Часть 4
21 апреля 2026 г., 10:18
Шейн Холландер всегда подсвечивал в Илье как лучшее, так и худшее.
На льду он всегда показывает себя с лучшей стороны. Вне всяких сомнений. Многие комментаторы отмечали это во время их матчей. Илья согласен, потому что искренне верит, что играет лучше всего, когда выходит на лёд против Шейна.
Иногда, особенно в последнее время, Илье до боли хочется сыграть рядом с Шейном. Они давно этого не делали, со времён Матча всех звезд, который состоялся много лет тому назад.
Но пока это не представляется возможным. Илья тупо ждёт чуда.
«Монреаль» никогда не примет Илью. Они слишком ценят дисциплину и структуру, что делает их скучной командой, даже если она бывает успешной.
А Шейн ни за что на свете не перешёл бы в «Оттаву».
Шейна привлекает успех, а не мудовые рыдания.
Именно поэтому Илье нужно перестать просыпаться каждое утро в слезах, забыть о ночных кошмарах и взять себя в руки.
Он должен выиграть. Прежде чем Шейн забудет, в кого он влюбился.
Сегодня вечером они играют друг против друга.
«Оттава» не выигрывает. Предсказуемо.
Но это лучшая игра, которую он провёл с начала сезона, и не случайно, что это была его первая игра против Шейна.
С этого момента вечер может стать только лучше.
Они вернутся в квартиру Шейна, будут трахаться до тех пор, пока оба не потеряют сознание, и всё снова будет хорошо.
Если Илье придётся бодрствовать всю ночь, просто чтобы убедиться, что Шейн не узнает о кошмарах или слезах, то в этом нет ничего страшного.
Это хорошая ночь. Илья не позволит ничему испортить её.
Вот почему, оглядываясь назад, Илья не должен был открывать Instagram после игры. В своё оправдание он сказал, что просто хотел узнать, опубликовала ли НХЛ замедленную видеозапись того сумасшедшего удара Шейна во втором периоде, из-за которого Илья едва не упал на лёд.
Но вместо того, чтобы наблюдать, как его парень проделывает такие сексуальные трюки в замедленной съемке, Илья видит своего прекрасного Шейна — всё еще потного и раскрасневшегося после игры — зажатого между Роуз Лэндри и еë ебучим братцем.
Какого хера они вообще здесь? Когда они приехали в Монреаль? Почему Шейн не сказал ему?
Он пристально смотрит на селфи — на раздражающе симпатичных брата и сестру Лэндри — и задаётся вопросом, депортируют ли его из Канады, если он столкнëт их обоих в реку.
Он сразу же берёт телефон, когда Шейн звонит ему несколько минут спустя, чтобы сообщить об изменении планов. И почему Илья не удивлён?
— Дай угадаю, — сухо говорит Илья. — Роуз хочет пойти с тобой на ужин, и Питер Лэндри будет там.
— Она уже написала тебе? — Растерянно спрашивает Шейн. — Не знал, что у неё есть твой номер.
— Нет. Я догадался.
— Как, чëрт возьми, ты догадался?
— Шейн, я не хочу, чтобы ты ужинал с Роуз Лэндри и её братом.
Он знает, как это звучит. Он знает, ладно? Ему это тоже чертовски не нравится.
— Ну, речь не только обо мне. Роуз хочет, чтобы ты тоже пришёл, — замечает Шейн.
— Типа, теперь хочет? — Сухо спрашивает Илья. Она пытается свести своего брата с Шейном и попытать счастья с Ильей? Вот нахалка. — Ты рассказал ей о нас?
— Нет. Ещё нет. У меня не было времени, чтобы…
— Тебе стоит. Сегодня вечером.
— О? — Голос Шейна звучит неуверенно. — Прямо при Питере?
— Ага. Прямо при Питере, — энергично кивает Илья.
— Даже не знаю, Илья, — отвечает Шейн, и теперь в его голосе больше нервозности, чем нерешительности. — Питер играет в НХЛ. Не то чтобы я ему не доверял. Но что, если он проговорится или…
— Если ты им не скажешь, она попытается и дальше сводить тебя со своим братом, Шейн.
— Срань Господня, Илья! Это всего лишь ужин!
— На ужин я тоже приглашён, верно? Значит, Роуз не обязательно быть третьей лишней.
— Вот что ты опять загоняешься? Я скину тебе локацию.
— Я не приду, Шейн, — отвечает Илья резче, чем ему хотелось бы. Затем он вздыхает. — Ну, а ты можешь идти, если хочешь.
