do not be arrogant, O night (for i too have a moon)

На следующий день в школе Сухо с трудом мог усидеть на месте. Он стучал карандашом по парте, пока не остановился под строгим взглядом сидящего перед ним Джунджэ с причёской «под горшок». Он уставился на неразборчивый почерк учителя на доске. Ничего не запоминалось. Сухо свалил вину на погоду. Жара как-то усилилась. Он открыл телефон, чтобы проверить прогноз погоды, и презрительно фыркнул. Там было написано, что сегодня должно быть пасмурно, а через три дня возможен дождь. Тем не менее, воздух был таким тяжелым и теплым, что мог затуманить мозг любому. Но если это было правдой, то почему, черт возьми, Сиын уже выполнил половину задания? Сухо поймал себя на том, что снова смотрит на него. Сиын сидел, выпрямив спину, и писал карандашом со спокойной точностью. Ни одного взгляда в сторону, ни одного движения. Сухо вздохнул, глядя на него. Это было несправедливо. Как кто-то мог выглядеть так собранно в такую жару? — Сухо. — Быстрый голос прервал его размышления. Сухо резко повернул лицо к доске. Учительница смотрела на него с ожиданием, опустив очки на переносицу. — Я просила тебя ответить на вопрос. — Что… э-э… — У него запылали уши. Теперь все взгляды были прикованы к нему. Но не глаза Сиына. Он даже не взглянул на него. Его карандаш продолжал чертить по тетради, словно смущение Сухо было слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. — Я... э-э... не слышал вопроса, — пробормотал Сухо. Учительница вздохнула и сняла очки. — Если голова господина Ёна кажется тебе более интересной, чем сегодняшний урок, то я предлагаю тебе покинуть этот класс. По классу прокатился смех, и взгляд Сиына наконец-то остановился на покрасневшем, как помидор, лице Сухо. — Теперь скажи мне, в чем разница между кинетической и потенциальной энергией? — повторила учительница свой вопрос. Сухо замер. У него пересохло во рту. Он инстинктивно взглянул на Сиына, но это было большой ошибкой. Его глаза-оленя смотрели насквозь, выражение лица оставалось прежним, но Сухо мог поклясться, что его уши приобрели едва заметный розовый оттенок. — Э-э... кинетическая энергия — это как движение. А потенциальная — это как... ожидание или желание двигаться? — неловко пробормотал он. Учительница снова вздохнула и надела очки. — По крайней мере, ты был наполовину прав. Пожалуйста, сосредоточься на уроке. Остальные ученики снова захихикали. Сухо опустился на стул, почувствовав, как его щеки загорелись. Здорово. Просто здорово. Теперь весь класс точно знал, от кого он не мог отвести взгляд. Сухо хотелось залезть под парту и умереть. Может, ему стоит снова спать на уроках? Тогда учителя, как обычно, будут игнорировать его существование. Он опустил голову на парту, пытаясь уменьшить чувство стыда. Когда прозвенел звонок, Сухо лениво потянулся и направился прямиком к парте Сиына. Лучший способ избежать неловкости — это пойти напролом. — Ты превратишься в ленивца, если будешь так медленно собирать вещи, — сказал он совершенно непринужденно. Сиын закрыл ручку. — А ты провалишься, если не будешь внимательно слушать на уроках. — Да ладно. Все, что выходит из уст этой женщины, достаточно, чтобы усыпить меня. — Ты безнадежен. Сухо улыбнулся. На языке Сиын это было практически проявлением привязанности. Мальчики вышли в коридор, и все разошлись по своим следующим урокам. Именно в этот момент Сухо замер. Бомсок. Он стоял в конце коридора у лестницы, наклонившись к Тэхуну и смеясь над чем-то. Его осанка была странной, он выглядел слишком самоуверенно, чтобы это казалось правдоподобным. В течение нескольких месяцев Сухо видел, как тот был добрым и покладистым. А теперь он даже не взглянул в их сторону. Я должен извиниться. Нет. Почему я должен? Это он начал. Именно