Маленький добрый бог

Нариндер проснулся в своём домике в тишине. Он лежал на кровати, уставившись в потолок из переплетённых ветвей, и не мог вспомнить, как сюда добрался. Последнее, что отпечаталось в памяти - кровь на золотой листве, радостная улыбка Ягненка, тяжёлое тело сестры на руках… а потом - пустота. Словно кто-то аккуратно стёр всё после победы, оставив только ноющую пустоту в голове. Кот медленно сел, прижав пальцы к виску. Раны на его теле были тщательно перевязаны свежими бинтами - ни одной капли крови не проступило сквозь ткань. На маленьком столике у кровати лежала чистая одежда - аккуратно сложенная светлая роба и плащ без единого пятнышка. Нариндер вздохнул, провёл лапой по лицу и встал. Каждое движение отдавало лёгкой болью в мышцах, но тело слушалось. Он переоделся быстро, почти механически, и шагнул за порог. Раннее утро только-только разгоралось над поселением. Небо было бледно-розовым, воздух пах дымом и свежей выпечкой. Поселение пока не бурлило жизнью - лишь редкие силуэты культистов мелькали между домиками - кто-то разжигал огонь, кто-то тихо напевал утреннюю молитву, кто-то нёс корзину с овощами в сторону кухни. Никто не обращал на него внимания. За исключением небольшой группы девушек, которые, завидев его, почему-то захихикали. Нариндер заметил, но не придал этому значения, он потихоньку шёл по тропинке, а в голове всё ещё крутилась одна мысль: как я здесь оказался? Ноги сами принесли его в лазарет. Не заходя внутрь, кот остановился у открытого проёма и замер. Хекат уже была в сознании, в новой одежде, шея замотана в свежие повязки, но на них уже проступали красноватые пятна. В руках она держала глиняную миску с едой и… просто ела. Медленно, сосредоточенно, без единого звука. Напротив неё, на краю соседней койки, сидел Ламберт - раны Ягнёнка уже полностью зажили, шерсть сияла чистотой. Он что-то воодушевлённо рассказывал, активно жестикулируя, улыбаясь своей тёплой, почти солнечной улыбкой, глаза его блестели. Бывшая богиня голода не отвечала, но и не перебивала, и даже не пыталась заткнуть ему рот миской. Просто слушала, глядя в свою еду, словно весь мир сузился до содержимого этой самой миски. Нариндер хмуро смотрел на сестру и чувствовал что-то неправильное. Хекат была слишком тихой. А тихая Хекат всегда была опаснее громкой. Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и шагнул внутрь. В тот же миг Ламберт подскочил на кровати, словно его окатили живительной водой, лицо вспыхнуло чистой, неподдельной радостью. - Нариндер! - окликнул он громко с таким счастьем в голосе, что у кота в голове зазвенело, словно вот-вот начнется мигрень. Ягнёнок быстро подошёл ближе. - Ты наконец-то пришёл в себя! Как ты себя чувствуешь? - Сколько я спал? - тихо спросил бывший бог смерти, проигнорировав вопрос, взгляд его был прикован только к сестре. Хекат медленно повернула голову. Усталый, тяжёлый взгляд скользнул по нему, словно она смотрела сквозь туман. Лягушка не сказала ни слова, просто отвернулась и продолжила есть. - Ой, ты знаешь, прошел день и потом еще целая ночь, - ответил Ламберт, как будто бы не замечая напряжения. Нариндер хмыкнул, только сейчас поняв, как сильно пересохло у него в горле. Бывший бог смерти взял стоящий на столике кувшин, налил воды в стакан и начал пить, слушая, что говорит Ламберт, но все равно поглядывая на Хекат. - Ты потерял сознание, когда мы вернулись. Мы с лекарем обработали и перевязали твои раны и я решил, что лучше тебе будет поспать дома на своей мягкой кровати, - отчитался Ламберт, а потом скрестил руки на груди и добавил, - так что… я отнёс тебя туда. Щёки Нариндера надулись - он поперхнулся и машинально выплюнул воду, раскашлявшись. Хвост мгновенно распушился. - В смысле, отнёс?! Ты мог разбудить меня, и я дошёл бы сам! - Ну нет, - хихикнул Ягнёнок, и в глазах его заплясали озорные искорки, - я не хотел тревожить твой сон. - Кто это видел? - мрачно спросил кот. Ламберт на секунду замялся. - Ну… может, пара… тройка… - он отвёл взгляд в