— О, — тихо произносит Шейн. — Ты не хочешь провести этот вечер со мной?
Как он вообще мог спросить об этом? Как он вообще мог высказать эту нелепую мысль вслух, когда Илья с нетерпением ждал этого вечера несколько недель? Как он мог даже намекнуть на подобное, как будто это не он собирается потратить то драгоценное время, которое у них было для себя, на дурацкий ужин с Лэндри?
— Я не в настроении для изысканного ужина, — говорит Илья. — Схожу куда-нибудь с командой. Они, вроде, собирались в клуб.
— У вас намечается вечеринка? — Спрашивает Шейн, его голос звучит растерянно. — Но вы же проиграли.
Он не хотел, чтобы это прозвучало грубо. Илья уверен. Шейн спрашивает только потому, что ему неловко и любопытно. Ну вот такой он есть.
Но это не значит, что Илью это не бесит.
— Значит, веселиться могут только победители? — Усмехается Илья. — Хорошо, я передам «Кентаврам», что так сказал Шейн Холландер.
— Илья, это не то, что я…
— Пока-пока, Шейн. Приятного ужина.
Илья, понятное дело, никуда не пойдёт с командой. Он уверен, что они все его уже ненавидят. Весь смысл того, что «Кентавры» подписали с ним контракт, заключался в том, чтобы Илья привёл команду к славе. Но он этого не сделал. Он даже не близок к этому.
Проигрывать — это одно. Но проигрывать, когда выигрывает Шейн, — совсем другое.
Илья хочет знать, запомнят ли их будущие поклонники хоккея как соперников. Он так не думает. Нет, если так пойдет и дальше.
Шейн не проиграл ни одной игры в сезоне. Не говоря уже о том, что он забивает в каждом матче. Он играет на другом уровне, как будто у него есть какая-то тайная цель. Да, он всегда был хорош. Но это что-то другое. Здесь что-то не так. Это заставляет Илью задуматься, играет ли он за них обоих, как будто Шейн знает, что в этом сезоне Илья забьёт великое нихуя.
Он не завидует. Конечно же, нет.
Шейн играет намного лучше, чем он, и это не вызывает у него зависти.
Это заставляет его бояться.
Бояться стать забытым. Оставленным на задворках памяти.
Не только хоккеем. Но и самим Шейном.
Он снова открывает Instagram, что является большой ошибкой. Роуз Лэндри опубликовала ещё одно фото. Даже не историю. Пост, блядь. Нормальный такой пост.
Фотография Шейна и Питера.
Они оба улыбаются всему, что она говорит. Мизинец Питера почти касается руки Шейна. Почему они сидят так близко? Почему Роуз не смогла сесть между ними? Неужели в ресторане не хватает стульев?
Илья так раздражён, что ему становится жарко. Он снимает рубашку и кидает её на пол.
Его раздражает даже не фотография и не глупая подпись под ней «мои мальчики🥰».
А комментарии. Илья знает, что лучше их не читать. Но он не удерживается.
Сотни и тысячи людей подтверждают худшие опасения Ильи, высказывая самые безумные вещи.
@justaholeforhollander я собираюсь пустить слух 🫣
@buckybarnesgirlfriend Шейн сказал, что так или иначе станет Лэндри.
@lucahaaslesbiandefender Не знала, что такой вариант тоже возможен...
@jonsnowis ОБА! ОБА! ОБА ХОРОШИ!
@inthesinbinforlife Питер Лэндри, да ты ещё тот ходок!!!
@milfyunarights Боже, Шейну вообще законно краснеть, чëрт, ребята, я просто пищуууууу😭😭😭
@jersey24ismine их дети будут такими милашками 🥺
Илья чуть не пишет гневный ответ последнему комментатору.
Какого хуя? Что это, блядь, за высеры?
Ни единого упоминания об Илье.
Ну конечно! А кому он, нахуй, теперь сдался?
Не похоже, что они знают, что он парень Шейна. Не похоже, что они знают, что Шейн — это всё для Ильи.
Нет. Нет.
Илья с этим не смирится. Илья не будет забыт.
Ему нужно напомнить людям, кто он такой. Ему нужно напомнить Шейну, чего он лишëн сегодня вечером.
Самое главное, ему нужно напомнить Питеру Лэндри, чтобы он, мать его, отступил и свалил в закат.
Ладно. Не впервой.
Борьба за руку Шейна — возможно. Но соревнование? Нет. Нисколько.
