У лета вкус клубничной карамели

В этот тёплый августовский вечер они зависли в караоке-баре на три часа. Счастливые, широко распахнутые глаза Юу Хайбары отражали огоньки гирлянд, экран со словами песни и яркие неоновые вывески, развешанные на стенах. Даже Нанами Кенто, самый сдержанный в шестёрке приглашённых, наблюдал за лучшим другом с едва заметной улыбкой. — Эй, Нанами, давай к нам! Какую музыку предпочитаешь? Или, может, будешь подпевать? — Спасибо за предложение, Годжо, но я лучше посижу здесь. — Ну как знаешь... А ты, Сугуру? Есть настроение покричать в микрофон? — Прости, Сатору, но для такого я недостаточно пьян. — Это легко исправить. — Годжо развернулся в сторону коридора и приложил ладонь ко рту. — Мэй Мэй, Утахиме, захватите чего-нибудь покрепче! — Опомнись, Юу только сегодня исполнилось восемнадцать. Какой алкоголь? — Кто бы говорил, курильщица! Гето и Нанами обменялись понимающими взглядами. Их вполне устраивало общество друг друга — молча сидеть за столиком в полумраке тесной комнатки, пока Юу, Годжо и Шоко выдавали концерт века, было как-то по-особенному уютно. То, чего этой троице не доставало в вокальных данных, щедро компенсировалось харизмой и артистизмом. Утахиме и Мэй Мэй вынырнули из-за старомодной бусинной шторы, поставили перед благодарной публикой четыре молочных коктейля. Два из них предназначались Нанами и Гето. — О, наконец-то, я просто умираю от жажды. Годжо оказался у столика ещё до того, как занавес из цветных деревянных шариков с тихим перестуком сомкнулся за спинами девушек. В каждом из стаканов было по две трубочки — вероятно, просто для красоты, но Сатору считал это как приглашение. Наклонившись к столу и чуть не столкнувшись с Гето лбом, он отпил его коктейль. — Ого, это... клубничный? Гето тоже сделал пару глотков, прежде чем выпустить свою трубочку из губ. Они встретились взглядами, и Годжо задержался на пару мгновений — видимо, хотел убедиться, что не ошибся. — Да. Мне последнее время нравится всё клубничное, — медленно произнес Гето, вкладывая в свои слова тайный, понятный только им, смысл. — Где-то я это уже слышал. Пауза затянулась, из колонок заиграл следующий минус, Сатору снова отвернулся к экрану — однако Гето мог поклясться, что не у него одного перед глазами стояло безмятежное синее море, тяжёлые пышные облака и мгновения, въевшиеся в подкорку. Спустя одну грустную песню про разбитое сердце и пару крайне энергичных песен на ту же тему оплаченное время кончилось, и компания направилась домой к имениннику. Шоко закурила, едва они вышли на притихшую темную улочку, Утахиме поморщилась и замахала рукой перед лицом, разгоняя дым, а Юу задрал голову к небу и принялся показывать Мэй Мэй и Нанами известные ему планеты и созвездия. — Ох, Сугуру. — Годжо навалился на Гето, шедшего чуть позади, и приобнял его за шею. — Знал бы ты, как я тебя люблю! Он разговаривал и вел себя так, будто был пьян, вот только с техникой Шести Глаз алкоголь никогда не сочетался. Зато от ярких чувств и эмоций Годжо пьянел на раз-два. — Знаю, Сатору. Я тебя тоже. — Ты так говоришь только потому, что мы друзья. Годжо надул губы и плаксиво скорчил лицо. Гето убедился, что никто из идущих впереди не оглянулся на их голоса, закинул руку ему на плечи и коротко прижался губами к виску за белыми прядями. — Веди себя прилично, — вкрадчиво прошептал он в порозовевшее ухо, — и тогда я попробую доказать тебе обратное. Они отпустили друг друга, вскользь коснувшись руками. Гето украдкой облизнул губы, а Годжо улыбнулся, покосившись на него поверх очков. Воздух между ними был тёплым и сладким от аромата цветущей лагерстрёмии. ××× — ...