Маленький добрый бог

Культ еще спал, укутанный предрассветным туманом, когда Нариндер подошел к массивным деревянным воротам. На нем была плотная, тяжелая роба, надежно защищавшая от утренней измороси, за поясом привычно покоились верные серпы, а в походной сумке тихо звякали собранные наспех мелочи. У самых ворот его уже поджидал Ягненок, тоже одетый теплее обычного. Ламберт стоял, уставившись куда-то под ноги, погруженный в свои мысли. Нариндер ступал мягко, по-кошачьи беззвучно, но чуткое ухо лидера уловило шорох шагов. Барашек вскинул голову и, встретившись взглядом с тремя рубиновыми глазами кота, привычно, тепло улыбнулся. - Вот и ты, - тихо произнес он, и его дыхание сорвалось с губ маленьким белым облачком. - Заставил себя ждать? - Нариндер сохранял привычное, непроницаемо-спокойное выражение лица. - Вовсе нет, я просто пришел раньше, чем планировал, - Ламберт ловко закинул сумку на плечи и поправил воротник, - выдвигаемся? - Веди, лидер, - почти торжественно, с едва уловимой усмешкой отозвался кот. Барашек негромко хихикнул и первым переступил черту ворот. Нариндер последовал за ним без лишних слов. … Граница земель Калламара встретила их удушливым гостеприимством. Первое, что сбивало с ног любого, кто приближался к Топям - это запах. Тяжелый, солоноватый аромат штормового моря здесь намертво переплетался с гнилостным шлейфом болотных испарений, застарелых лекарств и чего-то темного, древнего, магического. Ягненок бывал здесь не раз, когда еще носил титул грозного Пророка Того-Кто-Ждет. И из всех своих прошлых походов он точно запомнил одно ощущение - здесь всегда царил пронизывающий до костей холод. Морские твари - преданные склизкие слуги Калламара - чувствовали себя в этой сырости как дома, обожая могильную прохладу глубин. А вот случайным путникам приходилось туго. Не подготовленные к капризам Топей, они быстро слабели, подхватывали лихорадку, чахли под бременем местных проклятий и, если не успевали угодить в цепкие щупальца Епископа Хвори, просто замерзали заживо. Ламберт шел, глядя на зыбкую тропу, и думал о том, что из этого хуже - сгинуть в мучениях от холода или оказаться на разделочном столе Калламара, который питал страсть к медицинским экспериментам над своими жертвами. Впрочем, Ягненок тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Сегодня все будет иначе. Сегодня он пришел, чтобы забрать этого трусливого кальмара в свой культ и точка. Нариндер шел чуть позади, ступая след в след. Его уши подергивались, ловя каждый подозрительный всплеск и шорох в камышах. Но в этот раз экспедиция казалась пугающе, неестественно тихой. Дорога пустовала. Лишь спустя долгое время похода из-за поросшего мерцающими кристаллами и кораллами холма высунулось несколько еретиков-медуз. Но стоило им наткнуться на тяжелый, обещающий скорую смерть взгляд трех глаз Нариндера, как они с испуганным писком рванули в разные стороны, ныряя в мутную воду. Ни кот, ни Ягненок не бросились вдогонку, но сама ситуация озадачила обоих. - Они не нападают, - Ламберт остановился, провожая взглядом круги на воде, где только что скрылись еретики,- почему? - Либо переняли трусость своего предводителя, - ядовито усмехнулся Нариндер, скрестив руки на груди, - либо стремительно теряют в него веру. - Хм… - Ягненок озадаченно почесал кудрявый затылок, - когда я только начинал строить наш культ, пара последователей тоже отвернулась от меня. Я оставил их на несколько дней одних, совершенно не готовых к трудностям… У нас тогда даже повара не было. Бедняги просто страдали от голода и болезней, пока