Расцветают цветы под луной

      Мизутани, вернувшись из столицы, отдохнул в Конохе, а затем нанёс визит в резиденцию Учиха. Прошло три года, и он, утратив часть юношеской наивности, стал уже вполне взрослым и произвёл настоящий фурор, привезя с собой множество подарков, заполнивших почти половину повозки.       Стоя у входа, Мизутани начал расспрашивать всех слуг, как здесь дела, и скоро все в доме узнали о его прибытии. Кагуя очень любил его, потому что он играл с ним, несмотря на то, что уже взрослый, и услышав о его приезде, взволнованно побежал к двери.       — Мизутани, Мизутани! — крик Кагуи было слышно издалека.       Тот уже сидел в гостиной и с улыбкой спросил подбежавшего Кагую:       — Угадай, какие забавные вещички я тебе привёз?       В отличие от деревни Учиха и даже Конохи, в столице было много всего интересного. Мизутани уже дарил ему набор шахматных фигур для шоги, а ещё раньше — набор сюрикенов специально для детских игр.       — Не заставляй меня гадать, просто покажи, — протянул Кагуя.       Мизутани не стал томить его и вытащил из кучи подарков набор искусно вырезанных деревянных фигурок ниндзя. В наборе их было восемь, все в разных позах.       — Спасибо, Мизутани, — улыбнулся Кагуя.       — Будь умницей, — он погладил его по голове. Услышав шаги, Мизутани поднял глаза и увидел, как вошёл Хаширама.       — Ого, редкий момент, когда ты дома?       С его появлением деревянные фигурки были позабыты; Кагуя напоследок улыбнулся Мизутани и побежал к Хашираме. Тот приласкал его и ответил Мизутани:       — Конечно, я не мог не вернуться. Если я не вернусь, он будет очень недоволен. — Кагуя сделал самодовольное лицо, но Хаширама ухватил его за щёку: — Разве ты не должен тренироваться? Что ты здесь делаешь?       Услышав это, Кагуя приуныл. Он не понимал, что происходит с Мадарой в последнее время. Тот целыми днями сидел дома и каждое утро ни свет ни заря тащил его в додзё на тренировки. Теперь наконец-то приехал Мизутани, так что он мог немного расслабиться.       Мысли Кагуи были буквально написаны у него на лице. Хаширама постучал себя по голове и пожаловался Мизутани:       — Послушай моего совета — не воспитывай своих детей так, как я. Посмотри, какой он избалованный. Мы были совсем не такими.       — Он ещё мал. Образумится, когда вырастет, — Мизутани посмотрел на надувшееся лицо Кагуи, и улыбка на его лице стала ещё шире — он сам очень любил детей. — Кагуя — самый милый ребёнок, которого я когда-либо видел.       — Эй, он совсем возгордится, если будешь его так хвалить.       Кагуя даже покраснел от смущения и удовольствия, и стал ластиться к руке Хаширамы. Повозившись с ним немного, они начали разговор о делах.       — Где Таджима-сама? — спросил Мизутани. — Я вернулся по двум причинам: во-первых, чтобы навестить вас — я соскучился по вам после долгой разлуки. И, во-вторых, чтобы передать новости из столицы. Хотя даймё ещё не отдал приказ, как только Таджима-сама узнает о текущей ситуации, Конохе нужно будет сделать выбор.       — Сегодня у него какие-то обычные дела со старейшинами. Я уже послал сообщить ему, — Хаширама отпил горячего чая и продолжил: — Расскажи мне об обстановке в столице. Мы знаем только, что она весьма необычна, и всё ещё ждём более подробной информации.       — Сейчас идут жаркие споры о том, кто унаследует трон даймё. В последнее время он плохо себя чувствует. Он прошёл множество ритуалов и обращался к лекарям, но ничего не помогло. С начала весны он ежедневно кашляет; накануне моего отъезда Изуна по секрету сказал мне, что даймё кашляет кровью. Полагаю, многие вассалы заметили его состояние и оказывают на него давление, чтобы он выбрал преемника. Большинство на стороне старшего сына. Хоть его мать не из знатной семьи, он — старший сын, на десять лет старше младшего. Он уже кое-чего достиг, и многие вассалы относятся к нему с большим уважением.       — Но даймё предпочитает не его?       — Даймё предпочёл бы младшего сына. Ему чуть больше двадцати, его мать знатного происхождения, а ещё он очень умён, красив, добр, и у него много хороших друзей среди вассалов, — перечислял Мизутани. — Даймё оказался в затруднительном положении; ему придётся выбирать между двумя сыновьями, каждый из которых обладает своими достоинствами.       Хаширама нахмурился. Кагуя понял эти слова лишь наполовину и вдруг сказал:       — Если бы я был даймё, я бы выбрал младшего сына, иначе тот, кто мне нравится, будет несчастен.       — Кагуя! — строго прикрикнул Хаширама. — О чём ты говоришь? О даймё не стоит говорить так.       Мизутани беспокойно огляделся по сторонам.       — Мой маленький Кагуя, ты никому не должен рассказывать об этом, — пояснил он.       