Не смотри вниз

Лира буквально сбежала от Лиама. Его дружелюбное лицо и этот веселый блеск в глазах сейчас казались ей издевательством. Она чувствовала себя грязной, нелепой и бесконечно виноватой перед самой собой. — Меня сейчас вырвет, — пробормотала она, забившись в дальний угол внутреннего двора, за массивную каменную колонну. Она яростно терла губы рукавом куртки, пока кожа не запылала. Поцелуй с Барлоу ощущался как клеймо. Лира-Имоджен, «правильная девочка» с мозгами, превратилась в безумную фурию, которая использует собственное тело как оружие в самом грязном смысле этого слова. Ей было противно до дрожи. Она прислонилась затылком к холодному камню и закрыла глаза. «Так, думай, Лира. Думай, пока тебя не сожрали. Адреналин закончился, началась реальность». Спарринги. Это слово висело над ней как гильотина. Она знала сюжет: Вайолет будет использовать свои познания в ядах, будет подсыпать их в еду или смазывать кинжалы, чтобы уровнять шансы против качков. Но Вайолет — дочь генерала, у неё есть ресурсы, есть знания матери-писца и, в конце концов, сюжетная броня главной героини. А что есть у неё? — Я не отравлю Джека, он меня просто придушит раньше, чем подействует слабительное, — прошептала она. — И залаяла я уже. И укусила. Репертуар исчерпан. Она понимала, что на следующих матах её будут ждать не просто бойцы, а те, кто захочет «смыть позор» своего лидера. Ей нужно было что-то посерьезнее, чем столовый нож и эффект неожиданности. В этот момент из-за поворота показалась Вайолет. Она шла, пошатываясь, её лицо было серым от усталости, а руки дрожали. Лира тут же выпрямилась, забыв про свою тошноту. — Соренгейл! — окликнула она её. — Ты как? Прошла? Вайолет подняла на неё глаза. В них читалось облегчение, смешанное с ужасом. — Прошла... — выдохнула она, подходя ближе. — Но я видела, что ты сделала с Барлоу. Лира... ты хоть понимаешь, что он теперь не просто хочет тебя побить? Он будет искать момент, чтобы ты «случайно» сорвалась с лестницы. — Знаю, — отрезала Лира, подходя вплотную. — Поэтому мне нужна твоя помощь. Ты знаешь составы, которые могут парализовать конечность при попадании в кровь? Или что-то, что вызывает мгновенную дезориентацию? Вайолет прищурилась, её инстинкт писца-исследователя взял верх над страхом. — Есть настойка из чемерицы и корня змеевика... Но как ты её применишь? У тебя даже нормальных ножен нет. — Я найду как, — Лира сжала рукоять трофейного ножа. — Слушай, Вайолет. Ты хрупкая, а я — «чокнутая». Если мы не объединимся сейчас, нас вынесут по частям. Ты даешь мне знания о химии этого мира, я — прикрываю твою спину там, где нужно бить ниже пояса. Идет? Вайолет посмотрела на её решительное, испачканное кровью и пылью лицо. — Идет. Но обещай мне одну вещь. — Какую? — Больше никаких поцелуев с Барлоу. Это было... — Вайолет запнулась, подбирая слово, — слишком даже для этого места. Лира скривилась, как от зубной боли. — Поверь мне, Соренгейл, я скорее лизну раскаленный меч Ксадена, чем еще раз приближусь к этой жабе. Лира криво усмехнулась, вспоминая хриплый голос из телевизора: «Следствие вели...». В её голове невольно прозвучала та самая интонация Леонида Каневского: «Но это уже совсем другая история. А пока нашей героине предстояло понять — в мире, где драконы сжигают за завтраком, вежливость не в почёте». — Как говорил великий классик криминального жанра: «Никто не застрахован от неожиданного удара в челюсть», — пробормотала Лира, вытирая руки о штаны. — Правильно, Леонид Семёнович. Нужно действовать на опережение. Она повернулась к Вайолет, и её взгляд стал холодным и расчетливым, как у опытного рецидивиста из девяностых. — Слушай меня внимательно, Соренгейл. Пока твои «защитники» вроде Даина Этоса сопли жуют и канон соблюдают, нас прикопают под ближайшим кустом. Нападение — лучшая защита. Если Джек ждет, что я буду дрожать в углу, он сильно ошибается. Я приду к нему первой. Но не целоваться. Лира прикинула план. Опережение — это не просто ударить. Это сделать так, чтобы противник вообще побоялся поднять руку. — Мне нужно что-то, от чего кожа немеет. Срочно. У тебя есть в заначке мазь или порошок? Я не собираюсь ждать спарринга. Я хочу «поздороваться» с его бандой в коридоре, когда они меньше всего этого ждут. Знаешь, как в лагере — мазать спящих пастой, только вместо