Расцветают цветы под луной

      Чтобы спастись от шиноби Страны Воды, которые преследовали их с целью отомстить, Хаширама и Мадара покинули городок сразу после тушения пожара.       На обратном пути в Страну Огня им всё же пришлось несколько раз сразиться. Некоторыми их соперниками двигало праведное негодование, в то время как другие просто следовали указаниям своего даймё. Из-за этого двухдневный путь домой оказался гораздо длиннее, чем ожидалось. Наконец, когда они почти были у границы, на них вновь было совершено покушение, но его отразили люди Тобирамы, патрулировавшие границу, в то время как Хаширама и Мадара, замаскировавшись, успешно её перешли.       Мадара остро чувствовал, что Хаширама всё ещё не находил себе места. Город, сгоревший в тот день дотла, похоже, оставил в нём неизгладимый след. По пути обратно в Коноху Хаширама время от времени блуждал где-то глубоко в собственных мыслях.       Мадара чувствовал себя немного неловко из-за такого необычного для него поведения. Нужно было поговорить с ним.       

***

      От границы до Конохи шло несколько распространённых путей. Чтобы скрыть своё присутствие, они выбрали самый оживлённый, по которому ежедневно проезжало бесчисленное множество повозок торговцев.       Проходя мимо одного из городков, стоящих на этой дороге, Мадара неожиданно попросился остаться там на ночь. Так как он редко обращался с такими просьбами, Хаширама, естественно, не отказал. Он, уже снова приняв мужской облик, стал заселяться вместе с Мадарой в гостиницу с горячими источниками, однако, когда они регистрировались у стойки, администратор извиняющимся тоном смущённо сказала:       — Господа, у нас не хватает номеров. Можно разместить вас в одном?       — Может, всё же есть ещё свободные? Даже более дорогой вариант не будет проблемой, — сказал Хаширама. — Нас двое, так что, естественно, нам нужно два номера.       Администратор, всё ещё с извиняющимся видом, сказала:       — Мне очень жаль. Вип-комнаты ещё остались, но их уже забронировали. Приносим извинения за неудобства.       Хаширама вздохнул. Это была уже вторая гостиница, где не нашлось двух свободных номеров. Мадара постучал пальцами по стойке и сказал:       — Заселяйся в номер, а я что-нибудь придумаю.       Хаширама кивнул в знак согласия и с облегчением подозвал слугу, чтобы тот показал им дорогу в номер. Тот провёл их по длинному коридору и открыл дверь в тесноватую комнатку.       Хаширама бросил сумку на пол и потянулся. Дни, проведённые в бегстве, измотали его физически и морально. Однако, даже если он хотел бы сразу же окунуться в горячий источник, ему следовало, как подобает шиноби, изучить местность, чтобы избежать непредвиденных обстоятельств.       Мадара взглянул на Хашираму и предложил взять это на себя:       — Ты сперва отдохни, а я тут осмотрюсь.       — Спасибо тебе. Я схожу на источники, — улыбнулся Хаширама, не отказавшись от предложения Мадары.       — Будь осторожен.       — Не волнуйся, мы уже в Стране Огня. Ты вернёшься позже?       Мадара покачал головой:       — Сначала перекушу.       Хаширама взял сменную одежду, открыл дверь и вышел. Мадара смотрел ему вслед, и теперь у него в голове вертелся только один вопрос: что сказать Хашираме?       