я пропадал в долгой экспедиции. - Беспомощные смертные, - Нариндер высокомерно покачал головой, в глазах промелькнула искра иронии, - и как они без тебя жили до этого… - Но они ведь потом справились! Я всему их научил, - тут же принялся горячо оправдывать своих подопечных Ламберт, - я сам был виноват, не углядел поначалу… А когда навел порядок, они снова в меня поверили, и все наладилось. Он весело похлопал в ладоши, улыбаясь. - Культисты - они ведь как дети. Если за ними не присматривать, совсем от рук отобьются, ха-ха! - Да уж, - Нариндер брезгливо оглядел склизкую корягу у тропы, - Калламар, похоже, окончательно перестал присматривать за своими «детьми». Иначе нас бы уже давно зажала в кольцо орда его морских гадов. - Смотри на это позитивнее. Так мы быстрее доберемся до его храма и закроем этот насущный вопрос, - ответил Ламберт. Уверенным шагом он вознамерился перешагнуть кочку, покрытую густой, подозрительной жижей… и в следующее мгновение с оглушительным плеском провалился под воду, которая была искусно скрыта от глаз плотным ковром кувшинок. Нариндер уже набрал в грудь воздуха, собираясь выдать едкую, высокопарную тираду о феноменальной неуклюжести некоторых новоиспеченных богов, но слова застряли у него в горле. Ягненок ушел под воду с головой, и болотная пасть над ним сомкнулась. Сердце Нариндера на миг остановилось. Кота сорвало с места прежде, чем он успел подумать. Молниеносным рывком он оказался у края топи, погрузил руки в ледяную жижу, поймал плотную ткань и с силой рванул на себя, выдергивая Ламберта из коварной ловушки. Ягненок шумно, надрывно закашлялся, повиснув в крепкой хватке Нариндера, державшего его за мокрый плащ, словно нашкодившего котенка за шкирку. - Ты как будто в первый раз в этих землях, честное слово… - проворчал кот, бережно, но с напускной суровостью ставя лидера на твердую почву, - ты что, не знал про скрытые воронки? - Конечно, знал. Я просто немного потерял бдительность, - Ламберт, все еще кашляя, дрожащими пальцами расстегнул пряжку и принялся отжимать потяжелевший плащ, - спасибо, что вытащил. Если бы я там захлебнулся, весь путь пришлось бы начинать сначала. - Я уже видел однажды такую твою смерть, - Нариндер сощурился, в его голосе прорезались издевательские нотки, - это было весьма комичное зрелище. - Ты про тот случай, когда я утонул, почти добравшись до одного из апостолов? - Ягненок встряхнул плащ и снова накинул его на плечи, - между прочим, меня тогда толкнули! И там была бездонная воронка… И я вообще не ожидал, что там окажется так глубоко! - О да. Ты просто совершенно не следил за спиной, когда наклонился посмотреть, что это там так красиво блестит в воде, - лицо Нариндера украсила ехидная улыбка, - великого пророка бога смерти отправила на тот свет креветка ростом ему по колено. Вот хохма-то. - Это было давно, - Ягнёнок дёрнул ухом, - я уже куда опытнее и сильнее. - Ага. Вижу, - Нариндер выразительно посмотрел на мокрый плащ. Ламберт тут же задрожал, когда его обдало резким, ледяным порывом ветра. Зубы барашка мелко застучали. - Так, всё. Делаем привал. - Что, уже устал? - Нариндер смотрел на то, как Ламберт снова стягивает насквозь промокшую ткань. - Просто хочу согреться и высушить вещи. - Ну-ну, удачи. В таком-то сыром месте. - И все же, попытка - не пытка. … Они устроились на небольшом, относительно сухом холмике, под защитой гигантского коралла. Его раскидистые, похожие на костлявые пальцы ветви создавали подобие навеса. Мокрый плащ висел на одной из коралловых ветвей, в надежде просохнуть хоть немного. Нариндер