пасты у нас будет паралитик, а вместо сна — легкий шок. Вайолет округлила глаза. — Ты хочешь отравить их прямо в казарме? Даин узнает — он нас под трибунал отдаст! — Даин пусть идет в библиотеку и читает устав, — отрезала Лира. — А мы будем выживать. Давай рецепт. Или готовую смесь. У меня есть фляга и столовый нож, я найду, как это «сервировать». Она уже видела эту сцену: темный коридор, банда Джека, уверенная в своей безнаказанности, и она — «чокнутая Имоджен», которая не играет по правилам, потому что она смотрела слишком много передач про реальных маньяков, чтобы верить в честный бой. Лира стояла в коридоре, прислонившись к стене и чувствуя, как в кармане куртки тяжело перекатывается пузырек. Тряпка, пропитанная паралитиком, жгла пальцы даже через перчатку. — Мораль — это роскошь, Лира, — шептала она себе под нос. — А в Басгиате роскошь — это роскошь. Она знала: Джек Барлоу и его «свита» из трех шестерок всегда ходят в столовую одним и тем же путем, толкаясь плечами и громко ржа, как стадо кабанов. Это была их территория. Но сегодня Лира решила пересмотреть границы. Когда из-за поворота донесся их гогот, она не сдвинулась с места. Она стояла прямо на их пути, выглядя максимально хрупкой и потерянной. — Опять ты, кошка драная, — Джек осклабился, занося плечо, чтобы походя впечатать её в стену. — Чего встала? Место под солнцем ищешь? Лира не ответила. Когда Джек поравнялся с ней, она резко «поскользнулась» на гладких камнях. Это было артистично: она влетела прямо в центр их группы, беспорядочно махая руками, словно пытаясь за что-то ухватиться. — Ой! Да что ж такое! — выкрикнула она. За те три секунды, что она «балансировала», втираясь между ними, её руки в перчатках, сжимающие мокрую ветошь, проделали ювелирную работу. Она хлестнула по открытой шее одного, мазнула по подбородку другого и — вишенка на торте — припечатала тряпку прямо к губам застывшего от неожиданности Джека. — Ты что творишь, сука?! — Барлоу с силой оттолкнул её. Лира отлетела к стене, приземлилась на корточки и быстро спрятала тряпку в рукав. На её губах играла странная, пустая улыбка. — Ничего, Джекки. Просто... аура сегодня не на месте. Извини. Она развернулась и быстро ушла в сторону женских казарм, не оборачиваясь. А через тридцать секунд за её спиной начался хаос. Сначала один из шестерок внезапно захрипел и сложился пополам — его колени просто перестали держать вес. Второй попытался его поднять, но его пальцы онемели, превратившись в бесполезные сосиски. Джек стоял, пытаясь что-то проорать, но его челюсть медленно, неуклонно каменела. Лицо превращалось в неподвижную маску, а губы, которых коснулся состав Вайолет, отекли и перестали слушаться. — Ч-ч-то... — выдавил Барлоу, медленно сползая по стенке. Его глаза расширились от дикого, животного ужаса. Он был в сознании, но его тело больше ему не принадлежало. Лира видела это издалека, обернувшись у самого поворота. Четверо «альф» превратились в кучу беспомощного мяса на полу коридора, они очухаться, но реакция во время спарринга будет подводить. Превентивный удар нанесен. Вайолет кусала губы и прятала дрожащие руки в карманы, пока они шли к тренировочному залу. Она смотрела на Лиру как на опасную преступницу, шепча, что это «бесчестно», что Даин их возненавидит, что Писцы не одобряют такие методы. Она сомневалась каждую секунду — вплоть до того момента, когда её имя выкрикнули для спарринга. Против Вайолет выставили одного из «шестёрок» Джека — того самого, которого Лира вчера технично «погладила» тряпкой по шее в коридоре. Лира стояла у края мата, скрестив руки на груди. Она видела то, чего не видели другие: как кадет слегка пошатывается, как его движения замедленны, словно он под водой, и как он судорожно пытается сглотнуть, но онемевшее горло плохо слушается. — Начали! — гаркнул инструктор. Парень рванул к Вайолет, собираясь просто снести её массой. В обычной ситуации Вайолет бы не успела среагировать — её хрупкие кости просто хрустнули бы под его весом. Но сейчас... Он замахнулся, и его рука прошла мимо цели с такой мучительной медленностью, что Вайолет успела не просто увернуться, а сделать шаг в сторону и подставить подножку. Кадет, потеряв координацию из-за парализованных рецепторов, позорно впечатался лицом в мат. Вайолет замерла, глядя на свои ладони. Она