Багровые чернила: Идеальный срез

В лаборатории химии стоял тяжелый, стерильный запах реагентов, который теперь смешивался с резким, соленым ароматом крови. Мисс Циркуль практически швырнула Мисс Блуми на демонстрационный стол, сметя на пол колбы и штативы. Стекло разбилось с жалобным звоном, но никто не обратил на это внимания. Снаружи в дверь глухо бились, а за стеной слышались крики и леденящий душу хохот Тавель. — Ссс... твою мать, аккуратнее! — прошипела Блуми, хватаясь за край стола. Её лицо было белым, как лист бумаги, на котором они обычно писали задания. — Заткнись и не дергайся, если не хочешь остаться с одной рукой, — огрызнулась Циркуль. Её руки — одна живая, другая металлическая — дрожали от адреналина. Она рывком разорвала рукав Блуми. Рана выглядела скверно: рваные края, глубокий разрез, из которого продолжала толчками выходить кровь. Циркуль схватила со стеллажа бутылку с чистым спиртом и какой-то медицинский зажим. — Будет больно. Очень, — Циркуль замерла, глядя Блуми прямо в глаза. В этом взгляде не было жалости, только какая-то болезненная, маниакальная сосредоточенность. — Валяй... — выдохнула Блуми, стискивая зубы так, что послышался хруст. Когда спирт коснулся открытой раны, Блуми выгнулась дугой, издав приглушенный стон, перешедший в рык. Она вцепилась здоровой рукой в плечо Циркуль, протыкая когтями её одежду. Циркуль не отстранилась. Напротив, она придвинулась ближе, почти прижимаясь своим лбом к лбу Блуми. — Смотри на меня, — прошептала Циркуль, и в её голосе впервые прорезалась пугающая нежность. — Не на руку. На меня. Она начала быстро и умело зашивать рану, используя вместо иглы острый край тонкой проволоки. Каждое движение было выверено. Блуми тяжело дышала, её горячее дыхание обжигало шею Циркуль. В этой тесной лаборатории, под звуки умирающей снаружи школы, между ними возникло нечто осязаемое. Это не была любовь в обычном понимании — это была связь двух хищников, которые осознали, что друг без друга они лишь груда металлолома и рваной бумаги. — Почему... — прохрипела Блуми, когда боль немного притупилась, — почему ты не бросила меня там? Это было бы логично. Выживает сильнейший... твои же слова. Циркуль замерла, удерживая зажим. Она медленно подняла голову. Её единственный глаз лихорадочно блестел в полумраке. — Потому что без тебя эта школа — просто пустая коробка, — она протянула руку и грубо, но собственнически обхватила лицо Блуми за подбородок. — И потому что я еще не закончила выводить тебя из себя. Ты — моя, Блуми. И только я имею право тебя резать. Блуми криво усмехнулась, несмотря на испарину на лбу. Она подалась вперед, сокращая последние миллиметры, и впилась в губы Циркуль жестким, требовательным поцелуем, отдающим спиртом и медью. Это был не поцелуй спасения, а клятва в верности перед лицом хаоса. В этот момент дверь в лабораторию содрогнулась от мощного удара. Железный засов выгнулся. — Эй, голубки! — раздался за дверью рычащий, едва узнаваемый голос Мисс Тавель. — Кончайте там миловаться! У меня когти затупились об этих мелких уродцев, а их там еще целая толпа! Циркуль отстранилась от Блуми, её лицо снова превратилось в маску безжалостного педагога. Она подхватила свой циркуль. — Пора заканчивать урок, — она протянула руку Блуми, помогая той встать. — Ты как? Блуми перехватила нож левой рукой, проверила остроту лезвия и оскалилась. — Идеально. Пошли выбьем из них всё дерьмо. Засов окончательно лопнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла окровавленная Тавель, а за её спиной коридор уже заполнялся новой волной учеников, которые жаждали мести. Но теперь учителя были не просто злы — они были едины.