Маленький добрый бог

- Настоящий, живой ягненок! - Я думал, они все уже вымерли… - Этот точно последний! - Ничего, он никуда не денется, стены деревни его не выпустят. - Епископы щедро благословят нас за такой дар! - Не дайте ему уйти! Голоса исступленно звенели совсем рядом, заставляя воздух вибрировать от чужой охотничьей ярости. Ламберт забился в самую глубь старой лесопилки, прячась между грудами пахнущих смолой бревен. Всё его маленькое тело дрожало от ужаса. Как он мог так глупо попасться? Почему был так неосторожен? Сжавшись в крошечный комок, ягненок отчаянно пытался слиться с тенями дровяника. Дрожащими руками он до боли в пальцах прижимал к груди походную сумку - всё, что у него осталось. Но главным его сокровищем был почти развалившийся, отсыревший блокнот Кристи. Последняя хрупкая ниточка, связывавшая его с прошлой, счастливой жизнью, где еще не было страха, крови и охоты на его род. Я должен как-то отсюда выбраться, - пульсировало в голове. Капли пота катились по лбу, он боялся даже шевельнуться, зная, что снаружи рыщут преследователи. Барашек просидел в своем укрытии до глубокой ночи, пока суматоха на улицах наконец не утихла. Когда голоса окончательно смолкли, Ламберт рискнул высунуть нос. Поселенцы, разочарованные неудачей, расползлись по хижинам. Лишь редкие крупные стражники с тяжелыми факелами лениво обходили территорию, всё еще надеясь поймать беглеца. Ягненок судорожно сглотнул. Если не уйти сейчас - на рассвете его гарантированно найдут. Собрав остатки мужества, он бесшумно выскользнул из дровяника, тенью прошмыгнул между рядами бочек, укрылся за раскидистыми ветвями деревьев, прополз за сараем и наконец подобрался к главным воротам. Массивные створки были заперты на тяжелый засов, а перед ними непробиваемой стеной застыли бдительные охранники. Ламберт крепко стиснул зубы. Прижавшись спиной к деревянной стене сарая, он огляделся. Прямо за постройкой темнел небольшой огород. Пробираясь между грядок, Ламберт наткнулся на что-то твердое - обычная огородная лопата, забытая хозяином. План созрел мгновенно. Схватив инструмент, ягненок подполз к самой стене, огораживающей деревню от внешнего мира. Здесь, под защитой густого дикого кустарника, земля после дневного дождя была влажной и тяжелой. Выбора не было. Он снял наконечник лопаты с древка и, стараясь не издавать лишних звуков, начал делать подкоп. Работа шла мучительно долго. Пальцы быстро налились слабостью, мокрая земля забивалась под ногти, а сердце готово было выпрыгнуть из груди каждый раз, когда мимо кустов тяжелой поступью проходил очередной страж. В такие секунды Ламберт замирал, почти не дыша, и ждал, пока отсвет факела скроется за углом. Он провозился до самого рассвета. Отбросив испачканный инструмент, ягненок подхватил сумку и полез в узкий, пахнущий глиной и сыростью лаз под стеной. Изнеможденный, покрытый коркой грязи и дрожащий от холода, Ламберт наконец протиснулся на ту сторону. Свобода! Он всё еще сидел в выходной яме, оглядывая пустой лес, как вдруг… чьи-то жесткие пальцы мертвой хваткой вцепились в его кудрявый затылок. - Вот это удача, - над головой раздался противный, сухой скрежет, - последняя жертва во имя богов наших. Ламберт оцепенел. Кое-как повернув голову, он столкнулся взглядом с высокой крысой-фанатиком в рваном черном балахоне. В его свободной руке тускло блеснул кинжал, который тут же прижался к горлу ягненка. - Не двигайся. Не кричи. Иначе жертвоприношение произойдет прямо здесь и сейчас, - холодно проговорил крыс, - поднимайся. Так, чтобы я видел твои руки. Острое лезвие слегка мазнуло по нежной коже на шее, оставив тонкую горячую царапину. Этого хватило, чтобы паника окончательно парализовала волю Ламберта. Дрожа всем телом, он поднялся на ноги. Мысли путались в безумный клубок. Как? Почему я не осмотрелся? Как он понял, что я вылезу именно здесь? Он не знал, что фанатик караулил периметр снаружи и добрый час наблюдал за тем, как подозрительно шевелится земля у стены. Крыс грубо дернул его за волосы, заставляя сделать шаг.          - Иди вперед. И без фокусов. Ягненок подчинился. Ноги не слушались, а глаза застилали жгучие слезы, из-за которых дорога расплывалась мутным пятном. Стоило ему на секунду замедлить ход, как пленитель безжалостно толкал его и дергал за кудряшки, подгоняя вперед. Вскоре они вышли к небольшому лагерю в глуши леса. У догорающего костра сидели еще двое. Заслышав шаги, один из них резко обернулся, сбросив капюшон. Это был крупный молодой пес. - Ну что, добыл пожрать? - крикнул он и тут же замолчал, когда увидел, что товарищ пришел не один. - Это наш билет в сытую жизнь, - оскалился крыс, сильнее надавив кинжалом на шею Ламберта, - вы двое, свяжите его. - Поверить не могу… - с глумливым, тонким смешком подал голос третий фанатик, ворон, поспешно сдергивая капюшон, - где ты откопал это чудо? - Меньше болтовни. Сначала свяжите, чтобы не удрал, - отрезал крыс. Пес и ворон вытащили толстые бечевки. Ламберту