Глава 25. Кагуя познаёт мир
8 июня 2026 г., 17:11
В честь приезда Хаширамы и Мадары был приготовлен роскошный ужин. Мизутани и Изуна тоже вернулись домой, и вся семья, за исключением Кагуи, который всё ещё был у Тобирамы, собралась вместе.
Будучи в хорошем настроении, Хаширама, конечно же, выпил несколько стаканов. После ужина он, слегка пошатываясь, встал, помахал всем на прощание, и Таджима повёл его за руку в их комнату. Хаширама опирался на него, прижимаясь всем телом, и шептал на ухо:
— Таджима, я скучал по тебе. А ты по мне скучал?
Они зашли в комнату, и Таджима бросил его на кровать. Хаширама поёрзал на одеяле, недвусмысленно улыбнулся ему и превратился в женщину очаровывающей красоты. Её волосы разметались по футону, словно водоросли в море; стройная фигура с тонкой талией извивалась в ставшем ей большим кимоно, в чьём глубоком вырезе обнажилось медового цвета декольте. Хаширама лениво потянулся и бросил соблазняющий взгляд на Таджиму.
Тот больше не сдерживал желание; он снял с себя кимоно и прижался к нему. Хаширама обнял его за шею, прошептав на ухо:
— Я знал, что ты этого не выдержишь, — и хрипловато рассмеялся.
Таджима залез под одежду Хаширамы, развязал пояс его кимоно и снял с него хакама, наглаживая упругую, гладкую кожу его бёдер. Он взглянул на тонкие черты лица своей жены, наклонился и поцеловал её. Женский поцелуй отличался от мужского — губы, которые целовали его, были нежнее и полнее. Когда Хаширама начал задыхаться, Таджима оторвался от этих мягких губ.
— Тебя так долго не было с этим мерзавцем, — недовольно выдохнул он.
Хаширама протянул руку, запутавшись пальцами в его волосах.
— Ничего не поделать, но мы быстро решили эту проблему, — пробормотал он.
Он прижал голову Таджимы к себе, и тот стал целовать его в тонкую шею, оставляя расцветать на ней красные метки, постепенно ведущие к груди Хаширамы. Таджима взял один сосок в рот, массируя другой пальцами. Ярко-красные бугорки напряглись и стали похожи на спелые вишенки. Хаширама непроизвольно крепко обхватил его за голову, сжав ноги. Желание и наслаждение переполняли его тело.
— Не томи… — простонал Хаширама и, взяв свободную руку Таджимы, повёл её к своему заветному местечку.
— Ты уже не можешь сдерживаться?
— Прошло уже столько дней, — жалобно сказал Хаширама, и они принялись удовлетворять свою страсть, накопившуюся за время разлуки.
***
Проспав до полудня и проснувшись, Хаширама обнаружил, что Таджима уже ушёл. Он встал и оделся; шорох, должно быть, услышала Цукими из-за двери, и вскоре она принесла завтрак. — Теперь, когда вы приехали, не пора ли вернуть молодого господина? — спросила она. Хаширама ударил себя по голове: — Я почти и забыл о нём. Наверняка он устраивал истерики и говорил, что хочет вернуться? — Он написал всего один раз, спрашивая, когда вы вернётесь. — Хм, а он вёл себя вполне прилично… — протянул Хаширама, поглаживая подбородок. — Сегодня я заберу его. Цукими очень этому обрадовалась. Собираясь уже выйти за дверь, Хаширама внезапно спросил: — Куда делся Мадара? Он что, уехал? — Мадара-сама куда-то ушёл. Скорее всего, в Коноху. Хаширама кивнул и направился в деревню Сенджу.***
Вечером он повёл Кагую к пруду, чтобы попрактиковаться там в создании теневых клонов. Таджима в это время сел на террасе и наблюдал за ними, попивая чай. Когда Мадара вернулся домой, они с Изуной рассказали ему последние новости из Конохи. По мере того, как она становилась важнейшей деревней шиноби в Стране Огня, переговоры с даймё становились всё более осторожными, и Мадара, пользующийся его благосклонностью, стал в них ключевой фигурой. Хаширама молча слушал их разговор, когда вдруг Мадара сказал: — Даймё хочет, чтобы один человек возглавил деревню Коноха и стал символом ниндзя Страны Огня. Когда Хаширама приходил к Тобираме за Кагуей, тот сказал ему то же самое. Он взглянул на Мадару и обнял сына.***
Кагуя стоял у дерева в саду, вырезая на нём кунаем отметку. Под ней на стволе было вырезано ещё несколько таких же чёрточек. Он сравнил себя с самим собой два года назад — разница между этими отметинами была довольно большой, он подрастал. Хаширама с сожалением щипал его за щёки и говорил, что они уже не такие пухленькие, как раньше. — Кагуя-сама, Кагуя-сама! — звала его Цукими из коридора дома. — Цукими, я здесь. С течением временем в уголках её бровей и глаз пролегли морщинки. В прошлом году её сын Рокуги женился. Ей следовало бы сидеть дома и наслаждаться жизнью, но Цукими, похоже, привыкла к дому Учиха и всё ещё оставалась рядом с Кагуей. — Молодой господин, вас очень трудно найти, когда взрослых нет дома, — она подошла и помогла Кагуе убрать листья, прилипшие к его волосам. Он неловко повертел головой и фыркнул: — Они снова ушли в Коноху без меня. С развитием деревни даже кланы Сенджу и Учиха в основном перебрались в неё. Правильнее было бы называть её сейчас не деревней, а городом. Кроме них, в Конохе постепенно обосновались представители других кланов, например, клана Хьюга, обладавшего бьякуганом. Целью сегодняшней их встречи было решить вопрос о выборе Хокаге. Цукими положила ладонь на его плечо. — У взрослых есть дела, поэтому им неудобно брать с собой молодого господина. — Почему они скрывают это от меня? Я уже не ребёнок, — серьёзно сказал Кагуя. Чтобы доказать это, он сложил печать теневого клонирования, и в рассеивающемся дыму перед Цукими появилось множество Кагуй. — Скажи мне, кто из них настоящий я? — спросили они все хором, широко улыбаясь. Цукими, уже привыкшая к таким шуткам, улыбнулась и схватила одного из них. — Молодой господин, пойдёмте пообедаем. — Эй, почему ты всегда обо всём знаешь? Ладно, я хочу шарики с фасолью… Теневые клоны исчезли, а Цукими пошла за шариками для Кагуи. — Молодой господин снова попался, — заулыбались Мизуки и Рэйко, отдыхавшие тут же в саду. Кагуя закатил глаза: — Вы же даже не разгадали, где я настоящий, так чему вы радуетесь? — Мы не поняли, а вот сестра Цукими поняла и в итоге поймала молодого господина, — сказала Рэйко. Кагуя самодовольно улыбнулся, но не стал опровергать её слова. Когда Цукими вернулась, он взглянул на сладкие шарики и с удовольствием откусил от одного из них. Затем раздался звук «бах», и Кагуя исчез. — Молодой господин! — Цукими была поражена. Она заглянула за дерево, где Кагуя измерял свой рост — конечно же, его там не было, и она не знала, куда он делся.***
