Расцветают цветы под луной

      Первой страной, выбранной Хаширамой и Мадарой для поиска Девятихвостого, стала Страна Ветра, расположенная среди жёлтых песков. Из-за сурового климата шиноби из других стран редко появлялись здесь без крайней необходимости.       Единственные, кто приезжали сюда без страха перед трудностями — это торговцы. Они приезжали за драгоценными камнями и специями. Первые добывались в скальных стенах пещер в сердце Страны Ветра, а вторые производились из особых культур, выращенных на этой земле. Каждый грамм этих драгоценностей мог стоить огромных денег в других странах, поэтому торговые караваны здесь были не редкостью.       Хаширама и Мадара проникли в один из таких караванов под видом бродячих торговцев, ведь не каждый мог позволить себе нанять шиноби для защиты, поэтому мелкие торговцы примыкали к более крупным. Замаскировавшись и слившись с остальными, они почти не выделялись.       На границе Страны Огня они через посредника наняли группу наёмников под названием «Цубаки», в неё входило всего семь шиноби и самураев. Их лидер, Цубаки, был мастеровитым ниндзя. Его и его спутников наняли для защиты тринадцати человек, включая Хашираму и Мадару. На следующий день, заплатив им гонорар, караван отправился в Страну Ветра.       Уже наступила осень, но жара там стояла неимоверная. Опытные проводники велели им взять верблюдов и побольше питьевой воды. Чтобы защититься от солнца, все были одеты в плащи, скрывавшие лица. Хаширама, благодаря своему общительному характеру, поддерживал беседы, в то время как Мадара, более спокойный и осторожный, отвечал за обсуждение маршрута с проводником и Цубаки.       Перейдя границу, команда уже полтора дня шла по пустыне, а до их конечной цели, Деревни Песка, оставалось ещё два дня пути. В этом путешествии, если повезёт, они могли наткнуться на оазис, где можно будет пополнить запасы питьевой воды, но в противном случае им придётся беречь воду, чтобы пережить долгое путешествие.       Ближе к закату проводник привёл их к скале, где они могли укрыться. Изъеденные ветром скалы были идеальным местом для отдыха, защищая от ветра и песка и облегчая разведение костра, который отгонял ночных зверей.       Пока Хаширама привязывал их верблюдов, Мадара развёл костёр и спустил капюшон, открыв свои взъерошенные волосы. Загорелое лицо Мадары, несмотря на худобу, выглядело довольно бодро. Он достал флягу с водой и бросил её Хашираме.       — Попей воды, — хрипло сказал он.       — А ты не хочешь?       Хаширама сделал глоток, закрутил крышку и бросил флягу обратно Мадаре. Тот покачал головой:       — Я уже попил.       Пока они разговаривали, подошёл проводник и сел перед костром.       — Удача отвернулась от нас — дорога до Деревни Песка может удлиниться ещё на день, — сказал он. Это был мужчина лет сорока; его лицо, почерневшее от жизни в пустыне, пересекала царапина, которую, как говорили, оставил волк.       — Что случилось? — спокойно спросил Мадара.       — Кажется, мы немного сбились с пути. Мне нужно свериться со звёздами, чтобы определить направление. У вас должно быть достаточно воды и еды — я напоминал вам взять с собой запас.       — Немного взяли, — осторожно ответил Мадара, не сводя глаз с мужчины. — Надеюсь, мы доберёмся до места назначения в этот срок.       — Хотите что-нибудь с нами поесть? — улыбнулся Хаширама. — У меня есть особые маринованные овощи с моей родины.       В основном они питались здесь сухими пайками, которые на ощупь напоминали камни. Нужно было сделать глоток воды и некоторое время подержать их так во рту, ожидая, пока они размягчатся, прежде чем проглотить. Такую еду определённо нельзя было назвать вкусной, и предупредительный Хаширама, никогда не скупившийся на излишества, взял с собой банку солёных огурцов, слегка приправленных специями — настоящее баловство для богатых, и, чтобы разговорить проводника, щедро поделился с ним. Они беседовали у костра; Мадара время от времени тоже перебрасывался парой слов, показывая, что он не бессловесный чурбан.       — Ух ты, эта твоя штука действительно вкусная, — похвалил проводник его огурцы.       — Зарабатывать на жизнь вдали от дома нелегко, так что редко приходится такое есть, — сказал ему Хаширама с улыбкой. — Я впервые в Стране Ветра. Слышал, что здесь очень суровый климат, и, похоже, все эти разговоры не преувеличение.       Он вздохнул, и проводник похлопал его по плечу, чтобы утешить.       — Перестань жаловаться, я вот здесь уже больше двадцати лет. — Он аккуратно открыл флягу с водой, сделал глоток и продолжил: — У этого места есть только одно преимущество: оно безопасно. Никто не хочет приезжать в это забытое богами место, чтобы воевать за него. К тому же, вы вроде умны, и сможете добиться успеха здесь.       — Раньше войны действительно шли повсюду, — вздохнул Хаширама.       — Братец, когда шли войны, ты ведь был ещё ребёнком, не так ли? — поддразнил его проводник.       Хаширама от души рассмеялся:       — Я всё равно настрадался.       — Если ты не испытывал ранее трудностей, то не стоит приезжать сюда, — добавил Мадара.       — Верно, — проводник откусил ещё кусок солёного огурца с явным удовольствием на лице. — Только те, кто прошёл через трудности, могут выдержать тяготы этого места. Кстати… вы братья?       — А что, похожи? Ха-ха! — воскликнул Хаширама.       — Мы друзья, — сказал Мадара. — У нас хорошие отношения, и мы вместе занимаемся торговлей.       — О, так вы друзья. Я думал, вы братья. — Проводник кивнул на других торговцев из их каравана: — Эти двое — братья. Эти пятеро — тоже родственники… Сюда приходят только с теми, кто будет рисковать жизнью друг ради друга.       В этот момент вдалеке послышался вой волков. Проводник встал и сказал:       — Разожгите большой костёр. Когда они видят огонь, то обычно не осмеливаются подойти близко.       Хаширама и двое других торговцев наломали сухих веток для костра, и все сели в круг.       У них с Мадарой уже сложилось общее представление о привычках Кьюби, основанное на информации, которую они получали по крупицам. Хитрый Лис время от времени нападал на человеческие жилища, в основном по ночам. С тех пор, как они в последний раз спугнули Кьюби, он сменил четыре-пять мест, и, по слухам, оттуда доносился слабый вой диких зверей. Хаширама расспросил о зверях, которые водятся в Стране Ветра, и поинтересовался, безопасен ли ближайший участок дороги. Стоявший рядом Мадара помогал ему разговорить проводника, и они с энтузиазмом беседовали с ним, что привлекло к разговору и окружающих.       — Разве никто не слышал, что возле Деревни Песка появились монстры? — вдруг спросил кто-то.       — Что за монстры? Это же Суна, и тамошние шиноби не какие-то слабаки, — возразил проводник.       — Что могут шиноби против монстров? — спросил тот мужчина.       Цубаки усмехнулся:       — Ты просто не видел по-настоящему сильных шиноби. Что ж, пора отдохнуть. Завтра нам нужно отправиться в путь.       Хаширама хотел что-то спросить у того первого мужчины, но Мадара потянул его за рукав и прошептал вплотную к его уху:       — Не спрашивай, они могут что-то заподозрить.       От мурашек, побежавших по телу от этого шёпота, Хаширама потёр ухо. Мадара кинул ему одеяло.       — Найди место поближе к скале.       Хаширама инстинктивно схватил одеяло. Зная, что Мадара заметил его реакцию, он немного смутился.       — А ты?       Мадара выдавил улыбку и успокоил его:       — Ты не привык к здешним условиям, в отличие от меня. Тебе нужно хорошо поспать, иначе могут быть проблемы.       Хаширама знал, что он говорит о Девятихвостом, кивнул и, улёгшись к каменной стене, закрыл глаза.       

