Обычные люди

9 августа Утреннее летнее небо — туманное, задымлённое, оранжево-красное, хаотично усеянное меркнущими звёздами... И я сегодня не очень хочу смотреть на утреннее небо. Не поймите меня неправильно, я очень люблю утро; наслаждаюсь им больше, чем любым другим временем суток. Я люблю ночь, но утро — это предзнаменование и потенциал нового дня. Несмотря на утренний смог и то, что я чувствую себя неважно из-за этой затяжной летней простуды, должна признать: это утро особенно по-летнему хорошее, и я понимаю, что это будет ещё один славный день. Солнце встаёт над горизонтом, и тёплый ветерок треплет деревья и мои волосы. Сейчас середина утра, и вместо того чтобы быть в постели, как мне хочется, я иду по Косому переулку с Пэнси и Джинни. Сегодня мой первый выходной в Святом Мунго с тех пор, как я начала работать, и после того, как я проспала всю прошлую неделю, они хотят провести этот день вне дома. И хотя я никогда не признаюсь им в этом, мне действительно кажется неправильным сидеть дома в такой великолепный день. Я бреду, часто останавливаясь, чтобы поглазеть на небо и спешащих на работу и готовящихся к новому дню прохожих, к большому неудовольствию Пэнси, которая постоянно раздражённо ворчит: — Не могла бы ты поторопиться? Пока она и Джинни в магазине мётел, я жду снаружи, делаю глубокий вдох почти свежего воздуха, чувствую запах еды из ресторанов, конфет из магазинов, дыма от фейерверков в магазине приколов и… к сожалению, от смеси этих сильных запахов меня слегка подташнивает. Я хмурюсь, когда они ведут меня в магазин мантий. — Так что именно мы здесь делаем? — спрашиваю я вслух; несколько ведьм настороженно смотрят на меня. — Ну, — начинает Пэнси, заправляя чёрные волосы за ухо, — я привела тебя за новыми мантиями. — Зачем? — Как подарок на выздоровление. Ты последнее время себя неважно чувствуешь, и я решила сделать тебе что-то приятное. Да, вытаскивать меня из постели на рассвете ради новых мантий — именно то, что мне нужно, чтобы перебороть эту чёртову простуду. Почему бы не бодрящее зелье? Оно закончилось прошлой ночью. Джинни весело фыркает, качая головой. — Правда, Пэнс? С каких это пор ты делаешь что-то, что не приносит тебе хотя бы какой-то выгоды? По её лицу расползается маленькая злая ухмылка. — Ладно, ты поймала меня. Мои намерения немного эгоистичны, но это не значит, что мне всё равно. Я забываю о намерениях, шоппинге и злых ухмылках и фокусируюсь на музыке. Кто-то играет на гитаре. Это напоминает мне о лете, которое я провела в Вероне, когда мне было десять. Остановившись, я закрываю глаза на несколько минут, слушаю и предаюсь воспоминаниям. Я ловлю этот момент и сохраняю его в своей мысленной коллекции. Там собраны все особенные моменты моей жизни: с детства, из Хогвартса, после войны и до наших дней. Хорошие времена, когда я чувствую себя на вершине мира, непобедимой, переполненной жизнью. Должна признать, таких немного. Полагаю, их и не должно быть много, но этот — один из них. Этот момент прямо сейчас полон обещаний, заставляет чувствовать единение со Вселенной, а мои проблемы — настоящие и надуманные — кажутся сущими пустяками. Когда Пэнси и Джинни хватают меня за руки и вытаскивают из дверного проёма в магазин мантий, я позволяю себе улыбнуться новому счастливому воспоминанию. Пока мне примеряют мантии, я мысленно возвращаюсь к событиям последнего месяца. Переезд проходит без происшествий — благодаря друзьям и магии. У меня уходит около дня, чтобы распаковать всё, включая кухню, гостиную и столовую. Джинни — лентяйка и неряха, так что у неё уходит полторы недели, чтобы распаковать только свою спальню. И то только потому, что мы с Пэнси вмешались и сделали всё за неё, пока она ходила за чипсами… — Миона? — зовёт Джинни, вырывая меня из молчаливых раздумий. Недолго думая, я отвечаю: — Никогда о ней не слышала. — Хватит играть в игры, Гермиона, ты там уже почти пятнадцать минут. Выходи и дай нам посмотреть, как ты выглядишь, — говорит Пэнси, пытаясь быть строгой, но это невозможно — я слышу улыбку в её голосе. — Я лучше засуну лицо в блендер. Я плохо себя чувствую, а тут ещё и примерка мантий, это самое нелепое… — Не драматизируй. — Я не драматизирую, — ворчу я, распахивая дверь, чтобы они могли меня осмотреть. Не думаю, что они до конца понимают, насколько я раздражена и устала. С работой и всем остальным я мало сплю, но при этом делаю это всё время. И из-за этой простуды больше всего на свете мне хочется провести день