Не смотри вниз

Ночь в Басгиате была холодной, пропитанной запахом гари и страха, который сочился из каждой щели каменных стен. Лира лежала, уставившись в потолок, и слушала тяжелое дыхание кадетов в казарме. Вайолет спала на соседней койке, свернувшись калачиком, а Лира прокручивала в голове всё, что знала о драконах. «Так, Лира, выдыхай. План „А“ — не сдохнуть — провалился еще на Парапете. План „Б“ — косить под сумасшедшую — работает через раз». Она закрыла глаза, и перед внутренним взором поплыли кадры из «Дома Дракона». Она вспоминала Дейемона в темных пещерах, его низкий, вибрирующий голос, ту странную песню на высоком валирийском. — Дракарис... Сиракс... Караксес... — шептала она в подушку, пробуя слова на языке. Они звучали как заклинания, хотя она понимала, что это просто выдуманный язык из другого мира. Но в этом безумном месте, где она стала Имоджен, грани между реальностью и вымыслом стерлись. — Если эти ящерицы-переростки чувствуют страх, значит, мне нужно заполнить голову чем-то другим, — бормотала она. — Пафосом. Древностью. Кровью и пламенем. Она вспомнила, как Таргариены смотрели на своих драконов. Не как на оружие, не как на транспорт. Как на часть себя. «У них там была связь через кровь. А у меня что? Знание всех сезонов и спойлеры к финалу? Подойду и скажу: „Слышь, чешуйчатый, я знаю, кто умрет в следующей серии“? Нет, сожрут из вредности». Лира села на кровати, обхватив колени. В темноте блеснули её глаза — злые и решительные. — Преступник всегда возвращается на место преступления. А я вернусь к самой себе. Если я не могу быть всадником по правилам этого мира, я буду всадником по правилам Джорджа Мартина. Она представила завтрашний день. Огромное поле. Ветер. И она, стоящая перед монстром, который может испепелить её за секунду. Она не будет дрожать. Она будет шептать ему на ухо про Валирию, про замок Драконий Камень, про то, что пламя не может убить дракона. — Главное — верить в это самой, — прошипела она, сжимая кулаки. — Я не Имоджен. Я Лира, и у меня в голове библиотека миров, о которых вы даже не мечтали. Она легла обратно, чувствуя странное успокоение. Это был безумный, дырявый, абсолютно идиотский план. Но в Басгиате другие не выживали. Утро Презентации выдалось холодным, как лезвие кинжала. Над долиной Басгиата висел тяжелый туман, пропитанный запахом серы и мокрого камня. Лира стояла в строю, чувствуя, как кожаные штаны липнут к ногам от сырости, а сердце выстукивает ритм похоронного марша. Она видела, как Вайолет рядом едва держится на ногах, как парень из четвертого отряда нервно поправляет перевязь, как Джек Барлоу раздувает ноздри, пытаясь казаться хозяином положения. Но Лира была в другом измерении. В её голове крутились кадры: Рейнира на Драконьем Камне, Дейемон, выходящий из тьмы. Она не была напуганной первогодкой. Она была Таргариеном в теле попаданки. — Смирно! — рявкнул комендант Панвар. Настало время презентации. Лира шла, чувствуя, как кожа на загривке горит от жара чешуйчатых тел, расположившихся в нескольких метрах от тропы. Запах озона и паленого камня забивал легкие. Впереди она видела спину Вайолет, сзади — шел кто-то из отряда Джека, тяжело дыша ей в затылок. — Ликкерис... — прошептала Лира, когда они поравнялись с огромным синим драконом, который лениво точил когти о гранит. — Тихо, синий. Я просто прохожу мимо. Не трать на меня огонь, я невкусная. Она не смотрела ему в глаза, как учили, но её голова была высоко поднята. Она шла походкой Таргариена — той, кто знает, что драконы это не просто звери. — Ты с кем там шепчешься? — донесся спереди дрожащий голос Вайолет. — Даин говорит, что... — Даин пусть говорит со своим уставом, — перебила её Лира, не сбивая шага. — Я читаю молитву богам, которых здесь нет. Вдруг тропа сузилась. Прямо перед ними на камнях развалился коричневый Кинжалохвост. Его хвост с острыми шипами перегораживал путь, медленно постукивая по камням. Кадет перед Вайолет замер, парализованный ужасом. — Иди, — прошипела Лира. — Не останавливайся. Если затормозим — он сожжет всю очередь. Она чувствовала, как её «аура» и знание сериалов сплетаются в один план. Когда пришла её очередь перешагивать через чешуйчатый хвост, Лира не замедлила шаг. — Умбас, Келипи... — (Жди, красавец) — выдохнула она на вымышленном языке, проходя в дюйме от смертоносных шипов. Дракон внезапно перестал стучать хвостом. Он поднял голову и посмотрел на Лиру — не как на еду, а с тем самым «кошачьим» любопытством, о котором она думала ночью. Он даже чуть отодвинул хвост, освобождая ей путь. Лиам Майри, шедший дальше в линии, видел этот маневр. Он видел, как дракон, убивший кадета из предыдущей группы всего пять минут назад, пропустил Лиру-Имоджен