***

      Было ещё светло, и в горячих источниках отдыхало множество постояльцев гостиницы.       Хаширама нашёл себе место и погрузился в воду. Его мышцы, ноющие после нескольких дней сражений, наконец-то расслабились под целебными водами, а чрезмерно напряжённые нервы успокоились. Он закрыл глаза, и перед веками вновь встало воспоминание его клона: тёмная пещера, пронизанная чакрой Девятихвостого, его присутствие, заставляющее дрожать при каждом его вздохе. Он никогда прежде не ощущал перспективы встречи с таким невообразимо грозным противником — подавляющая злобная чакра была слишком сильна для его клона.       Девятихвостый прыгнул со скалы и выпустил огонь, который, казалось, обжигал небо. Рыбаки в море возопили перед лицом катастрофы, обрушившейся с небес, и Хаширама кинулся их спасать.       При тушении пожара он попал в таверну, где они пили. Руки тех торговцев, которых вырубил Мадара, были придавлены балками; подняв их, Хаширама увидел, что белые кости их окровавленных конечностей пронзили кожу и торчали наружу.       Он не хотел причинять такую ​​боль обычным людям. Девятихвостый Лис же, создавший это море огня, быстро исчез без следа.       Мысли Хаширамы были в смятении, но инстинкт шиноби позволял ему отчётливо слышать звуки вокруг себя. Болтающие друзья, пьяницы, разговаривающие сами с собой, и… едва уловимая убийственная аура в душном воздухе.       Руки Хаширамы, упиравшиеся в край бассейна, внезапно напряглись, и он ловко выпрыгнул из воды. Полотенце, которое он держал на плечах, моментально обвилось вокруг его талии. Как только его ноги коснулись земли, вода, управляемая чьей-то чакрой, закружилась, словно дракон, окутывая тех, кто не успел спастись, и устремилась к нему. Хаширама потянулся за одеждой, быстро сложив печати. Из земли ​​поднялись ветви и принялись хлестать водяного дракона, а также обматывать тех, кто не успел отреагировать, и вытаскивать их из воды. Старое здание гостиницы разлетелось в щепки; Хаширама схватил свои хаори и пояс из раздевалки и в спешке оделся — его остальная одежда была погребена в рушащейся гостинице.       Здесь в засаде сидел не один человек. Хаширама, перекувыриваясь, увернулся от града сюрикенов, босиком вспорхнул на крышу и с высоты посмотрел на врага.       Их было пятеро, и не только из Страны Воды. Куноичи с огромным веером взмахнула им, превращая безобидный ветер в невидимых ласок. Хаширама не смог увернуться от одной, оставившей рану на руке. Он отступил назад, и тут из-за его спины выскочил Мадара, запустив в нападавших огромный огненный шар.       — Не будем оставаться здесь, надо уйти туда, где поменьше людей, — сказал Хаширама.       Насколько они могли видеть, единственным местом, куда можно было направиться, был лес на юге. Они молча побежали туда, а пятеро ниндзя немного подумали и решили последовать за ними.       Одетый только в хаори, без обуви, Хаширама передвигался медленнее обычного. Заметив это, шиноби, владеющая техникой воздуха, время от времени запускала в него ветряные клинки, чтобы замедлить его ещё больше.       — Когда Страна Воды успела объединиться со Страной Ветра? — спросил Хаширама.       Мадара обернулся, посмотрел на протекторы на головах врага и сказал:       — Нет, это нукенины. Кто-то назначил за нас награду.       Это объясняло, почему шиноби из разных стран объединились.       Ниндзя, владевший стихией молнии, двигался быстрее их двоих; он был единственным из пятерых, кто смог их догнать. Он промелькнул перед Хаширамой и Мадарой, метнул в них сюрикены с талисманами молний и сформировал ручные печати. ​​Упавшая с неба молния оставила две обугленные ямы на том месте, где только что были Мадара и Хаширама.       Они уклонились, ​​но всё равно были окружены. Мадара создал несколько теневых клонов и с их помощью прорвал небольшую брешь в окружении. Хаширама не упустил этой возможности; он прорвался через неё и с помощью мокутона создал вокруг лес, управляя деревьями, чтобы поддержать Мадару.       Хаширама не был настолько наивен, чтобы отпустить этих людей. Поскольку это были отчаянные преступники, живущие постоянно на острие ножа и жаждущие наживы, избавиться от них было невозможно, куда бы он ни бежал. Вместо этого лучше было бы убить их сейчас.       Его совместные битвы с Мадарой всегда были молчаливыми. Самое пугающее в шарингане заключалось в его способности копировать техники, а самое пугающее в Хашираме — в его безграничном запасе чакры и мокутоне, силу и мощь которого было сложно понять остальным.       После битвы нужно было убрать поле боя — трупы шиноби часто таили в себе множество информации. Они сожгли их тут же, пропитавшись запахом горелой плоти, а Хаширама закопал оставшиеся кости и пепел. Он упёр руки в бока, осматривая своё тело, закутанное лишь в верхнюю одежду, и не удержался от вздоха:       — Напрасно я купался в источнике.       Мадара рассмеялся, скользнув взглядом по икрам и обнажённой груди Хаширамы.       — Я хочу вернуть наши вещи, а потом нужно придумать, как нам провести ночь, — сказал он.       При мысли о разрушенной гостинице лицо Хаширамы стало ещё более подавленным.       — Да, теперь здесь точно не останешься.       Они вдвоём тайно вернулись в гостиницу, и Мадара забрал их вещи из-под завалов.       В Стране Огня было много водоёмов, так что, если повезёт, Хаширама сможет искупаться в горных ручьях. Чтобы сделать ночёвку на природе повеселее, Мадара отправился в ресторан и взял с собой немного готовой еды и выпивки, а затем они вдвоём направились в горы.       