устроился на земле, неторопливо пожевывая мясной бутерброд из своего пайка, и с искренним скепсисом наблюдал за манипуляциями Ягненка. Ламберт упрямо сидел на корточках перед кучкой веток, которые предусмотрительно притащил с собой, и чиркал кремнем. Искры летели во все стороны, но сыроватая древесина лишь бессильно чадила. - Ты тратишь время, - заметил кот, проглотив кусок, - используй проклятие. Ты бог или кто? - Если я выпущу хотя бы искру магии, они мгновенно обратятся в пепел, - не поворачивая головы, отозвался Ягненок, упрямо продолжая высекать снопы огоньков, - я уже пробовал однажды. Остался без костра и без бровей. - Я же говорю - здесь слишком сыро. Твой кремень тут бесполезен. После еще десятка безуспешных попыток Ламберт тяжело, разочарованно вздохнул. Он отбросил камни в сторону, подошел к коту и молча уселся рядом на землю. Запустив руку в сумку, он выудил спелое яблоко, с силой, будто вымещая обиду, откусил добрую половину и принялся жевать с самым хмурым видом. Нариндер мысленно отметил победу. Чувство того, что в этом безмолвном споре последнее слово осталось за ним, грело эго. Однако вид нахохлившегося, дрожащего от холода Ягненка вызвал в груди бывшего бога странный, колющий дискомфорт. Нариндер поморщился. Ему совершенно не нравилось замечать за собой подобные вещи. Вздохнув, кот отложил остатки еды и заговорил уже совершенно другим, серьезным и глубоким голосом: - Ты знаешь в чем истинная суть магии Калламара? Ламберт перестал жевать и уставился куда-то в туманную даль Топей. - Когда я сражался с ним в прошлый раз, он обрушивал на меня тонны огня. Я едва успевал уворачиваться. - Это лишь боевые заклинания, внешняя оболочка, - качнул головой Нариндер, - а что насчет его личного проклятия? - Болезни? Ну… До сих пор они на меня не действовали. То есть… если он и насылал мор, то страдали мои последователи в культе. Ягненок резко замер и медленно, с растущим осознанием повернул голову к Нариндеру. - А еще на тебя не действовал яд Лешего и голод Хекат. Калламар коварен. Не знаю всех тайн его чумных писаний, но я лично видел, как он заставлял сильнейших воинов падать на колени и раздирать собственную плоть… одними лишь глазами. Его взгляд парализует волю. Кот на секунду замолчал, прочитав взгляд Ягненка, и тише добавил, как будто пытаясь успокоить того: - Если всё пойдет как в прошлый раз, мы снова окажемся разделены. Из своей тюрьмы он не сможет воздействовать на меня. Но также это значит, что я снова не смогу помочь тебе в бою. - Ты мне уже помогаешь, - тихо сказал Ламберт. Нариндер не успел опомниться, как Ягненок незаметно придвинулся ближе. - Ты не дал мне утонуть. И твои советы… они правда спасают. С Хекат все прошло гораздо легче после того, как ты рассказал о ее слабостях. - Я ведь ради этого и пошел, чтобы не быть бесполезным, - проворчал кот, краем глаза замечая, что расстояние между ними сократилось до каких-то сантиметров. Он вопросительно выгнул бровь. - Прости, - Ламберт виновато улыбнулся, - просто так теплее. Без костра сложно согреться. Нариндер сглотнул. Сердце предательски екнуло. Он перевел взгляд с Ягненка на туман, чувствуя, как к горлу подступает жар. - Если замерз, - выдавил он едва слышно, - можешь сесть ближе. Ламберт встрепенулся, его уши забавным образом встали торчком. - Серьезно? - Пользуйся, пока я не передумал, - буркнул Нариндер, напуская на себя самый суровый вид. Ягненку дважды повторять не требовалось. Он мгновенно придвинулся вплотную, всем боком прижимаясь к теплому плечу кота. Нариндер замер, упрямо смотря в