Одеяло

Заказанная еда легла между ними, словно молчаливый свидетель грядущих перемен. Речь зашла о делах — о рыночной площади Гомиш, о шумных барах, о лабиринтах новых маршрутов. Жуан, с неуловимой мимикой, уступил два бара из трёх — «как знак доброй воли», изрёк он. Тьяго не купился на эту показную щедрость, но лишь кивнул. Время для споров ещё не настало. Их слова перетекали к людям — к подлым предателям, верным псам, тем, кому можно было доверить свою жизнь, и тем, кого следовало избегать. Жуан поведал о человеке, служившем ему десять лет, а после продавшимся за ничтожные пятьдесят тысяч евро. Тьяго вспомнил братьев Силва из Фару. Их смех, поначалу осторожный, обретал искренность, вырываясь из груди. А между беседами, между глотками терпкого вина, между затяжными паузами — взгляды. Длинные, тяжёлые, словно сказанное гораздо больше, чем слова. — Ты сегодня не пытался меня поцеловать, — нарушая тишину, произнёс Жуан под конец ужина, когда официант, словно призрак, унёс тарелки и поставил на стол, дымящийся кофе. — А нужно? — с лёгкой усмешкой уточнил Тьяго, размешивая ложечкой густой эспрессо. — Не нужно. Я просто фиксирую. Днём ты врываешься в мой кабинет, целуешь, оставляешь метку. А вечером — сидишь как примерный мальчик и пьешь кофе. Я не улавливаю твоей стратегии. — А её нет, — пожал плечами Тьяго. — Я не стратег. Я — тактик. Я действую по обстоятельствам. Днём мне захотелось тебя поцеловать — я поцеловал. Сейчас мне захотелось поговорить — я говорю. Всё предельно просто. — И что ты чувствуешь сейчас? Тьяго поставил чашку. Его взгляд, прямой и пронзительный, встретился со взглядом Жуана. — Сейчас я чувствую, что хочу повторить. Не здесь. Не при всех. Но… скоро. Жуан молчал. Пальцы его, словно стайка нервных птиц, забарабанили по столу — неуверенно, не в такт едва слышной музыке. — Ты думаешь, это повторится? — выдохнул он тихо. — А ты хочешь, чтобы повторилось? Жуан не ответил. Он провёл рукой по засосу на шее, думая о том, почему до сих пор не застегнул воротник. Почему не спешит его спрятать. Почему ему, чёрт возьми, хочется, чтобы этот след видели все. Чтобы знали. Чтобы боялись не его, а того, кто посмел его пометить. — Не знаю, — признался он наконец. — Я ничего не знаю. Впервые за двадцать лет. — Это нормально, — без тени осуждения произнёс Тьяго. — Не знать — это начало. Если ты всё знаешь — тебе некуда двигаться. Он встал, бросил на стол несколько купюр — больше, чем требовалось за ужин, хотя Жуан и настаивал на том, что платит сам. — Я пойду, — сообщил Тьяго. — Спасибо за ужин. И за откровенность. Это было… неожиданно. — Тьяго, — окликнул Жуан, когда тот уже повернулся к выходу. Тьяго обернулся. — Засос… — Жуан коснулся своей шеи, словно проверяя реальность. — Он не сходит уже неделю. Вторую. Ты делаешь это специально? — А ты специально не прячешь? — парировал Тьяго, возвращая вопрос. Они посмотрели друг на друга. И оба улыбнулись — не дежурно, не холодно, а как-то… по-человечески. — Спокойной ночи, старик, — пожелал Тьяго. — Спокойной ночи, мальчишка, — отозвался Жуан. Тьяго вышел. Хорхе, ни слова не говоря, выдал ему оружие. На улице его ждала машина. Паулу, сидевший за рулём, вопросительно поднял бровь. — Всё нормально, — сказал Тьяго, устраиваясь на пассажирском сиденье. — Едем домой. — А сеньор Жуан? — Сеньор Жуан, — Тьяго усмехнулся, — сеньор Жуан теперь будет думать обо мне всю ночь. И это главное. Машина отъехала от ресторана. В зеркале заднего вида Тьяго видел, как из дверей O Encontro вышел Жуан — один, без охраны, с расстегнутым воротником. Он постоял мгновение, словно вглядываясь во тьму, в след автомобиля. Затем сел в такси и уехал в другую сторону. Порту спал. Двое мужчин разъезжались по разным концам города, но каждый знал: это ненадолго. Жуан не спал. Он лежал в своей громадной кровати, вглядываясь в бескрайний потолок и думая. О засосах на шее. О поцелуе в кабинете. О том, как Тьяго смотрел на него сегодня — не как на врага, не как на партнёра, а как на… желанного. «Чёрт, — мелькнуло в голове. — Я влип. Влип по-настоящему». Он взял телефон. Набрал сообщение Тьяго: «Ты прав. Я не хочу, чтобы это было один раз». Отправить? Не отправить? Палец замер над кнопкой. В тот же миг пришло сообщение от Тьяго: «Не спишь?» Жуан усмехнулся. Убрал телефон на тумбочку. Не ответил. Но улыбка осталась с ним ещё надолго. А на другом конце города Тьяго смотрел на экран, где горело «Прочитано», и ждал. Ждал минуту, две, пять. Ответа не было. — Играешь со мной, старик? — обратился он к потолку. — Ну-ну. Посмотрим, кто кого переиграет. Он перетянул одеяло на себя — хотя рядом никого не было — и закрыл глаза.