Не смотри вниз

Вечер в казарме Четвертого крыла пах кожей, оружейным маслом и затаенной злобой. Лира сидела на своей койке, прислонившись спиной к холодному камню. Нож, отобранный у Реджинальда, лежал у неё на бедре — тусклый, тяжелый и пугающе реальный. Она знала: «эффект неожиданности» со взбесившейся кошкой сработал один раз. Завтра Реджинальд или кто-то из его дружков придет не «поучить девчонку», а ломать кости. И её главный враг сейчас — не Джек Барлоу, а собственные руки, которые мелко дрожали, когда она касалась лезвия. — Одно дело — читать, как Ксаден пафосно вонзает кинжал в сердце врага, — прошептала она себе под нос, — и совсем другое — представить, как эта железка входит в живое мясо. План в её голове, закаленной пионерскими лагерями и сериалами про выживание, был прост как кирпич: «Не жди удара — бей первой». Если ты маленькая и слабая, твоя единственная страховка — репутация человека, которому нечего терять. Она взяла нож и начала методично подбрасывать его в руке, стараясь привыкнуть к весу. — Эй, Имоджен, — раздался тихий голос. Лира резко вскинула руку с ножом, направляя острие в сторону звука. Перед ней стояла Вайолет. Она выглядела измотанной, её пальцы были замотаны бинтами, но взгляд был цепким. — Тише, это я, — Вайолет сделала шаг назад. — Я видела, что ты сделала на матах. Это было... эффективно. И ужасно. Но эффективно. — Это было единственным способом не уехать отсюда в мешке для трупов, Соренгейл, — Лира опустила нож, но не спрятала его. — Тебе тоже стоит поучиться плеваться и кусаться. Твои драконьи всадники — куча самовлюбленных индюков, которые забыли, что в драке нет правил. Вайолет присела на край соседней койки. — Реджинальд в лазарете. Ему накладывают швы на плечо — ты прилично его цапнула. Его друзья собираются заглянуть к тебе после отбоя. Лира криво усмехнулась. — Пусть заходят. У меня как раз закончились приличные слова, остались только те, от которых вянут уши и выпадают зубы. Она знала, что сейчас ей нужно сделать самое сложное: переступить через барьер «хорошей девочки». В этом мире жалость — это роскошь, которой у неё нет. — Слушай, — Лира наклонилась к Вайолет. — У тебя есть доступ к библиотеке или архивам, ты же дочь генерала. Найди мне всё по анатомии. Самые уязвимые точки, где нервные узлы, где артерии. Если мне придется кого-то резать, я хочу делать это быстро, а не возиться полчаса. Вайолет вздрогнула, но кивнула. В её глазах промелькнуло понимание: они обе здесь — дичь, которая пытается стать охотником. Ночь в Басгиате не бывает тихой, но в этот раз тишина была натянута, как тетива. Лира не спала. Она лежала, уставившись в потолок, а пальцы до белизны сжимали рукоять кинжала под одеялом. В голове крутилось: «Не будь тряпкой, Лира. Это не выпускной, это гребаная бойня». Когда половица скрипнула — коротко, сухо — она не вздрогнула. Две тени отделились от стены. Реджинальд, судя по запаху мази из лазарета, пришел не один. Первый наклонился над её кроватью, протягивая руку, чтобы зажать ей рот. В этот момент Лира поняла: вогнать лезвие в живого человека она пока физически не может. Мозги орали «бей», а рука задеревенела. «Ладно, план Б, сволочи!» Вместо удара острием она резко выкинула руку вверх, вкладывая всю ярость и страх в удар тяжелым стальным навершием рукояти. Хруст. Звук ломающихся зубов в ночной тишине прозвучал как выстрел. Нападавший отлетел назад, захлебываясь собственным криком и кровавой юшкой. Второй, стоявший чуть поодаль, на секунду замешкался от такой прыти «спящей» девчонки. Это была его фатальная ошибка. Лира, не вставая с кровати, метнула левую