поняла. Если бы не «превентивный удар» Лиры, этот парень сломал бы ей позвоночник в первую же секунду. Это спасло ей жизнь. Лира поймала взгляд Вайолет — в нём больше не было осуждения. Только ледяное осознание того, что правила приличия в Басгиате пишутся кровью тех, кто их соблюдал. — И это, — негромко произнес голос за спиной Лиры, — была самая странная победа Соренгейл за всю историю её хилого существования. Лира даже не обернулась. Она знала этот запах мяты и теней. Ксаден Риорсон стоял слишком близко, и его взгляд был прикован не к Вайолет, а к самой Лире. — Ты дала ей что-то, Имоджен? — спросил он почти шепотом. — Или ты прокляла того парня вчера в коридоре своим «поцелуем»? Лира медленно повернулась к нему, копируя фирменный прищур Каневского. — Командир, я же говорила: плохая аура. Видите, как люди рядом со мной внезапно теряют волю к победе? Это мистика. Наука здесь бессильна. Ксаден усмехнулся — по-настоящему, опасно. — Мистика, значит. Тогда готовься. На следующем спарринге твоя «мистика» встретится с кем-то, кто не дышит тебе в пупок. На матах воцарилась тишина. Лира вышла против Гаррета — сухого, жилистого парня, который не тратил слова на угрозы. Он был из тех «тихонь», которые просто ломают кости и идут обедать. Офицеры и кадеты замерли: после вчерашнего «поцелуя» с Барлоу все ждали от Лиры-Имоджен нового безумия. Но Лира не стала рычать или материться. Наоборот. Она вышла на центр мата, сутулясь. Её руки мелко дрожали, а взгляд бегал по сторонам, избегая глаз Гаррета. Она выглядела как человек, у которого внезапно закончился весь адреналин, оставив только липкий, позорный страх. — Начали! — рявкнул инструктор. Гаррет двинулся вперед — экономно, профессионально. Лира попятилась. Она споткнулась о собственный сапог, неловко взмахнула руками и едва не повалилась навзничь. В глазах Гаррета промелькнуло пренебрежение. Он-то готовился к схватке с «бешеной кошкой», а перед ним была обычная, сломленная девчонка, которая вот-вот разрыдается. Он сократил дистанцию, потянулся, чтобы захватить её за плечо и провести быстрый бросок. Лира вскрикнула, зажмурилась и начала беспорядочно, по-женски отмахиваться ладошками, пятясь к краю мата. — Пожалуйста... я не хочу... — всхлипнула она. Гаррет окончательно расслабился. Он перехватил её запястье, уже не заботясь о защите — зачем страховаться от того, кто даже не сопротивляется? Он дернул её на себя, подставляя бедро для броска, полностью открывая свой бок и шею. Он уже мысленно записал себе победу. И в этот момент «жертва» исчезла. Лира не открыла глаза — она просто перестала имитировать. Как только Гаррет вложил всю силу в бросок, потеряв равновесие, она мгновенно обмякла, проскальзывая под его рукой. Вместо того чтобы сопротивляться, она упала ему в ноги, используя его же инерцию. Пока он по инерции летел вперед, Лира, оказавшись внизу, коротким и резким движением вогнала два пальца ему в подколенную впадину и одновременно с силой дернула за пятку второй ноги. Хруст. Гаррет, не ожидавший подвоха, рухнул на мат лицом вперед, не успев даже выставить руки. Лира не дала ему опомниться. Она не стала проводить болевой. Она просто навалилась сверху, впечатывая его лицо в мат, и со всей силы хлопнула ладонями по его ушам — «вакуумный удар», который дезориентирует любого профи. — Тишина, Гаррет, — прошептала она ему в затылок, пока он судорожно ловил воздух. — Это когда ты не слышишь, как к тебе подкрадывается твоя собственная смерть. Она поднялась. Никаких слез. Никакой дрожи. Только холодный, расчетливый взгляд Лиры, которая точно знала, что делает. — Он готов, — бросила она офицеру, поправляя растрепанную футболку. На трибунах повисла тяжелая пауза. Ксаден Риорсон медленно подался вперед, вглядываясь в её лицо. Он понял: она не просто «ушибает». Она симулирует, заставляя противника совершить самую страшную ошибку в Басгиате — поверить в свою легкую победу. Лиам Майри, стоявший в своей секции неподалеку, невольно присвистнул. — Аура... — пробормотал он. — Ты страшный человек. Ты заставила его поверить, что ты сдалась. Когда маты опустели и кадеты потянулись в сторону столовой, Лира не пошла со всеми. Она нырнула в узкую нишу между каменными опорами трибун — туда, где пахло сыростью и старой пылью, где тени были достаточно густыми, чтобы спрятать её