Обычные люди

13 августа — Это всё? — недоверчиво спрашивает Джинни, накладывая на тарелку лапшу и смотря на Пэнси, которая скрупулезно ест куриный салат с растущей горкой огурца и лука на маленькой тарелке. Она ищет ещё одну луковицу, замечает её, морщится и вилкой достаёт её из своего салата и добавляет к кучке. Мы решили, что сегодня замечательный вечер, чтобы сходить в новый ресторан на ужин. Сегодня пятница, и это была хорошая неделя, несмотря на инцидент с Драко. Я буду одна на выходных, потому что они уезжают, так что сегодняшний вечер наш, и мы едим в семейном ресторане по соседству с гриль-рестораном. Пэнси рассказывала нам, как встретила этого симпатичного парня во время очередного шоппинга с Дафной Гринграсс, когда он начал непристойно свистеть и улюлюкать. — Да, это всё. — просто отвечает Пэнси, попивая воду с лимоном. — Ты его не заколдовала? — спрашиваю я, без аппетита помешивая ложкой куриный суп с лапшой. Если я что-то и знаю о Пэнси Паркинсон, то это то, что она не терпит грубости. Если её спровоцировать, то она становится силой, с которой лучше не связываться. Её характер хуже, чем у Джинни в её лучшие дни и у меня в самые эпические моменты, хотя после случая в книжном и недавнего — в лифте торгового центра вчера — она бы с этим поспорила. — Не, я решила сохранить ему жизнь. Я слишком красива для Азкабана. Джинни улыбается: — Так ты не наорала на него или не причинила никакого вреда? Пэнси просто смотрит на неё перед тем, как засмеяться: — Не, ты выставляешь меня каким-то монстром. — Ну… Я хихикаю, когда она хлопает Джинни по руке в знак протеста. — Я знаю, что могу быть немного… — Пэнси запускает пальцы в свои чёрные волосы, выискивая подходящие слова. — Стервозной? — предлагаю я, пожимая плечами и отодвигая тарелку с супом, не прикасаясь к нему. Я замечаю свирепый взгляд перед тем, как Пэнси прочищает горло: — Спасибо, Гермиона, я хотела сказать «сложной». — О, сложной? — Джинни саркастично усмехается. — Да, хорошо. — Она замолкает на мгновение и взглядом говорит Пэнси продолжать. Когда становится очевидным, что ей нужна подсказка, Джинни говорит: — Так… Что произошло? — Он был невыносимым придурком. Давай просто скажем, что самодовольная улыбка внезапно исчезла с его лица… — Я думала, ты не трогала его. — Я и не трогала. — теперь мы обе в замешательстве. — Что? Ты сказала… — Я ничего не делала. А Дафна — да. Прошла через весь магазин и влепила ему пощёчину… — Гринграсс дала кому-то пощёчину? — восклицает Джинни. — Я думала, она была противницей насилия и выступала за экологию. — Ну, у неё случился сбой в тот день, когда она дала пощёчину Блейзу за выкрикивание размера её лифчика всем присутствующим за ужином на пятом курсе. Я правда думала, что мне придётся полностью связать её, чтобы она не надрала этому парню задницу. Джинни смеётся: — Чего бы я только не отдала, чтобы оказаться мухой на стене в этом магазине. Я просто сижу, тихо посмеиваясь от воображаемой картины в голове. Дафна всегда была феминисткой, всегда разглагольствовала о том, как несправедливо, что всем Министерством магии руководят мужчины, что женщины должны ежемесячно страдать от рук мужчин, и что мужчины могут становиться толстыми и отвратительными, а женщины должны быть красивыми и миниатюрными, чтобы назначать свидания. В наши дни она в некотором роде настроена против мужчин, но я подозреваю, что она так же боится, что они причинят ей боль, как и они её. Многие мужчины страшатся сильных женщин, мы это знаем, но иногда Дафна пугает и меня, особенно когда её заносит не в ту сторону… — Так, — голос Пэнси прерывает мои мысли. — Гермиона, тебе лучше? — Не особо. — Ты уверена, что это простуда? — интересуется Джинни. — Уверена. У меня было достаточно летних простудных заболеваний, чтобы понять, каково это. Хотя это одно из самых тяжёлых, которые у меня когда-либо были, но всё же. Что ещё это может быть? Она пожимает плечами и доедает свою еду. Пэнси всё ещё критично рассматривает меня и делает глоток лимонной воды, прежде чем подытожить: — Ты дерьмово выглядишь. Я свирепо смотрю на неё: — Спасибо, Пэнс, — кладу ложку на стол и саркастично откусываю кусочек. — Это замечательные слова. Она нахально пожимает плечами, как будто знает, что говорит правду. — Ну, ты и правда… — она смотрит на мою почти полную тарелку. — Почему бы тебе действительно ничего не съесть? Ты, наверное, просто голодна. — от бесцеремонного предложения Пэнси брови Джинни взлетают к небу. Я пожимаю плечами: — Вообще-то, нет. Я немного поела, но я не очень голодна. — Ты ешь только тосты, да и то по случаю. И всё, что ты пьёшь, — это вода и чай. Это не может быть хорошо. — Ну, по крайней мере, я пью больше жидкости, — саркастически возражаю я. — Никому не нравятся умники, Гермиона. Только не тогда, когда я просто заботливая подруга. Ты похудела. — Пэнси смотрит на меня очень по-матерински, при этом отчитывает меня, как ребёнка. Мне действительно жаль её будущих