пустоту перед собой. Хотел он того или нет, но память услужливо подкинула образ поляны камелий - то, как отчаянно и беззащитно Ягненок цеплялся за него тогда. Сейчас Ламберт не плакал, но его тело, как и тогда, била мелкая дрожь. Постепенно, по мере того как между ними разливалось плотное, живое тепло, дрожь утихала. - Так… - подал голос Ягненок, уютно устроившись у него под боком, - что ты посоветуешь делать, когда мы войдем в его чертоги? Нариндер тихо откашлялся, стараясь, чтобы голос звучал ровно: - Как минимум - не попадать под его снаряды. - А ты шутник, - Ламберт тихонько хихикнул, - а если говорить о вещах менее очевидных? - Хм. Постарайся не смотреть ему в глаза, - уже совершенно серьезно произнес кот, - я не знаю природы этой магии, но, повторюсь, его взгляд ломает разум. Не рискуй, бей вслепую, ориентируйся на слух, на ощущения, на что угодно, но не смотри на его лицо. - Избегать встречи глазами, - послушно повторил Ягненок, словно заучивая заклинание, - Хорошо, я запомню. А слабые места? - О, добраться до него - та еще задача. Калламар труслив, а потому параноидально крепит защиту, - Нариндер хищно оскалился, - но, если тебе удастся прорвать кольцо его обороны, целься в брюхо, прямо между щупальцами. - В брюхо? - Там самая тонкая кожа. Достаточно хорошенько полоснуть пару раз, и он быстро истечет собственной кровью. Кот резко, коротко взмахнул в воздухе когтем, демонстрируя идеальный рубящий удар. - Однако пробиться сквозь его щупальца - это та еще головная боль. Да и я не удивлюсь, если за то время, пока я был в цепях, он нацепил на себя какие-нибудь новые доспехи. И, кстати, его уши, если ничего не поменялось, все также кровоточат. Болезненная точка. Пользуйся этим. - Хм, буду иметь в виду… - Ягненок прикрыл глаза и чуть сильнее прижался щекой к мягкой робе на боку Нариндера. Кот медленно выдохнул, прикрывая глаза. В глубине души, которую он так тщательно оберегал от любых сантиментов, разлилось щемящее, удивительно приятное чувство. Вслух он бы не признался в этом даже под пытками, но ему… чертовски нравилось это ощущение. Абсолютное доверие того, кто когда-то лишил его всего. Сам не до конца осознавая зачем, Нариндер поднял руку. Просто чтобы придержать. Просто чтобы убедиться, что Ягнёнок согрелся. Пальцы уже почти коснулись белой шерсти на плече Ламберта. Как вдруг воздух над их головами разорвало с оглушительным, яростным свистом. Инстинкты сработали быстрее разума - Нариндер и Ламберт одновременно, слаженными молниеносными прыжками отпрянули в разные стороны. В то самое место, где они только что сидели, с тяжелым стуком вонзилось массивное, покрытое ржавчиной и ракушками, копье. Из густого тумана, тяжело ступая членистыми конечностями, вывалился огромный, закованный в шипастый панцирь еретик, отдаленно напоминающий уродливого краба-переростка. - Во имя Владыки Калламара! - Проревел монстр, вздымая огромную клешню, - Смерть лжепророку и убийце богов! Из-за его массивной спины, улюлюкая и размахивая кривыми тесаками, начали выскакивать другие фанатики - твари помельче, но с глазами, налитыми безумной яростью. Вся эта ревущая, пахнущая тухлой рыбой толпа лавиной ринулась на перехвативших оружие кота и Ягненка. Нариндер зловеще улыбнулся, и в его ладонях со знакомым металлическим щелчком развернулись острые серпы, рубиновые глаза вспыхнули боевым азартом. - А я уж было испугался, что этот поход окажется самым скучным в моей жизни, - промурлыкал кот, наклоняясь вперед. Ламберт лишь коротко, обреченно вздохнул, но в его руке уже соткался боевой меч. В