грубо скрутили запястья и лодыжки, стягивая узлы до синяков. Только тогда пленитель убрал кинжал от его горла, толкнул и тот упал на землю, как безвольный мешок. - Он из деревни подкоп делал, - лениво пояснил крыс, усаживаясь у огня и протягивая ладони к теплу, - я шел мимо, гляжу - дерн поднимается. Дай, думаю, посмотрю, что за крот там роет. А оттуда эта рогатая макушка лезет. Там я его и сцапал. - Ну ты просто глаз-алмаз! - восхищенно прокаркал ворон, - не зря ты наш лидер. - И всё же, ты ходил за едой, - пес недовольно сморщил нос, проигнорировав восторг товарища, - что нам с этого мелкого толку? Может, зажарим? Крыс устало вздохнул, смерив пса презрительным взглядом: - В очередной раз убеждаюсь, что ты не отличаешься интеллектом. Ладно, кто-то из нас рожден быть умным, а кто-то сильным. Пес озадаченно почесал затылок, не поняв оскорбления, но ворон тут же толкнул его крылом в бок: - Дубина! Это же ягненок! Скорее всего, последний на свете. Представляешь, какую награду нам отвалят Епископы, если мы приведем его к алтарю живым? Мы же до конца дней в золоте купаться будем! Ламберт лежал на сыром мху, ловя каждое их слово. Превозмогая боль в связанных суставах, он попытался тихонько отползти в густую траву, но пес мгновенно заметил движение. Он резко вытянул руку, ухватил ягненка за лодыжки и с силой притянул обратно к костру. - Еще раз дернешься - откушу от тебя кусок. Живьем жрать буду, понял? - свирепо прорычал пес, демонстративно щелкнув зубами перед самым носом Ламберта. Ягненок испуганно сжался в комочек и тихо, безнадежно захныкал. - Так, а что это у нас тут? - ворон бесцеремонно сорвал с плеча пленника его походную сумку, - о, какие-то пожитки! - Нет! Пожалуйста, верните! - Ламберт, позабыв о страхе, умудрился подняться на колени, - там… очень важная вещь! - Что, золотишко? - алчно прищурился пернатый. - Для вас она не имеет ценности! Прошу… умоляю, отдайте… - Ламберт буквально распластался по земле, утыкаясь лбом в землю в мольбе. Пес тем временем уже вовсю потрошил сумку. - Еда есть? Тьфу, сухарь какой-то… Мало, но сойдет, - он выудил кусок хлеба, который Ламберт стащил на лесопилке, и тут же отправил его в пасть. - Забирайте хлеб! Забирайте всё! Только не трогайте блокнот… - прохныкал барашек, глотая слезы. Молчавший до этого крыс поднялся. Он медленно подошел к псу, забрал сумку и без лишних слов вытащил из нее потрепанную книжицу. Ламберт мгновенно осекся, замирая от ужаса и боясь издать хоть звук, чтобы не спровоцировать вожака. - Значит, это и есть твоя ценность? - тихо, с леденящей душу мягкостью спросил крыс. Он присел на корточки прямо перед Ламбертом и принялся лениво листать помятые страницы, исписанные аккуратным почерком Кристи и украшенные ее красивыми рисунками цветов. - Да… Это всё, что осталось от моей семьи. От тех, кого я любил, - с отчаянной, безумной надеждой прошептал ягненок, заглядывая в пустые глаза мучителя, - пожалуйста… - Хочешь получить его обратно? - крыс закрыл блокнот и аккуратно похлопал им по своей ладони. Ламберт часто, умоляюще закивал. Фанатик медленно протянул книжку вперед. Ягненок, превозмогая боль, вскинул связанные запястья и потянулся к своему сокровищу… и в самый последний миг крыс резко вздернул руку вверх, уводя блокнот из-под его пальцев. Потеряв равновесие, Ламберт неуклюже повалился лицом в грязь. А крыса неторопливо поднялась на ноги и сделала шаг к костру. - Сокровище, говоришь? - сухо бросил он, и на морде появилась омерзительная, жестокая усмешка, - мертвецам они не нужны. И в это мгновение мир вокруг Ламберта словно замер. Время растянулось, превращаясь в липкую смолу. Он беспомощно смотрел, как блокнот Кристи в каком-то жутком, замедленном темпе летит прямо в центр костра. Прожорливые языки пламени мгновенно, с голодным шипением набросились на хрупкую бумагу. - НЕТ!!! - дикий, надрывный крик разорвал горло ягненка. Ослепленный горем, он рванулся вперед, буквально волоча себя по земле к огню, готовый сунуть руки прямо в угли. Но пес и ворон навалились сверху, намертво вдавливая его в землю. Ламберт безумствовал - он хрипел, извивался, пытался лягаться связанными ногами, со всей силы боднул пса в челюсть, вырвал зубами небольшое перо из крыла ворона. Но всё было тщетно. Они были слишком большими и сильными. Прямо у него на глазах огонь пожирал страницу за страницей. Ламберт отчетливо видел, как чернеет и рассыпается в пепел карандашный рисунок редкого цветка, который Кристи так бережно рисовала когда-то. Ягненок продолжал кричать, захлебываясь слезами и собственной беспомощностью, пока к нему снова не подошел вожак. Скривив морду от отвращения к этому шуму, крыс молча замахнулся и с тяжелым, глухим стуком впечатал кулак прямо между глаз барашка. Мир взорвался болью. Свет померк, и сознание стремительно оставило измученное тело. Напоследок в его гаснущем разуме намертво отпечатались две вещи - едкий, удушливый запах горелой бумаги и далекий, издевательский хохот