Мальчик немного растерялся от криков Хаширамы, не понимая, что он сказал не так. Хаширама погладил его по голове, а Мизутани, увидев его серьёзное выражение лица, сперва замялся, но всё же заступился за Кагую:       — Хаширама-сама, здесь больше никого нет, так что не вините Кагую. Он всего лишь ребёнок, а вы его напугали.       Хаширама взглянул на Мизутани. Он уже не был тем мальчиком, что раньше. Недавно до него доходили какие-то смутные, щекотливые слухи о них с Изуной. За последние три года они с Изуной встречались несколько раз, и атмосфера за столом при этих встречах всегда была несколько прохладной, в основном, из-за Мадары и Таджимы.       Мизутани же несколько раз расспрашивал Изуну о распавшейся помолвке Мадары и Мито, пытаясь восстановить канву тех событий. Три года назад он отчаянно хотел выйти замуж за Изуну, но его беспокоило, что женихом из Мадары внезапно стал Изуна, а сестра просто отдала его ему. Тогда он был полон радости; для него это был словно долгий, прекрасный сон. Когда Мизутани вновь подумал об этом, его лицо немного помрачнело.       — Ладно, Кагуя, — вздохнул Хаширама и погладил его по щеке, — что ты хочешь на обед? Я попрошу Цукими приготовить это для тебя.       Кагуя посмотрел на него с досадой:       — Шарики с красной фасолью. Ты даже не знаешь, что я люблю есть.       — Ты ещё любишь фрикадельки, куриные ножки и говядину… Ты любишь так много всего есть, как я могу всё упомнить? — Хаширама притворно хлопнул себя по лбу.       — Но я правда люблю шарики с фасолью, даже Цукими это знает.       — В следующий раз я не забуду, — пообещал Хаширама.       Мизутани увидел улыбку Кагуи и почувствовал себя немного лучше. Хотя черты его лица напоминали Хашираму, было в нём много и от Учиха, чем-то напоминая маленького Изуну. Он надеялся завести с ним ребёнка, что было бы хоть каким-то утешением, но после трёх лет брака у него так и не получилось этого сделать. Мизутани постарался приободриться — он не хотел, чтобы Хаширама заметил, что с ним что-то не так.       

***

      Возвращение Мизутани в резиденцию Учиха стало радостным событием. Мадара изначально не собирался появляться в гостиной на ужине, но передумал — в конце концов, Мизутани приехал из столицы и мог рассказать, как дела у Изуны.       После ужина Цукими увела Кагую отдохнуть, а взрослые ушли в кабинет Таджимы, чтобы обсудить некоторые важные вопросы.       После рассказа Мизутани Таджима немедленно решил отправиться в столицу, чтобы взять ситуацию под контроль. В конце концов, решение о преемнике было неотвратимым, и пребывание здесь лишь отсрочит этот момент.       — Тобирама пошлёт людей тебе на помощь, — сказал Хаширама. — Вы встретитесь в столице. Мы с Мадарой останемся здесь, чтобы не дать соседям воспользоваться этой возможностью и устроить беспорядки.       — Я сейчас вспомнил, что когда мы были в столице, то видели ниндзя, который убежал от нас по воде, — нахмурился Мизутани. — Но поскольку он был в маске и не сражался, мы не знаем, откуда он был — предателем или шпионом Страны Воды.       — Мы попробуем расследовать это дело, — сказал Мадара.       — Мизутани, а ты? — спросил Хаширама. — Какие у тебя планы?       — Мне… мне нужно вернуться в Страну Водоворотов, чтобы пройти обследование организма.       Хаширама собирался спросить, что с ним, как вдруг Таджима ткнул его локтем. Он понял намёк и промолчал.       В ближайшее время Таджима будет находиться в столице, наблюдая за разворачивающейся там ситуацией, и неизвестно, когда вернётся. Думая об этом, Хаширама почувствовал лёгкую подавленность, но не подал виду. Лишь Мадара мельком взглянул на него и сказал Таджиме:       — Я буду хорошо защищать Коноху, отец.       — Хорошо, я тебе доверяю, — спокойно ответил тот.       После этого Мадара и Мизутани вышли из кабинета. Комната Мизутани была бывшей спальней Изуны, неподалёку от комнаты Мадары, и они шли друг за другом. Внезапно, оказавшись в развилке коридора, Мизутани задал вопрос:       — Мадара, я хочу спросить — ты расторг помолвку, потому что тебе нравился кто-то другой? У Изуны тогда никого не было, кто нравился бы ему? — Он понял, что его вопрос прозвучал резко, учитывая ещё и характер Мадары, и почувствовал себя неловко. — Если не хочешь отвечать, забудь… Я знаю, что мой вопрос может быть бестактным.       Мадара остановился и оглянулся на Мизутани.       — Если только Изуна не солгал мне, своему брату, то у него не было никого, кто бы ему нравился.       Мизутани поклонился ему, поблагодарил и зашёл в свою комнату.       Мадара же продолжал какое-то время стоять в коридоре с холодной улыбкой на лице. Он не ответил на первый вопрос Мизутани; он никогда не отвечал правду тем, кто задавал ему этот вопрос, ведь он не мог произнести имя человека, которого любил.

