Обычные люди

Два года Десять месяцев Пятнадцать дней Двенадцать часов Сорок семь минут Ровно столько я была влюблена в Драко Малфоя. Ровно столько я время от времени спала с ним. И ровно столько я планировала свой побег. Влюблённости должны быть невинными, возвышенными и дарить фантастические ощущения, но эта приносит одни из самых ужасных мук в моей жизни. От неё мне хочется выколоть себе глаза лопатой, пропитанной ядом. От этой влюбленности мне хочется пинать всё вокруг и кричать от отчаяния, пока я не задохнусь. Эта влюбленность — именно то, что следует из этого слова: сокрушение, и она высасывает из меня жизнь. И я больше не могу этого выносить. Быть рядом с тем, кто не разделяет твоих чувств, — сводит с ума. Получать противоречивые сигналы от того, кто тебе небезразличен, — так же ужасно, как и запутанно. Быть вынужденной держать дистанцию — худшая пытка, которой я себя когда-либо подвергала. Время от времени переспать с кем-то и притворяться, что это ничего не значит, — больно. Наблюдать, как бесчисленные женщины открыто флиртуют, хихикают и пытаются соблазнить того, кто нужен тебе, — невыносимо. Каждый день, проведённый в его присутствии; каждый раз, когда он мучает меня, сидя в моём офисе большую часть дня; каждый раз, когда он стоит на пороге моего кабинета, невозмутимый, с обедом на двоих; каждый день, когда эта влюблённость остаётся безответной; каждый раз, когда он рассказывает мне о своих ужасных свиданиях и его столь же отвратительных пятимесячных отношениях с Асторией Гринграс, которые начались сразу после нашего первого раза — каждый раз от меня словно отрывают по кусочку. Поэтому я ухожу, пока не стало слишком поздно. Я ухожу, пока от меня не осталось ничего, за что можно зацепиться. Я ухожу, пока я ещё могу узнать своё отражение в зеркале. Я ухожу, потому что хочу вернуть свою жизнь. Я ухожу. Я больше не могу выносить всё это дерьмо. Я этого не выдерживаю. И даже несмотря на то, что я ухожу, печальная правда, разбивающая мне сердце, заключается в том, что… я всё равно хочу, чтобы он хотел меня. Я хочу что-то значить для Драко. Что-то необычное. Я хочу быть больше, чем просто гриффиндорка Грейнджер и кудрявая лучшая подруга Гарри Поттера, и бывшая девушка Рона Уизли. Я хочу быть больше, чем самой яркой ведьмой своего времени и его старшим финансовым аналитиком. Больше, чем человеком, который помог ему очистить кредитную компанию, доставшуюся ему в наследство после смерти отца. Я хочу, чтобы моё имя вызывало в нём что-то глубокое, чтобы оно трогало его за душу. Хотя бы раз я хочу быть главной в мыслях Драко. Я хочу что-то для него значить. Месть ли это за неразделённую любовь, я не знаю, но больше всего на свете я хочу, чтобы он хотел меня. Я хочу быть той, кому он шлёт сову, когда думает о чём-то и хочет с кем-то поделиться. Мерлин, мне это кажется забавным, потому что для многих я и так такой человек, но даже сейчас я хочу быть ею для него. Я хочу быть жизненно важной. Более того, я хочу, чтобы он находил меня милой, а не раздражающей. Я хочу быть для него красивой, а не «симпатичной». Я хочу, чтобы он проявлял ко мне хоть какие-то эмоции, а не просто трахал меня. Я хочу быть для него умной, а не всезнайкой. Я хочу, чтобы его завораживали мои странности, чтобы он был очарован моими дурными привычками, и чтобы он обожал всё то прекрасное, что делает меня… мной. Я хочу, чтобы он замечал все мельчайшие детали во мне и ценил их. Я хочу, чтобы он иногда отрывался от работы и думал о том, чем я сейчас занимаюсь. Я хочу, чтобы он искал меня до того, как я напишу ему сову. И так как ничего этого не случилось и, вероятно, никогда не случится, я ухожу. Всякий раз, когда он рядом, когда кто-то с ним флиртует, когда кто-то умиляется, какой он милый, я словно превращаюсь в ужасного, капризного, инфантильного ребёнка, которым я никогда не хотела быть, и я это ненавижу. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня так себя чувствовать. Я ненавижу его. И это ещё одна причина, по которой я ухожу. — Такая красивая девушка не должна сидеть в одиночестве. Я поднимаю взгляд и вижу Теодора Нотта, сидящего на соседнем барном стуле. Он курит сигарету и пьёт огневиски, и я не уверена, знает ли он, кто я, потому что иначе он не стал бы делать мне комплимент. Я не видела его с тех пор, как его отец после войны получил поцелуй дементора — наказание за преступления, совершённые в качестве Пожирателя Смерти. Пэнси говорила мне, что он уехал из магического мира с матерью, так что увидеть его здесь сегодня — слегка пробуждает моё любопытство. — Как тебе вечеринка, Нотт? Он мгновенно узнаёт мой голос: — Грейнджер? — он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Гермиона Грейнджер? Медленно, с ноткой иронии, я отвечаю: — Собственной персоной. Его лицо искажается, будто он съел кислый лимон: — Ты выглядишь… иначе. Я знаю. Мне удалось укротить волосы, мантии сидят лучше, и я недавно окунулась в мир лёгкого макияжа. Идея Пэнси, разумеется, не моя. — Эм… спасибо, ты выглядишь… так же. — Честно говоря, я едва помню его по школе. Я видела его в библиотеке пару раз. Он был на Арифмантии и Древних рунах вместе со мной, но на других уроках я его не помню, даже на тех, что были со Слизерином. Может, я просто не обращала внимания. Следующие несколько минут проходят за бессмысленной болтовнёй. «Как ты? Нравится вечеринка? Чем занимался после школы? Где работаешь? Поддерживаешь с кем-то отношения?» — та чушь, которую надо перетереть, прежде чем решишь, хочешь ли вообще продолжать разговор. Я сразу понимаю, что не хочу. Теодор Нотт, как я понимаю, до сих пор невысокого мнения обо мне из-за моего статуса крови. Он может быть вежливым, сдержанным и слишком взрослым, чтобы усмехаться и обзывать меня грязнокровкой, но всё равно считает меня таковой. Он рассказывает, что уехал из Лондона в Америку с матерью, чтобы забыться, а теперь вернулся и работает в лондонском отделении Департамента международного магического сотрудничества. Он ни с кем особо не близок, но, с другой стороны, никогда и не был. Пэнси пригласила его на вечеринку, но он догадывается, что она сделала это лишь из вежливости. Зная её, он прав. Он ничего не спрашивает обо мне; такое впечатление, что ему всё равно и он не заинтересован. Он скучный, а его завуалированные выпады в мою сторону, которых он, по его мнению, я не замечаю, мне крайне неприятны. Но я слишком устала, чтобы посылать его куда подальше, так что я просто вежливо слушаю и киваю, позволяя своим мыслям уплыть.