***

      Ночной ветер тревожно зашумел. Хаширама, проснувшись, открыл глаза, и перед его взором предстало ночное небо Страны Ветра. Сегодня луна в небе была яркой и полной, как диск.       Но в воздухе витала опасность, и Хаширама тут же потерял интерес к созерцанию неба. Не желая привлекать лишнего внимания, он, не вставая, поискал глазами Мадару, но не нашёл, и сразу мгновенно сел.       — Что случилось? — спросил он.       — Тише, тут волки, — проводник тоже не спал и стоял неподалёку от Хаширамы. Очевидно, он не очень хорошо дрался. Его рука, сжимавшая кинжал, дрожала; он со страхом смотрел туда, где были привязаны их верблюды.       — Где мой друг?       — Кто знает, куда он делся.       Сердце Хаширамы сжалось. Яркий лунный свет высветил силуэты волков — их было не меньше двадцати. Мадары нигде не было видно. Куда же он делся?       Самой неотложной задачей было решить текущую проблему с волками. Цубаки не хотел ввязываться с ними в драку — это означало бы возможные потери. Он выпустил в них огненный шар; один из волков упал, истекая кровью, и был тут же разорван своими сородичами.       — Зачем вы их провоцируете? — усмехнулся проводник.       — А что, нам так и стоять и смотреть на них всю ночь? — сердито воскликнул Цубаки.       — Это было самое лучшее решение. Теперь, когда вы их разозлили, это будет труднее.       — Пожалуйста, перестаньте спорить, сейчас не время, — вмешался один из торговцев.       — Возьмите факелы, — сказал проводник. — Если на вас нападут волки, отгоняйте их ими. Цубаки, вы и ваши люди будете отвечать за то, чтобы справиться с наиболее агрессивными из них.       Хаширама молчал. Хоть он и хотел найти Мадару, но не был уверен, что эти люди справятся с волками. Он взял факел, как и велел проводник, и тут же на них бросились три волка. В них полетели сюрикены; увидев кровь своих товарищей, волки завыли на луну, а лицо проводника омрачилось ещё больше.       — Они зовут всю стаю, чёрт возьми. Это что, всего лишь небольшая её часть?       Никто не мог ответить на его нагоняющий ужас вопрос. Хаширама молча отгонял волков. Его факел ударил одного из них в морду; тот взвыл и отступил с ненавистью в зелёных глазах.       Сегодняшняя ночь обещала быть долгой. Пришло ещё больше волков, что было очень неприятно. Хаширама уже думал раскрыть свою личность.       Одного из членов команды Цубаки ранил волк, и это создало брешь в оборонительном круге. Хаширама заполнил её, удивив Цубаки.       — Что ты делаешь?       — Я умею пользоваться сюрикенами.       Хаширама поднял один из них с земли. Цубаки заметил отсутствие Мадары и спросил:       — Этот парень… твой друг забрал вещи и убежал?       Хаширама пожал плечами:       — Возможно. Когда ты понял, что его нет?       Наиболее вероятной причиной исчезновения Мадары был… Девятихвостый. Именно это беспокоило Хашираму. Если Мадара отправился на поиски Лиса, почему не разбудил его?       — Не знаю, он внезапно исчез… Кто вы такие?       Цубаки настороженно смотрел на него. Если бы не волки, он бы даже не заметил исчезновения одного из них — он исчез словно призрак, незаметно уведя своего верблюда.       В этот момент волки снова атаковали. Хаширама метким взмахом сюрикена перерезал одному из них горло и отбросил окровавленного зверя, на которого тут же набросились другие голодные волки. Некоторые из них уже наелись своих павших товарищей, и чувство сытости заставило их отступить.       Внезапно послышался звериный рёв, подобный грому, и волки, только что яростно нападавшие, вдруг испугались. Хаширама тут же вскочил на скалу, огляделся и заметил в отдалении слабый огонёк.       Это был стиль огня Мадары, и он сражался с Девятихвостым! Теперь, когда атака волков была почти не опасна, Хаширама мог уйти к нему.       Он взял воду, сухой паёк и подошёл к своему верблюду. Перед уходом он всё же создал щит из дерева своим мокутоном, чтобы он защищал оставшихся здесь людей, и бросился к Мадаре. В ночной пустыне песчаный ветер резал его лицо, словно нож. Хаширама был крайне взволнован. Ему очень хотелось спросить Мадару, что пошло не так и почему он в одиночку ушёл противостоять Девятихвостому.       По воздуху растеклась ужасающая чакра Кьюби, и не было ни одного живого существа, кроме них, которое осмелилось бы остаться рядом.       