В Конохе снова наступило жаркое лето, и у людей, укладывавших дорогу перед деревней, со лба градом тёк пот. В этот момент по строительной площадке, поднимая облако пыли, быстро пронеслась чья-то фигура и остановилась у главных ворот. Двое дежурных ниндзя оценивающе посмотрели на покрытого пылью незнакомца. Мужчина в налобном протекторе Страны Водоворотов спешно произнёс: — Я хочу увидеть Хашираму-сама. — Что-то срочное? — Кьюби, речь идёт о Кьюби.***
Наказанием для Кагуи за побег из дома стало копирование свитка, что, в общем-то, было весьма лёгкой карой, но Хаширама, из уважения к Таджиме, вынужден был оставить всё как есть. Он уже собрал вещи, чтобы отправиться в Страну Водоворотов из-за новости о Девятихвостом вместе с Мадарой и Изуной, а Мизутани останется здесь, чтобы не дать Восьмихвостому выйти из-под контроля. Что касается Таджимы, то у него не было выбора кроме как остаться дома. Тот паралич был словно сигналом от его тела — после него состояние его здоровья то улучшалось, то ухудшалось. Сколько бы врачей он ни обошёл, ответ был один: рецидивировала старая травма, усиленная переутомлением. Во времена прежних войн даже тридцатилетний возраст для ниндзя был редкостью. Ещё меньше доживали до возраста Таджимы, страдая от недугов молодости, которые подкрадывались по мере того, как слабели тела. Такому гордому человеку, как Таджима, приходилось приспосабливаться к постоянной боли, упадку сил и дряхлению тела. Хоть иногда он и завидовал Буцуме, который смог умереть, оставаясь до самой смерти могущественным шиноби… но лучше всё-таки быть живым. Таджима сидел в своём кабинете и занимался каллиграфией, когда к нему зашёл Хаширама и сел рядом. — Береги себя. Принимай вовремя лекарства и одевайся вечером тепло, чтобы не простудиться, — сказал он. Таджима знал, что его тело уже не такое, как прежде, поэтому мог только вздохнуть: — Не волнуйся, я понимаю. Хаширама воспринял это как заверение и улыбнулся ему. Таджима сделал последний росчерк пера, написав слово «Хокаге», и продолжил тему, не раскрытую на сегодняшней встрече: — На этот раз нас прервал Девятихвостый. Каково решение Сенджу? Хаширама спрятал улыбку: — У нас с Тобирамой разногласия. А у вас как? Сегодняшняя встреча оказалась более разочаровывающей, чем он предполагал, но с этим приходилось пока мириться. Даже после долгого периода адаптации в Конохе Сенджу и Учиха всё ещё стояли каждые на своих позициях. — Сложно принять решение. Похоже, этот вопрос следует доложить даймё и решить его путём справедливого голосования. Это стало компромиссом, к которому они в итоге пришли. Они проверили всех жителей Конохи на предмет их квалификации и способностей, выделили наиболее сильных, и эти люди голосованием должны будут решить, кто станет Хокаге. Но Хаширама был расстроен не из-за того, что выбор всё ещё не был сделан, а из-за того, что клановые разногласия так и не были устранены. Он выглядел потерянным. Таджима погладил его по голове. — Не грусти так сильно. Всё наладится. — Я понимаю, — улыбнулся ему Хаширама.***
У каждого было своё мнение о том, кого выбрать на пост Хокаге, и даже внутри клана Учиха предлагалось несколько вариантов. Кто-то отдавал предпочтение Хашираме, кто-то Мадаре, а кто-то Изуне… В конечном итоге Таджима решил сохранить эти разные мнения в тайне. Это внутреннее совещание Учиха сделало атмосферу на семейном ужине немного напряжённой. Мизутани был подавлен. За эти два года он так и не получил желаемого. Более того, даже другие чувствовали, что между ним и Изуной сложилась несколько неловкая атмосфера. Они не разговаривали друг с другом два дня, и все чувствовали, что между ними царит холодная война. Таджима видел это, но молчал. Мелкие ссоры между парами были обычным делом, и он доверял Изуне в этом вопросе. Кагуя, видя настроение Мизутани, разговаривал с ним, пытаясь отвлечь. — Братец, как насчёт того, чтобы завтра пойти поесть шарики с фасолью? Я слышал, что в Конохе есть место, где их очень вкусно готовят… — А тебе можно есть так много сладкого? — нерешительно спросил Мизутани, посмотрев на Хашираму. — Верно, я должен слушаться Хашираму, — расстроенно сказал Кагуя, искоса поглядывая при этом на мать. Увидев, что Хаширама удовлетворён его ответом, он склонил голову и подмигнул Мизутани. Тот сразу всё понял и украдкой изобразил одобрение, но, чтобы сделать игру интереснее, добавил: — Даже если Хаширама-сама уходит на задание, ты не можешь позволить себе расслабиться. Так уж получилось, что у меня нет никаких миссий, поэтому я поучу тебя техникам. — Снова учёба… — надул губы Кагуя, подыгрывая Мизутани. После ужина Хаширама отправил Кагую спать, а сам помог Таджиме вернуться в их комнату. В тусклом свете лампы Хаширама проверял, всё ли взял для задания, пока Таджима пил лекарство. Теперь это стало для него обычной повседневной рутиной. Раньше он никогда не считал лекарства необходимыми, но теперь, если он не примет их, у него будут проблемы. Обернувшись на него, Хаширама увидел, как Таджима наморщил лицо, и мягко успокоил его: — Я знаю, что лекарство неприятное на вкус, просто потерпи. Ещё более невыносимым для Таджимы, чем запах лекарств, было ясное осознание того, что он движется к своей смерти. — Понимаю, — вздохнул он. — Это хорошо, — Хаширама улыбнулся ему и завязал мешок с вещами узлом. — Я хочу, чтобы ты стал Хокаге, и тогда я смогу чувствовать себя спокойно, — вдруг сказал Таджима. Хаширама повернул к нему голову. — Почему ты вдруг об этом заговорил? Таджима знал, что он не поймёт его мыслей, поэтому просто ответил: — Я думаю, ты подходишь. — Хокаге, который каждый день нянчится с ребёнком? — с улыбкой спросил Хаширама. Он подошёл и обнял Таджиму. — Не думай об этом. Всё будет хорошо, какие бы ни были результаты голосования. Он поцеловал Таджиму, и они легли в постель. Хотя секса у них теперь было меньше, способов выразить свои чувства всё ещё было предостаточно. Их языки переплелись, а тела под одеялом плотно прижались друг к другу. В этом тесном пространстве воздух наполнился их смешанным ароматом, который всегда заставлял Хашираму чувствовать себя в полной безопасности — как будто так будет всегда.***