Илья хорош в соревнованиях. Он хорош в борьбе за своё место.
Он не позволит «Оттаве» заставить его забыть об этом.
Он приспускает спортивные штаны, может быть, чуть больше, чем следовало бы, и делает селфи — всё, от ключиц до частично видимой растительности на лобке, запечатлено в тусклом освещении одинокого гостиничного номера.
Он публикует фото в своей истории, не задумываясь.
Никакой подписи. Никаких смайликов. Ничего.
Даже его лица.
Он проверяет Твиттер пятнадцать минут спустя. Как и предполагалось, люди, похоже, сошли с ума.
Комментарии из разряда «один шанс, Илья, пожалуйста, один шанс» и «дай мне пососать твой пупок», или «если он отрастит волосы, я вскроюсь», и «удачи тому, кто сегодня на нём попрыгает».
Илье, возможно, понравилась последняя фраза. Просто из-за всего этого хаоса.
Почти сразу появляется больше твитов. Жажда усиливается. Крики усиливаются.
Илья глубже зарывается в матрас. Теперь это кажется правильным.
Он прокручивает страницу, пока плаксивый ребёнок внутри него не перестает капризничать. Он читает до тех пор, пока одинокий взрослый внутри него не почувствует, что его хоть немного любят.
Но, как всегда, в случае с Твиттером, хорошие вещи недолговечны.
@hollabackgirl24 По-моему, просто смешно, что Розанов считает нужным публиковать такую «ловушку жажды» в тот же вечер, когда Шейн в тренде со своей прекрасной бывшей Роуз и новым лучшим другом Питером. Типа, если ты так сильно хочешь привлечь к себе внимание, может, попробуешь выиграть игру???
Илья слишком долго смотрит на твит. Затем он читает ответы под твитом.
Затем он читает ещё немного. А потом ещё немного.
Он читает до тех пор, пока не забывает, что говорили его поклонники раньше, только эта небольшая группа людей, которые, похоже, думают, что Илья намеренно пытается «украсть шоу» у Шейна.
Илья никогда не хотел ничего красть у Шейна.
Всё, что он делает, — это ждёт, когда Шейн уделит ему свои время и любовь. Илья боится «красть» это. Чëрт, он даже боится просить о большем.
Но, ëпта, как они вообще могли предположить, что Илья когда-нибудь навредит Шейну? Что он захочет испортить Шейну вечер? Или его день? Или любую минуту его жизни?
Потому что они не знают, что ты любишь его. И никогда не узнают. Твоя любовь к нему канет в забвение вместе с тобой. Однажды Шейн тоже забудет о ней.
Илья немедленно отгоняет эти мысли. С каждым днём они становятся всё мрачнее.
Но сейчас у него нет времени на это. Ему нужно разобраться с Питером Лэндри, который представляет собой реальную угрозу.
Он снова открывает Instagram. В фанатском аккаунте уже появилось его селфи. Но Илья не утруждает себя чтением комментариев. Он снова заходит в профиль Роуз. Но она ничего не публикует.
Он знает, что Роуз прошаренная в этом вопросе. Она никогда не публикует ничего из ресторана, пока она там. Она опубликовала эту фотографию больше часа тому назад. Значит, они ушли по меньшей мере два часа тому назад.
Где они сейчас? Почему Шейн ему не позвонил?
Они вернулись в квартиру Шейна?
Питер Лэндри в квартире Шейна? Что-то в этом есть неправильное и вызывающее тошноту. Илья чувствует, что его вот-вот вырвет от одной только мысли об этом.
Он звонит Шейну. Но Шейн не берёт трубку.
Илья швыряет свой телефон на подушку и зарывается в неё лицом, чтобы издать приглушенный крик.
Стук в дверь прерывает его истерику. Это, несомненно, кто-то из парней. Буд вечно пытается сблизить Илью с командой. Илье следовало бы послать его на хуй. Возможно, по-доброму.
Но по ту сторону двери не Буд.
Там Шейн.
Илья смотрит, не веря своим глазам, всего несколько минут, прежде чем схватить Шейна за его дурацкий пиджак и затащить внутрь, пока его никто не увидел.
Мгновение Шейн ничего не говорит. Его взгляд блуждает по номеру, как будто он что-то или кого-то ищет.
— Команда в клубе, — объясняет Илья, просто чтобы успокоить его. Не похоже, что кто-то из них находится достаточно близко, чтобы переночевать в номере Ильи.
Шейн не отвечает.
Илья потирает лоб.