детей, и я начинаю благодарить звёзды за то, что она их не хочет. Это выбор Пэнси, никто не может ей ничего сказать. И так как я не в настроении препираться с ней, я иду на компромисс: — Ты права, я, наверное, просто голодна. Так что я начинаю есть, несмотря на то, что моё тело кричит о неправильности этого решения. Несмотря на то, что мой желудок словно катается на американских горках, которые не поддаются контролю. Как-то мне удаётся доесть суп, ещё немного поговорить, заплатить и уйти. Пэнси, довольная моими привычками в еде, решает вернуться с нами в нашу квартиру. Я хочу аппарировать, потому что чувствую себя плохо, но я знаю, что это традиция — мы всегда идём. Первой заговаривает Пэнси: — Ладно, я тут подумала… — Боже, я знала, что тут пахнет жареным! — Джинни смеётся над собственной шуткой. Я слабо улыбаюсь. — Смешно, Джинни, очень смешно… — невозмутимо отвечает она. — В любом случае, я подумываю о том, чтобы серьёзно с кем-нибудь встречаться. Я замираю на месте: — Прости, что? Джинни смотрит на небо, будто пытаясь разглядеть какую-то уникальную звезду: — Думаю, близится конец света. Свиньи уже полетели? — она переводит взгляд на Пэнси. — Быстро напиши маме и посмотри, не замёрз ли ад. — Откуда моей маме знать… — Пэнси хмурится. — Не смешно, Джинни. — Ну, я так и думала, — усмехается она и продолжает уже серьёзно. — Ты же знаешь, что твоя мама — самая преданная подданная дьявола… Она даже Гермиону не пускает на территорию, потому что та не чистокровная. — Пэнси соглашается, искренне кивая и пожимая плечами, что означало: «Что я могу сказать? Она моя мама». Мы продолжаем идти, и Джинни снова меняет тему: — Итак, почему ты хочешь завести с кем-то серьёзные отношения? — Подарки, — вот её быстрый и простой ответ. — Прости, что? — повторяю я. — Подарки, Гермиона, подарки. Я была в магазине, выбирала для себя гоблинское ожерелье и столкнулась с парнем, который покупал подарок своей девушке, чтобы выразить свою признательность, и вот тогда меня осенило. Это было похоже на озарение. Там я поняла, что чем дольше ты встречаешься с кем-то, тем лучше подарки и тем больше их получаешь. Подарки на годовщину, на Рождество, на день знакомства, неожиданные подарки, подарки в стиле «подумал о тебе», «спасибо тебе», на день рождения, и, Мерлин, если мы обручимся, то получим подарки от всех! Она абсолютно серьёзна. Конечно, Джинни и я переглядываемся. — Пэнси… — начинаю я выговаривать, но мой желудок резко сжимается, и я прижимаю к нему руку. Я прочищаю горло и начинаю снова: — Ты… — Ещё один приступ. Я закрываю глаза и заставляю себя не блевать здесь и сейчас. — Ты в порядке? Ты бледная. — Я в порядке, просто… Следующее, что я помню, — я стою на коленях, и меня мучительно рвёт всем, что я съела, на траву в двух кварталах от нашей квартиры, в то время как Пэнси кричит: «Фу! Боже мой! Какая гадость!», а Джинни придерживает мне волосы. Когда я чувствую, что больше нечему выходить, Пэнси поворачивается, достаёт палочку и шепчет заклинание, чтобы почистить беспорядок и меня заодно. Она использует заклинание, чтобы прочистить мне рот, в то время как Джинни садится на землю рядом со мной и растирает мне поясницу, и Мерлину это доставляет удовольствие. Я закрываю глаза, поджимая колени к груди и опуская голову на них, пока она массирует мою ноющую спину. — Ты не шутила, когда сказала, что плохо себя чувствуешь. Может, мне не следовало заставлять тебя есть. Прости за это. — Пэнси скорчила гримасу, которая действительно сделала её похожей на мопса. — Всё в порядке, правда, — расслабленно бормочу я. — Чувствуешь себя лучше? — Вроде того. Просто устала. Джинни прекращает массаж, и мне вдруг хочется придушить её. — Гермиона, как долго тебя так тошнит? Рассеянно и немного одурманенно отвечаю: — Я не знаю, недели три? — Другие симптомы? Я смотрю на Джинни, как на сумасшедшую. — Интересуешься карьерой целителя или чем-то в этом роде? Когда она бросает на меня суровый взгляд, я вздыхаю и перечисляю: — У меня болят мышцы, в основном спина, и немного ноют, меня вырвало вчера утром и сейчас, я постоянно чувствую сильную усталость, и всё вокруг странно пахнет… — Давай не будем забывать о перепадах настроения, — вставляет Джинни. — Ты нехарактерно ударила Драко и обругала того парня во Флорише и Боттсе… — А того мужчину в лифте ты чуть не заколдовала! — восклицает Пэнси, внезапно вспомнив инцидент, который я хочу забыть. Джинни поднимает бровь. Она не знает об этом. — Что-то ещё? — Нет, — мрачно отвечаю я. Пэнси смеётся: — Звучит так, как будто ты беременна. Надеюсь, ты не беременна. Разве это не было бы самой ужасной вещью на свете? Растолстеть и постоянно мочиться. Я печально смеюсь: — Пожалуй, это самая нелепая вещь, которую ты когда-либо говорила. Я не могу забеременеть. Позволь мне познакомить тебя с реалиями жизни: тебе нужно заниматься сексом, чтобы… — мои мысли возвращаются к вечеринке по случаю дня рождения Драко, и я выдыхаю. — О… чёрт.