игра.

***

      секунды растягивались, превращаясь в вязкую смолу. витя пчёлкин чувствовал, как капля пота медленно катится по позвоночнику, обжигая холодом - он смотрел на спину фила, который мерным шагом приближался к «мерседесу». валера двигался тяжело, как боец, выходящий на последний раунд, где победа уже не важна и важно просто устоять. космос сжимал руку вити за спиной так сильно, что костяшки пальцев хрустели. это не была поддержка - это была судорога утопающего. пчёла чувствовал каждый удар сердца коса, передающийся через ладонь. «только не оборачивайся, только не смотри на меня так, будто мы уже в гробу». мысленно заклинал он друга. саня стоял неподвижно, сложив руки на груди: его лицо было непроницаемым, как маска на античной статуе, пока ветер с москвы-реки трепал полы его дорогого пальто, но взгляд оставался прикованным к филу. валера открыл багажник, послышался характерный звук расстегиваемой молнии сумки, а пчёлкин прикрыл глаза - в голове всплыла безумная, неуместная картинка: они вчетвером, еще пацаны, воруют яблоки в чужом саду, тогда их поймали, и саня взял всю вину на себя. сегодня он был тем, кто пришел за долгом. прошла минута. или вечность. — ну что там, валер? тот медленно выпрямился. он не оборачивался несколько секунд, глядя куда-то вглубь багажника, а потом он захлопнул крышку, из-за чего звук получился глухим и окончательным. — всё нормально, белый, цифры сходятся. витя прав, нал на месте, с точностью до цента. виктор почувствовал, как легкие наконец наполнились воздухом. он не верил своим ушам. фил соврал. валера, который всегда был за правду, который ненавидел интриги больше, чем пропущенные удары, он только что прикрыл их перед саней. белов заметно расслабился, жесткая складка у рта исчезла, он даже позволил себе короткую, почти извиняющуюся улыбку. — ну… ладно. извини, пчёл, время нервное. сами видите, что в стране творится. вчера миллиардеры, сегодня пыль. саша подошел к ним, по-хозяйски приобнял витю за плечо, а космоса потрепал по затылку. — кос, лечись давай. пчёла, ты молодец, что деньги вывел, завтра соберемся в штабе, будем решать, куда переливать активы. отбой. когда черная машина белова скрылась за поворотом, космос просто рухнул на колени прямо там, на асфальте смотровой площадки. его начало трясти в запоздалой истерике. — он… он нас не убил…вить, фил же видел… он не мог не видеть. витя стоял рядом, не в силах пошевелиться - его ноги стали ватными. он достал из кармана пачку «самца», попытался прикурить, но зажигалка выпадала из пальцев. — вставай. пчела наконец обрел голос. ор подошел к космосу, схватил его за воротник и потянул вверх. — вставай, холмогоров, не время расслабляться! мы сейчас живы только потому, что фил решил нас не хоронить. но этот долг… этот долг я не знаю, как отдавать.

***

      они вернулись в квартиру. в воздухе всё еще витал запах утреннего кофе и того самого геля для душа, который теперь навсегда ассоциировался у пчелы с крахом и спасением. космос сидел на кухне, тупо глядя в одну точку. — Вить, почему он это сделал? валерка, он же сане предан, как пес. — потому что он нас любит, идиот. он понимает, что если саня узнает правду - бригаде конец. саня не простит, он нас обоих в цемент закатает, и валера это знает. он спас не нас, он спас то, что осталось от нашей дружбы. космос поднял взгляд. в нем больше не было лихорадочного блеска «игрока». только бесконечная, черная усталость. — я всё верну, вить. я найду способ. я… — заткнись. виктор обошел стол и встал позади холмогорова, положив ладони ему на плечи. — просто замолчи. ты уже «находил способы». Хватит. теперь ты будешь делать то, что я скажу. мы теперь на крючке. космос развернулся на стуле, обхватывая витю за талию, утыкаясь лицом в его живот - это было так по-детски, так отчаянно, что у пчелкина перехватило дыхание. он гладил его по волосам, чувствуя, как тот постепенно успокаивается, как его дыхание становится ровным.…