Бомсок назвал его нищим и вышел из себя, когда Сухо специально пропустил свою подработку ради него. Тем не менее, он не должен был швырять его об стену в караоке и злиться. Он также не должен был чуть ли не швырять его через всю столовую. Ну и ладно. Он попытался отмахнуться от этого, попытался успокоить гнев, вернув его к обычному тупому гулу, но ничего не вышло. Наоборот, гнев скрутился, обернулся вокруг него и сжал его еще сильнее. Он задался вопросом, что подумал Сиын, когда увидел это. Увидел ли он в нем жестокого человека. Человека безрассудного и глупого, который только усугублял ситуацию. Он задался вопросом, не возненавидел ли его Сиын за то, что он вышел из себя. Не стал ли смотреть на него другими глазами. Сухо не нравилась эта мысль. Взгляд Бомсока наконец остановился на них обоих. Его выражение лица изменилось с беззаботного смеха на суровую серьезность, когда он устремил на них обоих пристальный взгляд. Большая часть его гнева была направлена на Сухо. Он даже не удостоил Сиына ни одного взгляда. Может, мне подойти к ним? Может, мне что-нибудь сказать? В голове Сухо скрестились сожаление и ярость. Они пристально смотрели друг на друга, а Сиын переводил взгляд с одного на другого. Это было похоже на вызов. На то, кто первым отведет взгляд. — Сухо-я, — тихо сказал Сиын, произнося его имя, словно бросая якорь кораблю. — Хмм…? — Пойдем. Сухо кивнул и вынудил себя улыбнуться. После того дня в караоке с хулиганами Бомсока Сухо застал его, когда тот плохо отзывался о нем в разговоре с Сиыном. А позже он подслушал, как Сиын решительно попросил Чончана и Тэхуна перестать паразитировать Бомсока. Это злило Сухо. Все это внимание к Бомсоку. Он не мог этого объяснить. Бомсок уже показал, на чьей стороне его лояльность. Так почему же Сиын продолжал за него заступаться? Он проявил неуважение к Сухо и обсуждал его за спиной. Он нагло тусовался с теми же придурками, которые без причины издевались над Сиыном, и наклеил к его шее фентанил. Он взял всю заботу, которую ему оказывали Сиын и Сухо, и бросил им это прямо в лицо. Как будто это ничего не значило. Как будто и Сухо, и Сиын для него абсолютно ни черта не значили. Итак, Сухо швырнул Бомсока через всю столовую. Он заставил его встать в очередь. И на этом все. Прошла неделя, и ничего не произошло. Сухо задался вопросом, не его ли это вина. Как и всегда. Может, ему действительно стоит извиниться. Обоим было ясно, что Бомсок не собирался возвращаться в тройку и что им нужно двигаться дальше. После того, что сделал Сухо, он и сам вряд ли захотел бы снова дружить. Сиын, казалось, смирился с этим, но когда гнев Сухо улегся, он не был уверен в том, что ему нужно чувствовать. Но он знал, что, вероятно, ему тоже следует двигаться дальше. Он ранил Бомсока, Бомсок ранил его, и на этом все. Больше нечего было сказать. Звонок на обед всегда был благословением после тяжёлых уроков. Не потому, что еда была хороша, а потому, что это означало, что Сиын будет там. Они не сидели бок о бок на каждом уроке, но обед принадлежал им, как тихий ритуал. Сегодня, однако, в столовой было шумнее, чем обычно. Сухо снова подумал о своей маленькой оплошности на уроке физики и почувствовал, как к нему возвращается чувство неловкости. — Ты будешь это есть или просто смотреть на это? — прорезал голос Сиын, как всегда ровный и резкий. Сухо моргнул, глядя на свой поднос. — Э-э... я просто любовался художественным мастерством... приготовленными варенными брокколи. Сиын закатил глаза и продолжил есть. Они доели половину обеда, когда Сиын снова заговорил, подняв взгляд от своего подноса. — Ты опять пялился. На уроке физики. Сухо чуть не подавился едой. — Что? Нет, я не пялился. Просто учитель так подумал. — Ложь звучала жалко, когда она