Что касается новостей, сообщённых Страной Водоворотов, то доказательством, подтверждающим повторное появление Девятихвостого Лиса, был свидетель на побережье. Он видел, как глубокой ночью гигантский хвостатый зверь выпрыгнул на берег. Страх заставил его спрятаться в расщелине между скалами, где запах моря заглушал его собственный человеческий. Девятихвостый важно прошествовал вдоль берега и направился к горам с такой лёгкостью, словно он не был огромным зверем. Свидетель долго не решался выбраться из расщелины, а когда он всё-таки это сделал, его ноги ослабли и дрожали от страха. Неизвестно, где сейчас скрывался Девятихвостый, и никто не знал, будет ли он мстить Стране Водоворотов. Будучи главой родственного Узумаки клана Сенджу, Хаширама не мог не отправиться туда как можно скорее, а с Изуной и Мадарой он чувствовал себя гораздо спокойнее. Ранним утром следующего дня они втроём отправились в путь. Мизутани тоже встал, чтобы проводить их. Несмотря на то, что они с Изуной находились в ссоре, он обнял его и сказал: — Пожалуйста, защити мою сестру. Изуна посмотрел на него взглядом, в котором выражалась целая смесь чувств, и кивнул. Кагуя проснулся поздно и лишь мельком увидел удаляющуюся спину Хаширамы. Хотя он столько раз видел, как он уходит, Кагуя всё равно чувствовал себя грустно. — Братец Мизутани, ведь Девятихвостый Лис очень силён… — Очень, — кивнул тот и, видя обеспокоенность Кагуи, успокоил его: — Но с Хаширамой-сама у них всё получится. Он — Бог шиноби. — Здорово! На этот раз Хаширама точно избавится от Девятихвостого! — Всё будет хорошо. Хоть Мизутани и сказал это Кагуе, в глубине души он всё равно чувствовал смутное беспокойство.***
Мито, как обычно, ждала их в порту, выглядя очень усталой, и сразу же объяснила ситуацию: — Девятихвостый Лис снова появился, но, как ни странно, никому пока не навредил. Мы не можем понять, что у него за цель. — Нам нужно будет разделиться по одному и контролировать каждый свою зону берега. Если что-то случится, сообщить остальным, — предложил Хаширама. — Это единственный выход, — кивнул Изуна. — Вас всего трое? — спросила Мито. — Тобирама отправил нам подмогу, они прибудут завтра. Хаширама был слишком обеспокоен, поэтому мы пришли сюда раньше, — ответил Мадара. Это принесло Мито облегчение. — Большое спасибо. Давайте я отведу вас посмотреть, где вы будете его караулить, а потом мы все вместе поужинаем.***
Кагуя впервые отправился в такое дальнее путешествие, поэтому всё, что он видел, казалось ему новым. До этого самым дальним местом, где он бывал, была деревня Сенджу. На самом деле, изначально он собирался сидеть дома и вести себя как хороший мальчик, но когда один торговец на рынке сказал, что их следующая остановка — Страна Водоворотов, его мысли внезапно завертелись в другом направлении. Страна Водоворотов — разве не туда отправился Хаширама? Там он собирается сразиться с Девятихвостым, и Кагуя очень хотел это увидеть. Движимый сердечным порывом, он вернулся домой, написал записку, взял немного денег и комплект одежды и ушёл. Он тайно сел в повозку каравана, прикрывшись плащом. Кунаи и сюрикены он тоже взял с собой — они лежали в потайной сумке, и ощущение их тяжести давало ему чувство безопасности. Он смотрел по сторонам, и хотя все горы и реки были почти одинаковыми, он чувствовал, что они какие-то особенные, новые, неизведанные. Однако, после целого дня такого путешествия хорошее настроение Кагуи постепенно улетучилось. Лежать в повозке было неудобно, он проголодался. Пошлёт ли отец кого-нибудь за ним? Голову Кагуи полнили самые разные мысли, и к вечеру он уже пожалел о своём импульсивном решении. Караван торговцев поздно покинул деревню, не успев добраться до следующего населённого пункта до темноты, и вынужден был разбить лагерь на открытом воздухе. Они развели костёр, а три ронина, отвечавшие за их безопасность, расположились отдельной группой. Кагую манил запах жареной еды, но он никак не мог найти подходящего момента, чтобы выбраться из повозки и тайком что-нибудь поесть. Почему он взял сюрикены, а не еду? Внезапно в лесу раздался звук ломающихся сухих веток. Никто его больше не услышал, но Кагуя вздрогнул. В кустах блеснул нож, и показался какой-то человек с весьма свирепым лицом. Кагуя затаил дыхание; появилось ещё два разбойника с ножами. Он не выдержал, отковырял кусочек дерева от повозки, прогнивший от дождя, и бросил его в ронинов. — Кто там? — один из них сердито повернул голову и, увидев негодяев, закричал: — Там разбойники! Берите оружие! Кагуя не удержался и метнул свой сюрикен, впервые увидев кровь. Руки его дрожали, но усердные беспрестанные тренировки дали свои плоды. Кагуя спрыгнул с повозки, чтобы сразиться с разбойниками, но от волнения упал на землю. — Ты, мелкий ублюдок, я не позволю тебе преградить мне путь к богатству! — в отчаянии воскликнул один из грабителей, поняв, что сегодня он, кажется, обречён на провал, и подошёл к Кагуе с ножом в руке. Тот сжал свой сюрикен, намереваясь дождаться, когда мужчина подойдёт ближе, но в этот момент живот разбойника внезапно пронзил самурайский меч. Брызнувшая кровь залила всё лицо Кагуи. — Эй, малыш, ты в порядке? — оттолкнув грабителя, спросил ронин. Шокированный Кагуя вытер кровь с лица, посмотрел на свои окровавленные ладони, но почти сразу пришёл в себя и улыбнулся: — Всё в порядке! Но я голоден!***
