Не смотри вниз

Противостояние вышло на новый, совершенно запредельный уровень Лира сидела на койке, сжимая в руках край одеяла. Пальцы ледяные, но мозг работал как разогнанный процессор. Она знала что он придет, и если ничего сейчас не придумать, ее приедут прям в ее койке. «Так, Барлоу — тупой силовик. Он привык, что его боятся. Но в военной академии, где дисциплина — это культ, есть вещи, которые даже Ксаден не сможет спустить на тормозах. Насилие между кадетами вне матов — это трибунал. А попытка изнасилования... это билет в один конец к драконам на завтрак». Лира-Имоджен глубоко вдохнула. План был грязным. Мерзким. Рискованным. Но в Басгиате либо ты играешь по правилам, и тебя сжигают, либо ты переписываешь правила кровью противника. — Поиграем в жертву, Джекки, — прошептала она в темноту. — Создание ложной улики — залог успеха обвинения. Она начала подготовку. Лира намеренно расшатала ножку своей тумбочки, чтобы та грохнула в нужный момент, надорвала ворот своей домашней футболки — той самой, легендарной. Расцарапала себе ключицу собственными ногтями, чтобы выступили капли крови. Она знала, что Вайолет спит чутко. Ей нужно было, чтобы Соренгейл проснулась первой. Около двух часов ночи половица у входа в её закуток скрипнула. Тяжелое, зловонное дыхание Джека Барлоу заполнило пространство. Он шел уверенно, думая, что «чокнутая» спит. Когда его огромная рука потянулась к её плечу, чтобы прижать к матрасу и «проучить», Лира не стала бить его ножом. Она заорала. Но не боевым кличем, а тем самым пронзительным, полным первобытного ужаса женским криком, от которого у всех в радиусе ста метров встают дыбом волосы. — НЕТ! НЕ НАДО! ПОМОГИТЕ! — завизжала она, одновременно сбрасывая тумбочку на пол с грохотом камнепада. Она не просто сопротивлялась — она начала рвать на себе одежду и отбиваться так, чтобы Джек выглядел нападающим хищником. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ДРЯНЬ?! — рявкнул опешивший Джек, пытаясь зажать ей рот своей лапищей. Это было именно то, что ей нужно. В глазах любого, кто ворвется сейчас, это выглядело как попытка насилия. — ПОМОГИТЕ! ОН МЕНЯ УБЬЕТ! — Лира вцепилась ногтями в его лицо, оставляя глубокие борозды, и с силой ударилась головой о спинку кровати, чтобы на лбу мгновенно расцвела шишка. Казарма взорвалась. Десятки кадетов подскочили. Вайолет Соренгейл, бледная как смерть, уже сидела на кровати, в ужасе глядя на то, как огромный Джек Барлоу нависает над полураздетой, окровавленной и кричащей «Имоджен». — БАРЛОУ, ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! — это был голос Лиама Майри. Он влетел в их зону первым, сжимая в руке кинжал. Через секунду в дверях выросла фигура Ксадена Риорсона. Его тени заполнили комнату, становясь острее бритвы. Он увидел Лиру — сорванная одежда, кровь на ключицах, безумный взгляд — и Джека, который стоял над ней с окровавленными руками (от её царапин). — Это не то... она сама! — заикаясь, начал Джек, пятясь назад. — Она сумасшедшая! Она сама начала орать! Лира сжалась в комок в углу кровати, судорожно натягивая на себя разорванную ткань. Она не материлась. Она всхлипывала. Крупно, натурально, глядя на Ксадена глазами побитой собаки. — Он... он пришел... — прошептала она, и её голос дрогнул так достоверно, что даже Вайолет бросилась к ней, чтобы закрыть собой. — Он сказал, что я должна... заплатить за поцелуй... В казарме повисла такая тяжелая тишина, что воздух можно было резать ножом. Разборки в ту ночь в Басгиате напоминали филиал ада. Крик Лиры поднял на ноги не только её секцию, но и, кажется, половину замка. Когда Ксаден Риорсон ворвался в круг света, его тени буквально вскипели, хлеща по стенам, как живые плети. Он смотрел на рыдающую, растерзанную Лиру и на Джека, который стоял с окровавленными руками и безумным взглядом, пытаясь доказать, что «эта сука сама себя расцарапала». Вайолет, бледная как полотно, вцепилась в плечо Лиры, закрывая её собой, а Лиам Майри стоял в проходе, загородив путь дружкам Джека, и его кинжал недвусмысленно смотрел Барлоу прямо в печень. — МОЛЧАТЬ! — рык Ксадена заставил задрожать даже каменные своды. Проверка была мгновенной и жесткой. Но тут случился тот самый «маленький просчет» Лиры. Прибывшие