Пламя, подобное океану, грозило поглотить хвостатого, смешиваясь с чёрным пламенем Аматерасу, настолько опасным, что даже сам Девятихвостый чувствовал боль. Мадара держал в руках огромный веер и длинный меч. Веер, смешиваясь с чакрой, подпитывал пламя, в то время как длинный меч без устали рубил Девятихвостого. Сам Мадара тоже был покрыт ранами.       Хаширама вошёл в Режим Мудреца, и призванные им огромные врата тории обрушились на Кьюби.       — Знакомая чакра, опять ты… ненавистный человечишка, — произнёс Девятихвостый, ударяя по вратам своими хвостами. Они немного криво приземлились, оставив одну из передних лап свободной, и Девятихвостый, ревя от боли, взмахнул ей, намереваясь ударить Мадару. Хаширама видел, что тот был явно ослаблен из-за ран, и прыгнул вперёд, хватая его и выводя из-под удара.       Девятихвостый Лис выплюнул из пасти шар биджу. Хаширама призвал врата Расёмон, чтобы они взяли на себя удар шара, но всё равно упал на песок вместе с Мадарой от силы столкновения.       Девятихвостый тем временем вырвался из тории. Хаширама развернул свиток, который дала ему Мито; он быстро поглотил чакру Хаширамы, и запечатывающая сила должна была втянуть Девятихвостого в печать. Это мощное притяжение вызвало панику у Кьюби; он попытался сбежать, но его тело уже начало сжиматься. Хаширама усиленно использовал свою бесконечную чакру, которая в итоге затянула Девятихвостого в печать. Затем он запечатал свиток, поместил его в шкатулку, которую взял с собой, и без сил упал на землю, выйдя из Режима Мудреца.       — Что это? — невольно ахнул Мадара.       — Запечатывающий свиток Мито. У нас мало времени. Нужно отнести эту штуку туда, где нет людей.       Хаширама, хоть и сказал, что им нужно идти, уже не мог найти в себе сил встать. Он лишь повернул голову и посмотрел на Мадару.       Тот заметил его взгляд и сказал:       — Ты винишь меня? Я заметил Девятихвостого, но не сказал тебе.       — Думал, что сможешь поймать его… Смерти ищешь? — не сдержался Хаширама. — Что толку умереть от него? Зачем ты это сделал — ты что, бессмертный или, может, сам Будда?       — Чтобы иметь возможность покинуть этот мир, как ниндзя, — спокойно ответил Мадара.       — Бред!       — После того, что я сделал, как я смогу жить с достоинством в этом мире? Даже если ты простишь меня и мой отец больше не будет меня винить, я не смогу простить себя.       Хаширама был настолько шокирован словами Мадары, что у него закружилась голова.       — Что ты несёшь, ублюдок, — пробормотал он. Он не знал, откуда взялись силы, но всё же сел. Он был измотан, всё тело болело, но он был так зол, что ударил Мадару по лицу. — Как ты можешь так думать! — Он хотел нанести ещё один удар, но при виде и так подбитого лица и глаз с активированными шаринганами опустил руку.       — Ты сказал, что мы всё ещё друзья. Может ли кто-то вроде меня всё ещё быть им? Сможем ли мы вернуться к тому, что было раньше? — пробормотал Мадара себе под нос. — Я почувствовал чакру Девятихвостого и прибежал сюда, словно одержимый какой-то неведомой силой, и вот такие мысли крутились у меня в голове.       — Даже не думай об этом! — продолжал сердиться Хаширама. — Ты мне кое-что обещал и собираешься это нарушить? Ты сказал, что будешь хорошим братом Кагуе, а теперь собираешься нарушить слово? — Хаширама снова ударил Мадару и продолжил: — Если тебе жаль, просто найди кого-нибудь другого, кого полюбишь! Тогда я смогу искренне благословить тебя, как друг. Ты ещё молод, идиот. Неужели ты собираешься отказаться от стремления к счастью ради меня?       Мадара был потрясён словам Хаширамы. Его губы зашевелились, и, наконец, он прерывисто сказал:       — Я… я не хочу нарушать своё обещание.       — Тогда пообещай мне, что в следующий раз мы будем сражаться с Кьюби вместе.       После паузы Мадара произнёс:       — Обещаю.       Хаширама снова упал на песок, тяжело дыша. Теперь он не видел выражения лица Мадары, поэтому лишь слышал, как тот спросил:       — Хаширама, смогу ли я обрести счастье?       — Ещё спрашиваешь. Конечно.       Мадара улыбнулся. Только Хаширама может благословить такого, как он, без всяких сомнений и надеяться, что он будет счастлив… Как он мог его отпустить?       Мадара закрыл глаза.       — Хаширама, спасибо.       

