Не смотри вниз

После того как раненых утащили в лазарет, а кадеты в казарме начали испуганно расползаться по койкам, Ксаден и Лиам вышли в ночной коридор. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая запахи пота и крови.Лиам Майри несколько секунд шел молча, переваривая увиденное. Он подорвался вместе с Ксаденом с доклада о размещении «меченых», ожидая банальную драку первогодков, но картина с пришпиленной к полу ногой и выбитыми зубами не вписывалась в стандарты Басгиата. — Слушай, Ксаден... — Лиам наконец нарушил тишину, и в его голосе сквозило неприкрытое любопытство. — Это та самая? Про которую ты вчера на построении говорил? Ксаден кивнул, его лицо в свете факелов казалось высеченным из камня. — Она самая. Лира Имоджен.— Я видел её вчера на общем сборе после Парапета, — Лиам прищурился, восстанавливая детали в памяти. — Она стояла в какой-то нелепой домашней футболке, босая, с сапогами в руках. Выглядела так, будто её вытащили из теплой постели и швырнули в бездну. Я еще подумал: «Бедняжка, и дня не протянет». Ксаден издал короткий, сухой смешок. — «Бедняжка» вчера на Парапете материлась так, что Писцы до сих пор заикаются. А сегодня на матах она залаяла на Реджинальда, плюнула ему в глаз и укусила за плечо. Лиам резко остановился, уставившись на командира: — Она... что сделала? Залаяла? — Залаяла, — подтвердил Ксаден. — А сейчас она выбила зубы парню рукояткой кинжала. Заметь, Лиам, она не ударила его лезвием. Она не хочет убивать. Она калечит так, чтобы к ней просто боялись подойти. И этот столовый нож в стопе второго... Она назвала это «аурой недружелюбия». Лиам Майри снова двинулся вперед, но теперь в его взгляде зажегся азартный огонек. — Она чертовски интересная аномалия. В списках она «пустое место», домашняя девочка. Но ведет себя так, будто правила этого ада для неё — просто повод для злой шутки. Ксаден, она ведь даже не боится тебя. — Это и пугает, — Ксаден остановился у поворота к своим покоям. — Она смотрит на меня так, будто знает о моих тенях больше, чем я сам. Лиам, пригляди за ней завтра на полосе препятствий. Мне нужно знать, это просто инстинкт загнанной крысы или в ней действительно есть что-то... всадническое. Лира стояла в строю, чувствуя, как холодный утренний туман пробирается под куртку. Лиам Майри стоял в нескольких метрах от неё, в своей секции. Он был таким же первогодкой, как и она, но в нём чувствовалась та порода и спокойствие, которых не было у перепуганных выходцев из семей торговцев. Он поймал её взгляд и едва заметно подмигнул. Лиру обдало жаром — она помнила по книге, что этот парень с золотым сердцем станет лучшим другом Вайолет... и что его ждет в конце. «Черт, Лиам, не смотри на меня так, я не хочу плакать, когда тебя сожрут или прирежут», — зло подумала она, отворачиваясь. На помост вышел Писец с длинным свитком. Наступила мертвая тишина. — Список павших на Парапете и за прошедшую ночь, — монотонно объявил он. Он начал читать имена. Каждое имя — удар колокола. Когда он дошел до имён тех двоих, что «ушиблись об ауру» Лиры, он запнулся. — Реджинальд из Тирода — переведен в лазарет, состояние тяжелое. Колин из Сумрачных долин — переведен в лазарет, рваная рана стопы. По строю прошел шепот. Все косились на Лиру. Она стояла с каменным лицом, рассматривая свои сапоги. В её голове крутилось: «Минус два конкурента на место под солнцем. Цинично? Да. Зато честно». — Сегодня — Гаунтлет, — прогрохотал голос Ксадена над плацем. — Полоса препятствий. Те, кто боится высоты — прыгайте с парапета сейчас, не тратьте наше время. Лира похолодела. Она помнила описание этой хрени: высокие столбы, раскачивающиеся бревна, сетки и прыжки на огромной высоте без страховки. — Имоджен! — выкрикнул офицер. — Твоя секция идет первой. Лиам Майри, проходя мимо неё к своим снарядам, шепнул так, чтобы слышала только она: — Эй, «Аура». Постарайся сегодня не кусать бревна. Они невкусные. Просто беги и не смотри вниз. Как вчера. Лира проводила его взглядом. Он шел легко, уверенно. А перед ней выросла первая стена с выступами, которые казались слишком мелкими для её пальцев. Лира отошла в тень каменной арки, сложив руки на груди. Она не рвалась в герои. Опыт выживания