офицеры и Писцы быстро установили: физического контакта «критического характера» не произошло. Джек не успел сделать самого страшного, а следы на теле Лиры... ну, в пылу борьбы в Басгиате и не такое случается. — Попытка нападения в часы отдыха, — ледяным тоном зачитал приговор офицер, пока Джека заламывали четверо старшекурсников. — Нарушение устава, создание угрозы дисциплине. Джек Барлоу, брызгая слюной, орал, что это подстава, но Ксаден лишь мазнул по нему презрительным взглядом. — В карцер его. На семь дней. И уберите его имя из топ-десятка. Отныне Барлоу — последний в рейтинге выживаемости. Лишить всех привилегий до особого распоряжения. Джека уволокли, и его вопли еще долго эхом отдавались в коридорах. Лира сидела на кровати, обернутая в одеяло, которое ей принес Лиам. Её всё еще била дрожь — теперь уже настоящая, отходняк после такой грандиозной постановки. Ксаден подошел к ней, когда все разошлись, оставив только Лиама и Вайолет «на страже». Он наклонился так низко, что Лира почувствовала жар его тела. — Красиво, — почти неслышно прошептал он ей на ухо. — Порванная футболка, царапины... Очень убедительно, «Имоджен». Ты знала, что его не казнят, потому что он «не успел»? Или ты специально выбрала момент, чтобы просто уничтожить его статус? Лира подняла на него глаза. В них больше не было слез. Только холодный, расчетливый блеск. — Иногда, чтобы поймать волка, нужно прикинуться овцой. Теперь он на самом дне рейтинга, командир. А на дне Басгиата... там ведь очень темно и неуютно, верно? Ксаден выпрямился, и в его глазах Лира впервые увидела не просто подозрение, а опасение. Он понял, что эта девчонка страшнее любого Джека Барлоу, потому что она воюет не мышцами, а мозгами. — Спи, — коротко бросил он. — Лиам, останься у дверей. Никто не заходит и не выходит до рассвета. Ксаден и Лиам стояли в тени коридора, пока эхо криков Барлоу окончательно не затихло в недрах Басгиата. Воздух всё еще вибрировал от остаточной магии теней, которые медленно втягивались обратно в плащ командира. Лиам привалился к стене, сложив руки на груди. Его лицо, обычно открытое и веселое, сейчас было серьезным, а в глазах читалась смесь тревоги и азарта. — Как она? — негромко спросил Лиам, кивнув в сторону запертой двери казармы. — Что ты ей сказал? Она... она сильно напугана? Ксаден медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как свинец. — Нормально она, — отрезал он, и в его голосе проскользнула злая усмешка. — Трясется, конечно, но это скорее откат после того, как она выложилась на все сто. Лиам нахмурился, не понимая тона друга. — В смысле? Ксаден, Барлоу чуть не... — Подстава это, Лиам, — перебил его Риорсон, понизив голос до едва различимого шепота. — Красивая, расчетливая подстава. Ты видел эти царапины? Видел, как вовремя упала тумбочка? Она разыграла всё как по нотам. Она знала, что Барлоу придет, и подготовила сцену так, чтобы при любом раскладе он вышел отсюда в кандалах. Лиам замер. Он вспомнил Лиру — её разорванную футболку, кровь на ключицах и тот самый взгляд побитой собаки, который заставил его самого сжать рукоять ножа до белизны в костяшках. — Ты хочешь сказать... она сама себя? — Лиам приоткрыл рот от изумления. — Но зачем? Она могла просто прирезать его во сне! — Прирезать Барлоу — значит пойти на эшафот самой. А так... — Ксаден посмотрел на свои ладони, словно всё еще чувствуя жар от её присутствия. — Она уничтожила его статус. Она сбросила его на самое дно рейтинга, превратила в изгоя, которого теперь будут травить даже самые слабые. Она не просто защищалась, Лиам. Она его аннигилировала. Без единого взмаха мечом. Лиам покачал голвой, издав короткий, нервный смешок. — Красиво... Если это правда, то она еще опаснее, чем мы думали. Она воюет не мускулами, а нашими же законами. — Именно, — Ксаден оттолкнулся от стены. — Присматривай за ней еще внимательнее. И, Лиам... постарайся сам не «ушибиться» об её ауру. Она слишком хорошо умеет вызывать сочувствие, когда ей это нужно. В казарме Лира сидела на кровати, слушая их удаляющиеся шаги. Вайолет уже уснула, вымотанная стрессом, а Лира смотрела на свои исцарапанные ключицы и думала о том, что завтра Джека ждет работа в навозных ямах Долины.