следующее мгновение они вместе, плечом к плечу, рванули вперед, врезаясь в ряды нападавших. … Спустя день изнурительного, тяжелого пути сквозь чавкающую трясину и удушливый туман, перед ними наконец вырос замок Калламара. Архитектура цитадели Епископа Хвори поражала своей утонченностью. Высокие шпили из тёмного обсидиана и полупрозрачных кристаллов устремлялись в блёклое небо, подпирая тяжёлые облака. Огромные витражные окна переливались тусклыми, мертвенно-бледными цветами, которые едва пробивали густую взвесь тумана. Стены были сплошь покрыты причудливыми коралловыми наростами - они оплетали замок, превращая древний камень в живое, дышащее и пугающее произведение искусства. Ламберт невольно замер, завороженный этим величественным и одновременно зловещим зрелищем. - Здесь еще тише, чем было по дороге, - негромко произнес он, делая осторожный шаг вперед. - Варианта два, - Нариндер остановился на полшага позади лидера, - либо здесь действительно никого не осталось, либо они затаились в этой проклятой дымке и ждут идеального момента для удара. Ламберт повернулся к нему, и в его больших глазах отразилась неприкрытая, искренняя тревога. - Береги себя, ладно? - Тихо сказал барашек. Нариндер снисходительно хмыкнул и небрежно взмахнул рукой, пытаясь отогнать повисшее между ними напряжение. - Я не пропаду, агнец. В конце концов, если со мной что-то случится, ты знаешь, как воскрешать. Ягненок замер. Эта фраза, сказанная Нариндером как бы невзначай, ударила наотмашь. Несколько секунд он просто молчал. В его глазах промелькнуло что-то болезненное, почти испуганное, и тут же исчезло, спрятавшись за привычным спокойствием. - Увидимся позже, - тихо сказал он. Развернувшись к замку, Ламберт сделал решительный шаг вперед. Воздух вокруг него на мгновение пошел рябью и Ягненок словно растворился, шагнув в иное пространство. Нариндер подался вперед, вытягивая руку вслед ушедшему божеству. Его ладонь с глухим, едва слышным стуком уперлась в пустоту. Воздух под его пальцами пошел едва заметными прозрачными волнами, подтверждая очевидное - барьер закрылся. Невидимая, абсолютно непробиваемая стена отрезала его от Ягненка, оставив снаружи. Кот медленно опустил руку. Он остался стоять один. Вокруг не было ни единого еретика, ни шороха притаившихся тварей, ни единого всплеска в болотной жиже. Замок Калламара безмолвно высился над ним, окутанный мертвой, давящей, почти осязаемой тишиной Топей. И эта тишина напрягала Нариндера сильнее, чем целая армия фанатиков. … Переступив невидимую черту, Ламберт привычно очутился под сводами огромного храма. Внутри мертвым саваном правила тишина - густая, почти осязаемая, пропитанная липким влажным холодом, застарелой солью и сладковатым шлейфом гниения. Высоко над головой, в проемах стрельчатых окон, тускло переливались витражи. Их бледный, призрачный свет падал на мокрые плиты пола, расплываясь цветными пятнами. Многогранные кристаллы, вживленные в стены, мерцали во тьме, точно тысячи равнодушных, немигающих глаз, отслеживающих каждый вздох чужака. На этот раз Ягненок шел уверенно, без прежних колебаний. Тяжелый боевой меч он обнажил еще на подходе к чертогам и теперь держал его перед собой. Ламберт слишком хорошо помнил повадки Калламара - Владыка Хвори ненавидел открытый, честный бой. Он всегда прятался, трусливо выжидал в тени, бил исподтишка. Ягненок был готов ко всему. Но исполинский зал пустовал. Лишь гулкое, одинокое эхо его собственных шагов рикошетило от каменных стен. - Ау?.. - негромко позвал он. Собственный голос вернулся к нему от далеких сводов