в постели, выспаться и посмотреть телик. — Ты выглядишь… — глаза Пэнси скользят вверх и вниз, но задерживаются на моём лице, прежде чем она заканчивает фразу с крайне разочарованным видом: — Больной. — Динь-динь! Кто-нибудь, дайте этой женщине приз, — я изо всех сил изображаю ведущую игрового шоу, бодрую и с кривой улыбкой, а затем совершенно бесстрастно продолжаю: — Девочки, я чувствую себя отвратительно. — Ты была в порядке утром… — при виде моего лица она сдаётся. — Ладно, ещё один магазин, и мы аппарируем тебя домой. Мои мысли возвращаются к пятнице после вечеринки Драко, когда мы (Джинни, Пэнси, Луна и я) решили собраться и отпраздновать переезд и всё остальное фастфудом и просмотром кино в нашей новой квартире. Кажется, у нас есть много чего праздновать. Луна проводит остаток лета в Швеции, охотясь вместе с отцом на рогатых сноркаков, до того как начнёт работать исследователем магических растений и животных в Министерстве. Она всё ещё верит в существование всех этих созданий, но я думаю, ей больше всего нравится проводить время с отцом. После того как она съехала, а он снова начал с кем-то встречаться, Луна не видится с ним так часто, как ей хотелось бы. Луна присылает множество фотографий и подарков, а мы пообещали держать её в курсе событий. Пэнси начала новые отношения с каким-то французским волшебником, Пьером или как его там, которого встретила, пока навещала бабушку с дедушкой в Париже. К этому времени у Пэнси было так много парней, что к тому моменту, как я запоминаю их имена, она уже бросает их и переключается на кого-то другого. Эти мужчины всегда красавцы, каких можно увидеть только на обложках «Ведьмополитена» (некоторые из них — модели), но это и так ожидаемо. Красивые мужчины любят таких женщин, как Пэнси: она красивая, богатая, худая и очень смешная. Я очень рада, что мы с Джинни подружились с ней. А вообще, сейчас, когда я думаю об этом, она уже даже не с Пьером. Джинни начинает карьеру в сфере свиданий, планируя неэксклюзивно встречаться с тремя мужчинами в месяц до начала плей-офф по квиддичу, который через девять месяцев, бросая и находя новых мужчин по своему желанию. Она всегда была немного любительницей серийных свиданий, даже в школе, но с Гарри это прекратилось. Теперь, когда они расстались, мужчины выстраиваются в очередь, чтобы пригласить её на свидание. После тщательного отбора она уже наметила троих на август: Симус Финниган, Энтони Голдштейн и Эрни Макмиллан… и она уже была с Симусом и Эрни один раз в этом месяце. Не говоря уже о том, что она присматривает кандидатов на сентябрь. Что касается меня, я праздную свою свободу от Драко. Я рассказала им обо всём, что произошло, и когда я заговорила о том, как ушла, они обрадовались. Мы все обрадовались. Не могу сказать, что за два месяца мои чувства к нему изменились, но могу сказать, что чувствую себя более живой, чем за все последние годы. Первые два месяца моей новой жизни вошли в колею… и это замечательно. Я встаю утром, бегаю трусцой с Джинни и Пэнси на рассвете (чего я не делала последнюю неделю), возвращаюсь домой и пью чай. Иду на работу, беру обед и либо встречаюсь с Пэнси, которая подрабатывает администратором в больнице (ей не нужны деньги), либо с Джинни, которая любит заглядывать, когда не тренируется. Я заканчиваю около четырёх, мы втроём идём ужинать в гриль-бар рядом с нашей квартирой, и мы отдыхаем вместе, пока не приходит время ложиться спать. Пэнси либо уходит по каминной сети домой, либо остаётся на ночь, Джинни отвечает на совы от фанатов, а я занимаюсь йогой перед сном. Это меняется изо дня в день, но в целом я прекрасно провожу время, заново открывая себя с лучшими подругами… Но не сегодня. «Ещё один магазин» превратился в пять, а Пэнси купила восемь новых парадных мантий. Я — ни одной. Даже Джинни зевает. Теперь она ищет книгу. Мне как-то удаётся обуздать своё раздражение, начав искать книгу для себя, чтобы почитать в постели. Я так увлекаюсь поисками идеальной книги, что почти сбиваю с ног одного из сотрудников. — Извините. Я просто хотел узнать, не нужна ли вам помощь. — Он улыбается, и до того, как я успеваю открыть рот, чтобы ответить, продолжает: — Вам нужна помощь? — Нет, спасибо. Я нашла то, за чем пришла, — я направляюсь к кассе. — Как дела сегодня? — бодро спрашивает парень за стойкой. — Неплохо. — Я кладу книгу на стойку, и в этот момент Джинни подходит и встаёт рядом, зевая. Я ухмыляюсь про себя. — Думаю, Пэнси готова идти, — сообщает