***

      Отлежавшись и дождавшись восстановления сил, Хаширама сел и начал обрабатывать раны Мадары лекарствами, которые у него были с собой. Раны были довольно серьёзными, и Мадара всё это время лежал без сознания, открыв глаза только тогда, когда Хаширама его пошевелил.       — Как ты? Ты можешь сидеть?       Мадара помолчал, прислушиваясь к ощущениям тела.       — Не очень хорошо. У меня сломаны пара рёбер и много других ран.       Хаширама снял с него часть одежды, обнажив верхнюю часть тела, обмотал тугую повязку вокруг груди и живота, а затем начал наносить мазь.       — Когда ты проснулся, ты погнался за мной? — спросил Мадара.       — Я проснулся, когда пришли волки.       Хаширама снова ощутил страх, ведь если бы не это, Мадара мог погибнуть здесь. Думая об этом, он всё больше злился на друга, который искал собственной смерти.       — Не сердись… — с огорчением сказал Мадара. — Я не посмею сделать это снова.       — Ты никогда не думал о Таджиме или Изуне? — с негодованием спросил Хаширама.       Мадара посмотрел на небо, вздохнул и промолчал. Хаширама знал, что он больше действительно так не поступит, но страх, который он ощутил, лишь усилил его гнев. Он не знал, что Мадара серьёзно думал о таких вещах.       Видя злое лицо Хаширамы, тот заставил себя встать и сказал:       — Я знаю, что был неправ, правда. Не рассказывай им об этом. — Он указал вдаль: — Пойдем туда. Я привязал там своего верблюда. Что нам делать дальше?       Хаширама встал, и они побрели по песку, поддерживая друг друга.       — Теперь нам нужно найти место, где можно снова поймать Девятихвостого… Сила свитка скоро ослабеет, и он вырвется, — сказал Хаширама.       — Неужели нет другого пути?       — Нет — он слишком силён. Это единственный метод, который мы можем пока использовать, — вздохнул Хаширама.       Определив направление по звёздам, они надели капюшоны и двинулись обратно тем же путём, вдвоём на одном верблюде. Путешествие обещало быть нелёгким, но единственным утешением было то, что у них было достаточно воды.       На следующий день у Мадары поднялась температура. Хаширама несколько раз просил его попить воды, но тот отказывался, и в конце концов он сам смачивал водой тряпку и протирал Мадаре губы.       Ближе к закату они наконец нашли скалу, где провели первую ночь в пустыне. До границы им оставался ещё день пути. Хаширама первым спрыгнул с верблюда и помог Мадаре спуститься — ноги его уже толком не держали. Он собрал хворост, а Мадара прилёг в тень. Постоянная лихорадка лишила его сил; теперь единственное, что поддерживало его — это мысль о том, чтобы вывести Хашираму из пустыни. Полежав так немного, он открыл глаза, пытаясь разглядеть небо. В это время Хаширама, разжёгший костёр, принёс воды и еды.       — Хотя бы поешь.       Мадара отломил немного сухого пайка и положил его в рот вместе с водой, не чувствуя вкуса.       — Отдохни. Я разбужу тебя, когда появятся звёзды, — сказал Хаширама.       — Спасибо…       Мадара закрыл глаза, его сознание затуманилось. Даже с закрытыми глазами присутствие Хаширамы всё ещё ощущалось, и он ясно видел его облик в своём воображении. Разъярённый Хаширама прошлой ночью; Хаширама, благословляющий его на счастье… он помнил каждое слово, сказанное им. Он так сильно любил его и так долго хранил эту тайну в своём сердце.       — Хаширама… — сквозь сон произнёс он.       Услышав это, тот повернулся к нему и обнаружил, что у Мадары закрыты глаза, из-за чего он растерялся и не знал, что делать. Притвориться, что ничего не услышал? Он понимал, что невозможно сразу отказаться от запретной любви, особенно если она длится уже так долго, но не сомневался в решимости Мадары покончить с ней. Они должны остаться друзьями, ожидая, когда Мадара отпустит его, сотрёт из своего сердца и больше не будет одержим этим.       Хаширама вздохнул и посмотрел на небо. Здесь, в Стране Ветра, всегда темнело очень быстро. На небе замерцали крошечные звёздочки. Он толкнул Мадару:       — Мадара, звёзды появились.       Тот не просыпался, и Хаширама дважды толкнул его, прежде чем тот открыл глаза. Ещё не придя в себя, Мадара неосознанно произнёс:       — Сегодня небо… очень красивое. — Ведь под этим небом с ним был Хаширама.       Тот согласился с ним, достал флягу с водой и поднёс её ко рту Мадары. Вода увлажнила сухие губы и прояснила его затуманенный разум. Он с трудом сел, посмотрел на звёзды и указал направление:       — Граница вон там.       — Понятно, — кивнул Хаширама. — А теперь отдыхай.       Мадара закашлялся, и он подоткнул ему одеяло. Хоть Мадаре и стало теплее, он всё же сказал:       — Я могу позаботиться о себе сам, тебе не нужно этого делать.       — Почему ты такой отстранённый, мы же друзья? — недовольно спросил Хаширама.       — Мы друзья, — Мадара снова закрыл глаза, — но отец не хотел бы, чтобы я был слишком близок к тебе даже из-за болезни… Нам нужно соблюдать дистанцию, Хаширама. Я раньше этого не понимал.       Хаширама подумал о Таджиме, и его недовольство сдулось, словно воздушный шарик.       — Ты… ты прав.       Он отошёл подальше, глядя на ослабевшего Мадару, больше не чувствуя сонливости, и смотрел на небо, ожидая рассвета.       

***

      После ночного отдыха состояние Мадары не улучшилось, а наоборот, ухудшилось из-за перепадов температур, и его пришлось чуть ли не затаскивать на верблюда. С восходом солнца жара оказалась невыносимой даже для Хаширамы, не говоря уже о тяжело раненом и больном Мадаре, который периодически терял сознание. К счастью, они добрались до границы до наступления темноты и успели войти в пограничный городок до того, как закрылись городские ворота.　       Хаширама, неся Мадару на спине, отправился на поиски врача. Тот заново обработал раны — из-за антисанитарных условий некоторые участки загноились — и зафиксировал рёбра. Хаширама в это время смачивал губы Мадары водой.　　       — Что с вами случилось там в пустыне? — спросил врач. — Он в ужасном состоянии!　　       — Мы столкнулись со стаей волков… — виновато ответил Хаширама.       — Вам повезло, — сказал лекарь, доставая лекарство из аптечки и упаковывая несколько пакетиков. — Вот, это нужно будет давать ему минимум три дня, и нужен полный покой.       Хаширама кивнул. Поскольку Мадара выглядел ужасно, гостиница запросила с них двойную стоимость номера. Хаширама не стал просить для себя отдельную комнату, опасаясь, что с Мадарой что-нибудь случится, и расстелил на полу одеяло для себя.       

