Глава 4: Звериный оскал
6 апреля 2026 г., 16:46
Запах жженой бумаги — это запах смерти в нашем мире.
Когда первая бутылка с зажигательной смесью влетела в разбитое окно лаборатории, мир вокруг Мисс Циркуль вспыхнул оранжевым. Спирт на полу, реактивы, учебные плакаты — всё превратилось в ревущий ад за долю секунды.
— Назад! — рявкнула Циркуль, прикрывая собой Мисс Блуми.
Ученики снаружи больше не пытались ворваться. Они стояли плотным кольцом в коридоре, подсвеченные пламенем, с безумными улыбками на лицах. В руках у них были новые порции «коктейлей». Оливер стоял впереди всех, его лицо было искажено триумфом.
— Ну что, суки? — прокричал он сквозь треск огня. — Горите красиво! Бумаге место в печи!
Блуми, едва стоявшая на ногах, попыталась поднять нож, но дым заставил её закашляться, выплевывая сгустки крови. Циркуль видела, как пламя лижет подолы их платьев. Ловушка захлопнулась.
И тут воздух в лаборатории завибрировал. Это был не звук огня. Это был утробный, вибрирующий гул, исходящий от Мисс Тавель.
Тавель стояла в самом центре пожара. Её одежда дымилась, но она, казалось, не замечала жара. Её тело начало содрогаться в конвульсиях. Хруст костей был слышен даже сквозь рев пламени — громкий, сухой, неестественный. Её шея удлинилась, челюсть вытянулась, обнажая ряды острых как иглы зубов, а из головы, разрывая кожу, начали стремительно расти ветвистые, черные рога.
— Тавель... — прошептала Блуми, во все глаза глядя на то, во что превращалась их коллега.
Учительница исчезла. На её месте стояло нечто огромное, костлявое и запредельно голодное. Вендиго.
— МОИ... — голос Тавель теперь напоминал скрежет тектонических плит. — НЕ ТРОГАТЬ... МОИХ!
С оглушительным ревом, от которого в лаборатории лопнули оставшиеся стекла, Тавель бросилась прямо в стену огня. Она не просто бежала — она летела, разрывая пространство. Ученики даже не успели закричать. Первый ряд нападавших просто перестал существовать: Тавель одним взмахом когтистой лапы буквально превратила их в кровавое конфетти.
— Матерь божья... — выдохнула Циркуль, глядя на эту бойню. — Блуми, за мной! Пока она прорубает просеку!
Они выскочили из горящей лаборатории вслед за монстром. То, что происходило в коридоре, нельзя было назвать боем. Это была дезинсекция. Тавель рвала плоть зубами, втаптывала подростков в кафель, её когти оставляли глубокие борозды в бетоне. Кровь заливала стены, потолок, и саму Тавель, делая её еще более ужасающей.
Циркуль и Блуми шли сквозь этот кошмар, добивая тех, кто пытался доползти до выхода. Циркуль работала циркулем как косой, а Блуми, несмотря на рану, методично перерезала глотки.
В какой-то момент Тавель остановилась посреди груды тел, тяжело дыша. С её рогов капала густая черная жидкость. Она медленно обернулась к Циркуль и Блуми. Её глаза светились первобытным, безумным светом.
Циркуль не отвела взгляда. Она подошла к этому чудовищу почти вплотную и, не побоявшись окровавленных зубов, положила руку на её морду.
— Хорошая девочка, — тихо сказала Циркуль. — Ты просто прекрасна в этом гневе.
Тавель издала звук, похожий на мурлыканье сломанного мотора, и на мгновение прижалась головой к ладони Циркуль. Блуми подошла с другой стороны, опираясь на плечо Тавель, чтобы не упасть.
— Если мы выберемся... — прохрипела Блуми, — я куплю тебе целый грузовик этих чертовых Орео.
— ТРИ ГРУЗОВИКА, — прорычала Тавель, постепенно возвращая себе частичный человеческий контроль, но не меняя облика.
Школа вокруг них продолжала гореть. Стены стонали, пол под ногами вибрировал.
— Нам нужно уходить, — Циркуль посмотрела в конец коридора, где за поворотом находилось крыло начальных классов. — Единственный путь к запасному выходу лежит через комнату Элис.
— Сука, — выругалась Блуми. — Из огня да в полымя.
— У нас нет выбора, — отрезала Циркуль. — Либо Элис, либо мы сгорим здесь как старые черновики. Двигаемся!
И трио, ведомое окровавленным монстром, двинулось в самую опасную зону школы, где реальность истончалась до предела.