пустым, выхолощенным звуком. Барашек медленно двинулся вглубь, пристально всматриваясь в темные провалы между массивными колоннами. Меч он по-прежнему держал наготове, но опустил острие к полу. Сердце билось ровно. Он уже прошел через это с Лешим, выдержал это с Хекат. Он знал, каково это - встречать в бою тех, кого когда-то считал безжалостными чудовищами. И тут он заметил движение. В самой дальней, непроницаемой тени, у подножия монументального трона из кораллов и обсидиана, что-то грузно шевельнулось. Огромная, бесформенная масса щупалец нервно, судорожно подрагивала. Калламар. Но он не возвышался во весь свой огромный рост, как подобает Епископу Старой Веры, а сидел прямо на грязном полу, сжавшись в жалкий, уродливый комок, словно отчаянно пытался уменьшиться, исчезнуть, раствориться в темноте. Ламберт мгновенно вскинул меч, направляя острие на бога. - Я тебя вижу. Выходи, Калламар. Тень испуганно встрепенулась и вжалась в подножие трона еще сильнее. Из темноты донесся тонкий, жалобный, совершенно не божественный всхлип. - Нет… - голос Владыки Хвори оказался хриплым, влажным, насквозь пропитанным запредельным ужасом. - Только не снова… Ягненок замер. Он был готов к яростным проклятиям, к граду огненных снарядов, к безумному смеху - но только не к слезам. Не к этому отчаянному, почти детскому страху в голосе существа, которое когда-то держало в страхе эти земли. Калламар медленно поднял голову. Его огромные, подернутые мутной пленкой глаза блестели от слез, которые сплошными ручьями текли по скользкой, бледной коже. - Прошу тебя… хватит! - Взмолился он, давясь рыданиями, - я не хочу… не хочу снова умирать! Ламберт дрогнул. Острие меча медленно поползло вниз. Сделав глубокий вдох, он осторожно шагнул вперед, стараясь не делать резких движений. - Калламар… послушай меня. - Не-е-ет! - в чистом безумии взревел кальмар. Одно из его щупалец метнулось в сторону, швыряя в Ягненка багровый огненный шар. Но удар вышел настолько смазанным, слабым и неуклюжим, что Ламберту даже не пришлось уворачиваться - снаряд с шипением пролетел в паре метров от него и врезался в стену, оставив пятно черной копоти. - Ты приходишь сюда каждый раз! - голос Калламара сорвался на истошный, дребезжащий визг, - Каждый! Божий! Раз! Ты бросаешься на меня, ты уворачиваешься, ты режешь!.. Что бы я ни делал - ты всегда, всегда побеждаешь! Снова и снова! И каждый раз эта адская боль… Каждый раз это удушающее отчаяние! Я не могу больше… Я не хочу, чтобы это продолжалось! Прошу тебя, чудовище… просто оставь меня в покое! Ламберт почувствовал, как внутри него всё болезненно сжалось, а к горлу подкатил тяжелый ком. Перед ним был не грозный повелитель чумы. Перед ним скулил сломленный, забитый зверь, который в этой проклятой временной петле чистилища уже пережил собственную гибель сотни, тысячи раз. Каждая победа Ягненка в походах возвращалась к Епископу нескончаемым кругом пыток. С тихим шорохом Ламберт убрал меч, алая корона послушно вернулась ему на голову. - Я пришел, чтобы освободить тебя, Калламар, - мягко произнес Ягненок. Он примирительно развел руки в стороны, показывая пустые ладони, - видишь? Я не собираюсь драться. Епископ недоверчиво, дергано повернул голову. Крупные слезы все еще капали с его подбородка на склизкие плиты. - Освободить?.. - Хлюпая, переспросил он. - Я совершил ужасную ошибку, когда оставил вас здесь, запертыми в собственных предсмертных мгновениях. И я прошу у тебя за это прощения, - Ламберт сделал еще один мягкий шаг, - пойдем со мной. Я подарю тебе новую жизнь в моем