выходила из его уст. — Ты пялился, — просто ответил он. — Почему ты смотрел на меня на уроке? Сухо внутренне запаниковал, но сохранил спокойствие, приняв оскорбленное выражение лица. — Что, мне нельзя смотреть на своего лучшего друга? Мне нужно получить подписанное разрешение? Это вызвало легкую дрожь в углу рта Сиына. Он поскреб палочками по подносу. — …Я бы его не подписал. Сухо фыркнул, громче, чем нужно. — Потому что ты придурок, вот почему. Сухо улыбнулся. Он жил ради этих мелких перепалок, ради того, как Сиын никогда не приукрашивал вещи, как он всегда звучал слегка раздраженно, но все равно сидел там. Все равно оставался. Иногда Сухо задавался вопросом, как долго Сиын будет его терпеть, прежде чем уйдет тоже. Сиын взял еще одну ложку риса. — Но тебе действительно стоит перестать на меня пялиться. — После паузы, не поднимая глаз, он пробормотал: — …Это отвлекает. Сухо моргнул. Улыбка исчезла, но всего на секунду. Отвлекает. Он не знал, считать ли это оскорблением или самым большим комплиментом, который ему когда-либо делали. Сиын, сохраняя полное самообладание, снова принялся за еду. Сухо попытался сделать то же самое, но его сердце, похоже, не получило соответствующего указания. После уроков они снова шли домой, как всегда, бок о бок. Может, Сухо специально оставил мотоцикл дома и пошел в школу пешком, чтобы потом вернуться домой вместе с Сиыном? Конечно же, нет. Ни за что бы он не поступил так жалко. Сухо пнул камушек на тротуаре, наблюдая, как тот прыгает перед ними. — Как думаешь, Бомсок теперь счастливее? — внезапно спросил Сиын. Сухо не ответил сразу. — А это имеет значение? — …Хм. И это ты называешь меня холодным. — Это правда. Правда это или нет, но все равно было больно. Поэтому Сухо заглушил это шумом. Он рассказал Сиыну о кривом галстуке учителя математики, о том, как он видел, как уборщик чуть не заснул стоя, о тете из углового магазина, которая все время пыталась дать ему лишние конфеты. Молчание Сиына означало лишь то, что он слушает. Он всегда слушал. В конце концов Сухо перестал пытаться заполнить тишину, достал телефон и стал играть в какую-то дурацкую игру, рекламу которой он увидел ранее и сразу же скачал. Они были уже на полпути по улице, когда Сухо вздохнул и сунул телефон в руки Сиыну. — Уф, я снова проиграл. Вот, попробуй ты. Ты в таких вещах все равно лучше меня. Сиын без особого восторга посмотрел на экран. — Это же просто нажатие на кнопки. — Именно! Слишком просто для моего гениального мозга. Давай. Побей рекорд, — потребовал он, театрально разведя руки в стороны и сложив ладони за головой. Сиын закатил глаза, но всё же начал играть. И тут телефон завибрировал у него в руке. Экран игры свернулся, уступив место входящему видеозвонку. От Бабушки. Лицо Сиына напряглось от легкого беспокойства, брови незаметно сдвинулись. — Что? — спросил Сухо, озадаченный внезапной переменой. Сиын мог моргнуть на миллисекунду позже, и Сухо все равно бы это заметил. Глаза Сиына метнулись от имени на экране обратно к Сухо. — Тебе звонит бабушка. — Его голос был тише, чем обычно, почти осторожным. Сухо опустил руки и наклонил голову. — Да? И что с того? — Ты не… волнуешься, когда звонят родственники? — пробормотал Сиын, почти про себя. Его выражение лица не смягчилось, и Сухо понял, что родители Сиына, вероятно, звонили только тогда, когда происходило что-то плохое. Чего никогда не бывало. Так что Сиын, вероятно, подумал, что с бабушкой случилось что-то плохое. При этой мысли его сердце сжалось, и он осторожно взял трубку из рук Сиына. — Все в порядке. Она просто проверяет, как у меня дела. Она обычно так делает. Единственным ответом, который последовал от Сиына, было легкое кивание головой, а глаза опустились, как будто он пытался отмахнуться от