***

      Цукими зажгла масляную лампу в кабинете и вышла, оставив господ одних. Хаширама беззаботно спросил:       — Зачем ты ткнул меня?       — Ты разве не знаешь, почему Мизутани едет в Страну Водоворотов для осмотра?       Хаширама, естественно, не знал, и посмотрел на Таджиму, ожидая ответа. Тот продолжил:       — Они с Изуной женаты уже так давно, оба очень молоды, а детей ещё нет…       Хаширама вдруг осознал это, но всё ещё был немного озадачен.       — Всего-то три года. У нас с тобой, например, прошло четыре или даже пять.       Таджима скрестил руки на груди и посмотрел на него. Хаширама неловко потёр голову, размышляя, почему их ситуации должны отличаться. Он посмотрел на Таджиму в тёплом свете лампы, затем внезапно рассмеялся и опустился рядом с ним на колени, чтобы посмотреть на него ближе. В этот момент его внезапно осенило; он улыбнулся и поцеловал тонкие морщинки, идущие от уголков глаз Таджимы.       — Что такое? — тот был немного растерян.       — Прошло так много времени, как мы поженились. Кагуе уже пять лет. Мы вместе уже почти десять лет, — улыбался Хаширама.       Таджима всё ещё чувствовал себя немного неловко под его пристальным взглядом, и выражение его лица было каким-то неестественным. Хаширама понял, что тому неловко проявлять свои чувства, поэтому сменил тему:       — Когда ты решил отправиться в столицу?       — Возможно, завтра, тайно. Надеюсь, ты сможешь сохранить в секрете мой отъезд в столицу и сказать всем, что я заболел. Этот старый лис пока не хочет меня видеть.       — Завтра? — протянул Хаширама. — Тебя так долго не будет, тебе стоит хотя бы собрать вещи… Я пойду скажу Цукими.       Сказав это, он уже собирался встать, но Таджима схватил его за руку.       — Ничего страшного не будет, если соберусь завтра, — сказал он.       Хаширама откинулся на спинку своего места, пристально глядя на Таджиму. Казалось, прежняя неловкость между ними снова вернулась. Таджима, почему-то смущённый его взглядом, кашлянул и спросил:       — Что с тобой? Ты сегодня какой-то странный.       В этот момент Хаширама накинулся на Таджиму; тот поймал его и под весом его тела упал на татами. Хаширама развязал его пояс и посмотрел на его обнажённую грудь. Хоть Таджима и не ходил на миссии, он не расслаблялся — его тело было в отличной форме. Пальцы Хаширамы скользнули по его коже, очерчивая крепкие мышцы, однако невозможно было не заметить шрамы на ней. Он провёл пальцем по самому заметному из них, тянущемуся от плеча до пояса. К счастью, рана не проникла слишком глубоко в плоть и не задела кости и сухожилия.       Таджима Учиха был человеком, изуродованным шрамами. Каким бы сильным ни был ниндзя, со временем его неизбежно будут беспокоить застарелые травмы.       Хаширама поцеловал его в плечо, и их тела переплелись; они начали снимать друг с друга одежду. Хаширама использовал свои пальцы, губы и язык, чтобы заласкать шрамы на теле мужа. Таджима пропустил между пальцами его гладкие чёрные волосы. Сейчас, под светом лампы, они имели слегка тёплый оттенок, выглядя особенно красиво. Хаширама прижался своей грудью к его, и Таджима наслаждался этим близким контактом. Они раз за разом переворачивались на татами, поочерёдно подминая друг друга под себя, и в итоге большая часть их тел была уже обнажена.       Хаширама навис над Таджимой, выпрямившись на руках. Вид его ловкого, сильного тела заставил Таджиму сглотнуть. Сам же Хаширама смотрел на него сверху вниз сосредоточенным взглядом — казалось, он хотел запомнить его до последней чёрточки.       Руки Хаширамы лежали на животе Таджимы, а ягодицы тёрлись о его член. Таджима ответил на его поддразнивания, приподняв пах, и его постепенно пробуждающаяся эрекция сжималась округлыми ягодицами.        Хаширама встал и снял с себя оставшуюся одежду. Таджима осмотрел его обнажённое тело — каждая его часть была достойна восхищения. Почувствовав его взгляд, Хаширама присел, подобрался к Таджиме и спросил:       — Я хорошо выгляжу?       Таджима немедленно ответил на вопрос действиями. Он подмял Хашираму под себя и стал оставлять засосы на его шее, а тот обхватил его талию своими длинными ногами, прижавшись к нему пахом.       Таджима взял Хашираму за уже твёрдый член и спросил:       — Я ведь ещё даже не трогал тебя, когда ты успел?       Хаширама томно взглянул на него и ответил:       — Пока смотрел на тебя.       От его слов в паху у Таджимы стало ещё горячее. Он обхватил их члены и начал мастурбировать им обоим; Хаширама толкался ему навстречу, их тихие стоны слились воедино. Вскоре руки Таджимы стали мокрыми от смазки; он воспользовался этим и просунул руку между ног Хаширамы. Тот принял его пальцы в себя, обнял мужа за шею и поцеловал его.       — Тебя так долго не будет… — Хаширама прикусил губу Таджимы. — Закончи свои дела и возвращайся поскорее.       — Мне нужно будет дождаться смерти даймё… — ответил тот в перерыве между сладкими поцелуями. — Если он не умрёт в скором времени, можно мне будет его отравить?       Хаширама беззлобно улыбнулся и снова поцеловал его.       Таджима растянул его и, толкнувшись бёдрами, наконец погрузил член в скользкую дырочку. Хаширама толкнулся навстречу, загоняя его глубже в себя, и они одновременно простонали. Таджима начал вбиваться в его тело; Хаширама чувствовал, как при каждом толчке задевается его чувствительное местечко, и задрожал от сладкого удовольствия.       — Быстрее! — жадно шептал он на ухо Таджиме. — Я хочу ещё…       Таджима дал ему то, чего он хотел, размашисто двигаясь в нём и входя по самые яйца, шлёпавшие о ягодицы. Но Хашираме было всё мало; он перевернулся и сел на Таджиму.       — Ты сегодня такой жадный… — пропыхтел тот.       Хаширама наклонился и прошептал на ухо Таджиме:       — Я уже по тебе скучаю…       Тот нашёл это забавным:       — Я же еще не ушёл.       Хаширама запечатал его рот поцелуем. Они занимались любовью под светом лампы, пока масло не закончилось и свет не погас, но и после их потные тела всё ещё тесно переплетались.       