***

      Хаширама лёг на землю, прислонившись к ней ухом в попытке найти источник воды. Удача не отвернулась от него окончательно — его острый слух позволил ему быстро найти ручей.       — Мадара, иди найди место для лагеря. Я пойду искупаюсь.       Небо постепенно темнело, и заходящее солнце раскрасило его в необыкновенной красоты краски. Хаширама стоял в ручье, доходившем ему до пояса, и смывал с себя кровь и пыль. Мадара, нёсший багаж, оставил ему чистую одежду. После захода солнца жар от земли постепенно рассеялся, и ветер, проносившийся сквозь лес, принёс лёгкую прохладу. Хаширама вымылся и, почувствовав, что запах горелой плоти исчез, надел чистую одежду.       Он пошёл в направлении, указанном Мадарой для лагеря, и увидел горящий костёр. Тот, склонив голову, следил за колышущимся на ветру пламенем. Огонь костра резко осветил его черты и нахмуренные брови. Хаширама остановился на полпути, испытывая сложную смесь чувств. Он вдруг вспомнил, как Мадара сказал в гостинице, что они муж и жена. Он покачал головой, пытаясь избавиться от странного чувства, и пошёл к костру.       — Я не ожидал, что здесь ночью будет так холодно.       Лёгкая повседневная одежда Хаширамы была тонковатой на фоне горного ветра. Услышав его, Мадара указал на безветренное место, а затем открыл принесённую им еду и две бутылочки сакэ. Еда была ещё тёплой, и только сейчас Хаширама вспомнил, что они сегодня ничего не ели.       Они разделили трапезу, прислушиваясь к ветру и шелесту травы в лесу. Хаширама взял сакэ и чокнулся с Мадарой.       — Тебе стало лучше? — спросил тот.       — Намного лучше! — громко вздохнул Хаширама. — Мне сегодня так не повезло. Я хотел искупаться в горячем источнике, но в итоге так и не смог…       Мадара покачал головой:       — Я не это имел в виду. Тебе стало лучше по поводу того города?       Хаширама был ошеломлён этому вопросу. Он вспомнил о намеренной заботе Мадары о нём в последние дни в пути и хотел было уже спросить, как он узнал о том, что это его гложет, но решил поддразнить Мадару:       — Если бы ты был так внимателен к девушкам, то давно бы уже решил вопрос с женитьбой.       — Не говори об этом. И не меняй тему.       Хаширама скривил губы и обиженно сказал:       — Я просто дразнил тебя, а не пытался сменить тему.       — Если бы эти пятеро не были нукенинами, ты бы их отпустил?       Хаширама помолчал немного и ответил:       — Я больше не такой наивный, как раньше. То, что произошло в том городе, было моей ошибкой, но…       Прежде чем он успел договорить, Мадара перебил его:       — Если бы не ты, когда появился Девятихвостый, погибло бы ещё больше людей. — Увидев непонимающее лицо Хаширамы, он пояснил: — Тебе ли не знать, насколько коварен Девятихвостый. Если бы нас там не было, всё равно наступил бы день, когда он внезапно напал бы на этот город, и тогда мы бы не смогли помочь им выжить, как в этот раз.       Хаширама рассмеялся над рассуждениями Мадары.       — Как ты можешь с такой лёгкостью оправдывать мои ошибки, что я почти поверил тебе? Моя вина в том, что я был недостаточно силён, и все мои тренировки не помогли… Вот почему Девятихвостый так легко ускользнул и даже посмеялся над нами.       — Этот день настанет, — спокойно сказал Мадара. — Мы — потомки Мудреца Шести Путей. Его сила дремлет в нашей крови. Когда мы встретимся с ним снова, мы его укротим.       Хаширама улыбнулся словам Мадары и поднял бутылку, жестом приглашая того снова чокнуться.       — Я не позволю так обращаться с моей деревней. Этого больше не повторится, — провозгласил он.       Они вместе допили сакэ. Глаза Хаширамы сверкали огнём, оранжевый свет пламени смягчал его черты. Мадара, не в силах отвести от него взгляда, тихо произнёс:       — Да, Хаширама, очень хорошо, что ты так думаешь.       В этот момент ему не хотелось скрывать своё выражение лица. Этот простой мальчишка, не контролирующий свои эмоции и легко впадающий в приступы депрессии, спустя долгое время превратился в Хашираму Сенджу, которого он видит сейчас перед собой, и всегда он оказывался ещё лучше, чем он себе представлял до этого.       Он — глава клана Сенджу, опора многих и лучший товарищ на поле боя. Некогда необработанный камень, прекрасный в своей простоте, теперь он был отполирован до состояния, не имеющего себе равных в мире.       Мадара знал, что никогда ему не избавиться от этой одержимости, этого желания, потому что прекрасно понимал, что не найдёт в этом мире другого человека, похожего на Хашираму. Поэтому он не может отпустить или забыть и предпочтёт лучше испытывать внутренние муки бесчисленное количество дней и ночей.       — Хаширама… — Мадара не смог сдержаться. Он поднялся, присел перед ним на колени и коснулся его плеча.       Тот оттолкнул руку Мадары, и оба застыли в ошеломлении. Все звуки мира в эту секунду словно покинули Мадару, пока он не услышал, как Хаширама поддразнивает его:        — Что ты делаешь? Пить вместе — это нормально, но руки распускать нехорошо… Мы ведь больше не притворяемся мужем и женой. — Тут Хаширама понял, что сболтнул лишнего, и шлёпнул себя по губам: — А, не будем об этом…       Мадара уже пришёл в себя, но ничего не сказал. Он выпрямился, не сводя глаз с Хаширамы.       Он отверг его. Впервые он ясно ощутил отказ Хаширамы, хоть это и было смягчено его подшучиванием.       Пальцы Хаширамы слегка дрожали. Он, избегая смотреть на Мадару, опустил голову и спросил:       — Ты пьян? Хочешь, я помогу тебе сходить в туалет, и тебе станет легче? Мы ведь с детства знакомы… Я помогу тебе.       Он встал и протянул ему руку; Мадара принял её и тоже встал. Ему хотелось смеяться. Когда слёзы не шли, только смехом он бы смог выплеснуть переполняющие его эмоции. Однако он глубоко вздохнул и подавил свои чувства.       — Хаширама, спасибо. Мне стало гораздо легче, когда я встал; я схожу сам.       Он почувствовал, как Хаширама расслабился от его слов, что подтвердило реальность его отказа. Мадара сдвинулся с места и пошёл к деревьям. Его тело временами казалось лёгким, как пёрышко, временами тяжёлым, как свинец, из-за чего он спотыкался. Со спины он выглядел так, будто был сильно пьян.       Хаширама отверг его, потому что «это нехорошо». Заметил ли Хаширама хоть на мгновение его не особо скрываемые эмоции? Но если он хотел отказать, ему следовало быть более твёрдым, разве нет?       Мадара добрался до деревьев и спрятался за ними. Его руки настолько крепко сжали ствол одного из них, что оставили на нём глубокие отпечатки пальцев.       Почему бы ему просто не сказать себе прямо: больше не думай об этом? Почему Хаширама снова избегал его взгляда?       Из его горла вырвался низкий, хриплый смех. Его мысли были в смятении: он ненавидел себя за то, что не смог сдержаться, но не мог не задаться вопросом, испытывает ли Хаширама к нему какие-либо чувства.       Мадара, тяжело дыша, опустился на колени, прислонив голову к грубому стволу дерева. Он словно висел над пропастью и цеплялся за деревце на её краю, которое вот-вот обрушится. Воспоминания о Хашираме проносились в его голове, словно вращающийся калейдоскоп. Улыбка, брошенная ему Хаширамой; его уклончивый взгляд; его иносказательные слова… Если бы чувства можно было измерить десятибалльной шкалой, был ли у него хоть один балл?       Время шло, и остатки здравомыслия Мадары напоминали ему, что если он не выйдёт сейчас, Хаширама начнёт волноваться. Он прикрыл следы от заноз на руках, стряхнул с колен налипшие травинки и вышел, как ни в чём не бывало.       Хаширама равнодушно подождал, пока Мадара сядет, и спросил:       — Ты довольно долго там был, ты хорошо себя чувствуешь?       — Лучше и быть не может, — ровно ответил Мадара.       — Давай останемся здесь на ночь. К заврашнему вечеру мы должны будем вернуться домой.       Мадара кивнул и указал на спальное место, которое он подготовил.       — Ты устал. Я покараулю первую половину ночи, а ты — вторую.       Хаширама преувеличенно зевнул:       — Тогда разбуди меня, когда больше не сможешь сторожить.       Он пошёл на лежанку и лёг на бок, спиной к нему. Сначала раздавались звуки ворочаний, но вскоре Хаширама затих.       Мадара отвернулся и стал смотреть на костёр, слыша его лёгкое и ровное дыхание. Он мог обмануть других, притворившись спящим, но от него это скрыть было невозможно. Он прекрасно знал, почему Хаширама так сделал: он опасался его.       Мадара не мог плакать, поэтому ему оставалось только улыбаться.