этого. Сказать, что Сухо не любил родителей Сиына, — это ничего не сказать. Он их просто ненавидел. Сухо ответил на звонок, не обращая внимания на то, что продолжает смотреть на Сиына, но тут же отдернул телефон, когда на экране внезапно появилось ухо бабушки, заполняющее весь экран. — Бабушка! Ты снова позвонила мне по видеосвязи! Убери телефон от уха. Я отсюда вижу твои мозговые клетки. — О? Оооо. — Экран задрожал, когда она стала возиться с телефоном. Наконец, ее лицо появилось в поле зрения. — А, так лучше. Айгоо, этот новый телефон слишком умный для меня. Зачем ты мне его купил? Он почти не работает. — Он работает нормально, бабушка. Просто ты не знаешь, как им пользоваться. Затем ее выражение лица стало более строгим. — Сухо-я! Почему ты не ответил быстрее? Я думала, ты опять в драку ввязался! Сухо вздохнул. — Это было один раз. Позади него терпеливо стоял Сиын. Бабушка сразу же заметила его. — О! Сиын-а! — Ее лицо просветлело. — Ты с ним? Сиын вежливо поклонился в сторону экрана. — Здравствуйте, бабушка. Ее глаза заблестели. — Хорошо. Хорошо, что ты здесь. Присмотри за моим Сухо. Сам по себе он безнадежен. Он не слишком доставляет хлопот, правда? — Не слишком, — ответил Сиын. Сухо удивлённо уставился на него, почувствовав себя обиженным. Бабушка хихикнула. — Знаешь, Сиын, дорогой, Сухо ни минуты не умолкает, когда говорит о тебе. — Бабушка! — прошипел Сухо, почувствовав, как у него загорелись уши. Но она уже вошла во вкус. — О, он всегда говорит: "Сиын сказал то, Сиын сделал это. Сиын помнит, что я люблю есть. Сиын понимает меня, как никто другой". Честно говоря, я уже начала сомневаться, помнит ли он вообще, что у него есть бабушка! Сиын моргнул и перевел взгляд на Сухо, не насмешливо, а просто… пристально. Это был взгляд, от которого у Сухо скрутило живот. Все его тело горело от стыда, но он же не мог просто повесить трубку или сказать ей заткнуться, поэтому он просто неловко уставился на экран телефона. — В любом случае, Сухо-я, тебе нужно быстро приехать в общественный центр. Мне нужна помощь с одним делом. Звонок закончился решительным щелчком. На улице воцарилась тишина, и Сухо медленно опустил телефон, сжимая его в руке, и прочистил горло. — Она… преувеличивает, — пробормотал он, отводя взгляд. Взгляд Сиына смягчился. — Не думаю, что она преувеличивала, — тихо сказал он, и на его лице задержалась тень улыбки. У Сухо пересохло в горле. — Тебе это только кажется. Но Сиын не стал спорить. Он просто продолжал смотреть на него, и Сухо почувствовал, как этот взгляд проникает ему в самую душу — упрямый и от которого невозможно отделаться. Сухо почесал затылок. — Ладно, ну… Похоже, нам пора прощаться. Приятной прогулки домой, пока бабушка заставляет меня работать как ребенка. Ты справишься один? Тебя же не похитят, правда? — Мне не пять лет, — сказал Сиын, и в его голосе снова воцарился привычный ровный тон. — Да, но никогда не знаешь. Может, рынок изменился, и теперь все хотят милого школьника с большими глазами олененка, — драматично сказал Сухо, почесав Сиына под подбородком, и, как он и ожидал, Сиын оттолкнул его руку. Он хмыкнул и сунул телефон в карман. — А что ты вообще делаешь? Что там в общественном центре? — А, ничего особенного. Наверное, она просто хочет, чтобы я помог с тяжелым грузом. Обычно она меня именно за этим и вызывает. Но я не против. Мне нравится слушать сплетни старушек. Хочешь пойти? Он ожидал, что Сиын скажет «нет». Пожмет плечами и уйдет. Но вместо этого, после паузы, Сиын сказал: — Ладно. Сухо моргнул. — Подожди, ты пойдешь? Сиын в ответ пожал плечами. — Зачем? Хочешь посмотреть, как я таскаю коробки? Сиын посмотрел на него. — Мне нравится твоя бабушка. Хм. Ну, для Сухо это было достаточно весомой причиной. Ему тоже