Кагуя впервые ночевал на открытом воздухе. Перед сном он плотно поел у костра — еда была гораздо хуже той, что он ел дома, но из-за дикого голода он всё равно жадно всё съел. Один из торговцев узнал его, так как имел дела с Цукими, и удивлённо спросил, что он здесь делает. Кагуя потёр нос и сказал, что просто хочет найти Хашираму. Он был совершенно измотан, и несмотря на то, что лёг на жёсткую землю, уснул, едва положив голову на ладонь, проспав без сновидений до рассвета. Однако он был достаточно осторожен, чтобы использовать одну руку как подушку, а другой держался за кунай за пазухой. Перед рассветом караван начал собираться в путь. Покачиваясь, повозка двинулась к следующему городу. Кагуя протёр глаза, опустил взгляд и увидел на рукаве кровь. Пахло немного неприятно. Он пересчитал деньги в кармане и решил купить в следующем населённом пункте новую одежду. Мадара учил Кагую, что когда ты один на улице, никому не доверяй и будь ко всем осторожен. Хоть Кагуя и не очень любил брата, всё, чему он научил его, намертво в нём отпечаталось. Мадара нападал на него неожиданно, поэтому он мог быстро просыпаться от малейшего прикосновения; Мадара научил его охотиться в лесу, и поэтому он не паниковал, увидев кровь; и поскольку Мадара всегда давал ему понять, насколько опасен враг, он никогда не колебался, метая сюрикен.***
Хаширама шёл по уличному рынку, направляясь в точку назначения, где ему предстояло караулить Девятихвостого, как вдруг услышал, что его кто-то зовёт. Он обернулся и увидел, что это подчинённый Мито с письмом в руке. — Хаширама-сама, вам письмо из дома! Хаширама остановился и подождал его. Это было странно, ведь он отсутствовал всего несколько дней. Может быть, письмо было отправлено сразу после того, как он уехал? — Что случилось? — спросил он, забирая у посланника письмо и вскрывая его. — Я слышал, что Кагуя-сама сбежал из дома, — понизив голос, сказал молодой человек, принёсший письмо. Хаширама быстро развернул весточку, написанную Таджимой, и пробежал по ней глазами. — Ах ты, маленький негодник, вот что случилось, стоило мне уехать, — нахмурился он. Таджима обнаружил письмо Кагуи, в котором тот написал, что хочет поехать в Страну Водоворотов. Кагуя хорошо подготовился, собрав одежду, деньги и оружие, но он всё равно был ребёнком. Каким бы умным он ни был, он всё ещё неопытен, незнаком с этим миром, и кто знает, не обманут ли его по пути и не пострадает ли он. Расстроенный Хаширама свернул листок. — Пожалуйста, напиши от моего имени, что я сделаю всё возможное, чтобы найти его, если он появится здесь. Если будут ещё письма, принеси их мне. Посланник кивнул и ушёл отвечать на письмо, а Хаширама направился в пункт наблюдения. Когда солнце скрылось за горизонтом, небо постепенно окрасилось в глубокий синий, и бесчисленные звёзды усыпали его бескрайние просторы. Хаширама слушал шум волн, ощущая пустоту и одиночество. В этой тишине время таяло медленно. Он обнял колени и ждал. Хоть он и оставался бдительным, его мысли обратились к Кагуе, чьё местонахождение теперь было неизвестно. — Маленький паршивец, когда я тебя найду, я обязательно тебя проучу, — тихо пробормотал Хаширама. В этот момент внезапно послышался какой-то слабый звук. Он тут же создал несколько клонов, и они принялись обыскивать пляж. Хаширама, пожалев, что у него нет шарингана, выпустил из земли десятки лиан. Об одну из них что-то зацепилось; Хаширама услышал звук прыжка позади себя и, обернувшись, увидел летящий кунай. Он использовался лишь для отвлечения внимания; целью противника же было скрыться. После этого короткого контакта пляж снова затих. Если это был шиноби, то это очень странно. Хаширама должен сообщить эту новость Мито. Он направился обратно к городу, и, подойдя ближе, увидел, что там разгорелся большой пожар. Хаширама бросился туда, где огонь ещё не успел распространиться, и остановил его с помощью мокутона, используя трещины в земле как преграду огню. В город, помимо бегущих горожан, проникло множество ниндзя, многие из которых были даже не из Страны Водоворотов. Хаширама почувствовал неладное. Где Мадара и остальные? Где Мито? Хаширама направился к центру города, где располагался клан Узумаки, и там наконец заметил взволнованную и заплаканную Мито. — Есть какие-нибудь зацепки? Мито немного успокоилась, увидев его, и, собравшись с мыслями, ответила: — Это была вражеская атака. Здесь шиноби из разных стран. Мадара и Изуна были связаны, поэтому они попросили меня вернуться первой. — Не волнуйся… — Потери неизбежны. Мне нужно забрать из дворца важные свитки с техниками. Я справлюсь, а что касается тебя… делай что можешь и спасись сам. Мито ушла отдавать распоряжения, а Хаширама бросился в горящий город. Он принял Режим Мудреца и вскоре столкнулся с врагом — командой ниндзя из разных стран. Увидев его, их лидер дал знак отступать, но Хаширама не собирался отпускать их так просто. Он метнул в них кунаи и выпустил древесные лианы, чтобы удержать, но некоторые всё же прорвались с помощью своих техник. Тем, кто не успел сбежать, Хаширама просто свернул шеи. Очевидно, это было тщательно спланированное проникновение. Хаширама смог вытащить из огненного моря лишь четверых выживших. Ему было очень трудно дышать; он задыхался от густого дыма, по его лицу текли слёзы. Добравшись до безопасного места, Хаширама, сделав несколько шагов, пошатнулся. В этот момент его поддержала чья-то рука, а в лицо ударил сильный запах крови. Вторая рука вытерла его лицо мокрым полотенцем. — Хаширама, ты в порядке? — с тревогой спросил голос Мадары. Он хотел сказать, что да, но в следующее мгновение почувствовал, что его ноги совсем ослабли. Он больше не мог держаться и упал в объятия Мадары.***
