Не смотри вниз

Идея с фамилией — просто спасительный круг для её уплывающей кукухи. «Лира Имоджен» звучит как имя пафосной героини, а не перепуганной попаданки в кожаных штанах. Для всех в Басгиате она — Имоджен, суровая и острая на язык, а для себя внутри — всё та же Лира, которая просто очень хочет домой к нормальному чаю и интернету. Она сидела, методично шоркая столовым ножом о каменную ножку стола. Вжик-вжик. Звук был противный, зато успокаивал не хуже четок. — Лира Имоджен, — прошептала она себе под нос, пробуя новое имя на вкус. — Звучит как диагноз. Но сойдет. Вайолет рядом замерла, ковыряя свою кашу. Она выглядела такой хрупкой, что Лире захотелось выдать ей порцию лагерного мата для бодрости духа, но тут свет в столовой будто стал тусклее. Тяжелые шаги заставили посуду на столе мелко задрожать. Джек Барлоу. Он возник над ними как скала из плохого бетона. Огромный, самоуверенный, с той самой ухмылкой садиста, которую Лира ненавидела еще в книжке. — Оцените-ка, парни, — пробасил он, обращаясь к своей свите. — Дочка генерала и... это. Босоногое недоразумение в обносках. Говорят, ты на Парапете так визжала, что даже рыбы в бездне повсплывали кверху брюхом. Джек протянул свою огромную лапу к плечу Вайолет, явно собираясь либо толкнуть её, либо «случайно» опрокинут тарелку. Лира-Имоджен даже не подняла головы. Она просто резко прекратила точить нож и выставила его вертикально, уперев тупым концом в стол, а свежезаточенным острием — прямо по курсу движения руки Барлоу. — Еще один сантиметр, Барлоу, — ледяным тоном произнесла она, глядя в свою миску, — и ты будешь проверять, насколько быстро целители Басгиата пришивают пальцы обратно. Джек замер. Его пальцы были в паре дюймов от импровизированного лезвия. Он перевел взгляд с ножа на Лиру. — Ты угрожаешь мне... столовым прибором? Ты серьезно, Имоджен? — Это не угроза, это прогноз погоды, — она наконец подняла на него глаза, и в них было столько ядовитого спокойствия, что Барлоу невольно сбавил тон. — Облачно, возможны осадки в виде твоей крови. Проваливай, пока я не вспомнила еще пару слов на букву «ху», которыми я могу описать твою родословную. Вайолет рядом едва заметно выдохнула, глядя на Лиру с нескрываемым шоком. Офицеры в Басгиате вырастали из теней именно в тот момент, когда уровень агрессии грозил перерасти в несанкционированную поножовщину. Стук кованых сапог по камню и сухой, как треск ломающихся костей, голос дежурного заставили Джека отдернуть руку. — Барлоу! На место! — рявкнул капитан Фитцгиббонс, не оборачиваясь. — Имоджен, убери это подобие заточки, пока я не заставил тебя его проглотить. Лира-Имоджен медленно, с вызывающим спокойствием, убрала столовый нож в пустые ножны. Металл звякнул о кожу — звук был жалким, но для неё он означал победу. Джек, сплюнув под ноги и прошипев что-то про «встречу на матах», развернулся и уволок свою тушу к дальнему столу. В столовой снова воцарился привычный гул, но Вайолет Соренгейл смотрела на Лиру так, будто у той только что выросла вторая голова. — Ты... ты сумасшедшая, — прошептала Вайолет, всё ещё сжимая ложку побелевшими пальцами. — Он бы тебя раздавил. Одним ударом. — Чтобы меня раздавить, ему сначала нужно попасть, — Лира невозмутимо вернулась к своей каше, которая уже окончательно остыла и напоминала клейстер. — А попасть в цель, которая матерится быстрее, чем он думает, — задача не для средних умов. Ешь давай, Соренгейл. Завтра нам обоим будет не до разговоров. Лира чувствовала, как адреналин потихоньку отпускает, оставляя после себя пустоту и дикое желание просто закрыть глаза. Первый день подходил к концу. Она выжила на Парапете, получила имя, которое ей не принадлежало, обзавелась кожаными штанами и репутацией психопатки с заточенной ложкой, хоть это и нож. В голове крутилась только одна мысль: «Завтра — первые тренировки. Спаринги. Поединки на матах». Она знала по книге, что там начнется настоящий отсев. И никакое знание сюжета не поможет ей увернуться от реального кулака в челюсть. Утро в Басгиате началось не с кофе, а с оглушительного рева горна, который прошиб мозг Лиры навылет. Но пока остальные первогодки подрывались с коек в панике, путаясь в штанах и роняя мечи, Лира-Имоджен уже стояла на полу, затягивая шнурки своих сапогов. — Подъём, мешки с навозом! Пять минут на сборы и на плац! — орал сержант, вышибая двери ногой. Лира спокойно заправила футболку (ту самую, домашнюю, которую она надела под кожаную куртку как талисман) и вышла в коридор. Марш-бросок. Зарядка. В её прошлом мире это называлось «адскими тренировками» или «подготовкой к ГТО», но Лира, в отличие от изнеженных аристократов или книжных червей, знала, что такое режим. Летние лагеря, секция легкой атлетики в школе и привычка бегать по утрам, чтобы не сойти с ума от сессии, сейчас стали её главным козырем. — Бегом! — скомандовал офицер, и толпа кадетов рванула по пересеченной местности вокруг крепости. Через пятнадцать минут начался естественный отбор. Те, кто вчера щеголял тяжелыми доспехами, начали хрипеть. Дорогие кирасы давили на грудную