***

      Хаширама никогда не видел Мадару в таком плачевном состоянии. Даже когда они с ним сражались в прошлом, он не получал столь серьёзных ранений.       Учиха, пожалуй, были самыми тихими пациентами, каких он только встречал. Казалось, они боялись причинить другим неприятности, и даже если им было очень больно, они терпели, не издавая ни звука. Это касалось и Таджимы, и Мадары.       Луна шла на убыль. Хаширама проверил печать на свитке — защита постепенно истощалась, напоминая ему о необходимости в ближайшее время найти безопасное место, чтобы запечатать Лиса получше.       В дверь постучали — принесли ужин. Даже в такой завалящей гостинице, если потратить достаточно денег, можно было получить было весьма внимательное обслуживание.       Хаширама открыл дверь и взял поднос. Так как температура у Мадары никак не спадала, он заплатил служащему сверх и попросил принести ведёрко воды — в этом месте воду привозили из соседнего города, так что даже небольшое ведро стоило недёшево.       Хаширама полностью снял с Мадары рубашку. Будь тот в сознании, он бы непременно сказал, что им следует держать дистанцию. Влажное полотенце протёрло кожу Мадары, не скрытую повязками, а также щёки и лоб. Тот застонал от ощущения прохлады. Хаширама осмотрел его раны и вздохнул. Никогда он бы не предположил, что Мадара может подумывать о самоубийстве, но, к счастью, эта мысль у него прошла, и больше не о чем беспокоиться.       Только после этого Хаширама наконец-то смог поесть. Но возникла новая проблема: нужно было дать Мадаре лекарство.       Он приподнял его, чтобы оно попало ему в горло, но как заставить Мадару открыть рот и проглотить его? Хаширама тыкал ложкой ему в губы, но даже без сознания Мадара продолжал соблюдать осторожность ниндзя, крепко сжимая зубы, и влить лекарство ему в рот никак не получалось. Однако без этого жар не пройдёт.       Хаширама смотрел на лежащего без сознания Мадару — человека, который пытался покончить с собой прямо у него на глазах всего пару дней назад. У него появилась идея, но она была несколько спорной. Если Таджима узнает, он наверняка разозлится.       Хаширама в раздумьях помешал ложкой тёплое лекарство. Если оно остынет ещё больше, его эффективность снизится, так что времени у него было мало.       Он вспомнил, как Мадара намеренно избегал его. Что бы он сказал сейчас? Если Хаширама будет смотреть, как друг обезвоживается из-за высокой температуры и ничего не делает, можно ли будет всё ещё называть их друзьями?       Подумав об этом, Хаширама решился: он поднёс чашу к своим губам, взял горькое лекарство в рот и склонился над Мадарой. Их губы соприкоснулись, Хаширама приоткрыл рот, и лекарство начало вытекать, но затем его язык раздвинул зубы Мадары, и лекарство залилось в его рот и потекло в горло. Он разомкнул их губы, приподнял подбородок Мадары и вытер пролившееся лекарство. Рот Хаширамы был полон горького неприятного вкуса, но зато друг смог выпить лекарство.       Таким образом он споил Мадаре всё снадобье. Покончив с этим, Хаширама вытер губы ладонью, пытаясь игнорировать странное чувство на сердце. Он встал и пошёл собирать разбросанные по комнате вещи, подавляя внутренние переживания.       В этот момент тишину в комнате нарушил голос Мадары. Он застонал — по-видимому, от боли в ранах — но разобрать его слова было трудно. Хаширама тут же бросил вещи и подошёл к нему. Глаза Мадары были затуманены; он явно силился очнуться.       — Мадара, что с тобой? Тебе плохо? Хочешь пить?       — Хаширама… — Он попытался найти его взглядом, но из-за недостатка сил мог лишь смотреть в потолок. Слегка повернув голову и увидев плечо Хаширамы, Мадара, похоже, нашёл в нём опору. — Хаширама, ты… здесь. Мы уже вышли? Ты… в порядке?       Вместо ответа на свои вопросы Хаширама получил кучу вопросов в ответ.       — Мы вышли из пустыни. Я в порядке, но тебе лучше беспокоиться о себе.       — Это хорошо… — Мадара облегчённо вздохнул. — Рад, что ты в порядке.       Хаширама нахмурился, снова смочил полотенце и протёр его лоб. Мадара закрыл глаза, ощутив прохладу, не удержался и потянулся к руке Хаширамы, прикладывающей полотенце. Почувствовав хват обжигающей ладони, тот вздрогнул, но Мадара, словно боясь, что Хаширама вырвется, сжал её ещё крепче. Хаширама не смог стряхнуть его руку, не в этот момент.       — Я так рад, что с тобой всё хорошо, — Мадара улыбнулся и поднёс его руку к своей щеке. Мокрая от воды, рука была приятно прохладной, и лицо Мадары разгладилось. — Я очень боялся… что навлеку на тебя беду… и ты останешься в этой адской дыре… Может, тебе просто надо было оставить меня там.       — Что за бред! Ты важен для меня, перестань нести чушь, — не удержался Хаширама, но руку не отдёрнул. — Мы же друзья — ты хочешь, чтобы я пережил смерть друга только чтобы выбраться отсюда?       Жар разрушил здравый рассудок Мадары, и его затуманенное сознание заставило его открыться:       — Хаширама, лучше тебя никого нет… Как я могу… отпустить тебя? Я не могу тебя отпустить…       Тот приложил ладонь к его губам, прерывая, и тихо сказал:       — Мадара, тебе нужно хорошо отдохнуть. Ты просто болеешь и не осознаёшь, что говоришь.       Он чувствовал горячее, влажное дыхание Мадары на своей ладони, которая так и не дала договорить то, что было у него на сердце. Мадара протянул к ней руку и взял Хашираму за запястье, словно ища поддержки. Тот медленно убрал руку, закрывавшую рот Мадары, но позволил ему держать своё запястье. Дыхание Мадары постепенно успокоилось. Он снова уснул, а Хаширама взглянул на него спящего, откинул с его лица мокрые от пота волосы и уставился на впалые щёки.       Лицо Мадары, измученное от жара и боли, казалось спокойным лишь благодаря этому данному Хаширамой утешению. Он давно не разглядывал его так пристально: эти морщины между бровями, которые часто бывали нахмурены; кожу, потемневшую, огрубевшую от ветра и песка, и тело, покрытое шрамами, полученными в битвах. Хоть он и был сыном Таджимы, он был больше похож на свою покойную мать. Больше всего их с отцом объединяла гордость перед лицом боли.       Хаширама долго так сидел, и наконец, проверив его температуру, пошёл на свое расстеленное на полу одеяло, чтобы поспать. Хоть он и не пострадал, но всё равно чувствовал себя измотанным после этих нескольких последних дней.       Хаширама лёг, закрыл глаза и через некоторое время уснул.       