Кагуя проснулся и инстинктивно посмотрел в сторону двери. Он догадался, что если тот торговец, который вёл дела с Цукими и его семьёй, хочет и дальше продолжать их сотрудничество, то всё передаст отцу, если уже не сделал этого. Зная это, Кагуя быстро собрал вещи, оставил немного денег за комнату и вылез через окно. Как и ожидалось, люди, которых Таджима послал за ним, вошли в город почти сразу после того, как утром открылись городские ворота, и направились к гостинице. Он уже собирался покинуть город, но увидел, как воины вывесили на городской доске объявление. Прохожие читали его и шептались: — Страна Водоворотов уничтожена! — Она наверняка будет разделена между другими странами. Интересно, наш даймё тоже приложит руку? — Тсс, не кричи, здесь же его воины. Кагуя был сбит с толку, услышав, что воины даймё направляются в Страну Водоворотов. Если она уничтожена, так где же Хаширама? В панике он побежал обратно к гостинице. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что люди, посланные отцом, всё ещё там, чтобы он мог хотя бы пойти с ними и найти Хашираму. В гостинице царили шум и суета. Известие о нападении на Страну Водоворотов тоже дошло сюда благодаря купцам, которые изначально направлялись туда, но теперь им оставалось лишь пожелать друг другу удачи и проложить новый маршрут. — Брат Рокуги! — крикнул Кагуя, увидев хоть кого-то знакомого. Тот, увидев его, вздохнул с облегчением; за ним стояли люди из Сенджу и Учиха. — Брат Рокуги, Страна Водоворотов уничтожена. Где Хаширама и остальные? — нахмурился Кагуя. Рокуги присел перед ним на корточки. — Я пока не получал никаких новостей, молодой господин. На этот раз вы вели себя слишком непослушно, Таджима-сама очень зол. Вам нужно скорее возвращаться с нами. — Я никуда не пойду, пока не найду Хашираму! — Если молодой господин не хочет возвращаться, нам придётся его заставить, — серьёзно сказал Рокуги. — Разве ты не видишь, что Кагуя очень беспокоится о Хашираме-сама? — вмешалась какая-то девушка из Сенджу. — Всё не так плохо, как ты думаешь. Они обязательно пошлют нам сообщение, мы можем дождаться его здесь, а потом вместе с Кагуей-сама отправиться им на помощь. Рокуги нахмурился, но в её словах была доля правды, поэтому он расселил своих людей в гостинице, а затем с несколькими подчинёнными отправился разведать обстановку, пока Момока — так звали ту девушку Сенджу — и Кагуя ждали новостей. — Брат Мизутани, наверно, беспокоится о своей сестре. — Он — ниндзя и должен быть морально готов… Нам остаётся только ждать ответа, —вздохнула Момока. Кагуя кивнул. Он стоял у окна, и мир, который он видел за стеклом, был таким спокойным. Трудно было представить, что не так далеко отсюда произошло уничтожение целой страны.***
Открыв глаза, Хаширама увидел, что его уже переместили в безопасное место. Благодаря особенностям регенерации ожоги и раны, которые у обычных людей проходили бы долго, уже его не беспокоили. За исключением боли в лёгких Хаширама не чувствовал никакого дискомфорта в теле. Единственное, что, пожалуй, было плохо, это то, что Мадара уснул, крепко сжав его руку. Хаширама немного смутился, но как только он попытался вытащить её, Мадара проснулся. — Хаширама… — Он тут же отпустил его руку, встретился взглядом с ним и объяснил: — Я… я беспокоился о тебе, поэтому и держал… Не дослушав его объяснения, Хаширама махнул рукой: — Я знаю. Всё в порядке. Где остальные? Он огляделся вокруг, найдя это место знакомым. Это была та тайная комната, в которой они с Мадарой сидели во время шторма при охоте на Девятихвостого. Неровный пол создавал ощущение тесноты, освещённой единственным тусклым светильником. Хаширама встал с кровати; Мадара тут же протянул руку, чтобы поддержать его. Тот вежливо отстранил её, покачав головой: — Я могу идти сам. — Включая нас, здесь, наверно, чуть больше двадцати человек. Остальные либо мертвы, либо пропали без вести. На лице Хаширамы проявилась печаль. — Я беспокоюсь за Мито, но пусть пока она побудет одна, — вздохнул он. — Я уже отправил весточку нашим связным. Нам лучше уйти отсюда как можно скорее — через несколько дней это место будет полностью захвачено и поделено. Хаширама вышел из комнаты, Мадара последовал за ним. Они вышли из убежища наружу. Со скалы, на которой они стояли, была видна гавань. — Надеюсь, Кагуя не успел сюда добраться, — сказал Мадара. Хаширама повернулся к нему. — Ты прочитал моё письмо? — Прости. Когда я наносил тебе мази, оно выпало из твоей одежды. Я увидел, что там что-то про Кагую и прочитал… Лицо Хаширамы покраснело, но, к счастью, заходящее солнце не сделало это слишком заметным. — Я сам поправился бы, — сказал он, неосознанно коснувшись через одежду места, где была нанесена мазь. — В следующий раз не наноси мне ничего! — Но ведь ты позаботился обо мне, когда я был ранен? Это же естественно, верно? Хаширама нахмурился. Он хотел сказать Мадаре, что у них разные ситуации, но сейчас было не время об этом говорить. Ему пришлось сменить тему, и он показал на разрушенный город, видневшийся отсюда: — Пойдём посмотрим. Интересно, есть ли там ещё пострадавшие жители. Мадара увидел, как нахмурился Хаширама, и понял, что тот хотел сказать. Во рту у него разлилась горечь, однако он не имел права спорить, поэтому решил просто оставить всё как есть. — Ладно, пойдём посмотрим. Хаширама спускался с горы, но не мог отделаться от беспокойства. Последние два года он застрял с Мадарой в этом подвешенном состоянии. Хотя он относился к нему как к другу, прошлые признания нельзя было стереть. — Хаширама… — вдруг сказал Мадара, шедший позади него. Всё ещё погруженный в свои мысли, тот напрягся. — Да, что случилось? — Пообещай мне, что в следующий раз ты не поставишь себя в такую опасную ситуацию, — серьёзно произнёс Мадара. Хаширама чувствовал на себе его пристальный взгляд. — Я постараюсь, но всё-таки это произошло внезапно. — Если будет следующий раз, я последую за тобой хоть в море огня, — сказал Мадара, но затем понял, как это звучало, и добавил: — Иначе, если с тобой что-то случится, как я посмотрю отцу в глаза? — Какая чушь… — от слов Мадары Хаширама занервничал ещё сильнее; его сердцебиение участилось. — Сейчас не время это обсуждать, давай поговорим об этом позже. Мито и остальным, наверно, интересно, что происходит снаружи, нам надо всё разузнать. — Ты прав, — легко ответил Мадара, не вступая в спор с Хаширамой на эту тему. Тот с облегчением вздохнул и наконец смог сосредоточиться на главном.***
