Багровые чернила: Идеальный срез

Воздух в этом крыле был другим. Если в остальной школе он пах дымом и гарью, то здесь он стал затхлым, тяжелым и отдавал старыми чернилами, которые заплесневели за десятилетия. Стены здесь не горели — они словно впитывали огонь, превращая его в тусклое, болезненное свечение. — Мы на месте, — прошептала Мисс Циркуль, перехватывая свой протез поудобнее. Её дыхание было тяжелым, а из-под наскоро наложенной повязки на боку сочилась кровь. Перед ними была тяжелая дверь с выцарапанным именем «ALICE». Из-за нее доносилось странное шуршание, похожее на тысячи насекомых, ползающих по бумаге. — Сука, ненавижу это место, — Мисс Блуми сплюнула кровь на пол. Её левая рука висела плетью, а в правой она сжимала обломок своего канцелярского ножа — лезвие укоротилось вдвое после боя в коридорах. — Давайте просто пройдем мимо. Быстро. — ОНА НЕ ДАСТ... ПРОЙТИ, — пророкотала Мисс Тавель. В облике вендиго она едва помещалась под потолком, задевая рогами свисающие куски обоев. — ОНА ЧУЕТ... НАШУ СЛАБОСТЬ. В этот момент дверь не просто открылась — её вырвало с мясом. Из темноты комнаты выметнулась черная, когтистая тень. Элис. Она не была похожа на обычного ученика; она была аномалией, чистым кошмаром, запертым в бумажной плоти. Её глаза горели безумием, а длинные, неестественные конечности двигались со скоростью хлыста. — Учителя... — прошипела Элис, и её голос двоился, словно говорили два человека одновременно. — Вы принесли мне... ужин? — Я тебе сейчас зубы в глотку заколочу, если не свалишь с дороги! — рявкнула Блуми, выставляя обломок ножа. Элис лишь расхохоталась — звук был похож на рвущуюся бумагу. В ту же секунду сзади послышался топот. Группа выживших учеников во главе с Оливером, вооруженные обломками труб и заточенными циркулями, нагнали их. Они были загнаны в угол: с одной стороны огонь, с другой — Элис. — Убейте их всех! — завизжал Оливер, указывая на учителей. — Элис, сожри их! Начался абсолютный хаос. Тройная свалка. Ученики бросились на Тавель, пытаясь завалить её массой, а Элис, игнорируя детей, метнулась прямо к Циркуль и Блуми. Блуми попыталась сделать выпад, но раненая рука подвела её. Она пошатнулась, открываясь для смертельного удара. Элис, издав победный визг, замахнулась своими угольно-черными когтями, целясь прямо в незащищенное горло Блуми. — НЕТ! — вскрикнула Циркуль. Она не раздумывала. Одним рывком она оттолкнула Блуми в сторону, принимая удар на себя. Когти Элис с мерзким хлюпаньем вошли в плечо Циркуль, а затем с хрустом вырвали кусок мяса вместе с тканью платья. — ЦИРКУЛЬ! — Блуми упала на колени, глядя, как её подруга оседает на пол, заливая кафель багровым. — Ах ты... гребаная... тварь! — Блуми зарычала, и в этом звуке не осталось ничего человеческого. Забыв о боли, она вскочила и с разбегу вонзила обломок своего ножа в глаз Элис. Элис закричала так, что у всех присутствующих лопнули барабанные перепонки. Пока она металась от боли, Тавель, раскидав учеников, одним мощным ударом копыт отшвырнула монстра обратно в её комнату. — УХОДИМ! СЕЙЧАС! — Тавель подхватила раненую, теряющую сознание Циркуль на спину, а Блуми — за шиворот. — Пусти, я сама! — Блуми вырывалась, её глаза были залиты слезами ярости и страха за Циркуль. — Циркуль! Эй, слышишь меня?! Не смей дохнуть, ты мне еще три упаковки Орео должна за моральный ущерб! Циркуль лишь слабо улыбнулась окровавленным ртом, её веко дрогнуло. — Слишком... много мата... Блуми... Минус пять... баллов... Тавель рванула вперед, вышибая плечом запасную дверь, за которой виднелся ночной школьный двор. Позади них Элис снова вырывалась из комнаты, но на её пути стояла толпа онемевших от ужаса учеников. Трио выскочило наружу, оставляя за собой шлейф крови и горящие руины того, что когда-то было школой.