его пленителей. … Ламберт резко распахнул глаза и судорожно, со свистом втянул ртом воздух. Он сидел на прохладном ритуальном камне прямо перед входом в поселение. Сердце в груди устраивало безумную чечетку, дыхание никак не удавалось выровнять, а перед глазами все еще стояла удушливая тьма. Я видел сон? Нет, это было воспоминание… Так, стоп… Что произошло? Ягненок медленно, прерывисто выдохнул, заставляя себя успокоиться и по крупицам восстанавливая цепочку событий: Я шел за Калламаром… Было холодно. Еретиков почти не встретилось. Я почти не сражался, лишь единожды… Добрался до Епископа. Говорил с ним… И погиб в его щупальцах? Барашек сердито покачал головой, мысленно проклиная себя за феноменальную, детскую наивность. Как он мог так глупо подставиться? Он ведь говорил не с простым смертным, а с Епископом Древней Веры - самым трусливым, самым коварным… Но даже будучи сломленным, он оставался невероятно опасным. Сжав зубы, Ламберт постучал кулачком по лбу, мысленно ругаясь на самого себя. Он встал на ноги, но в голове тут же отозвалась тупая, пульсирующая тяжесть. Его не покидало ощущение, будто он упускает из виду что-то критически важное. Но понимание никак не приходило, что именно. Тяжело ступая, он двинулся в сторону поселения. Стоило шагнуть за ворота, как он наткнулся на взгляды своих культистов. Те смотрели на него с каким-то молчаливым, пугливым разочарованием. Ну еще бы. Стоило бессмертному лидеру проиграть хотя бы один бой, как по лагерю мгновенно расползалась ментальная гниль - каждый в культе остро ощущал слабость своего бога. На него смотрели так, словно мир рушился прямо сейчас, и Ягненок был тому виной. Подавив вспыхнувшее внутри раздражение, Ламберт мягко улыбнулся. Он прошел мимо последователей, благословляя каждого и уверенным голосом обещая, что в следующий раз победа непременно будет за ними. В глазах культистов снова затеплилась привычная вера. Ламберт облегченно вздохнул - он просто не мог позволить себе злиться на них. Направляясь к храму, чтобы созвать общину на проповедь и тем самым окончательно укрепить дух паствы, Ламберт услышал торопливый, запыхавшийся голос. К нему бежала молодая олениха. - Мой Ягненок! - она почти упала перед ним, молитвенно сложив дрожащие ладони, - вам нужно это увидеть! - Что случилось? - мягко спросил барашек, бережно коснувшись ее плеча, - отдышись сначала, не торопись так. - Там… у ворот… пришли, - с трудом выговорила девушка, хватая ртом воздух. - О, путники желают присоединиться к нам? Это же прекрасные вести, - Ламберт улыбнулся. - Они не такие, как все остальные, мой Ягненок, - олениха судорожно сглотнула, - это… баран и овечка. Мир вокруг Ламберта со звоном раскололся. Сердце пропустило удар. - …Что? Ты уверена? - Я видела их своими глазами, - кивнула она. Ламберт отпустил плечо девушки и пулей бросился к воротам. В его голове бушевал настоящий ураган. Как это возможно? Мой род вырезали до единого. Я единственный, кто уцелел по счастливой случайности… Неужели, все это время я ошибался? У ворот уже бурлила взволнованная толпа культистов. В самом центре этого живого кольца стояли двое путников, укутанных в темные дорожные плащи. Глубокие капюшоны почти полностью скрывали их лица. Ламберт шумно выдохнул, собираясь с мыслями, и пошел вперед. Поселенцы, почувствовав приближение своего божества, безмолвно расступались, формируя живой коридор. Наконец Ламберт остановился в паре шагов от незнакомцев. Он дружелюбно развел руки в стороны, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно: - Приветствую вас в нашем скромном поселении. Вы, должно быть, проделали долгий путь? Не хотите ли отдохнуть и подкрепиться, прежде чем мы поговорим? - Ламберт? - раздался знакомый голос из-под одного из капюшонов. Слова застряли в горле барашка, земля как будто ушла из-под ног, а внутри что-то взорвалось. Путники медленно, нерешительно опустили ткань, сбрасывая капюшоны назад. Глаза Ягненка расширились так, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Перед ним стояли не просто сородичи. Это были его родители. Смертельно уставшие, состарившиеся, с глубокими морщинами у глаз - но это, без сомнений, были они. Он узнал бы их из миллионов, даже с закрытыми глазами. Ламберт смотрел на них не мигая. Он столько лет жил с мыслью, что потерял их навсегда. Сколько раз он представлял эту встречу во снах? Сколько раз ловил себя на мысли, что отдал бы всё, чтобы увидеть их еще хотя бы раз... Сердце колотилось так сильно, что становилось больно физически. Мать сделала осторожный шаг вперед. - Ламберт, малыш... - тихо произнесла она. Именно этот голос окончательно разрушил последние остатки сомнений. Тот самый, который когда-то будил его по утрам. Который рассказывал сказки в дождливые вечера. Который он так боялся забыть за долгие годы одиночества. У барашка задрожали губы. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Мать протянула к нему руки, и Ламберт уставился на ее ладони. - М… Ма… Па… - только и смог сипло выдавить Ягненок. А в следующее мгновение он просто зажмурился и сорвался с места. Ламберт мертвой хваткой вцепился в них, крепко обнимая обоих сразу. - Сынок… - отец прижал его к себе, ласково и тяжело гладя по спине. - Мой маленький… - матушка мягко приложила ладони к его щекам, заставляя поднять лицо, - это… правда ты, - она бережно пригладила непослушные кудряшки на его лбу и прижала сына к своей груди. Ламберт уткнулся носом в ее одежды и громко зарыдал. Этот плач услышал весь замерший в изумлении культ. Поселенцы шокированно перешептывались, глядя на трех обнимающихся барашков, но Ягненку было абсолютно все равно. Родные вернулись к нему и это было единственным, что имело значение. … Позже, когда Ламберт немного успокоился, он привел родителей в небольшой деревянный домик - один из тех, что опустел после того, как пожилой культист мирно покинул этот мир. Ягненок ни на секунду не выпускал руки отца и матери из своих ладоней, даже когда они уселись за небольшой столик в комнате. - Я не могу поверить… - прошептал Ламберт, заглядывая им в лица, - вы здесь. Живые. Но как? Как вам удалось спастись? Я был уверен, что вас больше нет… Отец смотрел на него долгим, изнуренным взглядом, но в этом прищуре все еще читались те самые строгие нотки, которые Ламберт помнил из детства. - Когда нас увели на «проверку», мы и представить не могли, чем это обернется, - тихо заговорил он, - нас согнали в тесное помещение, выстроили в очередь и стали по одному осматривать. Каждому, кто подходил, они твердили, что он болен, и давали выпить какой-то отвар. Называли это панацеей от заразы. - Мы были почти в самом конце этой очереди, - подхватила матушка, бережно поглаживая Ламберта по пальцам, - что-то в их расчете пошло не так… Те бедняги, что выпили отвар первыми, внезапно начали падать замертво прямо на наших глазах. Ламберт почувствовал, как ладонь матери судорожно сжалась, передавая ему тот давний ужас. - Похоже, они собирались умертвить наш род тихо, без боя, - мрачно продолжил отец, - но не рассчитали, что нас будет так много, и их отрава подействовала раньше, чем все успели ее пригубить. - И тогда поднялась паника, а после... началась настоящая бойня,- голос матери дрожал. - Они перестали церемониться и просто принялись уничтожать нас силой, - отец закрыл глаза. Ламберт глубоко, тяжело задышал, отчетливо представляя себе этот кошмар. - Твой отец сообразил мгновенно, что делать, - мама прижалась головой к плечу мужа, - нам повезло оказаться у самого края и удалось проскользнуть наружу, чудом не замеченными последователями Калламара… - Мы бежали назад так быстро, как только могли, - отец обнял ее за плечи, его голос сделался глухим, - бежали в надежде, что успеем забрать вас. Но… - Когда мы оказались рядом с деревней… от нее остались лишь обгоревшие каркасы домов, груды пепла и… - овечка внезапно умолкла. Ее губы болезненно задрожали. Отец медленно выдохнул и закончил за нее: - И то, что осталось от детей… По щекам матушки потекли крупные слезы. Баран прижал ее к себе чуть сильнее и тихо продолжил: - В тот момент мы думали, что потеряли самое дорогое, что у нас было… Вас с Кристиной. Сердце Ламберта было готово выскочить из груди, дыхание его сбилось, а пальцы сильно сжали руки родителей. - Мы покинули то место абсолютно опустошенными. Ушли из наших земель так далеко, что Епископы просто не нашли бы нас. И только так, таясь годами, мы смогли дожить до сегодняшнего дня. А недавно пошли слухи о некоем Ягненке, убивающем богов. Я не верил, думал, глупые сказки. Но она… - отец глянул на плачущую жену, - она сердцем почувствовала, что нам нужно найти его. - А когда нашли… - матушка шмыгнула носом, утирая слезы рукавом рубашки, - Этим Ягненком оказался ты, - она посмотрела на Ламберта, - значит, вы выжили в том кошмаре, это просто чудо… А Кристи? Она ведь тоже где-то здесь, с тобой? Ягненок почувствовал, как его пронзают тысячи ледяных стрел одновременно. Он приоткрыл рот, собираясь заговорить, но челюсть словно свело судорогой, а язык онемел. - Мы ведь сможем увидеться с ней тоже? - с надеждой спросил отец. Новые слезы мгновенно заполнили глаза Ламберта. Он низко опустил голову и тяжело, прерывисто задышал. - Ламберт, сынок… - матушка испуганно сжала его руку. - Нет… мама, папа, - сквозь душивший его ком наконец выдохнул Ягненок, - мы… не выжили. В маленькой комнате повисла тяжелая, звенящая пауза. - Я не смог защитить ее, - безжизненным шепотом произнес Ламберт, - ни от фанатиков… ни от их яда. Я… был слишком слаб. Она погибла у меня на руках,- он отпустил родителей и беспомощно поднял ладони перед собой, - вот прямо на этих, - слезы уже текли по его щекам ручьями, - и даже сохранить память о ней я не смог. Они отобрали всё… Ее блокнот сгорел. А меня… казнили прямо перед Епископами. Я стал богом… Но какой ценой…. Отец смотрел на сына неверящим, застывшим взглядом. Медленно, словно лишившись сил, он обхватил голову руками