***

      Так он проспал до рассвета — трели птиц за окном были лучшим будильником. Он тут же встал, чтобы проверить состояние Мадары. К счастью, тот выглядел гораздо лучше. Лихорадка спала, и через три дня Мадара смог встать с постели и нормально ходить, но пока не был готов сражаться.       Хаширама начал планировать поездку в Страну Водоворотов. Дорожные приготовления, то есть поиск ездовых животных и сменной одежды, не были для них проблемой, если всё можно было решить деньгами, и ещё через пару дней они выехали навстречу новой цели.       Хаширама заранее сообщил Мито, что они прибудут, и она должна была их встретить. У них осталось около семи дней до того, как Девятихвостый Лис сломает печать свитка.       Территория Страны Водоворотов была невелика, охватывая лишь небольшой остров и несколько мелких неподалёку. Здесь чувствовался запах морского бриза, воздух был насыщен влагой. Хаширама посмотрел на небо и подумал, что скоро пойдёт дождь.       Когда они с Мадарой прибыли на остров, Мито уже ждала их там.       После долгих лет разлуки Узумаки Мито уже не была той молодой девушкой, какой была когда-то, но её слегка изменившееся лицо всё равно выглядело ослепительно прекрасным. Её голову венчали золотые украшения, а одета она была в клановое кимоно Узумаки. Увидев Хашираму с Мадарой, она помахала им рукой, сияя от радости, и снова будто стала той девчонкой, какой была при их первой встрече.       Хаширама и Мадара спешились; члены клана Узумаки, стоявшие рядом с Мито, увели их лошадей.       — Наконец-то вы здесь, — сказала она. — К сожалению, вот-вот начнётся тайфун, поэтому я не могу создать для вас запечатывающую формацию.       — А тайфуны в это время года ещё бывают? — нахмурился Хаширама. — Я думал, они бывают только летом.       — Кто может предсказать погоду на море? Жрица сообщила нам, что море неспокойно. Она впервые предупреждает нас об этом, поэтому последние несколько дней были очень напряжёнными, все на острове пытаются отступить с берегов вглубь. — На лице Мито отразилось беспокойство, и она сменила тему: — Вы действительно поймали Девятихвостого Лиса? С помощью моего свитка?       — Да, — Хаширама огляделся и сказал: — Здесь слишком людно, давайте отойдём куда-нибудь.       — Хорошо, — Мито кивнула и посмотрела на Мадару: — Мадара, что с тобой? Ты плохо выглядишь.       Она повела их в крепость клана Узумаки.       — Он сражался с Девятихвостым лицом к лицу и поэтому пострадал, — ответил Хаширама.       Мадара же промолчал. В клане Узумаки он всё ещё пользовался дурной славой, и тут на него бросали недружелюбные взгляды.       Дома, встречавшиеся им по пути, были подготовлены к возможной надвигающейся катастрофе: двери и окна были запечатаны, чтобы их не вынесло ветром и дождём; внутрь заносили запасы еды и воды. Комната, в которую их привела Мито, была её собственной. Они сложили здесь вещи, и она повела их в приёмную, где были приготовлены чайники с чаем и закуски для гостей.       Хаширама вытащил коробочку со свитком, и Мито с нетерпением открыла её, затем медленно развернула свиток. Внутри него слабо светились нацарапанные слова техники запечатывания. Мито приложила руку к свитку, чтобы ощутить печать, но свечение стало ярче, и она нахмурилась.       — Девятихвостый действительно слишком силён, — она свернула свиток. — С моими способностями в настоящий момент я не могу наложить на него больше печатей. Сейчас нам лучше всего найти подходящее место и запечатать его там.       — Это не сработает, — прервал её Мадара. — Надвигается тайфун. Его силой любая печать может быть разрушена. А с силой Девятихвостого, когда он вырвется, высока вероятность, что будут жертвы.       — Если бы я стала джинчурики, я бы могла гарантировать, что Девятихвостый не сбежит. Но это принесёт ещё больше бед Стране Водоворотов… Наша маленькая страна не выдержит таких потрясений. А заточить его здесь — значит лишь усилить его гнев и сделать это место мишенью…       — Раз уж мы не можем как следует запечатать его, давайте на время лишим его возможности творить зло, — сказал Хаширама. — Девятихвостый — хвостатый с сильной жаждой мести. Не сомневаюсь, что, освободившись, он немедленно отомстит тем, кто это устроил.       Мито вдруг озвучила идею:       — Возможно, мы сможем воспользоваться этим тайфуном. Даже Девятихвостый не сможет противостоять такой мощной силе.       — Легко сказать, но сложновато сделать, — задумчиво произнёс Хаширама.       — Раз уж надвигается тайфун, давайте отправимся на какой-нибудь маленький остров, — сказал Мадара. — Там мы с Хаширамой заманим его в ловушку в море, а потом найдём способ спрятаться…       — Нет, это слишком опасно, — отвергла это предложение Мито. — Как вы собираетесь вернуться оттуда?       — Это не проблема. Ваш остров пережил уже столько тайфунов, и всё ведь в порядке? — с улыбкой сказал Хаширама. — Мы с Мадарой найдём укрытие, заготовим еду и воду. Проблем не будет.       — Если это произойдёт на берегу, нет никаких гарантий, что невинные люди не пострадают, — сказал Мадара. — Мы с Хаширамой, конечно, можем выбросить свиток в случайном месте, но если мы это сделаем, люди могут оказаться в опасности.       Мито обдумывала предложение. Не было никаких сомнений, что это было лучшее решение на данный момент.       — После нашей с ним битвы мы ясно представляем себе способности Девятихвостого, и когда он явится снова, это не будет проблемой, — уверенно заявил Хаширама.       Несмотря на это, Мито всё ещё чувствовала неуверенность, но сейчас это был лучший выход. Она кивнула и решила доложить об этом старейшинам клана, чтобы начать принимать меры.       