И-и-и время вышло! Можете возвращаться. Юу остановил таймер на наручных часах Нанами, который как раз появился в дверном проёме. За ним из тёмной комнаты вышла Шоко — судя по их спокойным, ничего не выражающим лицам, они либо насладились семью минутами тишины вдали от остальных, либо поговорили о чём-то отвлечённом. Гето иногда казалось, что эти двое на несколько лет старше их с Сатору. — Все готовы? Тогда продолжаем, — Дождавшись, пока все усядутся в круг, Юу крутанул бутылку, лежавшую на полу в его центре. Гето отстранённо следил за подвижным бликом на тёмно-зелёном стекле, пока на фоне играла одна из тех песен, которые сегодня звучали в караоке. — Мне кажется, мы становимся староваты для таких игр. Пора повышать ставки, — флегматично заметила Мэй Мэй. Гето уловил лёгкий аромат табака от сидящего рядом Нанами и понял, что они с Шоко просто курили на балконе. — Поздравляю, Годжо, ты следующий! Возглас заставил его снова обратить свое внимание на бутылку, лежавшую на полу горлышком к Сатору. Юу накрыл её ладонью и крутанул снова. — Пожалуйста, только не я, только не я... — Утахиме сложила руки в молитвенном жесте и крепко зажмурилась. — Чёрт, Шоко, иногда мне кажется, что твоя подруга меня ненавидит. — А мне кажется, что тебе не кажется. — Очень смешно. Под ленивые разговоры бутылка вращалась все медленнее, пока наконец не остановилась, указав на Гето. Он растерянно моргнул и сразу же встретил удивлённый взгляд Годжо — шанс того, что они выпадут друг другу, составлял два к сорока двум. — Отлично, — просиял Сатору, не отводя глаз, — если бы мой лучший друг достался кому-то из вас, я бы просто сошёл с ума от ревности. — Не сомневаюсь, — пробормотала Шоко. По пути в комнату Гето испытывал странные чувства. Его собственные ноги казались ему немного ватными, а тело — невесомым. Один раз он уже подвёл Сатору к черте, отделявшей их от того, что казалось настоящей близостью, но, видимо, поторопился. Неужели скоро настанет подходящий момент? Дверь захлопнулась за его спиной, отсекая мысли. — Так... Что ты там говорил про... Доказательство? Комната была довольно тесной, и Годжо сразу присел на край кровати боком ко входу. Непривыкшие к темноте глаза различали только его профиль на фоне окна; Гето почему-то не мог сдвинуться с места. — Я... — Он опустил взгляд себе под ноги и сделал глубокий вдох. — В прошлый раз мы так и не... — Так и не что? — Сатору улыбался. — Ты знаешь. Просто... — Просто ты растерян и понятия не имеешь, что делать? — Да, — наконец выдохнул Гето. Он всё же опустился на аккуратно расстеленное покрывало лицом к двери — они оказались плечом к плечу, но не напротив. Сатору выставил раскрытую ладонь в столб лунного света, бьющего в окно. — Смотри. — Гето оторвал взгляд от теней на стене и увидел, что пальцы мелко дрожат. — Я тоже волнуюсь, потому что не бросился с места в карьер, едва мы оказались одни. Раньше я не выносил этого и выбирал лёгкий путь, шёл на поводу у импульсов. Гето вытащил свою руку из темноты. Она дрожала примерно так же. — Было бы куда проще, если бы мы впечатали друг друга в стену или запрыгнули в постель. — Да. Но мы оба выбрали этого не делать. Сатору сократил расстояние между их ладонями, переплёл пальцы, опустил на покрывало. Гето смотрел на их руки, чувствуя, как его снова обнимает мягкая сила земного притяжения. — Я хотел бы ещё раз посмотреть на тебя. Ты не против? — Я думал о том же. Касание оборвалось. Матрас позади него немного продавился — это Годжо сел на колени в изножье кровати. Бледные руки легли на плечи, укрытые чёрным кимоно, и сдвинули ворот с одной стороны. — Моя метка уже почти не видна. — Ты можешь обновить её, если тебе так этого хочется. Вместо зубов к месту укуса прижались губы — неожиданная нежность запустила по коже волну мурашек. Руки тем временем осторожно стягивали кимоно с плеч, и Гето сам распустил узел на поясе. — Ты специально носишь такую уютную и мягкую на ощупь одежду? Мне постоянно хочется тебя обнимать. — В таком случае тебе не стоило раздевать меня. Позади послышался шорох ткани, тень на стене напротив сжалась, исказилась, затем отрастила крылья — и Гето почувствовал, как Сатору прижимается к его спине своей грудью. Прохладная кожа ощущалась неожиданно приятно, глубокое дыхание