***

      В результате своих непотребств они проспали до полудня. Первым проснулся Хаширама, и, вспомнив про отъезд Таджимы, поспешно встал. Одеваясь, он крикнул:       — Цукими, собери одежду для господина, он сегодня отправляется в столицу.       Его тревога заставляла нервничать всех остальных. Таджима проснулся от шума и суеты и слабо пробормотал:       — Хаширама, не волнуйся, это будет самая обычная поездка. Просто собери мне два комплекта одежды…       — Этого будет достаточно?!       — Достаточно. Куплю ещё в столице, когда приеду.       — Но у тебя ещё есть и другие вещи… кисет с табаком, оружие…       Таджима взял его за руку и потащил из комнаты.       — Давай сначала поедим. А ты позволь Цукими здесь убраться.       Хашираме ничего не оставалось, как подчиниться, но он не мог отпустить свои тревоги.       — Мне кажется, ты попытаешься втиснуться в мою сумку, — сказал Таджима.       — Я думал об этом, но боюсь, тогда ты не сможешь её унести, — рассмеялся Хаширама.       

***

      На следующий день его разбудило раннее пение птиц. Хаширама потянулся к соседней подушке, но рука ничего не нащупала. Он открыл сонные глаза, посмотрел на холодную подушку и вздохнул, потирая лоб — он и забыл, что Таджима вчера уехал в столицу.       Хаширама приподнялся и позвал слуг. Рэйко, ожидавшая снаружи, приготовила все необходимые туалетные принадлежности, достала комплект одежды и помогла Хашираме, который всё ещё был немного сонный, привести себя в порядок.       — Который сейчас час? — спросил он.       — Ещё рано, — сказала Рейко, завязывая пояс на тёмном кимоно Хаширамы.       — Где Кагуя? Он ещё спит?       — Кагуя-сама встал рано утром и отправился в горы тренироваться с Мадарой-сама, — ответила Рэйко и хихикнула: — Кагуя-сама никого не боится, кроме старшего господина-брата. С ним он как мышь, увидевшая кошку.       — Конечно, ведь Мадара не поддастся на его сладкие речи… — Хаширама вспомнил мрачное лицо Кагуи каждый раз, когда тот уходил на тренировки, и нашёл его весьма забавным. — Его уловки годятся только для того, чтобы справляться со мной и Таджимой.       Он поболтал ещё с Рэйко и отправился в гостиную поесть. К тому времени, как он закончил, Кагуя и Мадара всё ещё не вернулись. Хаширама поддразнивал Кагую, но всё-таки ему было его немного жаль — всё же Мадара в этом отношении был похож на Таджиму, только без отеческой заботы о Кагуе. Он решил подняться в горы, чтобы проверить, как там он. Ни Мадара, ни Кагуя не потрудились замести следы, что облегчило ему поиски.       Мадара тренировал Кагую в полевых условиях. Он был ещё мал и умел только владеть сюрикенами, а не чакрой. Поначалу его шаги были лёгкими, но по мере того, как силы таяли, они становились всё тяжелее. Его сюрикены были разбросаны бесцельно и хаотично, поскольку он не привык к движущимся мишеням. Идя по этим следам, Хаширама легко нашёл их.       Кагуя уже был весь в поту, но упрямство было в его жилах, и он отказывался отступать перед Мадарой. Тот спрятался за деревом; он не стал сражаться с Кагуей сам, а вместо этого отдал приказ своим теневым клонам. Эти клоны, обладая лишь малой долей его способностей, были лучшими спарринг-партнёрами. Они атаковали Кагую не сюрикенами, а мешочками с краской. К этому времени тело Кагуи уже расцвело несколькими пятнами.       — Ты уже едва можешь двигаться, может, хочешь отдохнуть? — спросил один из клонов.       Они разом вместе приблизились к Кагуе, окружив его. Тот закусил нижнюю губу, не зная, как лучше на них напасть. Наконец, он решился и бросился в одном направлении с криком:       — Мадара!       Теневой клон, которого он ударил, отступил с насмешливой улыбкой, но остальные вновь окружили Кагую.       — Попался.       Они напали на него; в этот момент Кагуя перевернулся в воздухе и выстрелил сюрикенами в двух клонов позади себя, заставив их исчезнуть. Кагуя упал на землю, жадно дыша.       — Два! — крикнул он Мадаре.       — Это было неплохо.       — Ты не можешь просто похвалить меня?! — фыркнул Кагуя.       Мадара помолчал, а затем послушав его, сказал:       — Твоя боевая бдительность улучшилась. — Он посмотрел в сторону Хаширамы: — Выходи уже.       Из-за дерева с улыбкой появился Хаширама и рассмеялся над Кагуей, лежащим на земле:       — О, ты так настрадался!       — Хаширама, брат издевается надо мной! — недовольно пожаловался Кагуя.       Тот проигнорировал это, присел рядом и потёр краску на лице сына.       — А, так её можно стереть… Мадара, ты бы хоть поменял краску на ту, которую трудно смыть.       Мадара ещё не успел ответить, как Кагуя закричал:       — Хаширама, как ты можешь! Вы все издеваетесь надо мной! Я… я хочу к отцу!       — Это было бы ужасно неудобно для стирки одежды, — добавил Мадара.       Хаширама постучал себя по голове:       — О, да, я совсем забыл. У Мизуки и Рэйко тогда прибавится хлопот. — Он приподнял с земли чуть не плачущего от его слов Кагую и обнял, ущипнув за нос: — Это ради твоего же блага, знаешь ли. В настоящем бою у тебя не будет столько шансов, сколько здесь с Мадарой. Если ты не будешь осторожен, то лишишься жизни.       Обняв его в ответ, Кагуя потёрся лицом об одежду Хаширамы и громко фыркнул. Хаширама улыбнулся и взъерошил ему волосы. Он встал, подняв его на руки, и пошёл обратным путём к дому; Мадара молча последовал за ним.       Они вместе спустились с гор, и Кагуя по пути слушал разговоры Хаширамы и Мадары. По его мнению, Мадара никогда ещё не говорил так много. Хоть он и отвечал Хашираме очень кратко, но это всё равно было многословнее его обычных реплик.       Маленькие сомнения в его сердце наполнили его смятением. Получается, Мадара всё же может разговаривать по-другому? Почему он не почтителен с Хаширамой так же, как с отцом? А Хаширама выглядит немного иначе, чем обычно?!       Кагуя открыл было рот, чтобы встрять в их разговор, но в этот момент почувствовал на себе взгляд Мадары, и слова, которые он хотел сказать, застряли у него в горле. Кагуя с недовольным видом уткнулся лицом в шею Хаширамы. Тот ущипнул его и спросил:       — Что случилось? Ты устал?       — Нет, — пробормотал Кагуя.       Они вернулись домой, и Цукими вышла встретить их. Увидев перепачканного Кагую, она почувствовала одновременно и веселье, и сочувствие.       — Кагуя-сама, вы так усердно потренировались с самого раннего утра.       — Это точно. Давай искупаем его, а потом приготовим ему что-нибудь по вкусу, — сказал Хаширама, взъерошив Кагуе волосы. В его глазах, хотя тому уже исполнилось пять лет, он всё ещё был таким же, как и тогда, когда только появился на свет. Он хотел бы заботиться о нём как можно больше, но как можно баловать мальчика? При таком воспитании ничего полезного из него не вырастет. Поэтому ему ничего не оставалось, как передать Кагую на обучение Мадаре — по мнению Хаширамы, он был исключительно компетентен в своих обязанностях.       В ванной Мизуки уже приготовила горячую воду. Кагуя яростно стал срывать с себя одежду; Мизуки поспешила помочь, чтобы он не запутался в ней.       — Кагуя-сама, вы сегодня чем-то недовольны? — спросила она. Кагуя молча прыгнул в бадью с водой.       В этот момент вошла Цукими и знаком велела ей уйти. Она встала рядом с бадьёй и принялась поливать Кагую водой. В её глазах он был ей словно второй сын.       — Кагуя-сама, если вы чем-то недовольны, вам станет легче, если вы скажете об этом открыто, — сказала она.       Тот лежал, оперевшись на край ванны, пока Цукими втирала в его волосы ореховое мыло. Тепло её рук было очень похоже на Хашираму. У него защипало глаза, и он воскликнул:       — Хаширама разговаривал только с братом, а не со мной. Брат обычно немногословен, но сегодня он много болтал. Как думаешь, он хочет увести у меня Хашираму?       — Как такое возможно? — приглушённо ответила Цукими. — Мадара-сама — ваш старший брат, он не станет соперничать с младшим по этому поводу… К тому же… — Она замолчала, не зная, не слишком ли рано говорить это ребёнку, но, подумав, добавила: — Мать Мадары-сама — не Хаширама-сама. Как он может соперничать с вами за вашу мать?       — Разве нет? Мадара, значит, поддельный брат! Изуна-нии — вот мой настоящий брат, верно?       Цукими почувствовала головную боль, но было уже поздно отступать.       — Кагуя-сама, пожалуйста, говорите тише. Всё не так… У Таджимы-сама когда-то была другая жена. Она родила Мадару-сама и Изуну-сама, а позже умерла. Потом Таджима-сама женился на вашей матери, Хашираме-сама, и он родил вас. Вы действительно братья, в этом нет никаких сомнений, но ваши матери разные. На самом деле, разницы никакой.       