нравилась его бабушка. Они направились к общественному центру; нежный ветерок слегка скрашивал зной. Их шаги впали в непринуждённый ритм, синхронно сливаясь воедино. — У тебя же занятия в хагвоне? — небрежно спросил Сухо. — Да. — Сиын не стал вдаваться в подробности. Ладно, тогда. Сухо не стал настаивать. Через некоторое время Сиын нарушил тишину. Его голос звучал осторожно, как будто он не был уверен, стоит ли об этом говорить. — Твоя бабушка… Она что-то бормотала. О том, что ее телефон сбивает с толку. — Да… Она до сих пор иногда пытается отвечать на звонки кнопкой включения. А что? Сиын бросил на него взгляд. — Она сказала, что ты купил его для нее. Сухо помедлил, затем кивнул. —Да. Пару месяцев назад. Сиын немного замедлил шаг, пристально глядя на него. — Ты просто… купил ей новый телефон. Почему? — В его голосе слышалось легкое недоверие. — Он наверняка стоил недешево. Сухо пожал плечами, пытаясь сбить с толку, но его плечи были напряжены. — Ничего особенного. Но Сиын не отводил взгляд, и голос Сухо невольно смягчился. — Она… однажды упала в обморок. На улице. Я испугался до смерти. — Он сжал челюсти и засунул руки в карманы. — Я в тот момент был на подработке, так что не знал. Она так долго не возвращалась домой. Я вышел ее искать, обошел все улицы, которые только мог вспомнить. Оказалось, что она просто… упала на тротуар. Группа девочек-подростков прошла мимо них, громко смеясь над чем-то. Сухо дрожащим голосом выдохнул; воспоминание по-прежнему давило ему на грудь. — Никто не помог. Все просто перешагивали через неё и обходили стороной. Как будто она была никем. — Сухо сжал кулак так крепко, что ногти впились в ладони. — Но один человек, какой-то старик, уже вызвал скорую помощь. Да храни его бог, потому что если бы он не сделал этого... — Горло у него сдавило, и он покачал головой. К этому моменту оба парня остановились. Сухо не хотел плакать сейчас, особенно перед Сиыном. — Я больше не хотел терять ее из виду. Так что... да. С новым телефоном я могу видеть, где она находится. На всякий случай. Ради этого я даже работал сверхурочно. Сиын замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Он так долго молчал, что Сухо побоялся, что сказал лишнего. Его тело все еще гудело от остатков паники, словно воспоминание повторялось заново. А потом… холод. Он испуганно моргнул и опустил взгляд, обнаружив, что холодная рука Сиына обхватила его предплечье. Это было уверенное движение. Нежное и успокаивающее. Сухо поднял глаза, сбитый с толку, но и ошеломленный тем, как близко к нему внезапно оказался Сиын. — Ты не ошибаешься, злясь на это, — тихо сказал Сиын. — Но… твоя бабушка теперь в порядке. Это самое главное. Сухо горько усмехнулся. — Бабушка в порядке, потому что тот человек вмешался. Если бы он не вмешался… Я даже думать об этом не хочу. Меня там не было. Я ничего не смог сделать. Я бесполезен. Сиын слегка сжал руку, достаточно, чтобы успокоить дрожь в его руке. Его взгляд был спокоен, непоколебим. Холод от его руки распространился на предплечье Сухо. — Ты не можешь быть везде одновременно, Сухо. И ты не бесполезен. Бесполезный внук не работал бы на трех работах, чтобы приносить деньги в семью. Это простые слова. Слова, которые он уже знает и которые улеглись в тихих уголках его сознания. Но услышать их из чужих уст слегка облегчил груз в его груди. Сухо сглотнул и кивнул, не доверяя собственному голосу. Только тогда Сиын отпустил его. Он молча снял руку с его плеча, и Сухо уже с тоской скучал по его прикосновению. Он не мог избавиться от остаточного ощущения, от мурашек, которые вызвал его холодное прикосновение, словно клеймо, отказывающееся исчезать. — Пойдем. Твоя бабушка ждет, — просто сказал Сиын и начал идти. Сухо последовал за ним, как всегда.

