Не смотри вниз

Она стояла в строю, как бельмо на глазу. Вокруг — звяканье кольчуг, скрип дорогой кожи, тяжелые чешуйчатые доспехи и рукояти мечей, торчащие из-за плеч. У каждого за спиной — плотно набитый армейский рюкзак с припасами. И она. В домашней футболке, с босыми, грязными ногами и парой поношенных сапог в руках. Кандидаты вокруг косились на неё, перешептываясь. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то — как на ходячий труп, а парень слева и вовсе прыснул в кулак. Она медленно повернула к нему голову, и взгляд её был холоднее, чем лед на вершине Басгиата. — Чё пялитесь? — голос прозвучал на удивление твердо, с той самой хрипотцой человека, который только что орал матом на бездну. — Своих проблем мало? Если не хватает — попросите, я вам устрою индивидуальную программу. С доставкой на дом. Парень мгновенно отвернулся, сделав вид, что его очень заинтересовал носок собственного сапога. На возвышение вышел офицер с огромным свитком. Началось первичное распределение. Это был момент, когда выживших делили на секции и отряды — пока просто как мясо, которое нужно где-то разместить и чем-то кормить до тех пор, пока драконы не решат, кого сжечь, а кого выбрать. Распределение было коротким, как удар ножа. Никто не всматривался в лица, никто не оценивал потенциал. Для офицеров, стоявших на помосте, они были просто массой, которую нужно упорядочить. — Следующие двадцать пять — Четвертое крыло, Вторая секция! — гаркнул распорядитель, махнув рукой в сторону южного прохода. — Шевелитесь, если не хотите сдохнуть от голода еще до заката! Её просто впечатали в эту группу. Рандом, слепая удача, математическая погрешность. Она оказалась в одном потоке с теми, кто теперь официально считался «её» отрядом — пока временным, пока драконы не внесут свои огненные коррективы. Она шла в середине толпы, чувствуя себя абсолютно инородным телом. Рядом тяжело дышал парень в полной амуниции, его щит то и дело задевал её плечо. Спереди шла девушка, чьи ножны при каждом шаге били по бедру. А она... она просто сжимала свои сапоги, как единственную ценность в этом мире. — Имоджен, — пробормотала она под нос, пробуя имя на вкус. Оно ощущалось как холодная сталь. — Ладно, Имоджен так Имоджен. Раз уж выжила на этой бетонной хрени, будем играть по вашим правилам. Она знала: сейчас их приведут в казармы, выдадут номера коек и оставят один на один. Командирам крыла вроде Ксадена на этом этапе наплевать, кто ты. Ты для них — просто шум, пока не докажешь, что можешь держать меч. Их завели в длинный, гулкий зал с рядами двухъярусных кроватей. Запах здесь стоял специфический: сталь, пот и застарелый страх. — Это Вторая секция, — бросил сопровождающий сержант. — Занимайте свободные места. Вещи — в сундуки. У кого нет вещей... — он глумливо оглядел её домашнюю футболку, — ...советую обзавестись ими до ужина. Завтра на тренировке в этом тряпье тебя просто порвут на куски. Она огляделась. Казармы Четвертого крыла. Место, где по канону выживают только самые зубастые. Она знала это правило на генетическом уровне. Опыт летних смен в «Орленке» или каком-нибудь подмосковном «Соколе» въелся в подкорку глубже, чем любые каноны фэнтези. Пока остальные кадеты в тяжелых доспехах тупили посреди прохода, пытаясь осознать масштаб катастрофы, она уже действовала. Эхо приказа сержанта еще вибрировало в воздухе, а босые пятки Имоджен уже бесшумно отстучали по каменному полу. Она не выбирала «красивое» место. Она выбрала стратегическое: нижний ярус, спиной к стене, поближе к выходу, но не в самом проходном месте. Она буквально влетела на кровать, бросила свои сапоги на матрас — «Занято!» — и обвела тяжелым взглядом тех, кто запоздало потянулся в её сторону. — Место забито, — отрезала она, и в её голосе прорезались нотки вожатой, у которой в отряде только что стащили всю зубную пасту. — Кто вякнет — пойдет ночевать на парапет. Она быстро села на край, наконец-то чувствуя под собой хоть какую-то опору, и принялась натягивать сапоги. Пальцы сводило от холода, но азарт выживания гнал кровь