культе, где не будет никаких войн, никаких забот и этой вечной боли. - С чего бы мне верить тебе, мерзкий, лживый агнец? - Прохныкал Епископ, однако в его тоне уже не было прежней агрессии. Из него словно выпустили весь воздух, оставив лишь бездонную, бесконечную усталость. - Потому что это твой единственный шанс вырваться из этого ада, - Ламберт опустил глаза, - я даю тебе слово бога - под моей защитой тебя больше никто и никогда не посмеет тронуть. Калламар издал тяжелый, влажный звук, на залу навалилась долгая, удушливая пауза. Наконец, огромный кальмар медленно, с трудом опираясь на подрагивающие щупальца, начал подниматься с пола. - Я… так устал, Ягненок, - тихо прошептал он. Из его левого уха сочилась густая черная кровь, пачкая золотую нашивку на плече его темной робы, - ты даже представить себе не можешь, насколько. Я не желаю слушать твою ложь. - Это не ложь, - Ламберт уверенно шагнул вперед. Калламар заметно вздрогнул, инстинктивно отшатываясь назад. - Твои брат и сестра уже со мной. Леший и Хекат были заперты в таких же кошмарах, но теперь они на свободе. Они в безопасности. - Не ври мне!.. Я знаю, что они оба мертвы! Не смей играть с тем, что от меня осталось! - Калламар яростно оскалил мелкие острые зубы. - Я чувствовал… чувствовал их гибель своим собственным сердцем! Здесь, в груди! - Они не умерли насовсем, - Ламберт опустил руки, - как и ты, они проживали свою смерть по кругу. Это полностью моя вина, Калламар. И только я могу это прекратить. Прошу, доверься мне. Я не хочу проливать твою кровь. Я хочу… искупить то, что совершил перед всеми вами. Епископ снова тяжело опустился на пол. То ли для того, чтобы лучше видеть стоящего перед ним маленького Ягненка, то ли потому, что усталость окончательно подкосила его гигантское тело. Он горько усмехнулся. - Я хочу… О великие боги древности, я так хочу поверить твоим речам… Я хочу уйти отсюда, - прохрипел он, поднимая из-под робы свои потемневшие от проклятий руки и с ужасом разглядывая их. Его мелко трясло. Он судорожно сглотнул, шумно выдохнул и едва слышно вымолвил, - что… что я должен сделать? Ламберт глубоко вздохнул, собираясь с духом. Ему предстояло произнести самые сложные слова. Он заговорил тихо, подбирая каждое выражение: - В последний раз… Калламар, тебе придется умереть в самый последний раз. Это очистит тебя, заберет остатки божественной силы… Но взамен ты получишь свободу и спокойную, тихую жизнь среди нас. Калламар смотрел на него. В огромных глазах что-то медленно менялось - мутная плёнка страха чуть истончилась, и за ней на долю секунды проступило что-то другое. Почти решение. Почти согласие. А потом страх захлестнул его снова - как волна, которую невозможно остановить. В ту же секунду щупальца Епископа метнулись вперед. Прежде чем Ягненок успел среагировать, мощные кожаные жгуты намертво обвили его торс и руки. Рывком кальмар вздернул Ламберта высоко в воздух, поднося его к своему огромному, искаженному паникой лицу. - Ни за что! Я больше не куплюсь на это! Я не хочу умирать! Не хочу-у-у! - исступленно взревел Калламар, встряхнув Ягненка с такой силой, что у того болезненно клацнули зубы. Ламберт задохнулся. Он физически почувствовал, как его кости и плоть буквально затрещали под страшным давлением - обезумевший от ужаса Епископ сжимал щупальца, тянул его руки в разные стороны, готовый разорвать своего кошмарного гостя на части. А в следующее мгновение сознание Ламберта затопила непроглядная, ледяная, абсолютно глухая тьма. Та самая, которую он привык видеть каждый раз, когда смерть настигала его.