и уткнулся лицом в деревянный стол. Его плечи задрожали. Матушка прижала ладонь ко рту и снова тихонько заплакала: - Наша девочка… Наша красавица… Ламберт закрыл лицо руками, чувствуя, что не имеет права смотреть им в глаза. Он подвел их, подвел сестру, подвел даже самого себя. Он не смел оправдываться или ждать прощения за свою тогдашнюю беспомощность. - Сынок… - мать, утерев слезы, тихо поднялась, подошла ближе и крепко обняла его. Тепло родного тела чудесным образом подействовало успокаивающе. Ламберт послушно закрыл глаза, прижимаясь к ней всем своим существом. - Ты ведь был просто ребенком, сын, - произнес отец, поднимая голову, - мне горько понимать, что нашей девочки больше нет. Это невыносимая, страшная потеря… Но то, что хотя бы один из наших детей теперь снова с нами, после стольких лет, когда мы считали вас покойниками… Это как единственный луч света в той тьме, что настигла нас в тот день. Матушка нежно погладила Ламберта по мягким кудряшкам на затылке и ласково поцеловала в макушку: - Ты сделал всё, что мог… Никто из нас никогда не станет винить тебя в том, что произошло. И ты… тоже должен, наконец, позволить себе отпустить эту боль. Прости себя, милый. Ламберт до боли в суставах сжал пальцами ее одежду, уткнулся лицом в плечо матери и снова заплакал. Но теперь это были другие слезы. Впервые за все то время, что он терзал себя изнутри, он услышал именно те слова, в которых так нуждался. … Этим же вечером Ламберт устроил праздник в честь воссоединения. Он собрал всех культистов, повелел накрыть столы для настоящего пира и позволил пастве просто отдыхать и веселиться до самого утра. Из темных погребов выкатили бочки с вином и свежим пивом, детям раздали сладости, приготовленные из ягод и меда. Почти вся община пустилась в безудержный пляс у огромного костра. Ягненок сидел на почетном месте, бережно обнимая маму, и с теплотой наблюдал за тем, как его отца окружила любопытная детвора. Ламберт принял бремя божественности едва переступив порог зрелости, и потому выглядел совсем юно, несмотря на свой фактический возраст. Он сохранился подобно крошечному жучку, увязшему в смоле, со временем превратившейся в янтарь. Поэтому малыши, рожденные уже здесь, внутри культа, впервые в своей жизни видели настоящего, взрослого барана. Они с благоговением рассматривали его, а самые смелые подходили ближе, робко прося потрогать его красивые, закрученные винтом рога. Отец неторопливо курил трубку, мягко поглядывая на ребятишек, а потом с улыбкой наклонился вперед, позволяя детворе прикоснуться. Малыши зашлись радостным писком. Ламберт тепло улыбался, переводя взгляд с отца на мать, которая не переставала ласково гладить его по голове, словно боясь отпустить после стольких лет разлуки. Как же бесконечно хорошо ему было в этот момент… Но внезапно в глубине черепа снова что-то болезненно кольнуло. Он зажмурился, невольно прижав ладонь к виску. - Что такое, мой милый? - обеспокоенно спросила матушка, заметив его гримасу. - Все хорошо… - Ламберт вымученно улыбнулся, опуская руку, - просто немного голова разболелась. Оно уже прошло. Мама поцеловала его в висок и снова принялась перебирать его кудри: - Если болит, может, тебе лучше пойти прилечь? - Нет-нет, все в порядке, честно. На мне любые болячки заживают за считанные минуты. Отец подсел к ним чуть ближе, выпуская струйку ароматного дыма из своей трубки. - Кто бы мог подумать… - негромко произнес он, качая головой, - наш сын – бог и лидер целого культа. А ведь когда-то я планировал передать тебе в наследство нашу лесопилку. Ламберт посмотрел на него, озадаченно наклонив голову вбок: - Лесопилку? Но отец… у нас ведь была мельница. - Да? Ах, точно… - старик вдруг осекся и неловко отвел взгляд, - прости, сынок. Память с годами стала совсем дырявой. - Мы уже далеко не молоды, мой маленький, - поддержала мужа мама, - иногда забываем даже самые простые, очевидные вещи. - Что вы, - Ламберт поднял ладошки и тихонько хихикнул, - вам вовсе не нужно передо мной оправдываться, я же все прекрасно понимаю… - Прости, что я снова поднимаю эту тему, сын, - отец сделал очередную затяжку и задумчиво выпустил облачко серого дыма, - Кристи… Можем ли мы как-то посетить место ее упокоения? Ее могилу? Ламберт сильно прикусил губу, чтобы снова не заплакать, глубоко вздохнул и глухо произнес: - Она… погибла в Чаще. Я не хотел предавать ее тело земле, в которой вечно копались черви - последователи Лешего… Я вознес ее душу через погребальный костер. А пепел развеял над рекой. Все трое замолчали, неподвижно глядя перед собой на искры кострища. - Ты всё сделал правильно, милый, - наконец нарушила тишину мама. - Да упокоится ее чистая душа, слившись с вечностью, - кивнул отец, благоговейно складывая руки в молитве. Ламберт послушно последовал его примеру. Он закрыл глаза, вспоминая лицо сестры, то, как она заливисто смеялась, как сердито ругалась, как увлеченно писала в своем блокноте, как танцевала на деревенских