроения не надо. Наш Незнайка всегда смелый и вообще один из первых делает прививки, а ты? — не то, чтобы сказанное было правдой, но хирург благополучно закрыл на это глаза. — А я… Я всегда на стрёме стою! Чтобы никто не сбежал! Поэтому, последний… — он нервно сглотнул. — Нашему Пилю помощь нужна. Он один не справляется… Это Знайка — трус! Он всегда в Солнечный уезжает во время прививок! — Madonna, по глазам вижу, что боишься. У тебя пульс за соточку перевалил. Давай, малютка, это совсем не больно и не страшно. У меня малышки во время такого смеются. — Малютка?! Это я малютка?! Да я за себя не отвечаю! — он вцепился в ручку двери и стал дёргать её, настойчиво пытаясь выбраться. — Ты же сказал, что ты не боишься и вообще стоишь, чтобы никто не сбежал, а теперь сам пытаешься сбежать, — он вздохнул, скосил взгляд и вновь куснул печенье, продолжая расслаблено смотреть на этот театр одного актёра. — «Кусок солнца мне за пазуху… Закрыто… Что же делать? Эх, зря не согласился у нашего Пиля, как обычно, все сделать… Там хотя бы привычнее…». А я… Я и не пытаюсь! Я… Проверяю, насколько замок надёжный… «И не выломать! Крепкий, зараза!» — он пнул дверь ногой с досады, однако его прервали. — Надежный, не переживай, — доктор, конечно, к такому не привык, но продолжал сохранять спокойствие. — Мог бы получше оправдание придумать. Чего же ты трясешься? Это же не больно. Ты же пришел сюда за этим. — Я и не приходил! Меня привели… Пилюлькин на неделю в Солнечный вместе с Медуницей уехал на конференцию какую-то, а я болел во время вакцинации… Знайка меня к вам и притащил! — Тем более, — медик мысленно похвалил себя, что уже 10 минут ее использовал родной язык. Да, акцент всё же был, но это было ожидаемо да и вообще местами забавно. Вон, как Незнайка иногда в ступор впадает. — Ты же сказал, что ты смелый. Вот и докажи мне. Получишь… — он выдвинул ящик стола и достал шоколадную конфетку, — маленький приз. — Я не люблю шоколад… — врал… бессовестно… глаза блеснули и он сглотнул от желания, когда увидел блеск и услышал треск шелестящей обёртки. Сладкое ему разрешали только в очень маленьком количестве, ведь от сахара он становился ещё более гиперактивным и практически неуправляемым. — Да что ты? А ваш доктор сказал мне другое. Нет, если ты конечно не хочешь…! — он нарочито медленно стал убирать сладость. — Хочу! — Va bene, тогда присядь на кушетку и потерпи минуту. — Ладно… Только конфету — вперёд! — хитро прищурился малыш и высунул кончик языка. — Давай так, — доктор встал и отряхнул крошки с одежды. — Ты присядешь, снимешь рубашку с плеча, я к тебе подойду и отдам. Во время процедуры будешь ее есть. — Нет! Пиль тоже мне так всегда говорит, а потом только после уже отдаёт (если она у него вообще есть!). А я слезами захлебываю… Ой… То есть, сижу с каменным лицом и так не получаю должного удовольствия! — заупрямился он и даже отвернулся, недовольно вскинув свой остренький веснушчатый нос кверху. — Caro mio, во-первых, я ее держу в руках, — он потянулся к шкафчику, быстро доставая необходимые инструменты. В лоточек кинули салфетку со спиртом, пластырь, ампулу. Доктор глянул на плечо парня, примерно прикидывая размер иголки — мышца разработанная, стало быть брать детскую не надо — и кинул в лоточек упаковку шприца, — а врать не в моих интересах. Во-вторых, ну… тебе никто не запрещает плакать. Я никому об этом не скажу. Правда я уверен, что не создам таких условий, но если вдруг захочется, можешь даже покричать. — Я — плакать?! Да никогда в жизни! — он, тяжело вздохнув, все же оторвался от двери и на ватных ногах поплелся к кушетке. — А кричать — тем более! — малыш плюхнулся на кушетку, но пока что стягивать ткань своей оранжевой рубашки с плеча, как ему сказал доктор, он пока что не спешил. — Bene-bene, — пошел на попятную доктор, подтягивая рукава, быстро, хоть и тщательно — чего стоит одно только намывание рук до локтя — моя руки и сбрызгивая их спиртом. Подготовка прошла быстро: пластырь оторван, салфеточка взята, перчатки надеты, крошечный шприц с уже залитым лекарством распакован и элегантно спрятан в руке. — Ты правша или левша? — А чёй это? — заморгал испуганными глазами малыш и слегка отодвинулся от доктора, который теперь, помимо иголок, пугал его ещё и какими-то неизвестными ему словами. — Какой рукой ты пишешь, ешь, рисуешь? — покрутил рукой доктор и обернулся через плечо, сверкая яркими карими глазами. — Я уколю в противоположную, чтобы было проще. — А! Правой — Незнайка ткнул пальцем в нужную руку, будто доктор и сам не знал, где у него какая сторона. — Значит с левой снимай рукав, — как только просьба была выполнена, доктор подошел к пациенту. — Расслабь левую ручку. Держать конфету будешь правой, — он чуть сжал плечо и протянул обещанную конфетку. Пока пациент с аппетитом поедал ее, доктор мазнул салфеточкой и быстро провернул всю процедуру. — Вкусная… — довольно протянул соломенный, причмокнув и облизывая пальцы. У них в мире таких не было, даже в знаменитой кондитерской «Ваниль» в Солнечном городе, которая славилась самым вкусным шоколадом на всём белом свете. — Долго там ещё? — Да ты пока наслаждался, я уже как минуту шприц выкинул, — он чуть потер пластырь, разогревая клей, чтобы он держался лучше. — Да? — малыш сделал вид, что не удивился, хотя скрыть у него это не вышло, ведь его светлые брови уже поползли на лоб. — Si! Больше паниковал, — хмыкнул врач, убирая все лишнее. — Я не паниковал! Я… Я вас проверял! Пиль мне рассказывал, что вас невозможно вывести из себя… — съюлил Незнайка и улыбнулся испачканными в шоколаде губами. — Ну что, проверил? — весело поинтересовался врач, азартным движением сняв и запульнув перчатки в корзину — Эксперимент прошел успешно… Успешнее, кстати, чем у Знайки вчера… — чуть тише отозвался малыш. — А что со Знайкой? — поинтересовался доктор, садясь за заполнение бумаги. — Ой… Он меня прибьёт… — малыш притих, ведь понял, что сболтнул лишнего. Доктор низко усмехнулся и провел ногтем большого пальца по шее в районе кадыка слева направо. — Giuro! Не переживай, не выдам. — Ну… Он вчера о горелку руку ошпарил и влетел спиной в книжный шкаф… Получил по голове тяжёлым атласом в твёрдой обложке. Пилю пригрозил не говорить… Точно я теперь не жилец… — Если он не обращается за помощью, стало быть, свет в конце тоннеля не видит, так что и черт с ним. Когда надумает, тогда сам обратиться, — он вручил ему бумажку с указанием вида прививки, состава вакцины, росписью и двумя печатями: своей с указанием больницы и имени и больничной с эмблемой в виде скрещенных розы и оливковой ветви. — На. Передай Знайке, пусть передаст доктору вашему. — Спасибо. И… Вы очень хороший и добрый доктор. Не то, что наш… — Незнайка забрал бумажку и уже направился на выход. Но его остановили на пол пути. — Не нужно так о вашем докторе отзываться. Он вам не враг и всегда за вас переживает — заступился за своего коллегу двойника врач. — Угу… Верю… — закатил глаза «соломенный» и вышел, хлопнув дверью.