Всё оказалось лучше, чем ожидалось, и пострадавшим гражданам была оказана медицинская помощь. Было очевидно, что тот, кто всё это задумал, не собирался вырезать весь остров. Хаширама с Мадарой переоделись в гражданскую одежду и смешались с толпой. Враги клана Узумаки отправили солдат, чтобы регистрировать всех, кто проживает в каждом доме, в поисках выживших и сбежавших членов правящего клана. Разузнав достаточно информации, они вернулись к убежищу с раздобытой едой. Когда они вернулись, Мито уже вышла из своей комнаты. На её лице ещё виднелись слёзы, но, увидев Хашираму, она всё равно улыбнулась. — Я рад, что ты наконец вышла из комнаты. Ты вынесла из вашего дворца всё, что хотела? — Спасибо, что отвлекли на себя врага. Я спасла всё, что могла. Как обстановка снаружи? — Сложновато будет вывезти столько людей. Лучше всего дождаться ответа с того берега. Как нам с ними связаться? — Нет необходимости — я уже передал, что через два дня мы захватим корабль и высадимся, а они встретят нас на берегу, — спокойно ответил Мадара. — Завтра начнём подготовку. Послезавтра нельзя будет терять ни минуты.***
На следующий день Мадара и Хаширама отправились на пригорок и наблюдали за прибытием и отбытием кораблей в порту, записывали схему движения и проверяли наличие солдат на борту. В нападении на Страну Водоворотов были замешаны по меньшей мере четыре малых страны. Из-за их небогатства у них было мало своих кораблей, и в основном они задействовали в своих целях суда захваченной ими страны. Если они не хотели напрямую с ними сталкиваться, им придётся ждать, пока те высадятся, захватить судно, а затем уничтожить другие корабли, чтобы никто не смог их догнать и перехватить. Пока их не было, Мито и остальные не сидели без дела. Мито запечатала часть техник, а её подчинённые подготовили оружие. Из их команды четверым требовалась помощь, восемь получили лёгкие ранения и могли позаботиться о себе сами, а остальные были готовы к бою. Сосчитав оставшихся у неё людей, Мито чувствовала, будто ей режут сердце без ножа, однако сейчас было не время предаваться грусти.***
Кагуя провёл в гостинице тревожный день, пока, наконец, не пришёл Рокуги и не привёл с собой раненого Изуну. Тот отделался лишь лёгкими ожогами, которые перевязал, отрезав рукава рубашки. Чтобы вернуться на этот берег, он пробрался на один из вражеских кораблей, который плыл сюда. В заранее условленном месте его уже ждал Рокуги. Изуна передал ему послание Мадары и попросил о подкреплении. — Кагуя, почему ты здесь? — удивлённо спросил он. Кагуя, чувствуя себя немного виноватым, вжал шею в плечи. — Я… я сбежал из дома. Я скучал по Хашираме… Изуна аж растерялся от такого нахальства. — Отец наверняка очень рассердился. Как ты мог поступить так глупо? — Кто знает? — пробормотал Кагуя. — Как там Хаширама? Почему он не приплыл вместе с тобой? — Хаширама с остальными защищают раненых на острове. Я пришёл сюда за помощью. Мадара велел мне передать сообщение: мы встретимся с ними в гавани послезавтра утром. Они с Рокуги ещё немного обсудили это в присутствии Кагуи, у которого уже кружилась голова от всех этих малопонятных ему планов и слов. Изуна держал его за руку, и Кагуя чувствовал себя неловко. Они с Изуной не были особенно близки, но всё равно были гораздо ближе, чем с Мадарой — игрушки, которые ему подарили Изуна и Мизутани, всё ещё лежали в его комнате. Судя по поведению Изуны, он хотел поговорить с ним наедине, и действительно, закончив обсуждение, он со вздохом отвёл Кагую в его комнату. Они сели рядом; старший брат смотрел на младшего. Этот непослушный мальчик был чем-то похож на Хашираму, и эта ассоциация заставила Изуну немного смягчиться. — Кагуя, через год-два ты станешь достаточно взрослым, чтобы получить звание генина. Пора взрослеть. Даже если тебе не хочется отпускать Хашираму, ты должен понимать, что Кьюби — это не шутки. — Я… Я знаю, что был неправ, — опустив голову, сказал смущённый Кагуя, — но я тоже хочу пойти и посмотреть… Вы все говорите, что я должен стать ниндзя, но я ещё даже не покидал до этого деревню. — Это отец слишком сильно опекает тебя. Если бы ты рос в наши времена, ты бы, наверное, уже отправился на поле боя. — Верно, — выпрямился Кагуя. — Я тоже хочу поскорее стать сильным шиноби, поэтому выбрал подходящий случай. Хаширама уже сталкивался с Девятихвостым, так что он должен справиться. А я просто постою в сторонке и посмотрю на мир. Наивность Кагуи почти забавляла Изуну, но, поразмыслив хорошенько, он понял, что во всём виноваты Таджима и Хаширама. — Я передам это отцу. Но ты должен быть морально готов к наказанию. И ещё… послезавтра оставайся в гостинице и не гуляй нигде. Кагуя замялся, но всё же кивнул. — Понял. Я не буду убегать. А вы должны вернуть Хашираму.***