быстрее. — Так, — прошептала она себе под нос, затягивая шнурки с такой яростью, будто душила самого автора книги. — У меня есть: сапоги (2 шт.), футболка домашняя (1 шт.), знание сюжета (бесценно) и отсутствие тормозов (фатально). Рядом приземлился рюкзак какого-то массивного парня. Он посмотрел на её худые плечи, на отсутствие меча и явно собирался что-то сказать, но Имоджен оскалилась первой: — Слышь, шкаф. У тебя в рюкзаке запасной нож есть? Или мне сразу начать выковыривать твои зубы, чтобы сделать из них кастет? Парень поперхнулся воздухом и молча начал расстегивать свои ремни, решив, что связываться с сумасшедшей, которая только что прошла Парапет босиком, себе дороже. Лира, ставшая в этой реальности Имоджен, отлично понимала: в Басгиате «правильные девочки» — это просто калории для драконов. Ее мозг, закаленный олимпиадами и чтением дарк-фэнтези, сейчас работал в режиме процессора, перегретого адреналином. — Так, Лира, вдох-выдох, — прошептала она, затягивая шнурок второго сапога так, что кожа затрещала. — Лиры больше нет. Есть Имоджен. И Имоджен сегодня встала не с той ноги прямо в ад. Она выпрямилась на койке, закинула ногу на ногу и облокотилась о холодную стену. Вид у нее был максимально независимый, хотя внутри всё дрожало от осознания: у нее нет даже расчески, не то что кинжала. Рядом зашуршали. Высокий кадет с породистым лицом и новеньким мечом на поясе остановился перед ее кроватью, брезгливо разглядывая ее домашнюю футболку с каким-то выцветшим принтом. — Эй, кошка босая, — протянул он с ленивой усмешкой. — Ты тут место не перепутала? Это Квадрант Всадников, а не приют для погорельцев. У тебя хоть трусы запасные в карманах есть, или ты планируешь воевать голым задом? Вокруг прыснули. Несколько парней остановились посмотреть на «разборку». Лира-Имоджен медленно подняла на него взгляд. В ее глазах не было ни капли страха — только концентрированный яд, накопленный годами за чтением токсичных комментариев в интернете. — Слышь, ты, — она выдержала паузу, оглядывая его с ног до головы так, будто он был кучей навоза. — Твои доспехи блестят ярче, чем твое будущее. Если ты еще раз откроешь свой рот в мою сторону, я вырву твой язык и завяжу его бантиком на твоем же мече. Тебе его явно выдали, чтобы компенсировать длину чего-то другого, да? Хохот в казарме сменился гробовой тишиной. Парень покраснел до корней волос, рука его непроизвольно легла на эфес. — Да я тебя... — начал он, делая шаг вперед. — Что «ты»? — она вскочила, не давая ему договорить, и сократила дистанцию, почти уткнувшись носом в его нагрудник. — Ударишь безоружную девчонку на глазах у всего отряда? Ксаден Риорсон как раз ищет повод, чтобы выкинуть из крыла лишний балласт. Хочешь стать первым добровольцем на вылет? Давай, рискни, красавчик. Я уже видела смерть сегодня утром, ты меня не удивишь. Она знала: Ксаден где-то рядом, и дисциплина в первый день — вещь хрупкая. Парень зашипел, но отступил. Репутация «отбитой стервы» была официально заложена. Но тут дверь казармы распахнулась, и вошел командир крыла. Ксаден прошел между рядами коек, и тени за его спиной, казалось, гасили свет факелов. Он остановился прямо напротив нее. — Имоджен, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Вижу, ты уже нашла общий язык с коллективом. Писцы принесли твой паек и... базовое снаряжение. Он кинул к ее ногам грубый кожаный сверток. — Надень нормальную одежду. Через десять минут построение на ужин. И постарайся не материться хотя бы при офицерах. Это раздражает их нежные уши. — Как скажешь, командир, — отозвалась она с самым постным видом, на который только была способна. Голос прозвучал почти покорно, если не считать ядовитой искры в глазах, которую она не успела притушить. Но внутри неё в этот момент гремел победный марш. «Подгон! Халява! Боги маркетинга, спасибо!» — вопила её внутренняя Лира, приплясывая от восторга. В мире, где за каждый кусок хлеба тебе могут перерезать глотку, получить целый сверток снаряжения из рук самого Ксадена Риорсона — это был даже не джекпот, это был чит-код. Ксаден лишь коротко кивнул, его взгляд на секунду задержался на её лице, словно он пытался разгадать, что за чертовщина творится в голове у этой босой девчонки, а затем он развернулся и вышел, чеканя шаг. Тени скользнули за ним, как послушные псы. Как только дверь за ним захлопнулась, Имоджен наплевала на всю свою «загадочность». Она вцепилась в кожаный сверток и рванула завязки с такой скоростью, будто там лежал последний айфон в мире без электричества. Внутри оказались: 1. Штаны из толстой черной кожи (выглядят надежно, в таких не страшно и на дракона, и в крапиву). 