***

      Хаширама так хотел поскорее вернуться домой, что они даже не отдыхали на следующий день пути. Ближе к вечеру они увидели дым от труб домов. У входа в деревню стоял Рокуги. Увидев их, он похлопал по плечу стоявшего рядом стражника, давая ему знак сообщить новость об их возвращении, и подошёл поприветствовать их.       — Вы наконец-то вернулись. Мы слышали, что в Стране Воды что-то произошло, и очень беспокоились за вас.       — Были некоторые проблемы, но теперь всё позади, — лучезарно улыбнулся Хаширама. — Не стоило так переживать и отправлять доложить о том, что мы вернулись.       Рокуги покачал головой:       — Это была не моя идея, а приказ Таджимы-сама.       Хаширама вздрогнул.       — Таджима вернулся? — он невольно взглянул на Мадару и ускорил шаг. — Почему он вернулся? Я не получал вестей о смерти даймё.       Выражение лица Рокуги дало ему понять, что Таджима вернулся незапланированно. Видимо, он был обеспокоен из-за волнений в Стране Воды.       Разговаривая, они почти добрались до резиденции Учиха. Хаширама всё ещё разговаривал с Рокуги, но, как только его взгляд упал на вход в особняк, он тут же замолчал. Таджима стоял у входа с бесстрастным лицом, отчего Хаширама почувствовал себя виноватым. Он подошёл к нему и спросил:       — Почему ты вернулся? В столице всё хорошо?       Но Таджима не смотрел на него; вместо этого он устремил взгляд на стоявшего позади Мадару.       — Ты хорошо потрудился, — сказал он ему. — Отдохни как следует.       — Спасибо за заботу, отец, — почтительно ответил Мадара.       — Я попросил Цукими приготовить для тебя поесть. Мне нужно кое-что сказать Хашираме, поэтому я не присоединюсь к тебе за трапезой.       Мадара опустил голову и молча зашёл в дом. Таджима взглянул на Хашираму, который с выражением тревоги на лице стоял в стороне, и уничижительно усмехнулся:       — Пойдём со мной.       Он направился к заднему двору. Хаширама постоял немного и послушно последовал за Таджимой. Они зашли в их комнату, и дверь захлопнулась, как только Хаширама вошёл. Видя, что Таджима в ярости, тот стал ещё послушнее и кротко спросил:       — Почему ты так быстро вернулся?       — Наверное, потому, что если бы я не вернулся, ты бы отправился на другую миссию, чтобы взбаламутить до кучи ещё какую-нибудь страну? — сердито воскликнул Таджима. — Почему ты не разузнал, что это за хвостатый зверь, прежде чем идти туда? Ты хоть представляешь, как я волновался, когда услышал, что Девятихвостый сжёг целый город?       — Знаю, знаю, — Хаширама опустился на колени рядом с Таджимой и придвинулся к нему ближе. — Смотри, я вернулся целым и невредимым, так что не сердись. Расскажи мне о ситуации в столице.       Из коридора послышался приближающийся топот. Дверь распахнулась, и единственный человек в доме, способный проигнорировать приказ Таджимы, бросился к Хашираме, даже не взглянув на обстановку внутри.       — Хаширама, ты вернулся, наконец-то вернулся! Отец последние несколько дней был таким пугающим, мне было так страшно!       С вмешательством Кагуи атмосфера ссоры внезапно разрядилась, но Таджима по инерции сердито спросил:       — Разве я не велел никому постороннему не входить?       — Я не посторонний! — уверенно заявил Кагуя.       Таджима посмотрел на негодяя, который смел ему возражать, и с угрозой взглянул на Хашираму. Тот тут же понял намёк.       — Кагуя, как ты можешь так разговаривать со своим отцом? Извинись перед ним немедленно.       Кагуя надулся и сказал:       — Отец, прости меня. Я был неправ…       — Будь умницей и выслушай меня, — наставительно произнёс Таджима. — Мне нужно кое-что сказать твоей матери. Завтра ты побудешь с Хаширамой, хорошо? — Он всё-таки любил Кагую, поэтому, как только тот признал свою ошибку, он отбросил свою суровость.       Кагуя решил сдаться и поцеловал Хашираму в щёку, сказав напоследок:       — Я поиграю с тобой завтра.       Когда он закрыл за собой дверь, Хаширама сказал:       — Таджима, прости, что заставил тебя волноваться.       — Хорошо, что ты это понимаешь, — фыркнул тот.       Успокоившись, Таджима внимательно осмотрел Хашираму на предмет внешних повреждений. Открытые участки кожи были целы, остальное было прикрыто одеждой. Увидев его пристальный взгляд, Хаширама спросил:       — На что ты смотришь?       — У тебя под одеждой есть ранения?       — Нет… На этот раз мы не пострадали.       Таджима нахмурился:       — Сними одежду и дай мне посмотреть.       Не в силах сейчас отговорить Таджиму, Хаширама подчинился его приказу и снял хаори у него на глазах. К этому времени небо уже померкло. Таджима зажёг лампу и осмотрел тело Хаширамы. На нём было лишь несколько синяков, других повреждений не было. Однако, как только Хаширама снял одежду, внимание его мужа неминуемо переключилось на кое-что другое.       Таджима обхватил Хашираму, и они вместе упали на татами.       — Я услышал новости из Страны Воды и тут же примчался из столицы. Что же там произошло? — прошептал Таджима, рукой лаская Хашираму.       Тот принялся кратко рассказывать события последних дней:       — Мы обнаружили Девятихвостого в утёсе у моря и встревожили его; в отместку он сжёг весь город. Нас с Мадарой сочли зачинщиками, и ниндзя Страны Воды преследовали нас до самой границы. Затем уже в Стране Огня мы столкнулись с нукенинами и убили их. Это случилось вчера.       — Ты просто не знаком с понятием осторожность!       Таджима погладил Хашираму по голове и закрыл глаза. Последние несколько дней он чувствовал себя словно в кошмаре. Если бы Тобирама не сообщил, что Хаширама с Мадарой благополучно пересекли границу, он бы сам поспешил в Страну Воды.       Хаширама в глубине души понимал, как неуютно чувствовал себя Таджима всё это время. Он приблизился к его лицу, увидел тёмные круги под его глазами и сказал:       — Ладно, теперь я вернулся, можешь быть спокоен.       Он поцеловал Таджиму в веки и в нос, и тот, не в силах больше сдерживаться, подмял его под себя. Руки Таджимы ласкали тело Хаширамы, словно метя и подтверждая его принадлежность ему. Хаширама помог ему раздеться; они прижались друг к другу разгорячёнными телами и обменялись страстными поцелуями.       Хаширама взял на себя инициативу, просунул руку между их животами и погладил полувставший член Таджимы. Его ловкие пальцы водили по стволу и головке, не пренебрегая и мошонкой. Вскоре полностью отвердевший член прижался к его ягодицам и с небольшим усилием протиснулся в отверстие. Хаширама ахнул и подвигался, чтобы подстроиться под движения Таджимы — они были женаты уже много лет и идеально совпадали в постельных делах. Таджима вколачивался в жадную дырочку, с каждым толчком задевая чувствительное место Хаширамы, отчего тот истекал соками.       — Ты весь мокрый, как заправская шлюха, — прошептал Таджима ему на ухо.       Хаширама в ответ на это перевернулся и, сев на него, начал двигаться вверх-вниз, скача верхом на члене.       Дыхание Таджимы потяжелело; он чувствовал, как эта ненасытная дырочка сжимается вокруг его твёрдого члена с каждым подъёмом и опусканием, и низко застонал, подталкивая бёдра вверх в такт ритму Хаширамы. В один момент Таджима схватил его за талию, особо резко толкнулся вверх, и член, засаженный глубоко внутрь, изверг горячее семя. Хаширама напрягся, поджав кончики пальцев ног, и тоже кончил, рухнув сверху на Таджиму.       — Смотри, ты закончил быстрее меня — ну разве ты не распутник? — сказал Хаширама. — Стоит мне сейчас просто сжать его, и он снова встанет.       Он тёрся об его обмякший член, время от времени зажимая его между ягодиц, словно провоцируя на дальнейшие действия. Его язык пробежался по губам, изогнутым в лёгкой улыбке, и выглядел он сейчас как живое воплощение греха похоти. Таджима, потемнев глазами, шлёпнул Хашираму по ягодицам, испачканным спермой, с липким, чавкающим звуком. Тот сжал и разжал свою дырочку, и оставшаяся в нём жидкость принялась медленно вытекать прямо на руку Таджимы.       Этот юнец явно хочет осушить своего мужа, подумал Таджима, но совершенно не мог сдержать своего желания к Хашираме. Особенно когда тот, кусая его за ухо, просит поскорее войти в него.       — Какой же неугомонный развратник, — пробормотал Таджима, но Хаширама только обнял его за шею и сладко поцеловал, прошептав:       — Разве этого недостаточно, чтобы доказать, что я твой?       От этих слов Таджиме захотелось затрахать его до смерти. Он застонал, вцепился в талию Хаширамы и резко толкнулся в него.       Эта ночь принадлежит им двоим, и она ещё только начинается.       