Два дня пролетели незаметно. Кагуя проснулся рано утром, потому что Изуна, с которым он делил комнату, уже встал, надел форму шиноби и убрал оружие в потайные карманы. Он тоже встал и оделся, но тут Изуна спросил: — Кагуя, что ты мне обещал? — Я… — Кагуя закатил глаза. Из-за того, что Изуна и Таджима были похожи, он постоянно вёл себя с ним как избалованный ребёнок. — Я не собираюсь идти за тобой. Я просто хочу одеться и дождаться твоего возвращения. Изуна улыбнулся — ну да, как же, подумал он. Он присел перед братом на корточки и положил ладонь ему на голову. — Хорошо, но ты тоже должен быть начеку. С тобой здесь останется один мой приятель, он в соседней комнате. Если случится что-то непредвиденное, ты должен немедленно перебраться с ним в безопасное место. Кагуя кивнул и обнял Изуну. — Брат, пожалуйста, возвращайся целым и невредимым! Изуна обнял его в ответ. После его ухода Кагуя прибрался в своей комнате и пошёл в соседнюю, чтобы познакомиться с тем приятелем Изуны. Его звали Ивамото Коске, он был странствующим шиноби чуть за тридцать, которого приютила Коноха пять или шесть лет назад. Конечно, беда не заставила себя ждать — на гостиницу напали. Коске велел Кагуе прыгнуть в люк, который был скрыт под татами в его комнате и вёл к секретному выходу, и отбив первую атаку врага, спрыгнул за ним. Подхватив Кагую на плечо, Коске побежал по улицам, уворачиваясь от летящих в него сюрикенов. Один из них всё-таки оцарапал его, но, к счастью, он не был отравлен, поэтому он продолжил свой побег. Неся на спине Кагую и свою сумку, Коске не мог ни оторваться от преследователей, ни сложить печати. Кагуя понял это и предложил: — Коске, отпусти меня и используй техники, чтобы избавиться от них. А я… я постараюсь выжить, пока ты не победишь их. — Кагуя-сама… — тот засомневался, и мальчик крикнул: — Не медли! Если ты снова получишь ранение, рано или поздно они избавятся от нас! Это было верно. Коске опустил Кагую на землю, и тот почти сразу же нашёл укрытие между домами. Он огляделся по сторонам, но его зрение и остальные чувства значительно отставали от навыков взрослых ниндзя. Кагуя закусил губу от гнева — оказалось, что без защиты родителей он был совершенно бесполезен. Коске ввязался в бой с преследователями. С другой стороны к Кагуе подкрадывались несколько генинов, вооружённых сюрикенами, и он не заметил их присутствия, пока они не подошли слишком близко. — Тут какой-то малявка! — Один из них побежал к нему, намереваясь схватить. Кагуя откатился в сторону и побежал. Чёрт, если бы у него был шаринган… От волнения он сильно прикусил губу и попытался сконцентрировать чакру на глазах, но, кроме лёгкой боли, никаких изменений не произошло. Кагуя перебегал из дома в дом, и в одном из них его всё же нагнали двое преследователей, разбив в щепки одну из стен. — Думаешь, сможешь спрятаться? — презрительно спросил один из них. Кагуя всё ещё не терял надежды, прислушиваясь к звукам битвы снаружи, и принял решение. Он сформировал печати и выстрелил огненным шаром в приближающихся шиноби. — Что? Ты знаешь ниндзюцу? — взорвался от гнева тот генин, что смотрел на Кагую свысока, и от боли рухнул на пол. Пламя начало быстро распространяться по дому. Кагуя, благодаря своему маленькому росту и ловкости, воспользовался неразберихой, чтобы откатиться в сторону, но в этот момент сюрикен прорезал его одежду и попал в руку. Он впервые почувствовал такую боль и злобно посмотрел на того, кто это сделал. Его чакра стала нарастать с каждым вдохом и выдохом, и шиноби, на которого он смотрел, заметил, что глаза Кагуи внезапно изменились. Его глазные яблоки начали покрываться рядами сиреневых линий; давление в воздухе возросло. Кагуя почти не заметил этих изменений — он лишь почувствовал, что противники словно замедлились, и воспользовался этим, чтобы скрыться. Выбежав на улицу, он заметил, что Коске одержал верх, и направился к нему, как вдруг в стороне из ниоткуда появилось огромное дерево. С волной вспыхнувшей радости он повернулся и побежал туда. Хаширама; это был Хаширама.***
— Кто сказал тебе идти за мной? — Он… тоже волновался за тебя, — в смятении ответила за Кагую Мито и посмотрела на сдерживающего слёзы мальчика, которого Хаширама положил себе на колени и отшлёпал. Наказание было не таким уж болезненным, но, когда вокруг было так много людей, лицо Кагуи заливалось от этого краской. — Он уже осознал свою ошибку, так что отпусти его, хватит с него, — Изуна со своей стороны также вступился за Кагую. Хаширама молчал, и тут высказался Мадара: — Если ты хочешь преподать ему урок, давай вернёмся сначала в деревню. Сбежав из Страны Водоворотов, они приплsли в этот город и по чистой случайности столкнулись с убегающими Кагуей и Коске. Хаширама был напуган тем, что на его сына напали, и, что странно, вместо шарингана у него в глазах появился совершенно другой рисунок. К счастью, глаза быстро вернулись в норму, и никто больше этого не заметил. Если это увидят люди с дурными намерениями, кто знает, сколько сплетен возникнет. Они взяли Кагую и остальных с собой и, отступая, сражались всю дорогу, под маскировкой разбив лагерь недалеко от города. Именно тогда Хаширама наконец решил разобраться с Кагуей. После заступничества за него со стороны остальных разгневанный Хаширама немного успокоился, сурово оглядел всех и уложил Кагую на землю. — Хаширама, я знаю, что поступил неправильно… — Я рад, что ты это знаешь, — с несчастным видом ответил Хаширама. — Ладно, Кагуя, иди поиграй. Нам ещё есть что обсудить, — примирительно сказал Изуна. Кагуя встал и отошёл к остальным. Момока Сенджу дала ему конфету. — Лучше всего, если отряд выступит сегодня ночью, — начал Мадара. — У нас есть раненые, поэтому надо отправить кого-нибудь за подкреплением. Всего за одну ночь можно добраться до следующей крепости, где наверняка будут люди Тобирамы. Как только мы восстановим связь, раненые больше не будут проблемой. За помощью вызвался пойти Изуна, забрав с собой ещё троих ниндзя. Незаметно пролетели два дня. Они выживали благодаря охоте и сухпайкам. Мадара и Хаширама по очереди дежурили по ночам и патрулировали, чтобы их не обнаружили ниндзя из других стран. Даже будучи ребёнком, Кагуя понимал, что сейчас не стоит создавать проблем, и вёл себя очень послушно и тихо. К счастью, Изуна наконец привёл подкрепление, которое увело раненых с собой. — Мы доберёмся до Конохи через два дня, — сказал Мадара Хашираме. — Наша следующая остановка — вот этот город, — он ткнул в точку на карте. — Мы уже оторвались от возможного преследования и находимся на территории Страны Огня. Можем остаться там, и Кагуя немного отдохнёт. Они выдвинулись в путь. Кагуя забрался на спину Хашираме и сидел там, сцепив руки у него на шее. От их с Мадарой непонятных разговоров о деревне, даймё и каких-то нападениях ему захотелось спать, и он сонно прислонился к плечу матери. Мадара такой раздражающий, почему он так много болтает с Хаширамой?***