подсказывал: первые — это либо самоубийцы, либо те, на ком обкатывают ошибки. Она стояла и считала. Один, два, три... удар. Тяжелое бревно, подвешенное на цепях, описывало дугу. Лира прищурилась, фиксируя в памяти ритм. — Шесть ударов сердца на полный размах, — шептала она едва слышно. — На четвертом оно замирает в высшей точке. Секунда тишины. Вот твое окно, детка. Она видела, как первый кадет, самонадеянный парень из Хьерста, попытался проскочить на скорости. Бревно впечатало его в опорный столб с глухим звуком ломающихся ребер. Его унесли молча. Лира перевела взгляд на скользкий участок сетки, где туман из ущелья оседал каплями на пеньковых канатах. — Слева мокро, справа суше, но там узел разболтан, — отмечала она про себя. — Значит, лезть по центру, вбивая пальцы в переплетения, а не хватаясь за края. Она превратилась в живой калькулятор. Пока остальные дрожали от страха или молились богам, Лира выстраивала в голове алгоритм. Она знала, что Гаунтлет — это не про силу мышц, это про тайминг. В «пионерском» прошлом это называлось «веселые старты» на выживание. Лиам Майри, который уже прошел свою часть испытаний (легко, почти танцуя, как и положено будущему всаднику), остановился неподалеку. Он вытирал пот со лба и наблюдал за Лирой. Его забавляло, что она не смотрит на падения и не закрывает глаза от ужаса. Она анализировала. — Эй, Аура! — негромко окликнул он её. — Ты так на них смотришь, будто хочешь купить это бревно и перепродать его подороже. Идешь следующей? Лира медленно повернула к нему голову. Её взгляд был расфокусирован — она всё еще держала ритм раскачки в уме. — Пятьдесят семь секунд на прохождение первого этапа у того парня в синем, — бросила она. — Он выжил только потому, что у него длинные руки. У меня рук не хватит. Придется прыгать на счет «три». Лиам приподнял бровь. — На счет «три»? Рискованно. Там зазор в ладонь. — Зато там бревно идет на излете, — отрезала она. — Лучше рискнуть прыжком, чем гарантированно получить по кумполу пятисотфунтовой дурой. В этот момент офицер выкрикнул: — Имоджен! На исходную! Лира выдохнула, поправила пояс с трофейным ножом и вышла к началу полосы. Вайолет, которая стояла чуть позади неё в очереди, шепнула: — Удачи. Ты... ты правда считала секунды? — Главное не считай свои кости, Соренгейл, — Лира шагнула на первый уступ. — Просто смотри, где я затуплю, и не делай так же. Когда её имя выкрикнули, Лира не сдвинулась с места ещё три секунды. Она замерла, делая последний глубокий вдох, выстраивая в голове ту самую цифровую сетку таймингов, которую высчитала, пока стояла в тени. Никакого пафоса. Никаких криков. Она пошла. Первый этап — вертикальные столбы. Пока другие судорожно цеплялись за дерево, обдирая ногти, Лира двигалась как метроном. Она знала, что правый столб качается чуть сильнее из-за изношенного крепления, поэтому перенесла вес на левый край, проскакивая опасную зону за четыре удара сердца. Второй этап — бревна. Тот самый ритм «шесть ударов». Лира дождалась четвертого, когда махина на мгновение замерла в высшей точке, и просто перешагнула в образовавшееся «окно». Тишина. Рывок. Она уже на той стороне, пока бревно только начало свой смертоносный путь обратно. — Гляньте на неё, — Лиам Майри непроизвольно подался вперед, сжимая кулаки. — Она не бежит. Она... она словно читает партитуру. Третий этап — сетка и финальный прыжок. Самый высокий участок. Ветер здесь бил в лицо, пытаясь сбить концентрацию. Лира почувствовала, как пальцы на мгновение соскользнули с влажного каната, но вместо паники она выдала короткое, злое: «Твою ж...» и вбила ладонь в узел, который заприметила ещё снизу. Она вылетела на финишную платформу, приземлившись на оба колена. Пыль, пот, бешено колотящееся сердце. Офицер с секундомером посмотрел на циферблат, потом на Лиру, потом снова на секундомер. — Имоджен. Третий результат из всего набора, — его голос прозвучал с явным недоверием. По плацу пронесся коллективный вздох. Обойти почти всех подготовленных всадников, будучи «домашней девочкой» без амуниции? Это было за гранью реальности Басгиата. Лира поднялась, отряхивая кожаные штаны. И только сейчас, когда подошвы коснулись безопасного камня, плотину прорвало. — ДА