руку вниз, к полу. У неё там был припасен тот самый заточенный столовый нож, который она закрепила у ножки койки. Она не целилась в сердце. Она с силой вогнала тонкое стальное лезвие прямо в подъем его стопы, пригвождая ногу кадета к деревянному настилу. — А-А-А-А-А! — истошный, утробный вопль разорвал казарму. Лира вскочила, тяжело дыша, волосы дыбом, в одной руке боевой кинжал, в другой — пустота, а из ноги второго нападавшего торчал «привет из столовой». Кровь быстро заливала пол, чернея в лунном свете. — Кто еще?! — заорала она на всю казарму, и её голос сорвался на хриплый лай. — Кому еще зубы жмут или пальцы лишние?! Заходите, суки, у меня столовых приборов на всех хватит! Казарма взорвалась шумом. Кадеты подрывались с коек, кто-то зажигал магические светильники. В ярком свете все увидели эпичную картину: Лира Имоджен в своей домашней футболке, забрызганной чужой кровью, стоит над двумя стонущими парнями. Один держится за выбитую челюсть, из которой на пол сыплются обломки зубов, а второй пришпилен к полу столовым ножом, как бабочка. — Имоджен... — выдохнул кто-то из темноты с суеверным ужасом. Через секунду двери распахнулись. На пороге стоял Ксаден Риорсон. Он был полуодет, с мечом в руке, и тени вокруг него бесновались, отражая его ярость. Он обвел взглядом побоище, задержался на столовом ноже в ноге кадета и медленно перевел глаза на Лиру. — Я же просил... — начал он низким, вибрирующим от гнева голосом, — ...не доставлять мне хлопот хотя бы до рассвета. Лира стояла босиком на холодном полу, тяжело дыша, и чувствовала, как адреналин медленно вытекает из неё, оставляя только пустоту и легкую дрожь в пальцах. Ксаден сделал шаг в круг света, тени у его ног замерли, словно принюхиваясь к запаху крови. Он перевел взгляд с выбитых зубов первого на пришпиленную к доскам ногу второго. Парень с ножом в стопе издал тонкий, скулящий звук. — Это не я... — Лира выдавила из себя максимально невинный голос, хотя её лицо, забрызганное красным, говорило об обратном. — Они сами... ушиблись. Шли мимо, споткнулись об мою ауру недружелюбия. В казарме кто-то нервно хмыкнул. Лиам Майри, стоявший за плечом Ксадена, прикрыл рот кулаком, явно пытаясь сдержать дикий хохот. — Споткнулись? — переспросил Ксаден. Его голос был тихим, но от этого еще более опасным. Он подошел вплотную к Лире. — Прямо лицом об твою рукоять и ногой об столовый прибор? Какая трагическая случайность. — Ну, Басгиат — опасное место, командир, — она пожала плечами, стараясь не смотреть на кровь под ногами. — Тут постоянно кто-то обо что-то бьется. Плохая карма, плохая планировка здания... Я тут вообще ни при чем. Я спала и видела сны про ромашки. Ксаден наклонился, его лицо оказалось в паре сантиметров от её лица. От него пахло мятой, сталью и чем-то далеким, напоминающим грозу. — Если ты еще раз «случайно» устроишь здесь филиал мясной лавки до рассвета, Имоджен... — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — ...я заставлю тебя саму вытаскивать этот нож. Без обезболивающего для пострадавшего. Он выпрямился и кивнул стоящим сзади кадетам: — В лазарет их. Обоих. А ты, — он снова посмотрел на Лиру, — вытри лицо. Ты выглядишь как маньяк-переучка. Когда раненых уволокли, а Ксаден вышел, напоследок обернувшись у двери с таким выражением лица, будто он пытается решить сложную математическую задачу, Лира наконец опустилась на кровать. Вайолет, сидевшая на соседней койке всё это время ни жива ни мертва, прошептала: — «Споткнулись об ауру»? Ты серьезно? — А что? — Лира вытерла щеку краем футболки. — Формально я их не трогала. Это гравитация и законы физики.