Обычные люди

Последний раз я ходила к маггловскому врачу до того, как отец увёз меня в Марокко сразу после войны. Я кинула один долгий взгляд на иголку, которую они хотели засунуть в меня, и потеряла сознание. Мачеха поймала меня на полпути вниз, и мы обе стукнулись головами об пол. С тех пор я больше туда не ходила. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Я держусь в тени больше, чем Гарри или Рон, но я довольно известна, так что мы не можем пойти в Святого Мунго — потому что я там работаю — или в любую другую волшебную больницу в округе. Я не могу пойти к своему семейному врачу, потому что он — мой трепливый дядя, который рассказывает всё своей жене… а та рассказывает всё моему отцу… а у меня и так голова раскалывается. Итак, мы втроём пораскинули мозгами и пришли к обоюдному решению, что лучше всего делать это маггловским способом, по крайней мере, на первых порах. Так совпало, что Пэнси встречалась с довольно скучным кардиохирургом Питером, у которого есть брат, практикующий врач общей практики, который всё ещё по-настоящему влюблён в неё. Поэтому она позвонила ему и поболтала несколько минут. Несколько смешков и обещание поужинать с ним позже вечером, и он склоняется к тому, чтобы убедить своего брата встретиться со мной сегодня в качестве огромного одолжения. И вот я здесь. Лежу на наклоненном столе/стуле в, вероятно, самой светлой комнате, в которой я когда-либо была, завёрнутая в простыню, как душевнобольная, крайне раздражённая всем происходящим, и смотрю на белые стены с розовой и голубой пастельной каймой в виде бабочек. Слева от меня стоит аппарат УЗИ перед прилавком с множеством медицинских принадлежностей и Пэнси, которая смотрит на всё это с благоговейным трепетом. Она никогда раньше не была в кабинете маггловского врача, и мне часто приходится говорить ей, чтобы она ни к чему не прикасалась. Справа от меня стоит Джинни. Она, как и я, спокойно оглядывается по сторонам. Дверь открывается, и внутрь входит врач. — Мисс Грейнджер, я доктор Раттан, что привело вас сюда? Его вопрос мгновенно выводит меня из себя. Зачем, черт возьми, я ещё могу быть здесь? Я уверена, Питер ему всё рассказал. — Я сделала тест, и он показал, что я беременна. — Мой брат сказал, что вы сделали семнадцать тестов… Джинни кладёт руку на моё плечо и сжимает её; безмолвный жест поддержки, который мне нужен, чтобы удержаться от удара этого человека по лицу… потому что я очень, очень этого хочу. Я устало провожу пальцами по волосам: — Да. Это обязательно для упоминания? — Просто эти тесты довольно точные, а некоторые из них дорогостоящие… Я сжимаю кулаки. — Мы можем, пожалуйста, просто покончить с этим? — Конечно. — Он включает аппарат, и Пэнси с благоговением смотрит на него. Джинни приходится подвинуть её ближе к себе, чтобы нам с доктором было лучше видно. Затем он выдавливает ледяной гель, от которого я съёживаюсь и морщусь. К счастью, Пэнси переплетает наши пальцы в этот момент. Джинни кладёт руку мне на плечо. И то, и другое для утешения. И то, и другое в нужное время. Он водит инструментом по гелю, делает звук громче, и после нескольких минут поисков мы слышим тихий свистящий звук. Он слабый, и я ловлю себя на том, что пристально смотрю на экран. — Вот, — он указывает на экран аппарата. — Это амниотический мешок. — Затем он опять двигает датчик и указывает на этот искажённый аморфный сгусток… предмет, который мне приходится прищуриваться, чтобы разглядеть. Джинни придвигается чуть ближе, и Пэнси уже почти забралась ко мне на кушетку. — А это… Конечно, Пэнси очень бесцеремонно перебивает: — Что это за звук? Звучит как готовое к атаке морское существо. Доктор усмехается: — Ну, этот звук — сердцебиение… и, просто взглянув, я бы сказал, что у вас, скорее всего, примерно восемь недель, мисс Грейнджер. Пэнси потрясённо ахает, Джинни обнимает меня, а я… ну, я делаю то, что делает любая новоиспечённая мать… Я прижимаюсь к двум лучшим подругам… и разражаюсь рыданиями. — О, Гермиона, всё будет нормально, — успокаивает Пэнси. По объективной причине я ей не верю. — Не плачь. Всё будет хорошо, — голос Джинни срывается, и я знаю, что она вот-вот заплачет. Это действительно бессмысленно, когда люди говорят мне не плакать. Это только заставляет моё тело