Забытый бал: Археология чувств

Я лежала, уткнувшись носом в его ледяное плечо, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Скрывать это дальше было просто физически больно — грудь ныла, сердце колотилось, а запах Лизи на моей коже кричал громче любого ищейки Деметрия. — Марк... — пробурчала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Помнишь ту ночь? Ну, ту самую, историческую... В общем, сувенир из Италии оказался с ножками. У нас есть дочь. Её зовут Лизи. Элизабет. И она... она вылитая ты, только пухленькая и пахнет оладьями. В комнате повисла такая тишина, что я услышала, как где-то в подвалах замка капает вода. Маркус замер. Его тело, только что горевшее (ну, по вампирским меркам) страстью, стало твердым, как скала. Он отстранился, и его алые глаза впились в моё лицо с такой силой, что я почти увидела, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки вечности. Шок. Секунда, две, три... Принятие. Его зрачки расширились, а по лицу пробежала судорога — осознание того, что его тысячелетняя пустота только что заполнилась смыслом. Радость. Он не стал задавать лишних вопросов. Он просто подхватил меня под талию и одним мощным, но невероятно бережным движением усадил к себе на бедро. Его руки сжали мои бока так, что я почувствовала себя самой важной драгоценностью в этой сокровищнице Вольтерри. — Дочь... — выдохнул он, и в этом слове было столько нежности, сколько я не слышала от него за всё время. — Моя кровь. Твоё тепло. Дикая Роза... Он впился в мои губы поцелуем — горячим, собственническим и полным такого триумфа, что у меня искры из глаз посыпались. Это было уже не просто «интимно», это было признание его власти над нами обеими и его клятвой защищать нас. Его ладони скользнули по моей спине, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не осталось бы места даже для листа бумаги.Его поцелуи переместились на шею, на ключицы, становясь всё более откровенными и властными. Маркус кусал мои губы, тут же зализывая их, и его пальцы зарывались в мои волосы с такой жадностью, будто он боялся, что я исчезну вместе с этим откровением. — Я уничтожу любого, кто посмеет на неё взглянуть не так, — выдохнул он мне в кожу, и его рука скользнула ниже, по моей спине к бедрам, заставляя меня вскрикнуть от острого, пронзительного удовольствия.— Маркус... — выдохнула я, когда он резко перевернул , прижимая к прохладным простыням и нависая сверху всей своей сокрушительной мощью. — Ты... ты теперь не отпустишь нас, правда? Вместо ответа он вошел в — глубоко, до самого предела, заставляя запрокинуть голову в немом восторге. Это было не просто физическое единение; это было клеймо. Клеймо отца, мужа и вечного стража. Каждое его движение было наполнено новой, яростной энергией. Он двигался так, будто заново завоевывал мир для своей Дикой Розы и её матери.— Теперь, — прошептал он, целуя лоб, — Аро может забрать весь этот замок. Но тебя и Элизабет он не коснется, пока я существую.Это была самая дерзкая «спецоперация» в истории Вольтерры! Я буквально выставила это Аро как «необходимый антропологический выезд для стабилизации моего дара очарования». Мол, если Маркусик не подышит свежим воздухом Форкса, я завяну, как британская роза без полива, и всё моё очарование превратится в тыкву. Аро, потирая руки и хихикая, отпустил нас, уверенный, что Маркус просто присмотрит за ценным экспонатом. Ага, сейчас! Видел бы он, как «экспонат» и «надзиратель» грузились в самолет.