У лета вкус клубничной карамели

— Мне временами кажется, что моё присутствие — просто фон, декорация к вашим отношениям. Я тут не мешаю? Шоко наклонилась вперёд, чтобы выглянуть из-за плеча Годжо, и приподняла одну бровь, наблюдая за тем, как он скармливает Гето помытую и нарезанную половинками клубнику. — Нет, что ты, вовсе нет. Совсем наоборот — нам нужна публика. Вместо ответа она раздражённо ткнула Годжо пальцем в бок, отчего он как-то слишком сильно дёрнулся и ойкнул, чуть не уронив ягоду на ковёр. Гето спокойно прожевал предыдущую порцию и заговорил. — Он хотел сказать, что мы оба очень ценим твою дружбу и не хотим, чтобы ты чувствовала себя исключённой. — Именно. Клубнички? Годжо с глуповатым видом достал из миски еще одну половинку ягоды и протянул её девушке, которая молча смерила взглядом его липкие, измазанные соком пальцы. — Пожалуйста, только не спрашивай, мыл ли я руки с мылом. Мне так не по себе, когда ты стыдишь меня... — А по-моему, тебе должно нравиться. — Вопреки тону своего голоса, она взяла клубнику и отправила её в рот. — Готова поспорить, что фетишей у тебя хоть отбавляй. — Ну, тычки под ребро в этот список точно не входят, — пробормотал Годжо так тихо, что Гето едва его услышал. Загорелся экран телевизора — Шоко включила приставку. Контроллеров, как и игроков в новом файтинге, было всего два, так что Гето решил пропустить первый поединок. — Годжо, мать твою, сначала вытри руки. — Вообще-то это консоль Сугуру! Пусть он и решает, вытирать мне руки или нет. Оба повернулись в его сторону. Гето вздохнул, осмотрел гостиную в поисках салфеток. Они устроились на полу перед телевизором, спинами прислонившись к прохладному кожаному дивану, и после многочасового шатания по душной улице это было так приятно, что никому не хотелось шевелиться. Гето почти смирился с мыслью о том, что именно ему в итоге придётся шагать на кухню за бумажными полотенцами, когда у него возникла идея. — Дай посмотрю. Годжо с готовностью вытянул правую руку ладонью вверх, и на подушечках его пальцев виднелось много насыщенно-розовых разводов. Не давая себе времени передумать, Гето взял её за запястье, притянул к себе и облизал указательный. Было довольно сладко. Шоко скривилась и издала сдавленный звук, похожий на рвотный позыв. Годжо открыл рот и замер, продолжая держать ладонь у себя перед лицом, на котором вместо тёмных очков была чёрная тканевая повязка. — Ну вас к чёрту, вот, забирайте всё, — Шоко бросила к их ногам пачку влажных салфеток из своей сумки. — О, спасибо. Мне понадобится только одна. Гето вежливо улыбнулся, достал салфетку и тщательно протёр руку Годжо, который, если не считать яркого румянца, признаков жизни не подавал. Можно было сказать, что у него началось трупное окоченение — пальцы напряглись так, будто в них залили мгновенно застывающий металл. — Ты в норме? — Спросил Гето, пытаясь рассмотреть его глаза через плотную ткань. — Да. — Годжо сглотнул. — Да, конечно. Все трое вернулись к игре, но Гето всё ещё чувствовал себя так, будто наткнулся на что-то, что раньше от него тщательно скрывали. Годжо не были неприятны непрошенные прикосновения, но он вёл себя так, будто... Боялся их? Наверное, обладая Бесконечностью, со временем отвыкаешь от неожиданных контактов. Они с Шоко тем временем ожесточённо рубились на ринге, с нечеловеческой скоростью щёлкая кнопками контроллеров. — Только не говори, что ты жмёшь что попало и надеешься на успех, эта техника уже занята мной. — Пф-ф-ф, малыш, да я её изобрела. Шоко, естественно, успела положить в рот сигарету, но помнила правила Гето и в квартире её не зажигала. Сатору выглядел как обычно, вот только... Гето протянул руку и дотронулся до его бедра тыльной стороной ладони. Сквозь грубую ткань брюк этого можно было и не почувствовать, но Годжо дёрнул ногой так, будто его прошибло током. Это не помешало игре, так что Гето, продолжая наблюдения, коснулся его локтя кончиками пальцев — Сатору снова вздрогнул, а на его скулы вернулся румянец. Со стороны могло казаться, что он просто увлечён игрой, но Гето видел, что именно его прикосновения имеют неожиданный эффект. — Вот дерьмо! И как ты это делаешь? — Дисциплина и собранность — два совершенно незнакомых тебе понятия. Гето, с кем играешь? Не успел он решить, с кем сразится его пиксельный аватар, как у Шоко в сумке зазвонил телефон. Покопавшись, она взглянула на небольшой экранчик на крышке, прочитала имя контакта и тут же встала, прихватив зажигалку. — Я так понимаю, ты надолго? — Да. Продолжайте без