~

В общественном центре кипела оживленная суета: люди болтали, смеялись, в воздухе раздавался тихий звон металлических мисок и витал аромат супа. В главном зале четыре пожилые женщины теснились вокруг стола, вокруг которого повсюду были разбросаны мешки с рисом и ящики с фруктами, и все одновременно болтали. Бабушка Сухо помахала ему рукой, и её лицо просветлело. — Наконец-то! Ты медлительнее улитки. Сухо бросил сумку и встал рядом с ней, поздоровавшись со всеми остальными старушками, помогающими распутать пучки зеленого лука. Остальные бабушки одобрительно хихикали, восторгаясь тем, как вырос Сухо и что все внуки должны быть такими же полезными, как он. Сиын вошёл, нерешительно следуя за Сухо. Бабушка увидела его, и ее глаза засияли. — О, ты привел Сиына! — Она поспешила к нему, похлопав его по руке. — Какой хороший мальчик. С каждым разом становишься все симпатичнее. В отличие от этого. — Она слегка стукнула Сухо по затылку. — Бабуля! — взвизгнул Сухо, а Сиын наблюдал за этим. Его глаза заблестели, и Сухо понял, что он счастлив. Он понял, почему Сиын так любил бабушку, видя, как она его балует. Сухо задался вопросом, не поэтому ли Сиын любил и его тоже. Бабушка повернулась к нему. — Детка, мне нужно, чтобы ты погрузил мешки с рисом в грузовик и привез их сюда. Доставка завтра, а эти придурки дали нам всего один день, чтобы закончить всю упаковку. Даже не предложили помочь. Сиын раскрыл рот, услышав её ругань. Он посмотрел на Сухо в поисках объяснения, словно спрашивая взглядом: — А это вообще нормально? Сухо лишь усмехнулся в ответ, поскольку для него это было совершенно нормальным явлением. Тетки могли ругаться лучше, чем пьяные матросы в жаркий день. — А ты, — бабушка повернулась к Сиыну, — садись сюда. Помоги нам упаковывать вещи. Сиын моргнул. — Я? — Да, ты. У тебя ловкие руки, не так ли? — сказала одна из старушек, погладив его запястье, прежде чем Сиын успел что-либо подумать. И на этом всё. В течение следующего часа Сухо таскал тяжелые мешки туда-сюда, и каждый раз, когда он возвращался в главную комнату, его уши наполняла какофония похвалы в адрес Сиына. — О, посмотрите, как аккуратно он складывает обертки. — Такой вежливый. Такой тихий. В отличие от кое-кого. — Тебе стоило бы поучиться у него, Сухо-я. Сухо фыркнул, бросив еще один мешок с рисом с громким стуком. — Да, да. Я запишу. Обычно в таких местах именно Сухо является объектом внимания бабушки и ее друзей, которые хвалят его за силу и иногда дразнят, говоря о том, "какой счастливой будет его будущая жена". Так что приятно, что вся эта любовь теперь направлена на Сиына. Он выглядел как кошка, которую внезапно засыпали поглаживаниями по голове, и оглядывался по сторонам. Сначала он был скован, но постепенно таял под потоком ласки. Это было мило. Сиын был полностью сосредоточен на организации работы, показывая одной из женщин, как укладывать контейнеры плотнее, чтобы они не опрокидывались. — Умный мальчик, — проворковала она, похлопав его по плечу. Сухо тихонько хмыкнул, бросив ещё один мешок на кучу и вытирая пот со лба. Каждый раз, когда он входил в комнату с очередным мешком риса, он чувствовал на себе взгляд Сиына. От этого у него мурашки бегали по затылку. Бабушка тоже по какой-то причине не спускала с Сухо глаз, и на её лице играла странная улыбка. Почему они вдвоём вдруг так заинтересовались им? Весь день дамы обращались к Сиыну со всеми своими проблемами, а Сухо выполнял для них всевозможные поручения. Они закончили упаковывать последние коробки: Сухо тащил их к грузовику, словно бесплатный курьер, а Сиын перепроверял список на наличие ошибок. Все дамы суетились вокруг них, угощая закусками и выражая благодарность, похлопывая их по рукам, подшучивая над Сухо за то, что он слишком сильный, и над Сиыном за то, что он слишком умный. Сухо все еще постепенно восстанавливал дыхание, пот прилипал к его волосам на лбу, а Сиын убирал планшет обратно в ящик за прилавком. Они оба находились в холле, так как Сухо нужно было немного передохнуть, а это было единственное место, где работал кондиционер. Сиын стоял рядом с ним, наблюдая, как тот залпом выпивает воду из бутылки, когда подошла его бабушка и остановилась рядом с двумя парнями. Она наклонилась ближе, и ее голос понизился до конспиративного шепота. — Ну… как ее зовут? Сухо нахмурился. — Что? — Не прикидывайся дурачком. В последнее время ты все время хихикаешь над своим телефоном, и я видела, как ты улыбался сам себе, пока нес те мешки с рисом. Он чуть не подавился собственной слюной. — Бабушка! Это не… — Ой, бесполезно тебя спрашивать. Ты мне никогда не скажешь правду. — Она повернулась к Сиыну и схватила его за запястья. — Сиын-а, ты мне можешь сказать. Есть какая-то девушка, в которую он влюбился, не так ли? Он был так счастлив последние несколько недель, ходил легкой походкой, как влюбленный мальчик. Сиын моргнул, посмотрев то на нее, то на Сухо. Его выражение лица изменилось странным образом: снаружи он оставался вежливым, но губы сжались в плотную линию. — Я не знаю, — ровно ответил он. Бабушка лишь многозначительно хмыкнула и отпустила его. — М-м. Мальчики и их секреты. Похоже, придется спросить у Ёнги. Сухо застонал и закрыл лицо обеими руками, пока бабушка смеялась над его выходками. Сквозь пальцы он заметил профиль Сиына, все еще слишком напряженный, его взгляд был прикован к полу, словно он хотел бы исчезнуть в нем. Глаза Сиына снова упали на Сухо, и в его животе зародилось неприятное чувство. Что-то скрутило ему грудь. Сиын не должен был так выглядеть. Он не должен был воспринимать ерунду бабушки всерьез. Почему же Сухо почувствовал себя так, будто он сделал что-то не то?