она. — Что ж, спасибо Мерлину за это чудо. Парень за стойкой смотрит на мою книгу, переворачивает её и читает название вслух: -«История скандинавской магии, том 12». — Это для школы? Я даже не знал, что у нас есть такая книга… и что до неё было 11 томов. Глаза Джинни округляются, и моя кровь мгновенно закипает. Конечно, я всё ещё пытаюсь быть вежливой. Для дополнительной поддержки рука Джинни ложится мне на плечо, молча умоляя не надирать ему зад. Я очень стараюсь, но что-то в моей голове ритмично повторяет: «Убей, убей, убей…» Я не знаю, откуда берётся вся эта ярость, мне не свойственно злиться из-за пустяков, но я отбрасываю всю логику и даю волю гневу. — Ну да, я заядлый читатель, — и мой голос звучит так же напряжённо, как и я сама. Он всё ещё смотрит на обложку с изумлением: — Старые леди с кошками, наверное, читают эту книгу. Мой гнев вспыхивает. Эта неконтролируемая ярость достигает пика. Да, это последняя капля. Понижая голос до такой громкости, что слышать меня могу только он и Джинни, я наклоняюсь вперёд через стойку и произношу следующие слова очень мрачно, стиснув зубы: — Послушай сюда, ты, мелкий хлюпик. Я пришла сюда купить эту книгу, а не выслушивать твоё бессмысленное псевдоучёное мнение о ней. Так что скажи мне, сколько я должна заплатить, и положи книгу в грёбаный пакет, прежде чем я перепрыгну через эту стойку и засуну твои яйца тебе в глотку. У Джинни отвисает челюсть: — Вот это да. Услышав её слова, парень быстро приходит в себя от шока и начинает упаковывать книгу. — С вас один галлеон, три сикля и шесть кнатов. Я отсчитываю точную сумму, и он протягивает мне пакет. Он запинается: — Хорошего дня. Я фальшиво улыбаюсь: — О, так и будет… спасибо. На обратном пути я замечаю, как кто-то читает статью в «Ведьмополитене» о «Кредитной компании Малфоев»… И это наводит меня на первую мысль о Драко за сегодня. Теперь, когда я больше не его старший финансовый аналитик, мне больше не прилетают совы посреди ночи с разной ерундой, из-за которой мне обычно приходилось вставать с постели и лететь по каминной сети к нему домой, потому что он так мало спит. Я больше не оглядываюсь через плечо, проверяя, не крадётся ли Драко; мне больше не приходится выслушивать, как женщины рассказывают о своих неудачных планах затащить его в постель; и я больше не застаю его сидящим за моим столом по утрам с чашкой моего любимого чая. Мне больше не приходится иметь дело с его противоречивыми сигналами. Он больше не молчит со мной, и я больше не запасной вариант. Здорово, правда? Да, да, это здорово. Но иногда частичка меня скучает по нему. Я знаю, это глупо, но скучаю. Он представляет собой большую часть последних трёх лет моей жизни; я бы солгала, если бы сказала, что хотя бы не думаю о нём. Я думаю о нём, когда смотрю на свой стол и вижу то письмо, которое его сова принесла в понедельник после его вечеринки; письмо, которое я так и не удосужилась прочитать. Иногда, когда я лежу ночью в постели, я думаю и гадаю, способны ли мы на дружбу. Если бы он был кем-то другим, с кем у меня был роман, я бы сказала «да, мы способны быть друзьями» — язык их тела говорит мне об этом. Но с ним… он единственный, кто не даёт мне никакой зацепки. Джинни говорит, что наткнулась на него в Косом переулке две недели назад, когда покупала новые парадные мантии. Она говорит, он спрашивал обо мне. Конечно, своим обычным окольным путём — то есть они болтали о квиддиче, пока она как бы невзначай и вполне намеренно не упомянула моё имя, а он небрежно спросил своим раздражающе бесстрастным голосом: «А, как там… она?» Что, собственно, и произошло. Что я могу сказать? Я знаю его так же хорошо, как веснушки, что украшают мои плечи. Понимаете, я отчасти ожидала чего-то подобного, но я не ожидала, что Драко сообщит ей, что его компания решила спонсировать её команду по квиддичу, «Холихедские гарпии», и что он купил для них новое оборудование. Он просит наш адрес, чтобы подключиться к нашей квартире по каминной сети и переслать кое-какое оборудование, которое доставили к нему домой. Это самая абсурдная вещь, которую я когда-либо слышала, и я начинаю беспокоиться, что он теряет хватку. И всё же, пока она рассказывает мне это, мои глаза расширяются, сердце бешено колотится… пока она не говорит, что дала ему вместо этого адрес менеджера, сославшись на то, что у нас нет места для хранения оборудования. Фух! Однако мне интересно, что именно задумал этот подозрительный Драко Малфой… хитрый маленький хорёк.