— Почему ты здесь, Шейн?
Шейн снова не отвечает. Вместо этого он просто делает шаг вперёд, вставая прямо перед Ильёй, и опускается на колени. Илья едва успевает осознать, что происходит, прежде чем Шейн стаскивает с него спортивные штаны и заглатывает его член одним плавным движением.
— Шейн, блядь, ты… ëбаный в рот! Холландер, подожди…
Но Шейн не ждёт. Он отстраняется, только чтобы посмотреть на Илью своими бездонными глазами, прежде чем облизать его член от основания до головки.
Илья, помилуй его Господь, изрыгает поток ругательств по-русски и находит опору в волосах своего парня, чтобы держаться изо всех сил.
Он не кончает. Он не хочет. Пока ещё рано.
Он оттаскивает Шейна от себя, что требует огромного самообладания, и толкает парня на кровать. Когда он кончит сегодня вечером, он хочет, чтобы это было внутри Шейна. Он хочет, чтобы каждый дюйм его тела соприкасался с каждым дюймом тела его парня.
Ему не нужно пространство. Он не хочет, чтобы что-то или кто-то стоял между ними.
Только они. Пожалуйста. Только они вдвоем.
Он говорит об этом Шейну.
Слова, которые он шепчет во все уголки его тела, на языке, который Шейн едва понимает. Но Илья надеется, что это всё ещё имеет значение. Он надеется, что этого достаточно.
Он надеется, что его будет достаточно.
***
Илья возбуждëн и немного сбит с толку. В свою защиту он хочет сказать, что может сосчитать одной рукой — не той, которая в данный момент обхватывает его член, — сколько раз Шейн сбрасывал перчатки. Но более того, он с трудом может вспомнить тот раз, когда Шейн подрался со своим товарищем по команде. Илья знает, что их вратарь — вонючий кусок дерьма. У этого парня всегда найдётся парочка гадостей, которые он мог бы сказать Илье. Но если Илья всегда готов навалять ему по полной программе, он всё равно не ожидает, что Шейн тоже предпримет что-то подобное. Нет. Драпо не исходит кровью. Но то, как Шейн прижал его к бортам, так яростно и беспощадно, заставляет Илью теребить его член, как будто это его собственное домашнее порно. Чëрт, Шейн такой горячий, когда злится. Илье следовало бы почаще его бесить. Он не знает, что именно произошло на льду. По правде говоря, он почти не обращал внимания на происходящее. Сегодня вечером снова «Монреаль» — «Детройт». Это их третья и последняя игра в сезоне перед плей-офф. Илья почти решил не смотреть, измученный собственной игрой и не желая еще больше мучить себя, видя физиономию Лэндри. Кроме того, если быть до конца честным, это становится немного скучноватым. Каждая игра с «Вояжëрами» почти одинакова. Вратари у них неплохие, а защите нужно поработать. Но, как всегда, блистает Шейн. Именно Шейн каждый раз подталкивает их вперёд и приближает к победе в Кубке. Все это делает «Вояжëров» немного предсказуемыми. Они слишком сильно полагаются на Шейна. Это нехорошо. Определённо. Но опять же, кто он такой, чтобы жаловаться, когда делает то же самое дерьмо? Поэтому он не говорит об этом Шейну. Кроме того, неловко давать хоккейные советы, когда твоя собственная команда месяцами не выигрывала ни одной игры. Когда Шейн звонит ему, уже поздно. Илья кончил дважды и уже укладывался спать. Но он ещё не спит. В последнее время сон приходит к нему с трудом. — Сначала ты украл все мои голы. Теперь ты крадёшь мою индивидуальность. Что дальше, Холландер? Скоро начнёшь говорить с русским акцентом? Шейн ведёт себя тихо. Тише, чем обычно. Илья даже не слышит, как он дышит. Обычно это означает, что он задерживает дыхание — вместе со своими эмоциями. — Милый? — Илья садится в постели. До Ильи доносится громкий выдох, и Илья тоже с облегчением выдыхает. Голос Шейна едва слышен, когда он подбирает слова. — Я не должен был этого делать. — Тогда зачем ты это сделал? — Спрашивает Илья, потому что Шейн никогда ничего не делает без причины. — Драпо вёл себя как мудак, — вздыхает Шейн. — В общем, ничего особенного. В раздевалке он изрыгал гораздо худшие вещи. Я просто не хотел, чтобы Питер думал, будто я позволяю… — Подожди. Что? Питер? — Питер совершил каминг-аут перед своей командой, — ответил