***

      Хаширама, Мадара, Мито и несколько других членов клана Узумаки сели на лодку, направлявшуюся на один из островов неподалёку. До предполагаемого шторма оставалось всего три дня, и времени у них было в обрез. К счастью, остров был полностью эвакуирован, а жилые помещения заперты, превращая весь остров в заброшенный город. Хаширама и Мадара выбрали самую высокую точку острова — их убежище находилось в тайном проходе неподалёку. Этим тайным ходом клан Узумаки пользовался уже давно; он был очень надёжным и снабжён запасами еды и воды.       Мито и другим Узумаки пришлось установить здесь запечатывающее дзюцу, но не для того, чтобы запечатать Девятихвостого, а чтобы помешать его передвижениям. Мадара и Хаширама тем временем расставляли вокруг техники-ловушки. Мито и её соклановцы в рекордные сроки — за полтора дня — завершили запечатывающее дзюцу и сели на лодку, чтобы отплыть обратно. К тому времени небо уже мрачно потемнело, а линия горизонта, где вода встречалась с небом, была как чернила.       Ветер и дождь снаружи становились всё сильнее, а свиток стал настолько горячим, что его было почти невозможно держать.       Выражение лица Мадары постепенно становилось всё мрачнее. Когда свиток начал испускать струйку белого дыма, Хаширама помчался по намеченному маршруту. Мадара запечатал секретный проход и последовал за ним.       Небо затянули тёмные тучи; молнии пронзали их чёрную завесу, вызывая раскаты грома. На Хашираму обрушился дождь, заливаясь даже за плащ, и он чуть не заблудился в этой завесе воды, обрушившейся с небес. В этот момент Мадара, догнав его, схватил за руку и хрипло вымолвил:       — Позволь мне. Шаринган позволяет мне ясно видеть.       Учитывая, что время поджимало, Хаширама передал свиток ему. Мадара взял его, обжигая себе руку, и они направились туда, где была подготовлена запечатывающая техника.       Она была поистине могущественной — даже под проливным дождём узел печати Мито оставался опутанным пятью деревьями. Мадара бросил свиток прямо в печать, и в следующее мгновение он самопроизвольно вспыхнул, несмотря на ливень. Девятихвостый изо всех сил пытался освободиться из узкого свитка, сначала вытащив левую переднюю лапу. Коснувшись края печати Мито, он взревел от боли и стал пытаться её разорвать.       — Мы не можем позволить ему разорвать печать, — сказал Хаширама, складывая ручные печати.       ​​Поднявшиеся из земли лианы проникли внутрь — на его техники печать Мито не распространялась — и охватили лапы зверя, мешая ему двигаться. Девятихвостый стал пытаться освободить голову. Как только его искажённая морда вырвалась из запечатанного пространства, он вернул себе свой первоначальный зловещий облик. Мадара с Хаширамой не ожидали, что ему это удастся. Тут же Кьюби сформировал шар биджу и направил его в печать — под таким ударом она моментально разлетелась на куски. Хаширама вошёл в Режим Мудреца, подпрыгнул и ударил Девятихвостого.       — Хаширама! — крикнул Мадара, но, как бы он ни волновался, ему всё ещё предстояло выполнить свою миссию — в нужный момент он должен был взорвать всю скалу и сбросить Девятихвостого в море.       — Со мной всё будет в порядке! — крикнул в ответ Хаширама. Голова свирепого зверя готова была раскрыть зубы и укусить его, но он создал печати, и Лиса опутали деревья, сдерживая его силу.       Кьюби был в ярости; он высвободил и правую лапу. Сейчас он был гораздо слабее, чем раньше, ведь печать поглотила часть его энергии; однако у этого хвостатого зверя всё равно был гигантский запас чакры.       Хаширама не выказал страха перед Девятихвостым. Он взмыл в воздух, обрушив на землю шквал мокутона и сендзюцу. Кьюби вновь собрал огромный шар биджу, и, чтобы противостоять ему, Хаширама призвал огромного Тысячерукого Будду.       Под натиском такой бури чакры Мадара, ещё не до конца восстановившийся после ран, даже дышал с трудом. Он знал, что Хаширама ждёт подходящего момента. Когда шар биджу столкнулся с Буддой, даже молнии померкли в пламени битвы, а гром был заглушён этим ударом. Мадара отчаянно использовал свой шаринган, только благодаря которому он видел Хашираму среди этого яркого сияния. Определив его позицию, он бросился в центр битвы.       И Хаширама, и Девятихвостый получили тяжёлые ранения и упали. Девятихвостый взревел от ярости, пытаясь встать; Мадара тем временем схватил Хашираму и бегом понёс его обратно в ту сторону, откуда они пришли. Лис хотел броситься за ними, но Мадара поджёг зарытый взрывной талисман.       Мокутон Хаширамы уже пронзил насквозь всю эту скалу своими корнями; Мадаре осталось лишь взорвать их все, и утёс стал разваливаться на куски. Он поудобнее перехватил Хашираму и побежал с ним в безопасное место; Девятихвостый в это время, раненый взрывом, цеплялся за рушившуюся, идущую трещинами землю под его лапами. Мадара увидел, что в нескольких шагах впереди него образовалась широкая расселина, а за ней утёс уже заканчивался и было безопасно. Он сделал глубокий вдох и забросил Хашираму через эту трещину, а сам был вынужден упасть вместе с Девятихвостым.       В этот момент Хаширама резко подпрыгнул и схватил его, уже падающего в бездну, за руку. В лицо Мадаре лил дождь, хлестал ветер и сыпалась земля, но он просто смотрел на Хашираму.       — Ты шутишь? Как я мог позволить тебе такое! — крикнул Хаширама, изо всех сил оттягивая его назад.       Тело Мадары постепенно поднималось, и, наконец, он с трудом выбрался наверх. Хаширама, чья чакра почти иссякла, лежал, выйдя из Режима Мудреца.       Ветер и дождь усиливались, земля под ногами всё ещё оставалась опасно зыбкой. Мадара, пошатываясь, встал, поднял Хашираму и направился к тайному проходу.       Фронт тайфуна приближался к ним. Его сила возросла настолько, что вырывала с корнем небольшие деревья. Мадара стиснул зубы и уклонялся от них, летящих по воздуху, пытаясь удержать Хашираму на этом сбивающем с ног ветру. Даже дверь в тайный проход под напором ветра начала прогибаться, в конце концов разорвавшись на части, словно бумага. Они бросились внутрь; налетевшие ветер и дождь погасили свет факелов. Мадара продолжал нести Хашираму на себе в полной темноте.       Где-то здесь внутри, согласно инструкции от Мито, была ещё одна дверца. Мадара искал её наощупь. Наконец, он открыл её, зашёл внутрь вместе с Хаширамой и закрыл за собой. Больше он не мог держаться, и его сознание погрузилось во тьму.       