Когда мы вышли из машины у нашего дома, туман Форкса встретил нас привычной сыростью. Маркус стоял, засунув руки в карманы дорогого пальто, и выглядел как падший ангел, который случайно забрел на лесопилку. — Итак, — прошептала я, поправляя ему воротник. — Правило номер один: не ешь моего отца. Правило номер два: не пытайся выглядеть таким пафосным, здесь это не ценят. Я толкнула дверь. — Папа! Элиза! Я вернулась! И... я привела гостя. Помните того «сомелье» из Италии? Ну, в общем, знакомьтесь, это Маркус. Он... э-э... очень дальний родственник по линии здравого смысла. Папа вышел из кухни с газетой, нацепил очки и оглядел Маркуса с ног до головы. — Маркус, значит? — папа прищурился. — Вид у вас, парень, бледноватый. В Италии совсем солнца нет? Проходи, Элиза как раз оладьи дожаривает. Надеюсь, вы не вегетарианец? Маркус замер, глядя на папу с таким выражением лица, будто тот предложил ему чашку святой воды. Но, надо отдать ему должное, он кивнул: — Благодарю, шериф. Ваша дочь... очень много о вас рассказывала.Но всё это было лишь прелюдией. Настоящий взрыв случился, когда из гостиной вышла Элиза, неся на руках проснувшуюся Лизи. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне шкварчит масло. Маркус словно окаменел. Его глаза, обычно тусклые, вспыхнули таким ярким багрянцем, что я испугалась, не случится ли у него сердечный приступ (которого нет). Лизи, увидев «нового дядю», не испугалась. Она вытянула пухлую ручонку и издала свой победный «угу!», точно такой же, как у Маркуса, когда он чем-то доволен. Маркус медленно, почти благоговейно, подошел к ней. Его пальцы, которые вчера сжимали мои бедра в Южной башне, теперь дрожали. Он осторожно коснулся крошечной ладошки Лизи. Девочка тут же схватила его за палец и... притянула к своему лицу, прижимаясь лбом к его холодной щеке. — О боже... — выдохнул Маркус. Это был звук человека, который после тысячи лет в пустыне нашел океан. Элиза переглянулась с папой. — Ася, — шепнула мачеха, — а почему у твоего «сомелье» и нашей Лизи абсолютно одинаковые носы?Через час мы все сидели за столом. Маркус, великий и ужасный правитель Вольтерры, сидел на табуретке, а Лизи уверенно устроилась у него на коленях, пытаясь засунуть свою игрушку в виде птички ему в карман. — Так чем вы занимаетесь в этой вашей Вольтерре? — спросил папа, пододвигая Маркусу тарелку с горой оладушек. — Я... — Маркус на секунду замялся, глядя на оладушек так, будто это была неопознанная улика. — Я занимаюсь архивами. Изучаю связи... старые узы. — Ну, связи — это хорошо, — одобрил папа. — Асю вот только больше не похищайте, а то у нас в Форксе наручники быстро находят владельцев. Ешьте, ешьте, а то совсем прозрачный. Я сидела рядом, уплетая запеканку и чувствуя, как внутри всё поет. Мой древний вампир, отец моей дочери, сидит в моем доме, ест (точнее, делает вид) оладьи моей мачехи и выглядит абсолютно счастливым.Ситуация в гостиной накалилась быстрее, чем чайник на плите Элизы. Джейкоб ворвался в дом, принося с собой запах мокрой шерсти и лесного хаоса, и замер, уставившись на Маркуса. — Это еще что за антикварное ископаемое?! — рыкнул Джек, чьи плечи уже начали подрагивать от ярости. — Ася, ты притащила в дом главного кровососа Италии? Он же выглядит так, будто рассыпается в труху от одного взгляда!Я даже не дала Маркусу среагировать. Мой «грустный сомелье» только приподнял бровь, продолжая бережно прижимать Лизи к своей груди, но я уже была в полете. — Слышь, ты, любитель блох! — выкрикнула я, и мой кулак (тот самый, который тренировался на мешках в лондонском спортзале) приземлился точно в лоб Джеку. Раздался глухой «бум». Джек отшатнулся, прижимая ладонь к красному следу на лбу. В комнате повисла гробовая тишина. Папа подавился оладушком, а Элиза прикрыла рот рукой. — Еще раз, — я сделала шаг вперед, нависая над огромным оборотнем, — еще раз ты назовешь отца моей дочери «ископаемым» или оскорбишь моего... мужа, и я лично сдам тебя на опыты Калленам. Ты понял, Шарик? — Мужа?! — выдохнули хором папа и Джейкоб. Маркус в этот момент медленно встал с табуретки. На его губах играла едва заметная, но чертовски самодовольная улыбка. Он выглядел как король, который только что выиграл войну, даже не обнажив меча.