Шейн. — Я подумал, что ты, возможно, тоже слышал. Илья бы тоже слышал, если бы потрудился пообщаться со своими товарищами по команде. Возможно, ему стоит это сделать. Он не может быть бесполезным бойфрендом, бесполезным капитаном и бесполезным хоккеистом одновременно. — Драпо кое-что сказал, — продолжает Шейн, когда Илья замолкает и даёт Шейну возможность высказаться, чтобы его слова были услышаны — очевидно, в отличие от раздевалки его команды. — Я просто не мог позволить ему это сказать. Я не мог позволить Питеру думать, что кто-то из моей команды может говорить подобное дерьмо. У Ильи есть тысяча слов, которые он хотел бы сказать. Ты сделаешь то же самое для меня? Ты тоже будешь защищать мою честь? Обо мне говорили гораздо хуже. Даже Хейден. Где же тогда были твои кулаки, Холландер? Где же была эта праведность? Но дело не в нем. Он не хочет, чтобы это касалось его. Не сейчас, когда Шейн явно переходит на другую сторону. — Ты хороший капитан, — говорит ему Илья. — Хороший капитан не стал бы толкать своего товарища по команде. — Хороший капитан заставляет своих товарищей по команде отвечать за свои поступки. Он практически слышит улыбку Шейна, когда тот говорит дальше. — Кто научил тебя этому? Илья тоже улыбается. — Твоя мама. Это правда. Юна слишком часто даёт ему советы, не колеблясь ни секунды, чтобы поставить Илью на место, чего она никогда не сделала бы с Шейном. Илья благодарен. За советы и за отсутствие колебаний. — Если бы я был хорошим капитаном, они бы вообще не говорили такого дерьма в раздевалке. Они. Не он. Они. Более одного человека. Сколько? Кто именно? Шейн никогда бы этого не сказал, а Илья знает, что лучше не спрашивать. Он делает мысленную пометку загнать Хейдена Пайка в угол во время их следующей встречи. — Это не твоя раздевалка, дорогой. Это просто хоккей, — устало говорит ему Илья, расхаживая по своей спальне, надеясь, что это помешает ему выбежать на улицу к своей машине и проделать весь путь до Монреаля только для того, чтобы обнять Шейна. — «Оттава» такие же? — Спрашивает его Шейн. Это заставляет Илью на мгновение задуматься. И он понимает, что это не так. Осознание застаёт его врасплох. Дело не в том, что «Кентавры» идеальны или что-то в этом роде. Определённо, не на льду. Но Илья ни разу не услышал от них ничего такого, что заставило бы его вскинуть голову или сжать кулаки. Даже от новичков. Они либо не говорят глупостей, потому что боятся Илью, либо им просто нечего сказать. Даже как-то непривычно. Возможно, в них что-то есть. В этой глупой, бесполезной команде. Что-то, что Илья всё ещё может использовать. Что-то, что поможет ему привести команду туда, где он хочет её видеть. Но сейчас он сосредоточен на Шейне. — Мы не можем контролировать то, что говорят другие люди, дорогой, — мягко отвечает ему Илья. — Знаю, — говорит Шейн таким голосом, что кажется, будто он хотел бы этого. — С Питером Лэндри всё в порядке? — Илья спрашивает, потому что он не полный придурок. — Да. Да. С ним всё в порядке. — Шейн вздыхает, теперь его голос звучит устало. — Хотя к еде он не притронулся. Илья перестаёт расхаживать по комнате: — Ты в его отеле? — Нет, я попросил его приехать. Мне показалось, что он не должен оставаться один. По-моему, он был потрясён тем, что ляпнул Драпо, — тихо признаëтся Шейн. — Новичок, помнишь? — Да, — Илья сглатывает; ему кажется, что горло набито сухим льдом. — Вам весело? — Да мы просто смотрим документальный фильм, — Шейн слегка зевает. — Хочешь спать? — Да не, порядок. Ещё посижу. Илья прислоняется головой к стене. — Ты хороший капитан. И хороший хоккеист. И хороший человек. Ты такой хороший, Шейн. — Не возбуждай меня, — ноет Шейн. — У меня гость. Илья трётся лбом о сухую стену. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Шейн. — Я позвоню тебе утром, хорошо? — Хорошо. — Спокойной ночи, Илья. Приятных снов. Когда Шейн звонит ему утром, Илья ждёт седьмого гудка, чтобы ответить. Может быть, это поможет Шейну думать, что Илья хорошо спал или что он вообще ложился.***