***

      Когда Мадара очнулся, Хаширама уже пришёл в себя. Он зажёг лампу, прислонился к единственной кровати и ждал, когда проснётся Мадара.       Тот, очнувшись, не решился открыть глаза, но Хаширама недовольно сказал:       — Эй, у тебя дыхание изменилось.       Мадара неохотно открыл глаза.       — Ладно, я проснулся, — увидев недовольное выражение лица Хаширамы, он поднял руки, сдаваясь: — Знаю, я снова вёл себя плохо.       — Ты хочешь разозлить меня до чёртиков, — процедил Хаширама сквозь стиснутые зубы.       — Нет, не хочу… Я просто подсознательно считал, что так будет правильно. Это как инстинкт, ничего не могу с собой поделать, — честно сказал Мадара. — Если ты сильно зол, просто ударь меня.       — Ты так уверен, что я после этого буду тебя лечить? — Хаширама сдулся и сел напротив кровати.        Мадара, лежавший на ней, сел и посмотрел на его макушку.       — Я делаю это, потому что считаю тебя близким другом. Если будет следующий раз, и послеследующий раз, я всё равно сделаю так же. Так что у тебя только два варианта: либо больше не ходить со мной на задания, либо не подвергать себя опасности.       — Так мы друзья? — спросил Хаширама и закрыл глаза. Он больше не хотел вникать в это — всё равно Мадара будет делать по-своему.       Тот протянул руку и погладил его по голове. Чувствуя, как мягкие волосы спутываются под его пальцами, он впервые после пробуждения улыбнулся.        — Верно.       Время тянулось в вязкой тишине, отчего у Хаширамы и Мадары постепенно стиралось его восприятие. Единственным способом скоротать его были редкие разговоры. Даже если бы существовала возможность развести огонь, он поглотил бы и без того скудный кислород, поэтому пришлось обойтись без него. К счастью, у них было много еды и воды, а когда шторм закончится, Мито приведёт к ним своих людей.       — Как думаешь, сколько времени прошло? — спросил Хаширама, не отрывая взгляда от двери. — Может, попробовать её открыть?       — Мы не знаем, какова сейчас ситуация. Из-за шторма туннель может быть затоплен.       И действительно, почва у двери была слегка влажной. Хаширама скрестил руки, словно подыскивая новую тему, и спросил:       — Что теперь будет с Девятихвостым?       — Возможно, он дрейфует в море, ожидая, когда его силы восстановятся. Слишком много людей хотят захватить его и подчинить себе.       — И тогда он придёт и отомстит нам, — Хаширама слегка улыбнулся и сжал кулаки. — В следующий раз мы его просто поймаем.       — У тебя есть подходящий кандидат на роль джинчурики?       — Всему своё время. Скоро в каждой стране ситуация изменится, — серьёзно сказал Хаширама. — Ниндзя не будут подчинёнными даймё.       Мито не заставила их долго ждать — она прибыла на остров почти сразу после того, как шторм утих. Благодаря превентивным мерам ущерб, причинённый острову, оказался не слишком серьёзным.       Вход в секретный проход был разрушен, да и сам туннель повреждён и частично обрушен. Мито приказала своим людям очистить его от песка и гравия, а грязь и воду они испарили благодаря Стихии Огня. Мито наблюдала, как туннель постепенно очищается, и чувствовала накатывающую тревогу.       Наконец, спустя целый день, они увидели дверь в тайную комнату. Мито приложила к ней ладонь; мощная чакра Узумаки заставила дверь вспыхнуть синим светом, и она медленно открылась.       Изнутри выползли двое запылённых, израненных шиноби, но, к счастью, оба были в хорошем расположении духа. Хаширама поприветствовал Мито, обнажив в улыбке белые зубы на грязном лице, и благодарно сказал:       — Наконец-то я тебя дождался.       Мито хотела броситься к нему и обнять, но посмотрела на Мадару, выскочившего из-за его спины, остановилась и, как обычно, улыбнулась:       — Пойдёмте. От вас двоих ужасно пахнет.       Отдохнув, они доложили Мито о ситуации с Девятихвостым и начали планировать обратный путь. Через два дня они собрали вещи, и Мито проводила их до корабля. Перед отплытием она попросила их передать кое-что Мизутани.       — Он очень хочет иметь ребёнка от Изуны… — смущённо начала Мито. — Но, будучи джинчурики, ему трудно зачать. Передайте ему эти снадобья, они должны помочь. Ему неудобно говорить мне такие вещи, но он испытывает беспокойство из-за желания иметь ребёнка.       Уже на корабле Хаширама спросил Мадару:       — Ты слышал что-нибудь об этом?       — Это не совсем слухи. Мне кажется, что… Мизутани не так счастлив, как ты, в своём браке.       Сказав это, Мадара тут же отошёл от него, а Хаширама ошеломлённо смотрел ему в спину, осознавая его слова.       

***

      Когда они вернулись в свою деревню, солнце уже село. Закат окрасил пейзаж вокруг золотыми красками; из труб каждого домика поднимался дым. Возможно, из-за перенесённых трудностей Хашираме показалось, что он словно попал в другой мир.       Он поскакал на лошади к их дому; дежурный, Куса, заметил их издалека и открыл ворота. Он позвал домочадцев, и Цукими с остальными высыпали на порог. Хаширама спешился и направился прямо к ним.       — Где Таджима? Его нет дома? — спросил он, осмотрев присутствующих.       — Таджима-сама отправился в родовой зал, — улыбнулась Цукими. — К нему уже послали сообщить о вас.       Хаширама просиял.       — Как проходит его выздоровление?       — Давайте поговорим внутри, — сказал Мадара.       Хаширама понял, что загораживает проход. Неловко почесав голову, он вошёл в прихожую вместе с Цукими. Мадара, прошедший дальше в дом, услышал его вопрос:       — Он поправляется?       — Таджима-сама очень быстро восстанавливается. После вашего ухода он с каждым днём стал всё больше тренироваться.       — Да? Похоже, я задерживал его выздоровление, — пробормотал Хаширама, и девушки-служанки невольно рассмеялись, прикрыв рты.       — О чём вы говорите? Таджима-сама ждал вашего возвращения и готовил для вас сюрприз.       Мадара слушал их разговор и молча пил чай. Возвращение домой снова заставило сжаться его сердце.