Не смотри вниз

Это был не триумф. Это был медленный, позорный спуск на дно рейтинга. На первых этапах Гаунтлета Лира еще держалась за счет своей математики, но когда дело дошло до Отражающей стены, все расчеты разбились о суровую физику. Ей не хватало рывка. Ей не хватало того взрывного импульса, который позволял Джеку Барлоу взлетать на платформу, как снаряду. Раз за разом она разбегалась, вбивала пальцы в холодный камень, но инерция гасла за метр до края. Она соскальзывала вниз, обдирая ладони в кровь, под свист и улюлюканье тех, кто еще вчера боялся её «ауры». — Имоджен — неудача. Время не засчитано, — монотонно повторял офицер, вычеркивая её из списка лидеров. Она проседала. С третьего места на двенадцатое, с двенадцатого на двадцать пятое. Рейтинг — это жизнь в Басгиате. Те, кто внизу, получают меньше еды, худшие места в казарме и, что самое страшное, — самые опасные задания на Молотьбе. Лира сидела на камнях у подножия стены, глядя на свои дрожащие руки. — Ну что, «королева»? — голос Джека Барлоу прозвучал над ней, как скрежет ржавого железа. Он прошел стену с первого раза и теперь буквально светился от злорадства. — Магия кончилась? На стене нельзя залайкать или поцеловать её до смерти, да? Ты просто слабая. Ты — балласт. Он специально наступил на край её куртки, проходя мимо. Лира даже не огрызнулась. У неё не было сил. Она видела, как Ксаден на вышке закрывает свой журнал, даже не глядя в её сторону. Для него она перестала быть интересной «аномалией». Теперь она была просто очередной ошибкой отбора, которая не доживет до драконов. Лиам Майри стоял неподалеку. Он не подходил — в Квадранте не поощряли сочувствие к тем, кто тянет отряд вниз. Но Лира видела, как он сжимает челюсти, глядя на её окровавленные пальцы. — Слышь, Имоджен, — бросил кто-то из толпы. — Готовься. С таким рейтингом тебя выставят в «Первую волну» на Молотьбе. Это те, кто бежит впереди всех, чтобы драконы успели проголодаться на первых встречных. Лира подняла голову. Её взгляд был тусклым, но глубоко внутри, за слоями усталости и боли, что-то начало кристаллизоваться. Холодная, злая решимость человека, которому нечего терять. «Хорошо. Значит, по правилам физики я не прохожу. Значит, пора вспомнить, как выживали те, у кого не было ничего, кроме злости и острого куска железа». Она знала: эту «трубу» не добавили в рейтинг только потому, что она считалась «второстепенным навыком»... до сегодняшнего дня. Теперь правила игры изменились. Если она не возьмет этот барьер, она не просто упадет в списке — она станет мишенью для «чистки» еще до того, как увидит чешую первого дракона. Это был момент истины. Лира понимала: если она сейчас не заберется на эту чертову стену, её репутация «умной стервы» превратится в прах, а сама она станет кормом для драконов в первой же волне. Но ведь что не запрещено, то разрешено, правильно? Осталось достать...реквизит. К испытанию Лира была готова. Последний шанс, не сдохнуть в первой пятерке, она ни за что не облажает, не имеет никакого права. Вайолет прошла перед ней. Это было страшно: Соренгейл буквально выгрызала себе путь, вбивая кинжалы в микроскопические щели между камнями, рискуя вывихнуть плечи при каждом рывке. Она перевалилась через край бледная, дрожащая, но живая. — Имоджен! Твой выход! — рявкнул инструктор. Лира вышла из строя. На ней были те же сапоги, но теперь они выглядели странно: подошва была выскоблена ножом до ворсистого состояния, а носки блестели от свежего слоя смолы, смешанной с наждачной крошкой. Вчера ночью она втирала эту смесь в кожу сапог, пока пальцы не онемели. Она не смотрела на Ксадена. Она не смотрела на Джека. Она видела только одну точку — верхний срез стены. «Инерция — это математика. Сцепление — это физика. А я — это биологическая ошибка, которая не собирается подыхать». Лира рванула. Она была быстрее всех в этом наборе на короткой дистанции. Её ноги молотили по камню, как поршни. Когда стена пошла вверх, и обычные кадеты начинали скользить, Лира вбила носки сапог в гранит. Хруст. Скрип. Наждак вгрызся в камень. Смола, разогретая трением, сработала как клей. Вместо того чтобы