ЧТОБ ВАС ВСЕХ... — начала она, и следующие две минуты над Басгиатом стоял такой виртуозный, многослойный и лингвистически безупречный мат, что Писцы на стене начали судорожно записывать новые обороты. Она поносила архитектора Гаунтлета, создателя гравитации и того, кто придумал делать сетки из такой колючей дряни. Ксаден Риорсон, стоявший у финиша, смотрел на неё с выражением лица человека, который только что увидел, как домашняя кошка решила дифференциальное уравнение, а потом побила собаку. Лиам Майри подошел к ней, протягивая флягу. Его глаза светились восторгом. — Третий результат? Серьезно? Аура, да ты не просто «ушибаешь», ты летаешь. Чем ты это считала? Пальцами? — Мозгами, Майри, — огрызнулась она, выхватывая флягу и делая огромный глоток. — Пока вы тут мышцами играли, я считала частоту колебаний этой долбаной древесины. Она обернулась к Ксадену, который всё ещё не сводил с неё взгляда. — Ну что, командир? Третье место дает мне право на двойную порцию ужина или мне нужно ещё кого-нибудь укусить для закрепления результата? Адреналин — штука коварная: он либо парализует, либо превращает тебя в камикадзе с улыбкой на лице. Лиру накрыло вторым вариантом. Когда офицер объявил: «Имоджен — третье время!», плац на секунду онемел. Джек Барлоу, который только что разминал свои огромные кулаки, готовясь праздновать триумф «лучшего из лучших», застыл с открытым ртом. Его четвертый результат горел на табло как личное оскорбление. Лира спрыгнула с финишной платформы. Её трясло, сердце колотилось где-то в горле, а в голове звенело: «Я сделала это! Я, Лира, которая в лагере боялась прыгать с вышки, сделала этого качка!» Она видела, как Джек шагнул к ней. Его лицо налилось багровым, вены на шее вздулись. — Ты... ты подстроила это, мелкая дрянь! — проревел он, занося лапищу, чтобы просто смести её с пути. — Ты не могла пройти быстрее меня! Лиаму Майри, стоявшему в паре метров, показалось, что сейчас он увидит первое убийство за день. Ксаден Риорсон напрягся, тени у его ног хлестнули по камням, готовые вмешаться. Но Лира... Лиру несло. Она не отступила. Вместо того чтобы сжаться в комок, она сделала резкий выпад вперед. Она схватила Джека за ворот куртки, подтянулась (он был выше на голову) и с силой впечаталась в его губы поцелуем. Это не было романтикой. Это был чистый, концентрированный психоз. Она укусила его за губу так, что он взвыл от неожиданности, и тут же оттолкнула его, едва не сбив с ног своим напором. — На, подавись, Барлоу! — выкрикнула она ему прямо в лицо, и её глаза светились безумным торжеством. — Это за мой Парапет! Это за твой четвертый результат! И если ты еще раз откроешь пасть в мою сторону, я не просто тебя поцелую — я тебе гланды через задницу вытащу! Понял?! Она развернулась на каблуках и пошла прочь, пошатываясь от избытка чувств. Джек стоял, приложив руку к окровавленной губе. Его лицо выражало такую гамму чувств — от ярости до полного, абсолютного экзистенциального ужаса, — что кадеты вокруг начали нервно хихикать. Лиам Майри медленно опустил флягу, которую собирался подать Лире. — Ксаден... — прошептал он, не сводя глаз с удаляющейся Лиры. — Скажи мне, что я это видел. Она его... она его прилюдно... — Она его уничтожила, — голос Ксадена был непривычно хриплым. — Лиам, она не просто прошла Гаунтлет. Она вырвала у него лидерство и плюнула ему в душу самым унизительным способом для такого, как он. Лиам посмотрел на Джека, который всё еще стоял в ступоре, и вдруг расхохотался — искренне, во весь голос. — Она сумасшедшая! Ксаден, это лучшее, что я видел в Басгиате! Она просто поцеловала главного садиста крыла, чтобы он заткнулся! Лира тем временем дошла до края плаца и привалилась к стене. Её начало колотить уже по-настоящему — «откат» после адреналина обещал быть жестким. Когда адреналиновая волна, которая несла её через Гаунтлет и этот безумный выпад в сторону Барлоу, начала спадать, Лира почувствовала, как по позвоночнику стекает ледяная струйка пота. Зрение прояснилось, звуки плаца вернулись в норму, и до неё, наконец, дошло. «Твою ж... Лира, что ты наделала?! Ты только что поцеловала Джека Барлоу. Прилюдно. Укусила его за губу. Перед всем Басгиатом. Перед