лицо. Её затрясло. По-настоящему. Не та театральная дрожь для Гаррета, а крупный, неконтролируемый озноб, от которого зубы выбивали чечетку. Она сползла по стене, обхватив колени руками, и уткнулась лбом в холодный гранит. Ей было тошно. Не от страха перед Джеком или Ксаденом, а от самой себя. От того, как легко она научилась плакать по заказу. От того, как хладнокровно она выжидала момент, чтобы ударить человека, который ей ничего не сделал, кроме того, что вышел против неё на мат. — В кого я превращаюсь? — прошептала она в пустоту, и её голос сорвался. — Я же... я же нормальная. Я книги читала, я в кино ходила. А теперь я кусаюсь, лаю и прикидываюсь жертвой, чтобы ломать людям кости. Перед глазами стояло лицо Гаррета в тот момент, когда он поверил в её слабость. Это было лицо человека, которого предали. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль немного отрезвила. — Соберись, тряпка! — Лира резко подняла голову и больно ударилась затылком о камень, но даже не поморщилась. — Ты хочешь жить? Хочешь дотянуть до того дня, когда увидишь дракона? Значит, засунь свою совесть в тот же ящик, где лежат твои надежды на нормальный отпуск. Она знала: в Басгиате нет места для «хорошей девочки» Лиры. Здесь выживет только Имоджен — злая, хитрая, беспринципная дрянь, которая умеет симулировать всё: от страха до оргазма, если это поможет ей не сдохнуть. — Хочешь жить — учись быть монстром среди монстров, — прошипела она себе под нос, вытирая лицо краем футболки. — Леонид Семёнович бы подтвердил: в этом деле важна не мораль, а отсутствие улик и наличие алиби. Она выпрямилась, расправила плечи и заставила своё лицо снова стать непроницаемой маской. Никто не должен видеть её такой. Особенно Ксаден. Но когда она вышла из тени, она увидела, что в конце коридора стоит Лиам. Он не приближался, просто стоял, прислонившись к стене, и ждал. Он явно видел, как она пряталась, и слышал её шепот. — Хреново, да? — негромко спросил он, когда она поравнялась с ним. В его голосе не было насмешки — только понимание первогодки, который тоже ломает себя каждый час. — Просто живот болит от местной кухни, — отрезала она, даже не глядя на Лиама. Голос прозвучал сухо, почти безжизненно. — Кормят как свиней на убой, вот и мутит. Она прошла мимо него, стараясь чеканить шаг, чтобы подошвы сапог звонко ударялись о камни. Никакой дрожи. Никаких слез. Только каменная маска «Имоджен», которую она нацепила обратно так плотно, что та начала врастать в кожу. Лиам не двинулся с места, но она кожей чувствовала его взгляд, прикованный к её спине. Он не был дураком — он видел её на матах, видел её «истерику» перед Гарретом и понимал, что живот тут ни при чем. Но он был достаточно тактичен (или достаточно напуган её вчерашним выпадом с Барлоу), чтобы не лезть в душу. — Бывает, — негромко бросил он ей вслед. — Привыкай. Здесь от всего болит живот: от еды, от страха и от того, что приходится делать, чтобы не сдохнуть. Увидимся на ужине, «Аура». Лира дошла до столовой, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Запах тушеного мяса и дешевого эля, который раньше казался терпимым, сейчас вызывал лишь тошноту. Она видела Джека Барлоу — тот сидел в окружении своей свиты, сверля её ненавидящим взглядом, но к его ярости теперь примешивался отчетливый страх. Он не знал, чего ждать от девчонки, которая то целует, то травит, то плачет, а потом ломает челюсть. Она взяла свою миску и села на самый край скамьи, подальше от всех. Вайолет уже была там, уткнувшись в какой-то свиток. — Ты в порядке? — тихо спросила Вайолет, не поднимая глаз. — Тот парень, Гаррет... говорят, он до сих пор не может прийти в себя. Офицеры шепчутся, что ты — «природный талант» в манипуляции. — Талант, ага, — Лира ковырнула ложкой серую массу в тарелке. — Как говорил классик, «в этой истории не было героев, были только те, кто успел ударить первым». Слушай, Вайолет, завтра — день Презентации. Нас выведут к драконам. Лира подняла глаза на подругу. Это был тот самый момент, который она помнила из книги лучше всего. Огромное поле, ледяной ветер и сотни чешуйчатых монстров, которые будут решать, достойна ли ты жить. — У тебя есть план, как не превратиться в шашлык? — спросила Лира. — Потому что моя «аура» на драконов вряд ли подействует. Им плевать, плачу я или матерюсь.