клетку, мечи били по бедрам, а лица наливались пунцовым цветом. Лира бежала в среднем темпе, дыша носом. Вдох-выдох, два шага — вдох, два шага — выдох. Она видела Вайолет, которая белела с каждым метром, и Джека Барлоу, который несся впереди как разъяренный буйвол, не экономя сил. — Что, Имоджен, — прохрипел рядом какой-то парень, обливаясь потом, — ноги не отвалились... без ковра? — Трать кислород на бег, придурок, а не на шутки, — отрезала она, даже не сбив дыхание. — Твои легкие сейчас вылетят через задницу, если не закроешь рот. Она знала: главное — инерция. Она не пыталась быть первой, она просто не собиралась быть последней. Когда они вернулись на плац для зарядки, Лира была лишь слегка взмокшей, в то время как половина отряда валялась на камнях, пытаясь не выплюнуть собственные внутренности. На краю плаца стоял Ксаден. Он наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Его взгляд задерживался на тех, кто выдохся, помечая их в своем ментальном списке «неудачников». Но когда его глаза встретились с глазами Лиры — спокойными, злыми и абсолютно не запыхавшуюся— он едва заметно прищурился. — Вторая секция! — гаркнул он, когда они закончили отжимания. — Завтрак через десять минут. После этого — маты. Посмотрим, как ваша выносливость поможет вам против кулака в челюсть. Лира вытерла пот со лба и почувствовала прилив дикой, неправильной радости. Она выдержала утро. Она не сдохла. Но теперь самое страшное — поединки. Она знает, что Вайолет будут пытаться убить. Она знает, что Имоджен (настоящая) должна быть мастером боя. Гул в тренировочном зале стоял невыносимый. Запах пота, старой кожи и мела забивал ноздри. Лира стояла в строю, чувствуя пальцами ног холодный, гладкий камень. Свои новые сапоги она аккуратно поставила у края, и теперь без них чувствовала себя пугающе беззащитной. На ней были кожаные штаны и та самая домашняя футболка — нелепое пятно среди серо-черной формы кадетов. — Имоджен и Реджинальд! — выкрикнул инструктор. Лира вздрогнула. Это имя всё еще било по ушам, как чужая пощечина. Она вышла на центр мата. Реджинальд — крепкий парень с цепким взглядом — уже ждал её. Он был босиком, как и она. Его ступни были покрыты мозолями, а её — нежные, привыкшие к мягким тапочкам, — сейчас горели от соприкосновения с грубым покрытием. — Ну что, «языката», — прошипел он, пригибаясь. — Посмотрим, как ты будешь материться с разбитой челюстью. Он был тяжелее, сильнее и явно тренированнее. Лира понимала: если она полезет в честный бой, он размажет её за десять секунд. Мозг Лиры лихорадочно перебирал всё, что она знала о маньяках, уличных драках и передачах про самооборону. «Главное — дезориентировать», — пульсировало в висках. Реджинальд прыгнул вперед, пытаясь захватить её за корпус. Лира не стала уворачиваться красиво. В момент, когда его руки почти сомкнулись на её талии, она заорала — не крик ужаса, а дикий, гортанный лай, переходящий в визг, прямо ему в ухо. Реджинальд на долю секунды опешил, его хватка ослабла. Этого мига хватило. Она не била кулаком — она знала, что сломает пальцы о его челюсть. Вместо этого Лира резко выкинула ладонь вперед, тыкая пальцами прямо в глаза противнику, одновременно нанося короткий, хлесткий удар коленом в пах. — А-а-а! С-сука! — взвыл Реджинальд, закрывая лицо руками. Он согнулся, потеряв ориентацию. Лира, не давая ему опомниться, навалилась всем весом, вцепилась зубами в его плечо через тонкую ткань формы и со всей силы наступила своей пяткой на его голые пальцы ног. — Твою мать! — закричал кто-то из толпы. Реджинальд повалился на бок, пытаясь стряхнуть её с себя, как взбесившуюся кошку. В свалке на полу Лира увидела рукоять тренировочного ножа у него за поясом. Забыв о гордости, она плюнула ему в лицо, чтобы он зажмурился, и рывком выхватила оружие. Через секунду она уже сидела на нем сверху, прижимая тупое лезвие к его горлу. — Дёрнешься — и я проверю, насколько глубоко эта железка входит в кадык, — прошипела она. Волосы растрепались, футболка задралась, но взгляд был абсолютно безумным. В зале воцарилась мертвая тишина. Ксаден Риорсон, стоявший у стены, медленно оттолкнулся от камня. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось искреннее недоумение. — Это был... самый грязный поединок, который я видел за три года, — произнес он, подходя к краю мата. — Ты его укусила, Имоджен? И залаяла? Лира поднялась, тяжело дыша и вытирая рот тыльной стороной ладони. Она всё еще чувствовала вкус его соленой кожи на зубах. — Он хотел меня убить, командир, — она швырнула отобранный нож к ногам Ксадена. — А я просто очень хочу дожить до ужина. Если вам нужны рыцари в сияющих доспехах — идите в библиотеку. А здесь выживают те, кто готов грызть глотки. Ксаден посмотрел на скорчившегося Реджинальда, потом на Лиру. — Встать в строй, — коротко бросил он. — И умойся. От тебя везет не боевой доблестью, а дикой подворотней. Лира пошла к своим сапогам, чувствуя, как её провожают взглядами, полными смеси ужаса и гадливости. Но ей было плевать. Она знала — теперь к ней никто не подойдет просто так «пошутить».