праздниках… И как шептала ему свои последние слова перед тем, как… Звяк. В голове снова раздался странный металлический звон. На этот раз не болезненный, но отчетливый. Что-то… где-то… совсем в стороне. Ягненок растерянно огляделся, внезапно почувствовав себя потерянным посреди собственного праздника. Он обвел взглядом танцующих культистов, которые кружили у огромного пламени, пили пиво и хором воспевали его имя. Все выглядело абсолютно нормально для большого пира. Но внутри зудело четкое ощущение - чего-то не хватает. Критически не хватает. Звяк… Ламберт замер, уставившись в глубину лагеря, откуда, как ему показалось, донесся этот звук. Там, чуть поодаль, рос раскидистый старый дуб, отбрасывающий густую, широкую тень. Отличное место, чтобы уйти от праздничного шума. Побыть одному. Спрятаться? Звяк! Ламберт моргнул и резко поднялся на ноги. - Мне нужно отойти ненадолго, - сказал он родителям. - Возвращайся поскорее, сын, - ласково произнес отец, присаживаясь ближе к матери и нежно приобнимая ее за плечи. - Нам еще о стольких вещах нужно поговорить, родной, - улыбнулась матушка. - Я только проверю кое-что и сразу вернусь, - пообещал Ламберт. Он бережно взял их обоих за руки и мягко, по старой бараньей традиции, поочередно прислонился своим лбом к их - проявление высшего доверия и любви. Отпустив их, он сделал несколько шагов, как вдруг отец тихо окликнул его. Ламберт обернулся. Пожилой баран смотрел на него со светлой, усталой улыбкой. - Я горжусь тобой, сын. - Мы оба гордимся, - эхом отозвалась матушка. Ламберт открыл рот, собираясь что-то сказать, но не нашел слов и только кивнул, улыбнувшись, а затем устремился туда, откуда все настойчивее раздавался звон. Шаг за шагом он приближался к раскидистому дубу. Веселые звуки пира стремительно отдалялись, а вот шум, что привлекал его внимание становился все ближе. У самого подножия дерева Ягненок заметил высокую, неподвижную фигуру в темной робе. Незнакомец стоял к нему спиной, молча наблюдая с возвышения за далеким костром. Ягненок на секунду замер. Кто это? Все его последователи сейчас веселятся на площади. Внезапный гость? Но как он умудрился миновать бдительную охрану у ворот? Шпион? Слишком странно - лазутчики обычно пытаются затеряться в толпе, а этот стоял подчеркнуто отстраненно. Судорожно сглотнув, Ламберт подошел ближе. - И долго ты ещё будешь цепляться за воспоминания, агнец? - раздался низкий, бархатистый и до боли знакомый голос из-под глубокого капюшона. - Ч-что?.. - Ламберт опешил. Незнакомец медленно развернулся к нему лицом. В его руках тускло блеснули лезвия двух боевых серпов. Он ударил ими друг о друга, создавая тот самый звук, что не давал покоя Ягненку все это время. - Кто ты?.. - прошептал барашек. - Я уже думал, что ты окончательно утонешь в своих собственных мечтах, - спокойно продолжил гость. - О… о чем ты говоришь? Я не понимаю… - Открой уже глаза, агнец, - незнакомец сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, - помнишь ли ты, как именно стал богом? - Почему ты спрашиваешь? - Ламберт сощурился, пытаясь разглядеть черты лица собеседника в густой тени капюшона. - Просто ответь на вопрос. - Меня… принесли в жертву, - Ягненок на секунду задумался, и его прошиб холодный пот - он вдруг осознал, что огромный пласт его собственной памяти словно подернулся дымкой, - а потом… я как-то переродился? - Ответ неверный. Подумай еще раз. Барашек с силой напряг память, пытаясь продраться сквозь ментальный туман. В черепе снова что-то сжалось. - Меня принесли в жертву, и… - жмурясь от резкой боли, процедил он, - вместо того чтобы исчезнуть навсегда, я встретил… кого-то в цепях. Он дал мне коро… Ламберт резко застыл на полуслове. А затем медленно поднял руку и положил ладонь себе на голову. Пусто. Корона. Ее не было. Вот чего все это время ему не хватало. А еще… Ягненок перевел ошеломленный взгляд на незнакомца. Тот чуть наклонился вперед. Ламберт сглотнул, протянул дрожащие руки и аккуратно потянул ткань, спуская капюшон с его головы. Перед ним стоял высокий черный кот с тремя глубокими рубиновыми глазами. Он смотрел на барашка с какой-то усталостью во взгляде. - Ты… - выдохнул Ягненок, чувствуя, как мир вокруг начинает мелко вибрировать. - Ну же, вспомни, агнец, - тихо произнес кот. - На… Нариндер, - Ламберт протянул ладонь и приложил ее к щеке кота, словно желая проверить, осязаем ли он, - это был ты. Ты даровал мне Алую Корону. - А потом ты коварно украл ее у меня, - с непривычной мягкостью улыбнулся кот. - Да, точно… Это и сделало меня богом, - Ламберт безотрывно смотрел в его три красных глаза, а затем медленно огляделся по сторонам. Мир вокруг них внезапно стал замедляться. Яркие краски праздника блекли, превращаясь в безжизненный серый пепел. - Вот оно что… - с невыразимой, горькой скорбью проговорил барашек, чувствуя, как внутри все сжимается от боли, - я все-таки попался. Это ловушка Калламара… Мои родители… Они ведь на самом деле… мертвы. Их убили еще в