меня. Когда она вышла, позвякивая брелками на своей раскладушке, в гостиной стало неожиданно темно и тихо. Гето посмотрел в окно и увидел, что вечернее небо обложили чёрные грозовые тучи — затишье перед бурей, не иначе. Было в этой тишине что-то такое, что заставило его обернуться на Годжо — и правда, тот замер и будто бы не дышал. Голубоватый свет от огромного пузатого телевизора делал его кожу ещё бледнее. — Сатору, ты боишься меня? Он заговорил предельно мягко и хотел коснуться, но передумал и просто подсел поближе. — Нет. Не тебя. — Тогда чего же? Годжо опустил голову, качнув стоявшими дыбом белыми прядями. — Из-за моей техники я привык к предсказуемости, полному контролю пространства вокруг. Но с тобой, с вами двумя я... Частично её отключаю. Гето был сильно удивлён тому, что его догадка оказалась верной. Но ему всё ещё не давала покоя одна мысль, которая, он был в этом уверен, приходила и Сатору. — Ты так готовишься к тому, чтобы... Отпустить контроль со мной? Годжо не ответил, только уронил голову, и Гето наконец понял, что это значит. — Ты хочешь сделать это прямо сейчас? В полной тишине стало слышно, как за окном по крыше и ступеням крыльца забарабанили мелкие дождевые капли. — Да. — Хорошо. Останови меня, если что-то пойдет не так, как тебе хочется. Мигнула первая молния — Гето перебросил одну ногу через колени Сатору, сел на него верхом, ухватил свитшот, который тот теперь носил каждый день, за край и потянул наверх. Годжо послушно приподнял руки, позволяя себя раздеть. Грянул гром — прижав запястья Годжо к дивану по обе стороны от его головы, Гето зубами стянул повязку с его лба — так, чтобы она закрыла рот. Под ней, разумеется, оказались невероятной красоты голубые глаза, чья незамутнённость была сравнима разве что с чистотой испуга, отразившегося в них. Шум дождя резко усилился, яркая вспышка молнии снова выхватила из полумрака бледное красивое лицо и торчащие в разные стороны мягкие пряди. — Не бойся, — Гето наклонился, почти коснувшись его уха губами, перешёл на шёпот. — Когда тебя касаются так, как надо, это совсем не страшно. Сатору дышал быстро и глубоко, в центре его груди, над сердцем, кожа трепетала от частого пульса. Густая и тяжелая звуковая волна грома пронеслась по воздуху — Гето пощекотал его ключицу кончиком носа, втянул запах тела, прислушался к ливню, барабанящему в стекло. Вернувшись к лицу, стянул повязку окончательно. — Ты слишком напряжён для человека, называвшего меня своей шлюхой, — с улыбкой шепнул он, глядя прямо в полные уязвимости голубые глаза. Годжо нервно облизал губы, и Гето тут же накрыл их своими — мягко, нетребовательно, чтобы сбавить градус напряжения, а потом — плавно скользнул языком ему в рот. Лёгкое клубничное послевкусие сделало поцелуй похожим на поглощение десерта. Сквозь опущенные ресницы Гето видел, как дрогнули веки Сатору — он тоже не закрывал глаза до конца, хотя его зрение это никак не ограничивало. Гето то углублялся, позволяя губам Годжо захватывать его язык плотным кольцом, то обводил их и наблюдал, как Годжо ловит каждое его прикосновение. — Видишь... Не страшно. Гето отпустил запястья и снял повязку с шеи Годжо, давая ему пространство для того, чтобы сесть. Размотав кусок чёрной ткани, он завёл его руки за спину и принялся связывать их на сгибе локтя. Горячее дыхание Годжо путалось у него в волосах. Узел получился не слишком тугим, но при этом обездвиживающим — довольный собой Гето стянул резинку для волос со своей руки и убрал волосы в неаккуратный пучок. Пряди его волос упали на напряжённый живот Сатору, когда он опустился вплотную к его ширинке. Годжо зажмурился, прикусил губу и откинул голову на подушку дивана. — Эй, я вернулась! Какой счёт? От голоса Шоко в коридоре он вздрогнул, вскинулся и встретил взгляд Гето. Вокруг его расширенных зрачков плескался леденящий океан первородного страха — будто смотришь в глаза вовсе не человеку, а грациозному и опасному хищнику, впервые в жизни загнанному в угол. Гето легко перемахнул через его вытянутые ноги, потянул за конец повязки, освобождая локти, и бросил ему на колени серый свитшот, который Сатору натянул дрожащими руками. — У нас ничья. — Вот как. Вошедшая Шоко на ходу скользнула взглядом по растрепанному пучку Гето, по свитшоту, надетому Годжо задом наперёд, по его незакрытому лицу, а также — по подушке, которую он неизвестно как успел стянуть с дивана и положить на колени, но ничего не сказала. Только поставила на пол перед телевизором миску с новой порцией помытой и нарезанной клубники.