***

      В одной части этого дома наслаждалась друг другом влюблённая пара; в другой же находился некто, похожий на блуждающую душу.       Мадара лежал на футоне, глядя на свет одинокой луны за окном.       Он знал, что тот, кого он жаждал больше всего, был сейчас в объятиях отца. Тот женился на Хашираме и имел право заставить его спать вместе одним лишь словом, но вот он сам не имел права желать его вообще.       Мадара просунул руку между ног и погладил себя через ткань. Он закрыл глаза и вспомнил всё то, что пережил с Хаширамой за последние дни, его кожу, руки и бёдра, которые он видел собственными глазами. Он вспоминал улыбку Хаширамы, звуки его бормотания во сне. Он был подобен безумцу, пьющему яд, чтобы утолить жажду, и был одержим извращённой любовью, выходящей за этические нормы.       Мадара не знал, как долго ласкал себя руками, пока они не оросились жидкостью. Удовольствие истощило его силы, а когда воздух остудил семя, холодная и липкая жидкость лишь заставила его почувствовать ещё большую пустоту в сердце.       Как же он мечтал о Хашираме. Единственном и неповторимом Хашираме.       

***

      На следующий день Мадара проснулся позже обычного. Солнце уже вовсю светило. Угнетающая атмосфера прошлой ночи развеялась ветром, поддувающим в открытое окно.       После вчерашнего его штаны испачкались, поэтому он с отвращением снял их и переоделся в чистую одежду. Во избежание сплетен слуг неловкую улику пришлось сжечь и развеять пепел, не оставив и следа.       Умывшись, он выбрался из окна на крышу. Некоторое время он сидел так, обдуваемый утренним ветерком, а затем, как обычно, отправился на поиски Кагуи. Неожиданно было увидеть, что его комната пуста. Тут вошла Рэйко, собиравшаяся убраться и, увидев Мадару, сказала:       — Кагуя-сама пошёл к Хашираме-сама.       Мадара нехотя вошел на задний двор. Каждый раз, когда он туда заходил, ему становилось особенно не по себе — здесь он чувствовал теплоту совместной жизни отца и Хаширамы. Слуги любили шептаться об этом иногда, говоря, как сильно Таджима-сама заботится о нём.       Если бы он только мог… С ним Хаширама был бы ещё счастливее — Мадара был в этом убеждён.       Таджима уже был одет и сидел в комнате, а Кагуя за ширмой канючил и ребячился рядом с матерью.       — Хаширама, не валяйся в постели. Ты же обещал поиграть со мной, — тихо упрашивал мальчик и время от времени нежно целовал его в щёки и подбородок.       — Ладно, ладно.       Хаширама сел; его фигура с прямой спиной и длинными распущенными волосами отображалась за ширмой. Мадара, только что вошедший, увидел, как тот одевается; затем Хаширама вышел из-за ширмы, всё ещё ленивый и сонный. Он увидел его, остановился и пожаловался Таджиме:       — Мадара пришёл, а ты мне не сказал — я даже не одет как следует.       — Кагуя стал ленивым из-за тебя, потому что берёт с тебя пример, — ответил тот, затем повернулся к Мадаре и спросил: — Ты возьмёшь Кагую на утреннее занятие?       — Да, отец, — кивнул Мадара. — Кагуя, должно быть, за эти дни отстал в учёбе.       — Не волнуйся. Сначала мне нужно обсудить с тобой кое-что, касающееся вашей миссии в Стране Воды. Вчера я обещал Кагуе, что позволю Хашираме провести с ним побольше времени. Извини, что беспокою тебя с этим отчётом.       — Хорошо, это мой долг.       — Тогда пойдём в кабинет.       Таджима встал, и они с Мадарой ушли.       Хаширама смотрел, как они исчезли в дверном проёме, и остался стоять перед туалетным столиком, чувствуя странное беспокойство. Кагуя, почувствовав его невнимание, попытался привлечь его к себе. Он обнял его за талию и прошептал:       — Хаширама, ты столько дней провёл с Мадарой. Я чуть не подумал, что он тебя утащил.       Рука Хаширамы, расчёсывавшая волосы, задрожала.       — Как такое может быть? Чушь. Тебе нельзя говорить это в присутствии отца и других, понял? — требовательно воскликнул он.       Кагуя послушно кивнул, но Хашираме вспомнился взгляд, который Мадара бросил на него той ночью после того, как он оттолкнул его. Он испугался тогда, потому что не узнал в этом взгляде своего друга.       Хаширама посмотрел на дверь и заговорщически прошептал:       — Кагуя, хочешь научиться одной технике?       — Конечно! — обрадовался мальчик.       — Давай пойдём и тайком послушаем, что скажет отец Мадаре, — подмигнул Хаширама, отчего мальчик захихикал и кивнул головой. — Не говори об этом отцу. Это будет наш маленький секрет.       Они сцепились мизинцами и дали друг другу обещание: тому, кто не сдержит слова, придётся проглотить тысячу иголок.       