Кагуя растерянно кивнул:       — Я… я понял. — Он немного подумал и прошептал: — Значит, Мадара и Изуна оба остались без матери… Какая жалость. У меня то есть Хаширама.       В его словах слышалась радость: он думал, что наконец-то получил то, чего не было у Мадары. Но через некоторое время он снова занервничал:       — У Мадары нет матери, так что, значит, он заберёт моего Хашираму? Тогда у него появится мать!       — Мадара-сама того же возраста, что и Хаширама-сама. Молодой господин, согласитесь ли вы, чтобы Кохей стал вашим отцом или матерью? — с улыбкой сказала Цукими.       — Если он посмеет такое сказать, я забью его до смерти! — без колебаний воскликнул Кагуя.       — Вот видите, — Цукими принялась ополаскивать его волосы водой, прикрывая ладонью глаза Кагуи. — Мадаре-сама и Изуне-сама потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что у них такая молодая мачеха, но, поскольку Хаширама-сама так добр, они теперь уважают его.       — Конечно, Хаширама хороший, — сказал Кагуя.       Цукими громко рассмеялась, вытерла его и добавила:       — Кагуя-сама, хорошо, что вы понимаете это. В будущем не говорите таких обидных слов. Будьте хорошим ребёнком для Хаширамы-сама и не доставляйте ему неприятностей.       Кагуя согласился, но как-то безразлично. Хоть у него и были некоторые возражения, но, по крайней мере, его сомнения наконец-то развеялись. Больше всего его радовало то, что Мадара не будет соперничать с ним за Хашираму! Для этого ему достаточно и отца.

***

      Миссий пока не было, и Хашираме было нечем заняться, поэтому он каждый день вставал рано утром, чтобы позаниматься с Мадарой и Кагуей. В конце концов, издеваться над Кагуей было очень весело.       В один из таких дней он поставил Мадару в пару с сыном, а сам стал злодеем, преобразовывая лес своим мокутоном, расставляя ловушки и обучая Кагую стратегии ниндзя. Поединок кончился тем, что Хаширама обманул сына и «убил» его своим клоном. После тренировки он потащил обиженного на него Кагую и Мадару в тот самый горячий источник, который они когда-то обнаружили с Таджимой, чтобы смыть грязь и пот.       Хаширама, которому пришлось сначала раздеть Кагую, вошёл в бассейн чуть позже. Он сел у его края, обмотав талию куском ткани, и, глядя на Мадару, который уже вошёл в воду, спросил у него:       — Ну как? Разве не здорово?       Мадара думал в этот момент о том, что ему нужно контролировать свой взгляд, задержавшийся на обнажённой загорелой коже Хаширамы. Возможно, из-за серной воды источника у него ещё и слегка закружилась голова. Он изобразил спокойствие и ответил:       — Нормально, обычный горячий источник.       — Кагуя, пусть брат научит тебя плавать, — сказал Хаширама, опустив сына в воду.       — Как можно учиться этому в горячем источнике! — несколько смущённым тоном сказал Мадара. — Чепуха.       Он взглянул на ноги Хаширамы, от тонких икр до мускулистых бёдер, уходящих дальше под край ткани… и отвёл взгляд. Затем снова взглянул на него; Хаширама уже стоял в воде, а полотенце теперь было накинуто ему на плечи, что означало, что он был совершенно голым под водой. На Мадару нахлынули сцены из его снов; он отступил назад и ударился о стенку бассейна. Отступать было некуда.       — Давай попробуем! — ухмыльнулся Хаширама.       — Я не хочу! — на этот раз настал черёд Кагуи возразить. — Я просто хочу обнимать тебя!       В этот момент Мадара был благодарен Кагуе за его испорченный характер и тому, что они были в мутной воде горячего источника, в которой не было видно, что его член уже отреагировал на увиденное.       Хаширама принялся успокаивать Кагую, отвлёкшись на него и не обращая внимания на Мадару. Тот отвернулся, растёр тело, словно принимая душ, и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять страсть. Он не решался обернуться, опасаясь, что вид обнажённых плеч Хаширамы в воде лишь усилит его фантазии.       — Эй, Мадара, понежься ещё немного! Горячие источники нужны для купания, а не для мытья, — позвал его Хаширама, когда Мадара утихомирил свой порыв и поспешил выбраться из воды.       — Я вдруг вспомнил, что мне нужно кое-что сделать в Конохе. Вы с Кагуей оставайтесь и спокойно отдыхайте.       Хаширама почувствовал себя немного странно, но не стал задавать вопросов.       