тот самый день. Кот молча, сочувственно смотрел на него. Ламберт с трудом унял сильную дрожь в губах. - Но как ты сумел достучаться до меня сквозь его чары? Это… какая-то твоя магия? - В своем нынешнем состоянии он не смог бы пробиться сюда, - Нариндер тепло накрыл ладонь Ламберта своей и чуть сильнее прижал ее к щеке, - твой Нариндер все еще ждет тебя там, снаружи, за стеной. А я… я лишь тот, кого ты сам себе выдумал, маленький агнец. - Выдумал?.. - Ягненок судорожно сглотнул, сердце его быстро забилось от этой внезапной, согревающей нежности со стороны бывшего бога смерти. - Я тот, каким твой разум видит его. Или же… - кот прикрыл глаза и медленно потерся щекой о ладонь барашка, - тот, каким ты в глубине души хотел бы его видеть. К лицу Ламберта мгновенно прилил приятный жар. - Но, - Нариндер отпустил его руку и выпрямился, возвращая лицу прежнюю серьезность, - всё это - лишь фантазия. Калламар труслив, но далеко не глуп. Он прекрасно понимает, что ты, будучи новым божеством смерти, не можешь умереть, и рано или поздно снова вернешься за ним. Поэтому он соткал именно такую иллюзию, в которой тебе захотелось бы остаться навсегда. - Вот оно как… - Ламберт медленно подошел к небольшому обрыву, глядя вниз. Там все еще горел фальшивый костер, праздновали ненастоящие культисты, и его сотворенные чужой магией родители сидели на скамье, нежно обнимая друг друга. К глазам Ягненка снова подступили жгучие слезы. - Это очень красивая картина, - Нариндер бесшумно шагнул вперед, поравнявшись с барашком, - тебе невыносимо больно терять всё это снова… Но там, за пределами этого сна, тебя ждет что-то настоящее. Что-то, что погибнет, если ты решишь остаться здесь. Ламберт глубоко, прерывисто вздохнул. Он закрыл глаза, собирая остатки своей божественной воли в кулак. Теперь он точно знал, что должен сделать. - Ты позволишь? - тихо спросил барашек, повернувшись к коту и протягивая открытую ладонь. Тот безмолвно кивнул и аккуратно вложил в его пальцы рукоять одного из своих серпов. - Спасибо тебе… - едва слышно прошептал Ламберт. - За что же? - За то, что оберегаешь меня… Даже в моей собственной голове. Иллюзорный Нариндер едва заметно улыбнулся и понимающе кивнул. Ягненок сделал глубокий вдох и с силой взмахнул серпом прямо перед собой. Оружие не полетело вперед - его острое лезвие с грохотом врезалось в саму ткань фальшивой реальности. Мир вокруг них мгновенно пошел глубокими зигзагообразными трещинами, словно тонкое хрупкое стекло. С громким звоном зеркальные осколки иллюзии начали осыпаться вниз, открывая за собой первозданную, глухую тьму. Призрачный Нариндер стоял неподвижно до самого конца. Когда от прекрасного сна остался лишь последний, крошечный осколок пространства, кот слегка прикрыл глаза… и окончательно растворился в пустоте. Тьма рассеялась. ... И в то же мгновение реальность обрушилась на Ламберта ураганом чистой, первозданной боли. Его тело по-прежнему мертвой хваткой сжимали чудовищные, склизкие щупальца Калламара. Похоже, во внешнем мире с момента его пленения не прошло и десяти секунд. Чтобы снова не попасться в ментальные сети Епископа, Ламберт крепко зажмурился. Наклонив голову вперед, он резко дернул головой, ощущая на ней привычную тяжесть. Алая Корона мгновенно взмыла в воздух и по одному лишь мысленному приказу хозяина переплавилась в тяжелый, массивный топор. Оружие налилось багровым сиянием, резко метнулось вниз и с глухим звуком отсекло удерживающее его щупальце. Калламар взревел от дикой боли. Хватка ослабла, и Ягненок тяжело рухнул на каменный пол. Перекатившись назад, он на ходу перехватил топор и легким мысленным пассом обратил в более удобный и привычный для него меч. Ориентируясь исключительно на свист воздуха и собственную интуицию, Ламберт вслепую едва успел увернуться от плотного потока огненных шаров, которые паникующий Епископ стал судорожно метать во все стороны. Несколько зарядов все же задели Ягненка по касательной, опалив одежду и белоснежную шерсть, но не ранив достаточно, чтобы остановить его. Огромные отростки Калламара в слепой ярости хлестали по воздуху, с грохотом врезались в пол и стены храма, оставляя глубокие проломы и круша старинные витражи. Острые осколки цветного стекла градом посыпались на самого кальмара, врезаясь в его плоть и заставляя чудовище реветь еще громче. Чуть приоткрыв глаза и щурясь, Ламберт взглянул на бога хвори, лихорадочно выискивая уязвимое место для решающего удара. Нариндер предупреждал, что слабая зона Калламара - это брюхо. Но Епископ так быстро и хаотично орудовал десятком уцелевших щупалец, что подобраться к телу снизу было практически невозможно. И тут Ламберт вспомнил еще кое-что. Он решил рискнуть. Ягненок начал бегать перед Калламаром, намеренно подставляясь под удары отростков и вовремя уворачиваясь. После очередного потока огня, Ламберт рванул вперед, прыгнул на одну из складок одежды Епископа и стал быстро взбираться на него. - Уйди! Не смей ко мне