***

      Цукими подала Таджиме с Мадарой чай и вежливо вышла, закрыв за собой дверь. Мадара, не стесняясь, смотрел на на серьёзное выражение лица отца, ожидая, когда тот заговорит.       Тот не заставил ждать долго и прямо сказал:       — Расскажи мне подробно о вашей с Хаширамой миссии. Я знаю, что причиной этого стало обнаружение хвостатого зверя.       — Мы слышали, что следы хвостатого появились в Стране Воды, и её шиноби не собирались упускать эту возможность — предыдущее поражение с Двухвостым придало им решимости. Мы с Хаширамой изначально планировали помешать им, отпугнуть хвостатого и скрыть его местонахождение от других, — подробно описал ситуацию Мадара. — Чтобы не привлекать внимания врага, пошли только я и Хаширама.       — Вообще-то вы могли взять ещё одного человека, — возразил Таджима. — Вы с Хаширамой — очевидные цели. Можно было взять кого-нибудь малознакомого для отвлечения. И что было дальше?       — Не то чтобы мы не рассматривали это, но решили, что третий человек может стать слабым местом. Чтобы повысить нашу маскировку, после того, как мы вошли в Страну Воды, Хаширама принял женский облик, — честно рассказывал Мадара. — Мы представлялись всем мужем и женой — всё-таки было бы странно, если бы люди одного возраста путешествовали вместе как пасынок и мачеха.       Они назвались супругами только в том городе, но Мадара специально упустил тот факт, что до того они называли друг друга братом и сестрой.       — Что ж, ты прав, — холодно ответил Таджима. — Но в следующий раз так не делай. Если люди узнают об этом, семья Учиха станет посмешищем.       Мадара опустил голову:       — Да, отец. Это больше не повторится.       Таджима легонько постучал пальцами по столику, где стояла чашка с чаем, и продолжил:       — А потом вы пришли в тот сгоревший город, как муж и жена, — подчеркнул он последние слова. — И что случилось той ночью?       — Хаширама под своей маскировкой сблизился с одним богатым торговцем и собрал информацию у него и его приятелей. Затем мы отправились туда и использовали клонов, но неожиданно потревожили Девятихвостого. Он выбрался из пещеры и сжёг весь город. После этого мы стали целью шиноби Страны Воды — думаю, тебе стоит знать эту новость, отец. У границы мы получили помощь от клана Сенджу и замели следы. Поскольку я видел, что Хаширама в эти дни находился под сильным психологическим давлением, я попросил его искупаться в горячем источнике, чтобы снять усталость. Мы случайно столкнулись там с нукенинами-охотниками за головами. Победив их, мы разбили лагерь на одну ночь в дикой местности и вернулись сюда на следующий день. Это всё, отец.       — Вы достигли цели этой миссии, но цена, которую вы заплатили, оказалась совершенно несоразмерной, — с прохладцей заявил Таджима. — Я доложу об этой операции старейшинам. Вам с Хаширамой пока стоит немного передохнуть от миссий — Страна Воды точно не захочет оставить это безнаказанным.       Мадара не поднимал головы, слушая, как Таджима продолжает:       — Я знаю, что у вас с Хаширамой хорошие отношения, но есть определённые моменты, о которых тебе следует помнить, и ему я тоже это выскажу.       — Отец, что ты имеешь в виду?       — «Муж и жена». Если бы об этом стало известно другим большим кланам, они бы посмеялись над семьёй Учиха за распущенное воспитание, — Таджима отпил чая и продолжил: — Я знаю, что ты сделал это ради удобства миссии, но язвительные языки не станут вести себя прилично только потому, что ты был прав.       — Не стоит беспокоиться о кланах, которые зацикливаются на таких вещах, отец, — Мадара сохранял почтительное отношение, в то же время прямо высказывая свои мысли. — Эти крысы замолкнут перед силой Учиха. Когда они поймут, что разгневали льва, то заткнут рты.       — Мадара, ты со мной споришь? — нахмурился Таджима.       Тот покачал головой:       — Нет, я не смею спорить с тобой, отец. Я просто считаю, что совершенно не нужно тратить так много внимания на эти пустяки.       — То, что ты называешь пустяками, на самом деле касается репутации клана Учиха! — Таджима не выдержал и с грохотом ударил по столику. — Ты молод и полон энергии и сможешь заткнуть десятки ртов, но сможешь ли ты заткнуть сотни, а то и тысячи? Ты хочешь, чтобы твоя мачеха, Хаширама Сенджу, стал объектом их насмешек?       — Отец, это не так, — вздохнул Мадара. — Я очень уважаю Хашираму.       Слово «мачеха» кольнуло его сердце, и он вновь опустил голову, чтобы отец не заметил перемены в выражении его лица.       — Тогда ты знаешь, что необходимо избегать ненужных подозрений, — продолжил Таджима. — Мадара, ты мой старший сын. Со временем этот клан станет твоим. Но… если ты не умеешь смотреть на вещи с точки зрения главы клана, рано или поздно ты опозоришь Учиха.       