щекотало шею, руки невесомо скользили по животу. Гето накрыл его предплечья своей ладонью. Почему-то сумма всех этих маленьких вещей подарила ему покой, который он никогда раньше не испытывал. — Как раз наоборот... Без одежды даже приятнее. Годжо прижался сильнее, спрятал лицо в длинных тёмных волосах. Его лицо почему-то было очень горячим. — Сатору, ты в порядке? Гето погладил руку, лежавшую у него на поясе, осторожно запустил пальцы за подвёрнутый рукав белой рубашки. Разве он не сменил её на растянутый свитшот? Не издавая ни звука, Годжо напрягся всем телом, и, прежде чем Гето успел задать ещё один вопрос, по его плечу скатилась прохладная капля. — Прости, я не... Ты же знаешь, иногда меня захватывают эмоции. — Да. Да, я знаю. Прикрыв глаза, Гето прижался виском к беловолосому затылку, накрыл руки Годжо второй ладонью. Сам Годжо дышал неровно и прерывисто, роняя редкие слёзы в ямочку над его ключицей. — Ещё этот твой свитшот... Пришлось постирать, и он больше не пахнет... Тобой. — Я могу немного поносить его, если тебе от этого станет легче. — Нет, дело не в этом. В начале лета мне казалось... В общем, я чувствовал, что ты понемногу отдаляешься. Я боялся, что однажды ты исчезнешь окончательно — а сейчас поймал себя на мысли о том, как безумно я рад, что ты вернулся. Тень на противоположной стене начала размываться, теряя строгие очертания. Гето сморгнул выступившие на глазах слёзы, удивлённо дотронулся до своей щеки — кажется, он не плакал целое тысячелетие. — Я тоже рад этому, Сатору. Мягко отстранив от себя обвившие его руки, он развернулся — и заглянул Годжо в лицо. Тот поёжился, лишившись одновременно тепла и опоры, неловко упёрся ладонями в колени. Расстёгнутая рубашка пропускала лунный свет, который ложился на кожу тонкой серебряной пылью. Губы слегка покраснели от слёз, белые ресницы — слиплись, но глаза... Отражая лунный свет, они казались серыми, лишёнными своего обычного небесного великолепия. Однако искренность, плескавшаяся на дне радужек, заставила Гето на мгновение задержать дыхание. Годжо первый опустил взгляд и уткнулся ему в лоб своим лбом. Гето протянул руку, вытер влажный след на его щеке, притянул его ближе и обнял, крепко прижимая к себе. Они сидели, обнявшись, в полной тишине и темноте, чувствуя сердцебиение друг друга. Гето прикрыл глаза, позволяя последней паре капель скатиться по щеке прямо на белый воротничок, и улыбнулся. — Я люблю тебя, Сатору. — Я знаю. — Тихий голос прозвучал у самого уха. — Это никогда не нуждалось в доказательстве. Объятие разомкнулось, и оба сели, глядя друг другу в глаза. — К слову, ты случайно не знаешь, сколько у нас оста- — И-и-и всё! — Судя по звуку, Юу стоял под дверью и только что вырубил таймер. — Годжо, Гето, ваши семь минут в Раю закончились! — Что они вообще могли там делать? — Как обычно — спорили о какой-нибудь херне. Встретившись растерянными взглядами, они принялись поспешно одеваться. Потом, уже на выходе, Гето поймал Годжо за руку и повторно притянул его к себе; Сатору развернулся, прижав его спиной к стене, и сладкое послевкусие клубничного коктейля разбавилось солоноватостью их слёз. В поисках опоры Гето нашарил какую-то металлическую деталь и случайно нажал; тут же стена позади исчезла, оказавшись дверью, и они вывалились на пол под ноги Юу Хайбары и четверых его гостей. Сатору выставил перед собой руку и чудом не ударил Гето лбом в нос; сам Гето, чья голова рисковала серьёзно пострадать от столкновения с полом, остался невредим благодаря тому, что вторая рука Годжо была у него на затылке. Повисла неловкая пауза — оба молча смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами и тяжело дышали. — Я же говорила! Вон, даже подрались. Утахиме, ты должна мне сотку. — Ладно, Мэй Мэй, ты выиграла. Кто же знал, что они начнут рвать друг на друге одежду... — Посмотрите, у Гето на плече. Это что, укус?! Шоко, стоявшая чуть в стороне, достала сигарету и молча щёлкнула зажигалкой.