***

      Раз уж Мадара так сказал, ему, естественно, пришлось направиться в Коноху, но он не ожидал, что его действительно будут поджидать там дела.       На основе разведданных деревни было обнаружено местонахождение хвостатого зверя в Стране Воды, но на этот раз он оказался очень хитрым и быстро замёл свой след. Стране Воды, похоже, тоже стало это известно.       В Конохе было только два человека, которые могли выполнить миссию, связанную с хвостатыми. Мадара тут же сообщил об этом Хашираме, и, хоть тому и было немного жаль оставлять Кагую, они отправились на задание.       Их целью был отдалённый городок, затерянный между морем и горами в Стране Воды. Перед тем, как прибыть сюда, они обсудили свои варианты перевоплощения. Двое мужчин легко могли вызвать подозрения, поэтому Хашираме ничего не оставалось, как превратиться в женщину. Он пользовался большой популярностью в пути, что неудивительно — ведь красивая женщина с весёлым характером всегда высоко ценится.       Через некоторое время они прибыли к месту назначения. Хотя город был удалённым, он оказался не таким бедным, как можно было бы подумать: через него проходили караваны торговцев, к тому же здесь добывали очень вкусную икру и продавали по высокой цене. Жаждущие наживы торговцы приезжали сюда за икрой в самый разгар сезона.       Прибыв в город, они решили остановиться в гостинице. Её сотрудник подошёл к ним и тактично спросил:       — Вы пара и желаете остановиться у нас? Вам подойдёт один номер?       Хаширама на мгновение остолбенел — в пути до этого они представлялись братом и сестрой — и кто же знал, что Мадара ответит в этот же момент:       — Да, подойдёт.       Хаширама нахмурился и собрался что-то сказать, но Мадара взял его за руку и повёл вперёд.       — Пожалуйста, проводите нас в номер, — сказал он сотрудникам гостиницы.       Один из них отвёл их и перед уходом хлопнул Мадару по плечу:       — Братец, тебе очень повезло.       Хаширама почувствовал себя неловко — он всё же был мачехой Мадары, и, несмотря на всю несерьёзность их притворства, понимал, что это может быть весьма скандально. Он не удержался и спросил:       — Почему ты так сказал?       — Ты заметил, что раньше, когда мы говорили, что мы брат и сестра, нам никто не верил? Если бы мы снова так сказали, это могло вызвать подозрения.       Это был действительно факт, но Хаширама поджал губы, покачал головой и с чрезвычайно серьёзным выражением лица произнёс:       — Я всё же твоя мачеха. Оставим сейчас всё как есть, но в дальнейшем этого не должно повториться.       Он чувствовал, что должен ясно объяснить это Мадаре, поэтому, произнося это, смотрел на него, не моргнув и глазом.       У Мадары кольнуло в сердце, но он улыбнулся и кивнул:       — Конечно, следующего раза не будет. Нам просто пришлось импровизировать ради миссии, — отшутился он, и они стали обустраиваться в номере. Но когда он обернулся на Хашираму перед выходом из номера, его глаза потемнели. Он просто прощупывал почву, но не ожидал столь бурной реакции.       Хаширама глубоко вздохнул, услышав, как за ним закрылась дверь. Он налил себе стакан воды, не понимая, почему его вдруг охватила тоска.       Больше они не говорили об этом инциденте и продолжали жить в этой гостинице. Хаширама всё так же притворялся женщиной и показывал на городской площади фокусы с помощью мокутона, а Мадара был его телохранителем и сборщиком монет. Несколько богатых торговцев, увидев Хашираму, предложили ему пойти с ними выпить. Лицо Мадары тут же потемнело, но Хаширама с улыбкой согласился:       — Только чур плохое вино не предлагать.        Торговцы согласно закивали, и Мадара помрачнел ещё больше.       Хаширама, превратившийся в женщину, был весьма эффектен. Он не одевался как знатная дама, но его элегантность и изящество заставляли мужчин не отрывать от него глаз. Торговцы заказали в питейном заведении изысканнейшее вино, как и просил Хаширама, и начали беседовать. Мадара сидел, словно кол проглотил, и его мрачный вид бросался в глаза всем. Хаширама не обращал на него особого внимания; он много пил и болтал с торговцами.       — Фудзивара-сама, мы с мужем слышали, что здесь очень красивые пейзажи, поэтому и приехали сюда. Что примечательного можно здесь посмотреть?       Фудзивара, не удержавшись при виде очаровательной улыбки Хаширамы, подсел к нему поближе.       — Кроме моря и икры, здесь нет ничего хорошего… Почему бы вам не съездить со мной в Сакура-тё, это неподалёку? Там вовсю цветёт сакура и очень живописные виды.       — Раз уж я здесь, мне нужно увидеть местные достопримечательности. Не смотрите на меня так… Раньше я была девушкой из хорошей семьи. Я поверила его сладким речам; он сказал, что сорвёт ради меня звёзды и луну с небес, поэтому я сбежала с ним… — с обидой произнёс Хаширама.       