2. Черная куртка-безрукавка с кучей заклепок (стильно, агрессивно, всё как мы любим). 3. Пояс с пустыми ножнами (обидно, но поправимо). 4. И — о боги! — настоящая стальная фляга и пара сменного белья. Она быстро начала стягивать свою домашнюю футболку, плевав на то, что в казарме куча парней. Опыт «пионерлагеря» научил её переодеваться под одеялом или просто очень быстро, создавая вокруг себя зону абсолютного игнора. — Так, штаны... — бормотала она, натягивая тугую кожу. — Куртка... О, да я теперь выгляжу как полноценный персонаж, а не как жертва кораблекрушения. Она застегнула пояс, чувствуя приятную тяжесть на бедрах. Пустые ножны мозолили глаза. Она посмотрела на парня со «шкафным» рюкзаком, который всё ещё стоял неподалеку. — Эй, — она кивнула на его амуницию. — У тебя там лишний нож не завалялся? Мне нужно чем-то заполнить эту пустоту в жизни. Взамен могу пообещать, что не буду материть твою родословную до третьего колена в ближайшие полчаса. «Шкаф» только хмыкнул и демонстративно отвернулся, крепче прижав к себе свой баул. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка, подумала Лира-Имоджен. Не больно-то и хотелось. В пионерлагере «Березка» мы и не такое проворачивали, когда вожатые забирали телефоны. Она затянула пояс на бедрах, ощущая непривычную тяжесть пустых ножен. Кожаные штаны сидели как влитые — спасибо магии книжного мира или тому, что Ксаден на глаз определяет размер лучше любого портного. — Построение на ужин! Выметайтесь, мясо! — проорал сержант в коридоре. Лира-Имоджен вскочила с койки, поправила куртку и зашагала вместе со всеми. Главное — ритм. Главное — лицо кирпичом. Столовая встретила их гулом сотен голосов, запахом тушеного мяса и тяжелым духом дисциплины. Она получила свою порцию — миску чего-то густого и подозрительного, кусок хлеба и... тот самый нож. Обычный столовый прибор, тупой, как пробка, предназначенный разве что для того, чтобы размазывать масло, которого здесь не было. Она села за длинный стол, подальше от центра, и пока все вокруг жадно вгрызались в еду, обсуждая, кто кого видел на Парапете, Лира занялась делом. Она нащупала под столом каменную кладку ножки — шершавый, грубый гранит. Вжик. Вжик. Она начала методично, под прикрытием общего шума, точить край железки о камень. Плевать на этикет. Плевать, что об нее можно только порезаться, а не заколоть дракона. Психологический комфорт важнее. — Ты что делаешь? — раздался тихий, немного дрожащий голос рядом. Лира замерла и повернула голову. Рядом сидела Вайолет Соренгейл. Бледная, с тонкими запястьями и глазами, в которых читался точно такой же офигез от происходящего, как и у самой Лиры, только без матерной приправы. — Маникюр обновляю, — огрызнулась Лира-Имоджен, не прекращая точить. — А что, похоже, что я пытаюсь приготовить салат? Вайолет моргнула, явно не ожидая такой агрессии на ровном месте. — Я видела тебя на Парапете. Ты... ты ругалась на трех языках сразу. И шла босиком. Лира посмотрела на свой заточенный «свинорез» и убрала его в ножны на поясе. Подошел идеально, хоть и болтался там, как карандаш в стакане. — Слушай, Соренгейл, — она наклонилась к ней поближе. — Тут либо ты точишь ложки, либо тебя режут вилками. Ты дочка генерала, у тебя за спиной целая армия. А у меня — только эти сапоги и словарный запас. Так что не мешай мне выживать. Вайолет поджала губы, но в её взгляде мелькнуло что-то вроде уважения. Она явно узнала в «Имоджен» такую же белую ворону, только с зубами побольше.