— Благодарю, Астрид, — тихо произнес Маркус, подходя ко мне со спины. Он положил одну руку мне на плечо, а второй продолжал придерживать Лизи, которая с интересом наблюдала за потиравшим лоб Джеком. — Твоя защита... очаровательна. Он перевел взгляд на Джейкоба. В его глазах больше не было печали — там была холодная, древняя мощь, от которой у Джека даже шерсть на загривке дыбом встала. — Молодой человек, — голос Маркуса прозвучал как шелест вековых страниц, — я советую вам прислушаться к моей жене. Она бывает... импульсивна, когда дело касается семьи. И, поверьте, мои «древние» методы воспитания вам понравятся гораздо меньше, чем её кулак. Джейкоб переводил взгляд с меня на Маркуса, потом на Лизи, которая внезапно потянулась к Маркусу и звонко чмокнула его в бледную щеку. — Офигеть... — пробормотал Джек, пятясь к двери. — У них семейный подряд. Ася, ты сошла с ума. Он же... он же Вольтури! — Он мой, Джек, — отрезала я, поправляя воротник Маркусу. — И если ты еще раз назовешь его «бледным», я заставлю тебя вылизывать его туфли. Свободен!Когда дверь за Джеком захлопнулась, папа наконец-то обрел дар речи. — Так, — он медленно снял очки. — «Муж», значит? Ася, а когда была свадьба? И почему я узнаю об этом после того, как ты избила национальное достояние племени квилетов? Я посмотрела на Маркуса. Он выглядел таким счастливым, держа Лизи на руках в нашем уютном доме, что я просто махнула рукой. — Пап, в Италии всё происходит быстро! Традиции, баллы, интриги... Мы решили не тратиться на тамаду. Маркус наклонился ко мне и прошептал на ухо: — Ты назвала меня мужем перед лицом врага... Кажется, мне придется соответствовать этому титулу всю оставшуюся вечность. Начнем прямо сейчас? Ну вот, приехали. Стоило мне на секунду расслабиться в Форксе с оладушками и кулачными боями, как «всевидящее око» Деметрия всё-таки донесло наши секреты в Италию. Этот «нюхач» явно превзошел сам себя. Аро и свита материализовались в лесу Форкса так бесшумно, что даже птицы не успели заткнуться. Кай выглядел так, будто у него лимон застрял в горле — его «масляная» голова буквально светилась от ярости, а рука так и тянулась к мечу. Но Аро... Аро превзошел все ожидания.— Маркус! Друг мой! — заверещал Аро, подлетая к нам. — Ты скрыл от меня такой шедевр! Такое биологическое великолепие! Прежде чем я успела выставить когти, Аро уже держал Лизи на руках. Я замерла, готовая вцепиться ему в горло, но Маркус положил руку мне на плечо, сдерживая мой порыв. Его взгляд был ледяным и предупреждающим: «Не сейчас». Аро поднял Лизи повыше, и тут началось самое странное. Он не стал шипеть или угрожать. Он... загигикал. Точно так же, как тогда, когда встретил Ренесми, — этот его фирменный безумный смех фаната на концерте. — О-о-о! — вопил он, пока Лизи с интересом дергала его за идеально уложенную прядь волос. — Вы только посмотрите! Она не просто «пустота», Кай! Она — зеркало!Диагноз от Аро: Ментальное отзеркаливание: «Она возвращает мысли обратно! Я пытаюсь прочитать её, а вижу лишь свои собственные восторги! Гениально!» Иммунитет к иллюзиям: «Джейн, дорогая, даже не пытайся, твоя "боль" для неё — просто скучный мультик». Сверхсила и скорость: «Смотри, как она сжала мой палец! Маркус, у тебя растет маленькая титанида!»Кай сделал шаг вперед, его лицо перекосило от отвращения. — Это нарушение закона, Аро! Это аномалия! Мы должны... — Заткнись, Кай! — внезапно рыкнул Маркус. Его голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он подошел к Аро и молча, но крайне убедительно забрал Лизи из его рук. — Моя дочь — не закон и не аномалия. Она — Вольтури. По праву крови. И если ты еще раз заикнешься о «наказании», я лично проверю, насколько быстро твоя голова отделяется от плеч. Я встала рядом с мужем, уперев руки в бока и сверля Кая взглядом «британской стервы в ярости». — И добавлю от себя, Смазанный: если ты хоть раз посмотришь на мою Дикую Розу косо, я скормлю твои запасы воска для волос местным медведям. Ты понял? Аро буквально светился от счастья, потирая ладони. — Какая экспрессия! Какая семья! Маркус, друг мой, я официально признаю Элизабет. Такое сокровище должно принадлежать нашему клану.