Мадара сжал кулаки. Он резко поднял взгляд на Таджиму и обнаружил, что тот смотрит на него, наблюдая за его реакцией, словно тот был ему врагом.       — Мадара, после того инцидента с помолвкой многие говорят об Изуне. Говорят, что Изуна лучше понимает общее положение дел, но я их проигнорировал. Ты всё ещё мой старший сын, на которого я полагаюсь. Думаю, ты должен понимать, что я передаю тебе клан Учиха. Так что не подведи меня, — медленно произнёс Таджима.       Мадара стиснул зубы и, выдержав небольшую паузу, терпеливо сказал:       — Я понимаю.       Он смекнул, что разговор подходит к концу и отец уже сказал всё, что хотел, поэтому собирался встать и уйти, но Таджима сказал:       — Давай выпьем чаю. Давно мы, отец и сын, не делали этого вот так, лицом к лицу.       Мадаре ничего не оставалось, как остаться и пить чай, как и велел Таджима, лицом к лицу с ним. Чай был очень горячим, отчего язык Мадары слегка обжигало, но он всё же пил его, желая поскорее положить конец этой молчаливой пытке со стороны Таджимы. Его отец сомневался в нём, относился к нему с подозрением и даже угрожал ему Изуной. Стоит ли ему, при таком его поведении, сохранять к нему остатки уважения?       Подумав об этом, Мадара посмотрел прямо на него, разглядывая, пока Таджима так же наблюдал за ним. Он видел его седеющие волосы, сеть морщин на лице, руки, которые когда-то держали меч, а теперь были испещрены буграми вен. Ха, и это его отец!       Пока они смотрели друг на друга, чай постепенно допивался, и Мадара наконец смог встать и попрощаться.       — Отец, у меня ещё есть дела. Я пойду.       Таджима холодно хмыкнул в ответ, и Мадара направился к двери кабинета. Перед самым уходом он нарушил воцарившееся молчание:       — Отец, я хочу тебе кое-что сказать, но не как сын, а как друг Хаширамы. Мы с ним были очень хорошими друзьями, но ты нас разлучил. Однако, несмотря на то, что он моя мачеха, я всё ещё считаю его близким другом. Хоть он и вышел замуж за тебя, он не какая-нибудь обычная женщина, и твои переживания — это просто неуважение к нему. Эти требования, предъявляемые ему, словно женщине — оскорбление для великого шиноби.       Сказав это, Мадара закрыл дверь и в этот момент почувствовал себя победителем.       Из комнаты послышался звук чашки, упавшей на пол. Таджима сердито распахнул дверь и воскликнул:       — Оскорбление?! Ублюдок, что ты понимаешь? Ты что, отца учить будешь?       Мадара ничего не сказал в ответ, оставив разгневанного Таджиму смотреть ему вслед, и просто покинул дом.       Таджима подавил гнев, не желая, чтобы слуги в доме услышали скандал, и закрыл дверь обратно. Как бы он сейчас ни был зол, ради клана он не может позволить посторонним думать, что отец и сын выступают друг против друга.       Тут он услышал стук в дверь кабинета.       — Кто? — отрывисто отозвался он.       — Это я, Хаширама.       — В чем дело?       — Я услышал твой голос и пришёл проверить, как ты, — тихо сказал из-за двери Хаширама.       — Не нужно… — начал он было гневным тоном, но прервал себя, сделал глубокий вдох и сказал уже спокойно: — Я скоро приду. Побудь ещё с Кагуей.       — Таджима, я просто хотел тебя увидеть, — продолжал убеждать Хаширама. — Ты ведь знаешь, что если ты меня не впустишь, я не сдамся.       Как Таджима мог не знать характер Хаширамы? Он помолчал и всё же сказал:       — Входи.       Хаширама тут же распахнул дверь. Первое, что он увидел — опрокинутый столик и залитое чаем татами. Таджима сидел в стороне, чувствуя себя совершенно подавленным. Хаширама подошёл, опустился рядом с ним и положил руку ему на плечо.       — О чём вы с Мадарой говорили?       Это было чистой воды притворство — он слышал всё и прекрасно знал, что на этот раз Мадара намеренно пытался разозлить Таджиму.       Как и ожидалось, тот сказал:       — Не упоминай его при мне. Только молоко на губах обсохло, а уже читает нотации своему отцу.       — Что он сказал, что тебя так разозлило?       Таджима хотел было сказать, но проглотил слова — как он скажет такое Хашираме? Он повернулся к нему спиной и ответил:       — Не беспокойся об этом. Я не могу даже выговорить ту чушь, которую сказал Мадара.       Руки Хаширамы дрогнули.       — Хорошо, не будем говорить о нём. Не обращай внимания на его разговоры. Тогда давай выйдем на улицу, отдохнём. Сейчас в горах очень красиво цветут цветы, пойдём посмотрим на них, — мягко успокаивал он мужа.       Выражение лица Таджимы сменилось с мрачного на радостное, и он кивнул.       