соскользнуть, Лира получила ту самую драгоценную долю секунды опоры. Один мощный толчок, второй — и она, словно ящерица, взлетела по отвесной плоскости. Рука вылетела вверх, пальцы впились в край платформы. — Есть, сука! — прорычала она, подтягиваясь на одном дыхании. Она вылетела на вершину, перекатилась через плечо и мгновенно вскочила на ноги. Никаких слез, никакой одышки. Только дикий, первобытный оскал. — Время! — выкрикнула она офицеру, который замер с секундомером. — Четырнадцать секунд... — пробормотал он, лихорадочно пересчитывая записи. — Имоджен... Ты... Ты третья в общем рейтинге. Снова. По плацу пронесся гул. Те, кто уже успел списать «босую язву» со счетов, теперь смотрели на неё с суеверным ужасом. Она не просто прошла — она сделала это технично, используя то, что другие посчитали бы мусором. Ксаден на вышке медленно закрыл свой журнал. Он видел всё. Он видел, как она «прилипала» к стене, видел её модифицированные сапоги. Он знал, что в уставе нет ни слова про наждак. Лира подошла к краю платформы и посмотрела вниз, прямо на Джека Барлоу. Тот стоял, задрав голову, и его лицо перекосило от бессильной злобы. — Что, Джекки? — громко, на весь плац, произнесла она. — Гравитация — штука переменчивая, да? Особенно когда у тебя мозгов меньше, чем у этого камня. Она спустилась вниз, чувствуя, как Лиам Майри уже пробивается к ней через толпу. — Ты... ты что, приклеилась к ней?! — Лиам схватил её за плечи, смеясь и тряся от восторга. — Я видел искры, Аура! Ты высекала искры из этой стены! — Это была магия когнитивного диссонанса, Лиам, — Лира позволила себе короткую, злую улыбку. — Теперь я в первой пятерке. А значит, на Молотьбе я буду выбирать, а не меня будут подсовывать драконам как закуску. Ксаден стоял у окна в своих покоях, наблюдая, как две девичьи фигурки внизу на плацу — одна хрупкая и бледная, другая резкая и в потрёпанных сапогах — о чём-то ожесточенно спорят, склонившись над каким-то свертком. — Я не пойму, кто на кого влияет: Лира на Вайолет или Вайолет на Лиру, — бросил он в сердцах, резко оборачиваясь к другу. Его тени нервно хлестнули по каменному полу. — Одна учит другую травить людей и обходить законы физики наждачкой, а вторая подсовывает ей манускрипты по анатомии. Они создают в моем крыле хаос, Лиам. Управляемый, расчетливый хаос. Лиам Майри, который в это время методично точил свой кинжал, даже не поднял головы. На его губах играла легкая, почти мечтательная улыбка. — Не знаю, Ксаден... — он провел большим пальцем по лезвию, проверяя остроту. — А мне Лира нравится. Ксаден замер, сузив глаза. — Нравится? Она укусила кадета за плечо. Она пришпилила человека столовым ножом к полу. Она поцеловала Барлоу просто чтобы он заткнулся! Ты хоть понимаешь, что она — ходячая катастрофа? — Она живая, — Лиам наконец поднял взгляд, и в нем не было страха, только честное признание. — В этом месте, где все пахнут уставом и мертвечиной, она пахнет... не знаю, яростью и домом? Она не сдается, даже когда у неё ноги подкашиваются. И то, как она смотрит на Гаунтлет — не как на врага, а как на задачку по математике... Это чертовски круто, Ксаден. Риорсон промолчал, снова отвернувшись к окну. Он вспомнил, как Лира вчера прошла Стену. Как она вгрызалась в камень своими модифицированными сапогами. Как она смотрела на него — с вызовом, понимая, что он не может её наказать за то, чего нет в правилах. — Она опасна, Лиам. Она знает то, чего не должна знать. И то, что ты к ней привязался, делает ситуацию еще хуже. — Ой, да брось, — Лиам встал и похлопал командира по плечу, проходя мимо. — Ты сам на неё смотришь чаще, чем на небо. Просто признай: тебе непривычно, что кто-то в этом крыле играет не по твоим правилам. Ночь перед Молотьбой. Лира сидела на своей койке, перепроверяя шнуровку. Всё было готово. Знание анатомии — в голове. Наждак на сапогах — обновлен. Яды Вайолет — в потайных кармашках. Она знала, что завтра всё изменится. Либо она свяжет свою жизнь с драконом, либо этот мир её выплюнет. — Ну что, Лира, — прошептала она в темноту. — Следствие подходит к финалу. Главное — чтобы в конце серии не сказали: «Тело так и не нашли».