Это был вечер, который мой бедный папа Чарли не забудет даже после сеанса гипноза. Представь картину: типичный уютный домик в Форксе, на кухне шкварчат остатки оладий, папа в своей фланелевой рубашке пытается сохранить рассудок, а за столом сидит... Аро. Глава самого опасного клана в мире, в своем безупречном черном костюме, выглядел в нашей столовой как экзотическая рептилия, случайно попавшая в террариум к хомячкам.Папа-археолог сидит, поправив очки, и смотрит на Аро не со страхом, а с профессиональным азартом. — Послушайте, мистер... как вас там, Аро? — папа прищурился, рассматривая перстень на руке главы Вольтури. — У вас на пальце печать эпохи поздних Этрусков. Оригинал. Причем сохранность такая, будто её вчера из мастерской вынесли. Где вы это откопали? В Тоскане? Аро, который привык, что перед ним все трепещут, на секунду завис. — Откопал? О, дорогой мой человек, я её... скажем так, получил в подарок от самого мастера. В 400-м году. — О, юмор! Люблю это в коллегах! — папа хлопнул Аро по плечу (от чего у Деметрия на пороге чуть инфаркт не случился). — Ася, твой начальник — настоящий фанат реконструкции. И кожа у него такая бледная... Видимо, тоже годами в склепах сидит, света белого не видит. Наш человек!Лизи в это время сидела на коленях у Маркуса и увлеченно грызла какую-то древнюю костяную фигурку, которую папа опрометчиво оставил на столе. — Невероятно! — Аро снова загигикал, глядя, как Лизи «отзеркаливает» его попытку прочитать её мысли. — Маркус, ты посмотри! Она не просто блокирует меня, она проецирует в мою голову образы древних амфор! Твой тесть влияет на неё сильнее, чем мы думали! Маркус сидел, бережно прижимая Лизи к себе, и впервые выглядел почти расслабленным. Ему явно нравилось, что в этом доме его ценят не за количество убитых врагов, а за «историческую ценность». — Астрид, — тихо сказал он мне на ухо, пока папа пытался измерить штангенциркулем ширину скул Аро. — Твой отец задает слишком много правильных вопросов. Если он поймет, что я старше его коллекции на пару тысяч лет, он захочет сдать меня в Британский музей.Тем временем на кухне Кай, который всё-таки соизволил зайти (невыносимо же сидеть в машине, пока Аро там развлекается!), стоял с таким видом, будто попал в камеру пыток. — Почему здесь везде пыль?! — прошипел он, глядя на папины кисточки для раскопок. — И этот запах... старой земли! — Это запах истории, молодой человек! — отрезала Элиза, суя ему в руки полотенце. — Вместо того чтобы ворчать, помогите расставить тарелки. И уберите этот воск с волос, от него на моих занавесках пятна останутся! Кай застыл с полотенцем в руках, глядя на Элизу так, будто она была гигантским пауком.Аро, набив карманы папиными визитками и пообещав прислать «пару интересных черепков из личной коллекции», направился к выходу, всё еще что-то восторженно бормоча про «генетическое чудо». Кай, злой и пахнущий лавандовым мылом Элизы, пулей вылетел к машине, пообещав больше никогда не переступать порог домов, где нет профессионального клининга.Итоги приключения: Лизи: Растет маленьким супергероем, способным превратить любого грозного вампира в розового фламинго. Маркус: Официально переквалифицировался из «грустного сомелье» в любящего мужа и зятя-археолога (хотя в Италию наведываться придется, трон сам себя не займет). Ася: Стала связующим звеном между древней историей и современным материнством, попутно раздав тумаков всем несогласным.