Проснулся Кагуя уже в гостинице. Постель казалась невероятно мягкой после ночёвок на земле. Чувствуя себя намного лучше после хорошего сна, Кагуя сел в постели и увидел сидящую рядом Момоку. Увидев, что он проснулся, она с облегчением вздохнула. — Кагуя, наконец-то ты проснулся. Хочешь есть? Он покачал головой. — Сестрица Момока, где Хаширама? Девушка замялась. Кагуя изменился в лице и снова спросил: — Где же он? Вздохнув, Момока незаметно сложила печать и сказала: — Хаширама-сама скоро вернётся. Молодой господин Кагуя, пожалуйста, не волнуйтесь. — Её гендзюцу, которое она только что применила, заставит его поверить её словам и послушно остаться в доме. Кагуя взглянул ей в глаза, сосредоточил чакру на своих глазах и спросил: — Что он делает? — Он решает проблему с бандитами, а вам, Кагуя-сама, нужно ещё немного поспать. Кагуя лёг, повернулся спиной к Момоке и закрыл глаза. Та была осторожна и ждала рядом, прислушиваясь к ровному дыханию мальчика. Убедившись, что Кагуя спит, она вышла из комнаты. Кагуя чувствовал лёгкую боль в глазах, но сознание его было яснее, чем когда-либо. Он быстро оделся, тихонько открыл окно и выпрыгнул. Словно влекомый чем-то, он побежал в одном направлении. С наступлением вечера все в городе заканчивали работу и начали расходиться по домам. Улицы кипели жизнью, доносились ароматы еды и выкрики продавцов. Кагуя перепрыгнул через невысокие городские стены, оглядел открытое пространство за городом, чувствуя, как его зрение невероятно прояснилось, и ноги невольно устремились вперёд. Спустя непродолжительное время он добрался до маленькой деревушки, но, как ни странно, из труб её домов не поднимался дым. Кагуя с любопытством подбежал к ближайшему дому, но увидел там в саду разбросанные по земле сельскохозяйственные орудия. Он осмотрел другие дома. В некоторых из них даже не были закрыты двери, словно их жильцы убегали в спешке. Кагую это напугало, но какая-то сила словно тянула его вперёд. Он храбро бросился дальше, как вдруг услышал рёв. Кагуя никогда раньше не слышал такого оглушительного звериного рыка, и его ноги задрожали. Вслед за рёвом содрогнулась земля, словно по ней ступало что-то огромное, и тут из леса в воздух подпрыгнул огненно-красный зверь; его девять хвостов покачивались в разные стороны, а лапы размером были каждая с небольшой холм. Один её удар мог разрушить как минимум несколько домов. Кагуя наконец понял, почему все в панике отсюда разбежались. Какой же он был дурак, когда бросился в самый эпицентр бури. В страхе Кагуя сел на землю, но его взгляд по-прежнему был прикован к Девятихвостому Лису. Тот обнажил клыки и снова взревел, явно чем-то разгневанный. Затем в воздух взмыл Хаширама с каким-то узором на лице, который Кагуя никогда раньше не видел, сражаясь с Девятихвостым гигантским мечом. Двуручный меч и когти с резким треском столкнулись, высекая ослепительные искры. В следующее мгновение, когда Хаширама опустился на землю после удара, когти Лиса, уже готовые ударить его, обгорели под огненной атакой и втянулись в лапы. Мадара, держа в руках гигантский веер, использовал силу ветряной техники, чтобы управлять огнём и атаковать Девятихвостого. Перед Кагуей разворачивалась невероятно ожесточённая битва. Её эпицентр менялся вместе с движением Кьюби. Кагуя видел лишь, как тот становился всё больше и больше, и вдруг осознал: Девятихвостый идёт прямо на него. Он встал, но ноги его совсем не держали, а силы иссякали по мере того, как тратилась чакра. Кагуя со слезами тревоги на глазах похлопал себя по икрам и прокричал: — Шевелитесь! Давай же! Спазм отступил; он пробежал два шага и уже почти обрадовался, как вдруг земля под его ногами пошла трещинами. Обернувшись, он увидел, что Девятихвостый стал ещё ближе, и в его пасти назревал огромный шар биджу. Единственной преградой между ним и Девятихвостым стали огромные врата Расёмон, призванные Хаширамой. — Кагуя! Почему ты здесь?! В страхе даже голос Хаширамы показался ему каким-то далёким. Кагуя в ужасе распахнул глаза, глядя на приближающегося Девятихвостого. Его опустевший разум не мог найти слов. — Кагуя! Уйди с дороги! Кагуя! — кричал ему Хаширама. Эти душераздирающие крики добавили ему немного сил. Он побежал назад, но по сравнению со скоростью, с которой к нему приближался Девятихвостый, это было ничто. Шар биджу уже скопился во рту Кьюби, злобно уставившегося на Кагую. От страха зрачки мальчика расширились; он не мог ни о чём думать в этот момент, и видел только Хашираму, мчащегося к нему. Взрыв шара биджу осветил тёмное небо, и стало светло, словно днём. Внезапно Кагуя оказался в тёплых объятиях. — Хаширама… — слабый голос Кагуи потонул в грохоте взрыва. Он тоже обнял Хашираму, чувствуя такую боль, словно его тело разрывало на части. Они умрут. Но когда он открыл глаза, то увидел, как что-то тёмное накрыло его и Хашираму. Кто-то спас их. Когда пыль улеглась, Кагуя увидел, что это был Мадара. Он никогда не видел столько крови, льющейся из одного человека.