Фудзивара бросил яростный взгляд на Мадару.       — Если тут и есть что-то особенное… так это тот утёс, — начал вспоминать он. — Рыбаки всё говорили, что там обитает морское чудовище… На самом деле никакого чудовища нет. Может быть, это просто пещера, в которой завывает ветер. Мы с Фукусимой ходили туда — никакого чудовища, только голые скалы. Но шум ветра там пугает!       Хаширама одарил его обольстительной улыбкой:       — Это довольно интересно… Ты не думаешь сходить туда… муж мой, — Хаширама запнулся, но всё же назвал Мадару мужем.       — Да, звучит интересно. Я отведу тебя посмотреть, — вздохнул тот.       — Зачем вам беспокоиться? Мы сами отвезём Тобико-сан посмотреть! — Фудзивара взял Хашираму за руку. — Тобико-сан, разве не так?       — Да, конечно. Почему бы нам не выпить ещё? — Хаширама разлил им вино, избегая прикосновений их рук к своему телу, и начал с энтузиазмом уговаривать их выпить.        Терпение Мадары постепенно истощалось. Наконец, он не выдержал и, воспользовавшись опьянением мужчин, изо всех сил ударил каждого из них по шее, вырубив их. Если бы не Хаширама, он мог бы свернуть им шеи.       Хаширама испугался, что он натворит дел:       — Э-э, полегче, муж мой, не создавай неприятностей, даже если ты уже пьян…       — Это ты пьян, — вздохнул Мадара. — Вставай и пойдём.       Хаширама, шатаясь, поднялся на ноги, позволив Мадаре поддержать себя. Официант хотел остановить их и потребовать плату, но, увидев злобный взгляд Мадары, в страхе отступил. Ещё недавно он смеялся над ним вместе с остальными, думая, что он бесполезный дурак, но теперь, присмотревшись к его глазам, он увидел там вожака стаи, что было поистине пугающе. Опьяневший Хаширама похлопал Мадару по плечу:       — Муж мой, не пугай их. У нас ещё есть дела.       — Ладно, я понял, — сдерживаемый гнев Мадары немного утих.       Он не повёз Хашираму обратно в гостиницу, а сразу отвёл его к скале, о которой говорили эти развратники. Дул морской бриз, и Хаширама, пьяный и прислонившийся к Мадаре, поёжился, немного протрезвев.       — Мадара, это то самое место?       — Да, это оно. Надо бы сходить и взглянуть, что там, — Мадара посмотрел вниз со скалы, внимательно прислушиваясь к вою ветра. — Мы, может, и не добудем хвостатого, но и не должны позволить другим его заполучить.       Хаширама ответил согласием. Солёный морской бриз, обдувающий его лицо, наконец прояснил его сознание. Он применил технику древесного клонирования, и со скалы спрыгнули его клоны. Как и ожидалось, два из них рассеялись при падении, но остальные сумели натянуть верёвку, а затем стали исследовать скалу. Хаширама с Мадарой стояли наверху и ждали, и это время казалось им вечностью.       Завыл ветер, и рассеялся ещё один клон, принеся Хашираме воспоминание о верёвке, колышущейся на ветру. Осталось ещё два.       Ожидая, Мадара разглядывал Хашираму. Бесстрашная молодая женщина в ночи в нарядном кимоно, с развевающимися во все стороны длинными чёрными волосами была поистине прекрасна.       Внезапно выражение лица Хаширамы изменилось.       — Мы нашли его. Там огромная пещера; нам нужно нырнуть в море.       — До неё тяжело добраться?       Хаширама кивнул, но тут же помрачнел:       — Мы нашли его, но сейчас нам лучше отказаться от этой цели.       — Почему?       — На этот раз это Девятихвостый.       Как только Хаширама закончил говорить, вся скала начала рушиться под напором огромного потока чакры, и они отступили, быстро её покинув. Место, где прятался хвостатый, было полностью уничтожено под завалами. Девятихвостый лис прыгнул прямо перед ними, изрыгая пламя. Он был хитрым и не собирался вступать в схватку с двумя сильнейшими шиноби; вместо этого он помчался к городку, оставляя за собой бушующее пламя.       — Какие же вы слабые, людишки, — напоследок не забыл он поиздеваться над ними.       Пожар, устроенный Девятихвостым, пылал до раннего утра. Радовало лишь то, что благодаря помощи Мадары и Хаширамы никто не погиб, однако число обгоревших и раненых было огромным. Эта миссия обернулась полным провалом. И, что ещё хуже, жители и шиноби Страны Воды считали их виновниками произошедшего.       Но для Мадары это не было проблемой. Его заботило сейчас лишь то, как подбодрить Хашираму, который пребывал в подавленном настроении. Для него травмы в боях между ниндзя были неизбежны, но на этот раз несчастный случай привёл к страданиям невинных мирных жителей. Хоть он и не винил себя в случившемся, но неизбежно на какое-то время впал в депрессию.       Это мрачное лицо вызывало у Мадары тупую боль в сердце. Он должен был хоть что-то сделать.