~

К тому времени, как они ушли, солнце уже клонилось к закату, небо окрасилось в оранжевые и розовые полосы, а в воздухе наконец-то почувствовалась легкая сентябрьская прохлада, и дневная влажность сменилась более мягким климатом. Сухо вытянул руки над головой и театрально вздохнул. — Клянусь, у меня спина сломалась. Эти дамы не шутят. Я думал, мы просто заскочили на минутку, а не готовились к бою по ММА. Он посмотрел на Сиына, красивого, как всегда, чьи черты лица мягко освещало розовое небо. Сухо улыбнулся: — Нам стоит пойти за мороженым. Охладиться от этой невыносимой жары. Сиын не ответил сразу. Он залез в карман и протянул другую руку, ладонью к Сухо. Сухо посмотрел на нее, затем снова поднял взгляд на лицо другого парня, наклонив голову. — Что? Чего ты хочешь? — Твою руку, — просто сказал он. На секунду Сухо замер. Сердце сильно ударилось о ребра, и он задался вопросом, не ослышался ли он. Но выражение лица Сиына было спокойным, почти нетерпеливым, как будто это была самая обычная просьба в мире. Медленно, неловко Сухо положил тыльную сторону своей ладони на ладонь Сиына. Их кожа соприкоснулась: кожа Сухо была горячей от дневной жары, а кожа Сиына по-прежнему поразительно холодной. Холодок пробежал по его руке, острый и электрический. Было такое ощущение, будто они держатся за руки. Мозг Сухо закрутился, паникуя от этой близости, безудержно гадая, не было ли это каким-то странным, тихим предлогом Сиына, чтобы сделать именно это. Грудь сдавило, и он не смел дышать. Затем что-то маленькое и хрустящее было втиснуто в ладонь Сухо, прежде чем контакт исчез. Рука Сухо повисла там, внезапно опустев, покалывая от призрачного прикосновения Сиына. Сухо посмотрел вниз. В его ладони лежала одна твердая конфетка в обертке, такая же, какими бабушки ранее осыпали Сиына. — …Зачем это? Ты подкупаешь меня, чтобы я замолчал? — Нет. — Сиын засунул руки глубоко в карманы, уставившись в землю. — …Спасибо. — За что? — Сухо нахмурился, искренне недоумевая. — Ты же половину работы сделал. Даже больше. Это ты налаживал их систему учета или что-то в этом роде. Сиын слегка пожал плечами. — Я просто рад, что ты разрешил мне поехать. Сухо ждал, пока тот продолжит, но Сиын вместо этого устремил взгляд на светящиеся уличные фонари. — Не знаю. Просто… я чувствовал себя немного подавленным последние несколько дней. — Он бросил на него взгляд, всего на секунду, прежде чем снова отвернуться. — Это помогло. Сиын прикусил губу, прежде чем продолжить. — И… ты же любишь сладкое, да? Сухо уставился на него, застигнутый врасплох. Конечно, он любил сладкое. Но его любимое стояло прямо перед ним. Его грудь снова сжалась, тепло поднялось к шее, когда конфетка оказалась в его ладони, имея больший вес, чем следовало бы. Впервые он не знал, что думать или делать, поэтому вместо этого он улыбнулся кривой улыбкой. — Вау, Ён Сиын дарит мне конфетку и открывается? Ты уверен, что не умираешь? Сиын не удостоил это ответом, но Сухо заметил, что его уши покраснели. Он хмыкнул. Сиын был таким милым. — …Тогда, пожалуй, не за что. Но если ты начнешь платить мне конфетами, я умру из-за кариеса, — сказал он, разворачивая конфету и бросая ее в рот, стараясь игнорировать учащенное сердцебиение. Тогда Сиын продемонстрировал еще одну реакцию: закатил глаза. Успех.