трястись сильнее от рыданий. Сейчас у меня есть полное право плакать. Моя жизнь пошла совсем не по тому пути, который я планировала. Врач распечатывает нечёткое 4-D изображение ребёнка, делает на нём все необходимые пометки и даёт мне посмотреть. Мысль о беременности оказывает огромное влияние на мои эмоции и мысли. Это крутится у меня в голове, сбивает меня с толку, возбуждает, душит, заставляет паниковать… это, каким бы нежеланным это ни было, реально. Мерлин, это правда происходит со мной. Реальность этого положения обрушивается на меня с такой силой. Со всей мощи. Я не могу дышать. Но я даже не замечаю, потому что, если замечу, могу попросить кислородную маску… или удар в сердце… или какую-нибудь другую форму оживления. Давайте будем честными, я не просто беременна. Я беременна от мужчины, который, вероятно, безучастно посмотрит на меня, когда или если я скажу ему. Или он вообще будет отрицать, что это его. Теперь я вижу это ясно, как божий день. — Драко, я беременна, и это твой ребёнок. — Это мило… он не мой, уходи. Мысль разбивает моё сердце и заставляет меня плакать сильнее. — Знаете, — доктор Раттан прерывает мои мысли успокаивающим тоном, — я должен проинформировать вас о вариантах, потому что у вас сейчас подходящее время для выбора, но у вас есть неделя или две, чтобы записаться на приём и принять решение о том, что вы хотите сделать. Я смотрю на него сквозь затуманенные глаза: — Решение? Я вспоминаю тот сон с двумя путями; это жутко, что внезапно передо мной открылись два пути. Какой из них мне выбрать? Он выключает аппарат и вытирает гель тёплым полотенцем. Затем он продолжает мягко и осторожно: — Да, у вас есть решение. У вас есть право решать, хотите ли вы продолжать вынашивать ребёнка до срока или хотите прервать беременность. Я знаю, что сейчас у меня задумчивый, испуганный и очень растерянный вид. — Вам не обязательно принимать решение прямо сейчас, но нужно сделать это как можно скорее. Всё ещё погружённая в транс, я медленно киваю, вытирая слёзы. — Ммм… хорошо. — Но сейчас я должен относиться к вам так, словно вы сохраняете беременность. Я выпишу вам трёхнедельный курс витаминов для беременных, которого вам должно хватить до тех пор, пока вы не примете решение в любом случае. Принимайте по две таблетки каждый день. Советую не употреблять алкоголь, не курить сигареты и вообще ничего такого, не употреблять наркотики, не есть суши. И я дам вам номер хорошей клиники абортов, если вы выберете этот путь. Скажите, что вас прислал я. Он быстро выписывает рецепт и вручает мне несколько брошюр о беременности и об аборте. Пожелав удачи, он уходит и придерживает дверь, чтобы Джинни и Пэнси оставили меня, пока я одеваюсь. Одевшись, я стою на том же месте, уставившись на снимок УЗИ, и слёзы градом катятся по моим щекам. То есть до тех пор, пока Джинни не просовывает голову обратно. — С тобой всё в порядке? — её голос звучит странно кротко. Я отвечаю так же опустошённо, как и чувствую себя: — Настолько хорошо, насколько это возможно сейчас. — Пэнси позвонила Питеру, и они ушли за рецептом, потому что она не знает, как это сделать, они должны вернуться через несколько минут. Я вздыхаю: — Хорошо. — Всё будет хорошо, ты же знаешь. Это может казаться концом света, но это не так. — Так это и ощущается. Джинни заходит и крепко обнимает меня, ещё больше слёз льётся, когда я обнимаю её в ответ. — Не важно, что ты решишь, что случится, я хочу, чтобы ты знала: Пэнси и я — мы с тобой. Луна тоже. — Ты чертовски права, мы с тобой, никогда не забывай об этом, — раздаётся с порога дерзкий голос Пэнси. Мы оборачиваемся и видим её с рецептурным пакетом в руке. Рядом с ней Питер, который выглядит как телевизионный доктор, потому что он такой привлекательный. Он отступает назад и даёт нам несколько мгновений побыть наедине. Умный ход. Она лучезарно улыбается. — Что ж, что ж… похоже, сейчас самый подходящий момент для групповых объятий. — Она подбегает и обнимает нас обеих, заставляя смеяться. — Я люблю вас, ребята, но, к сожалению, — шепчет она свои следующие слова таким тоном, чтобы слышали только мы, — у меня свидание с мистером занудой Питером, и мне нужно новое платье. Тебе повезло, что я люблю тебя, Гермиона. От этого я определённо чувствую себя лучше.