В следующий раз Илья видит Питера Лэндри в Детройте на их последней игре друг против друга. «Детройт» побеждает, но это всё равно хорошая игра. На этот раз «Кентавры» атакуют сильнее. Илья даже забивает дважды. Ему любопытно, связано ли это как-то с командной встречей, которую он попросил Вибе организовать на прошлой неделе. Илья не только планировал её, но и участвовал в ней. Некоторые из них были удивлены его предложением, но всё равно пришли. В основном всё прошло нормально. Илья провёл большую часть этого времени, скучая по Шейну и пытаясь не заснуть, так как у него был опасный недосып. Но всё было в порядке. Это явно помогло. Илья делает мысленную заметку, что по возвращении в Оттаву нужно будет организовать больше мероприятий. Он выходит с интервью после игры, уже снимая галстук, когда натыкается на знакомую фигуру, которая радостно улыбается ему. — Приветик! — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Илья, уже раздражённый. — Вообще-то, живу, — хихикает Роуз Лэндри. — Серьёзно? Ты живёшь на арене? — Холодно спрашивает Илья. Роуз решает проигнорировать его выпад и просто идёт рядом, легко подстраиваясь под его темп. — Куда-нибудь собираешься со своей командой после? — Да, — отвечает Илья, хотя у него нет никаких планов этого делать. — О, — хмыкает Роуз. — А я надеялась, ты захочешь присоединиться ко мне за ужином. Илья останавливается и поворачивается к ней. — Роуз Лэндри, ты что кадришь меня? Глаза Роуз расширяются от ужаса. — Что? Нет! Я просто… Кстати, дерьмово выглядишь. — Ух ты, у тебя очень интересная манера флиртовать, — говорит ей Илья. — Я с тобой не флиртую. — Роуз стонет и слегка раздражается. — Шейн попросил меня, ясно? Илья выпрямляется при упоминании имени Шейна. — Холландер попросил тебя пофлиртовать со мной? — Чувак, я не флиртую с тобой, прекрати, — шипит Роуз. — Вообще-то, я хотела пригласить вас обоих на ужин. В прошлый раз Шейн уже был с нами. — Знаю, — Илья старается не закатывать глаза. — Теперь твоя очередь, — сообщает ему Роуз. — Ты приглашаешь всех хоккеистов на ужин? — Илья приподнимает бровь. — Только тех, которые помогут моему брату почувствовать себя немного лучше, особенно после той дерьмовой игры с «Монреалем», — многозначительно говорит Роуз. — Шейн сказал, что тебе тоже не помешает выйти в свет. — Правда, что ли? — На этот раз Илья закатывает глаза. — Это всего лишь ужин. Питер, знаешь ли, восхищается тобой. Больше похоже на то, что Питер облизывается на парня Ильи. Больше похоже на то, что Питер пытается украсть его у Ильи. Последнее, чего хочет Илья, — это ужинать с Питером Лэндри и всей его семьей. Но, быть может, это действительно хорошая возможность. Он мог бы пойти к Питеру Лэндри домой. Чтобы узнать, что тот скрывает за своим прессом и ямочками на щеках. Он может использовать эту информацию, чтобы заставить Шейна возненавидеть его. Никогда не знаешь, что найдешь в чьëм-то доме. Кроме того, это даже не сталкерство. Это просто сбор информации. Исследование. Ха-ха. Шейн любит исследования. Может быть, Питер Лэндри не раскладывает специи по алфавиту. Может быть, Питер Лэндри не следит за своими книгами. Может быть, Питер Лэндри забывает вывернуть карманы перед стиркой. Илья мог бы собрать улики и показать их своему парню. Шейн немедленно почувствовал бы отвращение. Шейн выгонит Питера из летнего лагеря и из команды организаторов гала. Тогда Илья и Шейн будут жить долго и счастливо. Да. Да, это хороший план. — У меня вылазка с командой, — всё равно говорит Илья, потому что он не собирается заставлять Роуз Лэндри думать, что его так легко заполучить. Так и есть, но это только ради Шейна. — Но я присоединюсь позже. — Отлично. Моя мама делает лучшую пиццу в Детройте, — улыбается Роуз. А, ну тогда, ладно. Кто он такой, чтобы отказываться от пиццы? В доме Лэндри всё соответствует ожиданиям Ильи. По большей части, это просто невыносимо. Стена, увешанная фотографиями, навевающими бесконечные воспоминания. Диван, немного потёртый после пятничных сеансов кино. На кухне пахнет чем-то явно домашним, секретным ингредиентом которого, вероятно, является