прикасаться! - завизжал Калламар высоким, сорванным визгом, пытаясь стряхнуть с себя юркого врага. Но барашек держался намертво. Буквально за пару секунд он взобрался по ткани и оказался на плече монстра. Калламар в панике замахнулся массивным щупальцем, намереваясь прихлопнуть Ламберта, точно назойливого комара, и с силой ударил. Ламберт соскочил вниз в самую последнюю долю секунды. Вся сокрушительная мощь удара Калламара пришлась ровно по его собственной старой ране на ухе. Оглушительный крик разорвал пространство храма. Епископ кубарем повалился на бок, заходясь в агонии и судорожно зажимая искалеченную голову руками. Черная, густая кровь хлынула мощным потоком, мгновенно заливая его богатые одежды и растекаясь по полу огромной лужей. Ламберт стиснул зубы, глядя на эти мучения, но именно в этот момент ему предоставился шанс. Он рванул вперед, проскользнул под дергающимися в судорогах щупальцами и на бегу глубоко вонзил меч в плоть врага, с силой проведя лезвием от брюха до самой грудины. Божественная сталь рассекала ткани Калламара удивительно легко - словно раскаленный нож, проходящий сквозь масло. Едва успев закончить разрез, Ягненок резко отпрянул назад, уходя от слепого, яростного взмаха огромной руки умирающего бога. Калламар дергался на полу еще какое-то время, хрипя и захлебываясь, но жизненные силы стремительно покидали его. Наконец, гигантский кальмар затих, обмякнув. Ламберт подошел ближе и встал над поверженным врагом. Калламар отрывисто, тяжело дышал, невидящим взглядом уставившись в высокий сводчатый потолок. Из его круглых глаз непрерывным потоком текли прозрачные слезы, смешиваясь на щеках с черной кровью. - Только не снова… - едва слышно прохрипел Епископ, мелко дрожа, - не хочу… Больно… Я не хочу умирать… Ягненок сильно прикусил губу, подавляя внезапно шевельнувшуюся в груди жалость к этому поверженному существу. Он медленно занес меч над его горлом. - Я хочу сказать тебе спасибо, Калламар, - тихо, но искренне произнес Ламберт, - спасибо за то, что помог мне снова вспомнить их лица… Твоя иллюзия была по-настоящему прекрасным сном. Владыка хвори лишь что-то невнятно пробулькал в ответ, окончательно захлебываясь собственной кровью. - Не волнуйся… я сделаю это быстро, - прошептал Ягненок. Одно точное, молниеносное движение - и земные страдания Епископа прекратились. Тут же началась привычная божественная метаморфоза. Огромное тело Калламара начало стремительно сдуваться, буквально тая в воздухе и осыпаясь крупными черными хлопьями. Спустя мгновение на холодном полу остался лежать лишь крошечный, худощавый кальмар, заплаканный и болезненно уязвимый. Ягненок вернул оружие обратно в форму Алой Короны и коснулся ее пальцами. Вот она, на месте. Тяжелая, осязаемая, настоящая. Ламберт тяжело вздохнул и опустил взгляд на Калламара, который теперь казался совсем маленьким, даже по сравнению с его собственным небольшим ростом. Бережно, стараясь не причинить лишней боли, Ягненок поднял его на руки и аккуратно устроил у себя на плече. Перешагивая через осколки стекла и лужи черной крови, барашек вышел из разрушенного храма. Снаружи, там, где раньше был барьер, его уже ждал Нариндер. Черный кот стоял неподвижно, привычно скрестив руки на груди, и пристально смотрел на выход, в его трех рубиновых глазах горело плохо скрываемое, глубокое волнение. Когда их взгляды, наконец, встретились, Ламберт почувствовал, как по всему его уставшему телу разлилось удивительное, родное тепло. Это был не тот мягкий, податливый кот из его недавнего сна. Это был его Нариндер - с тем самым колючим, усталым прищуром, с тем самым вечно ворчливым выражением лица, которое прямо сейчас показалось Ягненку самым дорогим во всем подлунном мире. Кот стремительно направился к нему навстречу. - Ты вернулся, - негромко произнес он, явно стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и равнодушно. Но в его глазах на секунду мелькнуло такое колоссальное облегчение, что скрыть это было невозможно. - Да… Калламар свободен, - тихо ответил Ламберт, не отрывая от него сияющего взгляда. Нариндер подошел вплотную и прищурился: - …Всё в порядке? - Да… просто я немного соскучился, - честно признался Ягнёнок. Нариндер дернул ушами и тут же демонстративно отвернулся в сторону, но кончик его хвоста предательски мелко задрожал из стороны в сторону. - Не говори глупостей, агнец. Ты был там всего несколько минут… Ламберт от его ворчания улыбнулся еще шире, чувствуя, как окончательно тают остатки тяжелого морока. - Да? А мне показалось, что прошла целая вечность. Кот недовольно буркнул себе под нос что-то невнятное, чего Ягнёнок так и не смог разобрать, а затем уверенным движением потянулся и забрал с его плеча обмякшее тельце маленького Калламара. - Я донесу его, - проворчал он, поудобнее перехватывая ношу, - так от меня будет хоть какая-то видимая польза в этом проклятом походе. Ламберт лишь лучезарно улыбнулся ему в ответ: - Оу… Нариндер. Ты даже не представляешь, какая…