сторону. - Сколько? - …Большинство. Вот и пришло осознание, почему те девушки хихикали. Нариндер открыл рот. Закрыл. Открыл снова. - Ты просто невыносим, - выдавил он наконец, жмурясь и потирая переносицу когтями, - так… а что с ней? – быстро сменив тему, кот кивнул на лягушку. - Оу, ты зря волновался, - улыбнулся Ламберт, - знаешь, когда она проснулась, была очень тихой, не буянила, не кричала… Просто очень проголодалась. Поэтому я принес немного еды. Вот. Хекат снова посмотрела на них - только глазами, не поворачиваясь. Она ела так, будто это был последний раз в жизни. - Я рассказал ей о культе, - продолжил Ягнёнок, улыбка стала мягче, - что у нас всегда есть еда, что здесь безопасно… Это новое начало для неё. Я всё возьму на себя. Нариндер одарил сестру вопросительным взглядом. Та нахмурила брови, а потом медленно кивнула. Вдруг где-то снаружи раздался грохот - будто кто-то мчался сломя голову, врезался в аккуратно составленные вёдра и разметал их по всей округе. Дверь лазарета с оглушительным стуком распахнулась, в помещение, споткнувшись о порог, влетел Леший и, потеряв равновесие шлепнулся на пол лицом вниз. - Сестра… - прохрипел он, словно не решаясь встать, пока не услышит ответ, - ты правда здесь? Хекат повернула голову и замерла. Она смотрела на младшего брата, не веря своим глазам. - Леший… - впервые за всё это время подала она голос. Шёпот был едва слышным, хриплым, но червь мгновенно узнал его. Слепой бог хаоса подскочил на ноги и буквально влетел в Хекат, крепко обхватив её своими длинными руками. Пустая чашка выскочила из рук лягушки и со звоном разбилась об пол. - Сестра! Сестра! - заревел он не своим голосом, уткнувшись в ее плечо. Хекат обняла его в ответ, прижимаясь лицом к пушистой макушке. Одна рука легла ему на затылок, с такой осторожностью, как будто он был чем-то хрупким. Когда Ягнёнок пришёл в их земли, именно Хекат первой узнала о гибели младшего брата в битве. Не от кого-то - она просто почувствовала, как что-то оборвалось, тихо, без предупреждения, словно погасла свеча где-то глубоко внутри. Она помнила ту вселенскую скорбь, что разорвала грудь. Помнила ярость, которая пришла следом - острую, горячую, жаждущую крови пророка бога смерти. Она хотела найти его, уничтожить, сделать так, чтобы он почувствовал хотя бы половину того, что чувствовала она. А теперь этот самый пророк стоял рядом и смотрел на них с грустной, почти виноватой улыбкой. И почему-то в этот момент вся ярость, которую она берегла столько лет … просто не нашлась. Её маленький братишка снова был здесь, рядом, живой и тёплый - и это было единственное, что сейчас имело значение. Нариндер сжал губы. Внутри всё холодело - от звуков плача Лешего, от той нежности, с которой Хекат его держала. Вина, которую он раньше даже не замечал, теперь жгла, как свежая рана. Он не двигался, просто стоял и молча смотрел на то, что сам когда-то разрушил. Ламберт стоял рядом с котом. В какой-то момент он прижался к нему тёплым плечом - крепче, чем следовало бы и, кажется, сам этого не заметил. Брови Нариндера вздёрнулись, он не отстранился, но выпрямился чуть сильнее, медленно переводя взгляд на барашка. Глаза Ягнёнка блестели. Он моргнул - раз, другой - и всё равно не удержался, тихо шмыгнул носом и закрыл глаза на секунду. Повисла пауза. Короткая, но тяжёлая. А потом Ламберт как будто спохватился, резко отстранился, нервно улыбнулся и потёр глаз кулачком. - Ой, прости… Я, наверное, не выспался, - пробормотал он, - дела не ждут. Нужно прочитать проповедь, молитвы послушать, еще там дом не достроен, надо проконтролировать… Столько дел, как бы все успеть… Протараторив это, Ягненок быстро, почти бегом, выскочил из лазарета. Нариндер остался стоять на месте. Уши всё ещё разрывало от звуков плача Лешего. Он медленно поднял руку и тронул свой бок - там, где только что было плечо Ягнёнка. Тепло ещё не остыло. Кот сжал ткань робы пальцами, словно пытаясь удержать это ощущение, потом молча развернулся и вышел, оставив младших епископов наедине.