***

      Наступил сезон обильных дождей. Горная почва всё ещё сохраняла влагу после предыдущего ливня, а сочная зелёная листва деревьев дарила освежающую прохладу от палящего солнца. Хаширама повёл Таджиму по их обычной тропе, приговаривая:       — Смотри, какой красивый вид открывается, правда? Вы, Учиха, такие важные и серьёзные, что даже не ходите сюда повеселить своё сердце и взор.       — Шиноби не нужно много веселиться, — ответил Таджима.       — Ты, лицемер! — пихнул его локтем Хаширама. — Почему-то ты не говоришь мне этого в постели! Жизнь так коротка, конечно, надо ею наслаждаться, — беспечно добавил он.       — Я и наслаждаюсь.       — Это хорошо, — улыбнулся Хаширама. — Я тоже отлично провожу время.       От этих слов Таджима немного смягчился, и его хмурое лицо разгладилось. Хаширама щёлкнул его по лбу; Таджима прикрыл лоб рукой и с досадой спросил:       — Что ты делаешь?       — Не хмурься — так ты выглядишь на десять лет старше, как дедушка, — весело сказал Хаширама. — Но даже когда ты хмуришься, ты всё равно красивый.       — Не говори ерунды, — Таджима смущённо огляделся по сторонам.       Хаширама взял его за руку и повёл глубже в горы.       — Раз уж мы вышли на прогулку, нам нужно зайти подальше в лес, — наставительно сказал он. Лесной ветер развевал его одежду, принося с собой свежий аромат горного бриза. — Даже если тебя одолевает расстройство, нужно больше ходить.       Таджима последовал за Хаширамой, смотря на его спину и чувствуя, как успокаивается его сердце. Он заставил себя отложить мысли о Мадаре и слушал болтовню Хаширамы.       — Ты… не понимаешь своего сына, — тихо сказал тот в какой-то момент.       — Нет, это ты слишком лоялен к Мадаре, — яро возразил Таджима. — Если бы это был Изуна, разве бы ты так за него говорил?       Хаширама побледнел от этих слов.       — Хоть я и… не знаю Изуну так же хорошо, как Мадару, но если однажды у вас с ним возникнет подобный конфликт, я скажу то же самое.       Таджима с помрачневшим лицом стряхнул с себя руку Хаширамы.       — Ты говоришь какой-то бред!       — Потому что они твои сыновья, — продолжил Хаширама. — Моё присутствие в семье Учиха уже заставило их страдать за свою мать, не нужно, чтобы из-за этого ещё и твои отношения с ними стали непримиримыми. Независимо от конкретных обстоятельств, я, как твоя жена, должен держать семью сплочённой ради тебя, не так ли?       — Ты… — Таджима растерялся. Он ничего больше не сказал, прошёл мимо Хаширамы и направился дальше.       Тот последовал за ним, прекрасно зная, что он сейчас в замешательстве и не желая оказывать на него дальнейшего давления. Наконец, Таджима достиг вершины горы, откуда открывался вид на деревню Учиха. Из труб домов поднимался дым; мирная деревня представляла собой прекрасный вид. Таджима стоял перед обрывом, успокаиваясь, и услышал позади себя шаги — Хаширама догнал его.       — Таджима…       — Молчи.       Он всё ещё был расстроен. Он не мог рассказать Хашираме то, что сказал ему Мадара. Как он мог выразить свои сомнения в нём? Они были поистине оскорблением для Хаширамы, как и сказал его старший сын. Но то, что такие слова сошли именно из уст Мадары, вызывало в нём ненависть.       Хаширама молча стоял позади Таджимы, пока тот пытался успокоиться. Он знал, что мужа заботило то, что сказал Мадара, но не мог показать, что понял это, даже если это было немного эгоистично с его стороны. Если бы подозрения в подобном стали достоянием общественности, как же это было бы ужасно… Никто из них троих не смог бы вынести последствий этого, и семья, которую он так стремился сохранить, рухнула бы в одно мгновение. Что тогда будет с Изуной и Кагуей?       Наконец, Хаширама шагнул вперёд и обнял Таджиму сзади, уткнувшись лицом в его плечо.       — Забудь об этом. Не злись больше. По крайней мере, Изуна и Кагуя здесь не при чём. Как ты объяснишь им, что их отец и старший брат восстали друг против друга без причины? Ты хочешь, чтобы ваш тайный разговор затронул всех?       Таджима сжал кулаки. Хаширама обнял его за талию, тщательно подбирая слова:       — Мадара… Если в этот раз он будет вести себя плохо, я его побью.       Таджима не смог сдержать смеха:       — Ты наконец-то собираешься обращаться с ним как подобает мачехе?       Хаширама не удержался и ущипнул его.       — Я его правда побью! Ты — его отец и так много для него сделал, как он может быть таким неблагодарным?       — Тогда я подожду этого и посмотрю, как ты его избиваешь.       — Ты такой злой! Я серьёзно.       — И я тоже. Разве для отца не нормально наблюдать, как мачеха воспитывает своего пасынка?       — Ты выставляешь меня жестокой, злобной мачехой, — пробормотал Хаширама.       Таджима повернулся и обнял его в ответ. Его знакомый запах окутал Хашираму; он поцеловал его, и все жалобы улетучились вместе с ветром.       

***

      На следующий день Таджима тихо проснулся, даже не потревожив Хашираму. Цукими, которая по его просьбе собрала вещи пораньше, уже ждала у двери. Увидев посвежевшего Таджиму, она поприветствовала его:       — Господин, вы сегодня так хорошо выглядите.       — Правда? — поднял брови он. — Всё готово?       — Да, — кивнула Цукими. — Не попрощаетесь с Хаширамой-сама?       — Пусть поспит ещё немного. Ему ещё сегодня придётся целый день быть с Кагуей…       Улыбка Цукими стала шире:       — Ребёнок его возраста и должен быть таким энергичным — это показывает, что Кагуя-сама в добром здравии.       Когда Таджима вышел из дома, его уже ждали члены АНБУ. Он кивнул и подал им знак, а затем направился в столицу.