любовь. Это дом, полный людей, которые ладят друг с другом. Братья, которые не кричат друг на друга. Родители, которые не смотрят на своих детей как на чуму. И у них есть собака. Очень большая и очаровательная собака. Собака с самым скучным и предсказуемым именем на свете. Собака, которую Питер, по-видимому, взял из местного приюта. Илья невероятно взбешëн. — А Шейн знает, что вы назвали свою собаку в честь его кумира? — Спрашивает Илья, даря ангелочку заслуженный поцелуй. — Он заставит правительство Канады подать на вас в суд. — Нам повезло, что он не назвал его Холландером, — смеётся мама Питера Лэндри, ставя на стол ещё один противень с пиццей. — Пити был одержим этим мальчиком, когда рос. — Да, — говорит Илья, потому что как может быть иначе. Это факт. Он знает это. Он здесь, чтобы положить этому конец. Илья знает, что на самом деле половина Канады помешана на его парне. Он также знает, что в своих спальнях они, вероятно, говорят и делают вещи похуже, чем Питер Лэндри, которого Илья считает очень ванильным. Может быть, именно это ему и следует разоблачить. Он должен пойти в комнату этого парня, взять его ноутбук и найти его историю просмотра порно. Потому что Питер Лэндри стопудово смотрит порно на своём ноутбуке. Потому что Питер Лэндри никогда не смотрит ничего настолько скандального, чтобы после этого удалять историю поиска. Шейн будет в ужасе. Шейн будет плакать, уткнувшись в плечо Ильи. После этого Илья трахнет его пожëстче, и они будут жить долго и счастливо. Да, точно, отличный план. — Многие люди были одержимы им, — отмечает Илья, потому что ему нужно, чтобы этот мудак знал, что он не особенный. — Даже ты? — С любопытством спрашивает его Питер. — Кто был твоим кумиром? — Я, — Илья пожимает плечами. — У нас в России, знаешь ли, есть зеркала. Питер Лэндри громко смеётся. У него приятный смех. Илья должен сделать так, чтобы этот парень никогда больше не смеялся в присутствии Шейна. — Так мило, — бормочет Роуз в свой бокал с вином, подмигивая Илье, когда на столе появляется десерт — горка божественно пахнущего печенья «Бискофф». — Я рада, что мы все поладили. Илья почëсывает Гретцки за ухом и наклоняется ближе к нему, беря печенье. — Знаю, ты ещё тот конспиратор, Лэндри. Роуз удивлённо приподнимает бровь. — Откуда ты знаешь это слово? Илье не нравится, когда люди так делают — удивляются, если он использует интересные словечки. Откуда вообще кто-то знает какие-то слова? Они читают их. Они слышат их. Разве не так, блядь, буквально работает язык? — От КГБ, — отвечает Илья, вместо того чтобы сказать правду, которая заключается в том, что он научился этому у близнецов Пайк, когда разрабатывал очень сложный план кражи печенья с кремом из кленовых листьев из кладовой на кухне. Он ничего из этого не рассказывает Роуз. В основном потому, что не может объяснить, что он вообще делал с детьми Пайка. Но отчасти потому, что ему не нравится потакать людям, когда они заставляют его чувствовать себя ничтожеством, даже если это непреднамеренно. Шейн — единственное исключение, как и в большинстве случаев. Потому что Шейн никогда не спрашивает удивлённо или снисходительно. Вопросы Шейна всегда продиктованы любопытством. Это никогда не «откуда ты знаешь это слово», но всегда «кто научил тебя этому слову?». Как будто он бесконечно заинтригован жизнью Ильи, включая его словарный запас. Внезапно, вот так просто, Илья пожалел, что здесь нет Шейна. Неважно, что это, возможно, лучшая пицца, которую он когда-либо пробовал, или что семья Лэндри — как бы ему ни было неприятно это признавать — на самом деле очень милая, или что у пëсика Гретцки самый очаровательный нос на свете. Он хочет быть с Шейном. Да, всегда. Да, на людях. И всё такое. Конечно. Но ещё и прямо сейчас. Он хочет быть с Шейном прямо сейчас. Он хочет иметь возможность возвращаться домой к Шейну после каждой игры. Он хочет позвонить ему с неудачных командных вылазок, на которые Буд всё время пытается его затащить. Он хочет позвонить ему из гостиничных номеров, которые кажутся слишком большими для одного человека. Он