Ксаденом Риорсоном!» Её затошнило. Не от близости Джека — хотя и от этого тоже — а от осознания масштаба катастрофы. В книге Джек убивал людей за косой взгляд. А она... она сделала его посмешищем. Она только что превратила его ярость в личное, интимное унижение, которое он не забудет до самой смерти. Лира привалилась к холодной каменной стене, чувствуя, как ноги становятся ватными. Руки задрожали так, что пришлось спрятать их в карманы кожаной куртки. — О боги, — прошептала она, прикрывая глаза. — Я труп. Я официально, стопроцентно, гарантированно труп. — Ну, я бы не был так категоричен, — раздался рядом веселый голос. Она вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял Лиам Майри. Он протягивал ей флягу, и в его глазах прыгали чертики. Он явно изо всех сил старался не заржать в голос, глядя на её побелевшее лицо. — Пей, Аура. Тебе нужно смыть... это, — он кивнул в сторону Джека, который всё еще стоял на том же месте, окруженный своими прихлебателями, и выглядел так, будто у него сейчас случится инсульт. — Знаешь, я видел много дуэлей, но это... это было самое жестокое нападение на человеческое достоинство. Лира выхватила флягу и сделала три огромных глотка, едва не подавившись. Вода была холодной и отдавала металлом, но она помогла немного прийти в себя. — Лиам, скажи мне, что это был коллективный галлюциноз, — прохрипела она, вытирая подбородок. — Скажи, что я просто упала с бревна и мне это чудится. — Боюсь, Ксаден видел это во всех подробностях, — Лиам покосился на командира, который всё еще стоял на помосте, скрестив руки на груди. — И, судя по тому, как у него дергается бровь, он сейчас пытается решить: наградить тебя за креативность или запереть в карцере, пока ты не перецеловала всё крыло. Лира застонала и сползла по стене на корточки, обхватив голову руками. — У него на губах вкус просроченной тушенки... Фу-у-у... Меня сейчас вырвет прямо на твои чистые сапоги, Лиам. Майри всё-таки не выдержал и негромко рассмеялся, присаживаясь рядом. — Слушай, ты сделала третье время. Ты сделала Барлоу. Теперь ты — легенда Второго отряда. Но мой тебе совет: спи сегодня вполглаза. И, ради всего святого, больше никого не целуй без предупреждения. У Ксадена слабое сердце для таких сюрпризов. — Лиам, я не хотела. Это... это был какой-то системный сбой. У меня в голове просто что-то щелкнуло: «Заткни его любой ценой». — Ну, ты его заткнула, — Лиам хмыкнул, протягивая ей кусок чистой ткани, чтобы она вытерла лицо. — Весь плац заглох. Ксаден на помосте даже дышать перестал на пару секунд. Понимаешь? Ты сломала Риорсона. Это достижение покруче третьего места на полосе. Лира взяла тряпку и начала яростно тереть губы. — Риорсон меня прибьет. Или Джек прибьет. Или я сама сброшусь с парапета от стыда. Господи, я поцеловала Барлоу... Это же как лизнуть жабу. Бородавчатую, злую жабу. Лиам не выдержал и негромко рассмеялся, прикрывая рот рукой. — Ладно, Имоджен. Вставай. На нас все смотрят. Если будешь сидеть тут и страдать, они решат, что ты слабая. А тебе сейчас нужно выглядеть так, будто это был твой коварный план по захвату мира. Он протянул ей руку, помогая подняться. Лира оперлась на его ладонь, чувствуя, что этот парень — её единственный островок нормальности в этом безумии. Ксаден тем временем медленно спускался с помоста, направляясь прямо к ним. Его тени тянулись по камням, как черные пальцы. Лира замерла, чувствуя, как сердце снова пускается вскачь. — Имоджен, — голос Ксадена был ровным, но в нем вибрировала какая-то новая нота. — Майри. Лиам вытянулся, по-солдатски кивнув командиру, но в его позе не было страха — только уважение. — Командир. Ксаден остановился перед Лирой. Он был так близко, что она видела золотистые искры в его темных глазах. — Третье время — это впечатляюще, — произнес он, игнорируя инцидент с поцелуем, но его взгляд говорил об обратном. — Но запомни: в небе у тебя не будет времени на психологические игры. Дракону плевать, насколько ты остра на язык или... напориста. — Я учту, — выдавила она, стараясь не смотреть ему в губы (боже, только не это снова!). — Свободны. Оба. Идите в столовую, пока Барлоу не пришел в себя и не решил проверить остроту своего меча на ваших шеях.