почти с почтением. Когда последний дракон в цепочке остался позади, а тропа наконец вывела их в безопасную серую зону за скалистым выступом, Лира почувствовала, как мир вокруг начал медленно плавиться. Гул в ушах перекрыл крики офицеров и суматоху выживших. Она дошла до первого попавшегося валуна, завернула за него, подальше от глаз Вайолет и Лиама, и просто рухнула на колени. Её трясло так, что зубы стучали, издавая сухой, костяной звук. Пальцы, которыми она только что так уверенно «дирижировала» перед мордой Кинжалохвоста, судорожно впились в холодную землю, раздирая ногти о гравий. — Живая... — выдохнула она, и этот звук больше походил на всхлип. — Живая, блять... не сожрали. Адреналин, который заставлял её высоко держать голову и шептать валирийские бредни, выветрился, оставив после себя липкий, первобытный ужас. Она вспомнила жар, исходивший от чешуи. Вспомнила запах палёного мяса — того парня, который шел в десяти метрах впереди и от которого осталась только горстка пепла на камнях. Она сидела на корточках, пытаясь заставить легкие дышать ровно. В голове крутились кадры: золотистый глаз дракона, его расширившийся зрачок и то, как он послушался. Её, обычную девчонку, которая просто очень убедительно притворилась королевой из сериала. «Соберись, Лира. Ты Имоджен. Ты прошла Презентацию. Ты третья в списках. Ты та, кто поцеловала Барлоу и выжила». Она заставила себя встать, вытирая грязные ладони о кожаные штаны. Нужно было возвращаться к остальным, пока Ксаден или кто-то из его ищеек не заподозрил, что за маской «бесстрашной Таргариен» скрывается обычный человек, который на грани обморока. Она вышла из-за валуна, нацепив на лицо привычную маску ядовитого безразличия. Лиам Майри стоял неподалеку, прислонившись к скале. Он выглядел бледным, но когда увидел её, его лицо на мгновение просветлело. Он не подошел — в Басгиате не приветствовались телячьи нежности после того, как смерть только что дышала тебе в затылок. Он просто коротко кивнул, молча признавая: «Ты — чертов гений, Аура». Лира кивнула в ответ и пошла к Вайолет. Ей нужно было знать, что подруга тоже цела. Вечер в штабе Четвертого крыла был пропитан запахом старой бумаги и холодного камня. Ксаден сидел за массивным столом, перебирая отчеты Писцов, но его мысли были явно не в списках довольствия. Лиам Майри вошел почти бесшумно, сбросив пропыленный плащ на стул. Он выглядел измотанным, но глаза его горели тем самым лихорадочным блеском человека, который только что видел чудо — или очень качественное безумие. — Ты это видел, Ксаден? — Лиам не стал ждать вопроса. Он подошел к столу и оперся на него ладонями. — Я был в десяти шагах от неё. Ксаден медленно поднял голову. Его тени на стене замерли, вытягиваясь в сторону Лиама. — Я видел всё с помоста, Лиам. Но я не слышал, что она несла. — Она не «несла», — Лиам качнул головой, подбирая слова. — Она... она пела. Или читала заклинания. Я не знаю этого языка, Ксаден. Это не наваррский, не язык поромиэльцев, даже не древние наречия, которые учат Писцы. Это звучало как... как рокот камней в жерле вулкана. Глухо, певуче и пугающе правильно. Ксаден прищурился. — И что сделал Кинжалохвост? — Он отступил, — выдохнул Лиам. — Тот самый коричневый ублюдок, который за минуту до этого превратил парня из Третьей секции в кучку пепла за то, что тот слишком громко дышал. Он склонил голову перед ней. Она сказала что-то вроде «Дохаэрис» или «Ликкерис» — я не разобрал точно — и он просто убрал хвост. Он смотрел на неё не как на еду. Он смотрел на неё как на... свою. Ксаден резко встал, подошел к окну и уставился на спящую Долину. — Имоджен. Девчонка без подготовки, которая матерится как портовый грузчик, выбивает зубы рукояткой ножа и говорит с драконами на забытых языках. — Она назвала это «валирийским», когда я спросил её в коридоре, — добавил Лиам, подходя ближе к командиру. — Сказала, что это язык тех, в чьих жилах течет пламя. Ксаден, она либо окончательно сошла с ума, либо она — то, чего Басгиат не видел столетиями. Она не боится их. Она ими помыкает. — Она не помыкает, — поправил Ксаден, не оборачиваясь. — Она ими манипулирует. Так же, как она манипулировала Гарретом на матах. Она играет роль, Лиам. Но вопрос в том — кто написал сценарий? Лиам замолчал, глядя на профиль своего друга и командира. — Джек Барлоу сегодня поклялся, что придушит её ночью. Он в ярости. Он считает, что она — ведьма. — Пусть попробует, — Ксаден обернулся, и в его глазах блеснула опасная искра. — Если она смогла уговорить Кинжалохвоста не поджаривать её задницу, я хочу посмотреть, что она сделает с Барлоу, когда тот залезет к ней под одеяло. Но присматривай за ней, Лиам. Она нам нужна живой. Хотя бы до Молотьбы.