хочет заплатить за дурацкий Wi-Fi в самолете и поговорить с Шейном, пока они оба снова не окажутся в одном часовом поясе. Это болезнь. Ты болен. Ты бы не был так одержим им, если бы был занят победами в играх. Но даже это уже не получается делать как следует. Вместо этого он поворачивается к Питеру. — Мне нужно в туалет. Может быть, он сможет позвонить Шейну из туалета. Подразнить его по телефону. Заставить Шейна проделать весь этот путь сюда. В дом Лэндри. Это покажет всей этой семье, что нужно держаться подальше от мужчины Ильи. Они идут по коридору, пëс Гретцки следует за ними, в комнату Питера. Каждый сантиметр стены увешан трофеями и медалями. Илье интересно, не специально ли парень привёл его сюда, чтобы показать всё это. — У меня есть отдельная комната для трофеев, — сообщает ему Илья. — Не сомневаюсь. — И она гораздо больше, — говорит он. Нет, ухмыляется. Илья действительно иногда ничего не может с собой поделать. Питер Лэндри смеётся над этим. — Уверен, что так оно и есть. Он указывает Илье на туалет, где почему-то пахнет цветами. Вроде лавандой. Питер Лэндри тоже пахнет лавандой. Наверное, это какое-то модное мыло, которое купила ему его любимая сестричка. Шейну бы оно не понравилось, сразу же думает Илья. Его парень предпочитает средства гигиены без запаха — максимум морские водоросли или эвкалипт, если ему хочется чего-то необычного. Питер Лэндри этого не знает. А вот Илья знает. Он просто хотел бы, чтобы весь остальной мир знал, как хорошо он знает Шейна. Как сильно он любит Шейна. Всего его. Он бросает ухмылку через плечо, закрывая дверь, — Шейн никогда бы не трахнулся с тобой в душе, пахнущий лавандой неудачник, — и в этот момент что-то знакомое, висящее на двери, привлекает его внимание. Илья почти открывает дверь снова. — Почему это здесь? Питер Лэндри, который сидит на своей кровати и жуёт печенье «Бискофф», часто моргает. — Что? Илья снова частично закрывает дверь, сдëргивает тëмно-синюю толстовку Шейна с эмблемой «Вояжëров» и машет ею другому парню. — А, точно. Это толстовка Шейна. Илье это не нравится. Ему не нравится, как Питер Лэндри произносит имя Шейна. Ему не нравится, что этому человеку позволено произносить имя Шейна без каких-либо последствий. Ведь никто не знает. Никто не знает, с каким трудом Илья сдерживается, чтобы не назвать Шейна по имени, когда журналист упоминает его во время интервью. Никто не знает, что его до сих пор мучают кошмарные воспоминания — например, о той ночи — о том, как Шейн буквально убежал, когда Илья впервые произнёс его имя вслух. Ведь не должно же быть проблемой назвать кого-то по имени. Это даже не особо интересное имя. Шейн. Это обычное имя. Оно скучное. Но это имя его парня. Вот что делает его особенным. Каждый раз, когда Илья произносит его, он чувствует, как его сердце немного замирает. Он никогда не принимал его имя как должное, ни разу. И вот этот парень просто разбрасывается им, как будто в нём нет ничего особенного. Это несправедливо. И некрасиво. — Да, я в курсе, что это толстовка Шейна. — Илья старается не усмехаться. — Ты украл её? — Что? Нет! — Питер Лэндри выглядит испуганным. — Он дал её мне. Илья хмурится. — Он подарил тебе свою толстовку? В качестве подарка? Потому что ты его фанат? — Нет! Конечно, я не украл её, но он дал её мне, потому что я, как бы, случайно пролил имбирный эль на свою футболку. — Ты «случайно» пролил имбирный эль на свою футболку, — вторит ему Илья, рисуя воздушные кавычки и всё такое. — Да, — парень кивает, как будто Илья какой-то идиот. Как будто не Илья придумал этот приём. Как будто Илья однажды намеренно не пролил имбирный эль на ширинку своих джинсов и не попросил Шейна вытереть его, в результате чего его джинсы стали еще более мокрыми. — Но я её не крал, — заверяет его Питер Лэндри, когда Илья замолкает. — И собирался вернуть. — Не нужно, — Илья выдыхает, крепко сжимая толстовку в кулаке. — Сам верну. У нас скоро игра. И если он выбросит толстовку из окна, вернувшись в отель, потому что теперь она пахнет лавандой, Шейну необязательно об этом знать.
