Уинтерфилд

4 ГЛАВА. «Вступительный экзамен» *** Специальный частный урок, на который правитель Ольденланта выделил время ради одного-единственного человека, продолжался до глубокой ночи. В короткой жизни Ленсли Малосена это был первый случай, когда он одолел такую толстую книгу за один день. То, что он погрузился в учебу, не замечая, как наступила ночь, объяснялось, возможно, действием таинственного магического зелья, но несомненной была и заслуга умелого учителя. Временное улучшение памяти и концентрации не гарантирует, что сложные и трудные вещи станут понятны так же легко и гладко, как приключенческий роман. Однако стоило послушать объяснения Великого герцога, как даже те моменты, на которых Ленсли, казалось, спотыкался, мгновенно становились ясными. Они наскоро поели прямо в лаборатории и продолжали долгий урок без единого полноценного перерыва. В какой-то момент Гизель, словно очнувшись, взглянул на часы и решил закончить на сегодня, начав прибирать рабочее место. Он наставительно заметил, что, поскольку учеба продлится неделю, отдых также важен для Ленсли, не привыкшего к долгому чтению. Разве в поучениях наставника могла быть хоть одна ошибка? Впервые в жизни Ленсли превратился в послушного примерного ученика. Он закивал головой и встал. Гизель вручил ему книгу, которую они только что читали вместе. — Завтра я смогу освободиться только после полудня. До этого времени, пожалуйста, повторите то, что мы изучили сегодня. — Ваша Светлость тоже пойдет спать? — Я планирую провести ночь здесь. Господин Малосен, возвращайтесь скорее к себе и отдыхайте. С благодарностью приняв заботу Гизеля и до последнего укрепляясь в решимости на завтрашний день, он вернулся в спальню Великой герцогини и лег в постель, когда уже было довольно поздно. Ленсли, сбившись со счета, сколько раз он перевернулся с боку на бок, всклокоченный, сел на кровати. Он посмотрел на часы у камина. Ленсли все еще не умел определять время, но по положению стрелок мог примерно прикинуть, сколько времени прошло. Маленькая стрелка, которая указывала на верхний правый сектор, когда он ложился, теперь указывала на нижний правый. Это означало, что прошло довольно много времени. — Что со мной происходит?.. Ленсли был из тех, кто никогда не страдал бессонницей, даже если сталкивался с несправедливостью или засыпал в слезах от обиды и горечи. Сегодня он усердно напрягал мозги, которыми обычно не пользовался, так что по идее должен был быстро заснуть от усталости. Но сон никак не шел. Не похоже, что его выносливость вдруг чудесным образом возросла. Он испытывал усталость, но сознание оставалось до пугающего ясным. К тому же, в отличие от занятий с Гизелем, когда из-за концентрации на учебе для посторонних мыслей не оставалось места, стоило ему остаться одному в постели, как в голову беспорядочно полезли разные вещи, о которых он обычно не думал или почти забыл. Радости, печали, забавные моменты, страхи, гнев, тревоги... Все это перемешалось в кучу и взбило его мозг в кашу. Такое чувство он испытывал впервые. «Может, это из-за того зелья?» — устало спросил себя Ленсли, откинувшись на большую подушку. Великий герцог сказал лишь, что оно помогает в учебе, но не предупреждал, что от него пропадет сон. Если это обычный побочный эффект, было бы неплохо намекнуть об этом заранее. Незнакомое беспокойство и нахлынувшие волнами хаотичные эмоции мучили Ленсли. Ощущение было неприятным. Попытавшись закрыть глаза и хоть как-то заснуть, он в конце концов не выдержал и вскочил. Накинув поверх пижамной робы бархатный домашний халат и накрывшись вуалью, он собрался выйти. В такой поздний час на первом этаже вряд ли будет много людей. В глубокой ночи, когда даже призраки, казалось, спали, звук открываемой двери прозвучал жутко громко. Он осторожно вышел в коридор, и стражники, которые до этого несли караул и переговаривались вполголоса, вздрогнули от неожиданности и поклонились. — Ваша Светлость, куда Вы направляетесь в такой час? В полубессознательном порыве он вышел из покоев, но тут же пожалел. Ленсли сейчас не мог говорить. Осознание очередного опрометчивого поступка пришло с опозданием. Однако стражники, похоже, не сочли молчание Ленсли странным. Видя, что он просто стоит и молчит, один из них выступил вперед: — Ваша Светлость, даже если Вы сейчас находитесь внутри главной башни, мы не можем позволить Вам ходить ночью одной. Мы будем сопровождать Вас. Ленсли испытал невероятное облегчение от того, что они не стали расспрашивать о причинах. Он лишь кивнул в знак согласия. Возможно, в глазах стражников этот жест выглядел даже более величественно, чем если бы он открыл рот для объяснений. Когда Ленсли снова зашагал, стражники с копьями пошли по обе стороны от него. «Этого достаточно». Добравшись до двери подземной лаборатории, Ленсли поднял руку, выражая свое намерение. Стражники, кажется, сразу поняли, что он хотел сказать. Почему-то они смутились, словно увидав нечто непристойное, затем поклонились и удалились. Оставшись один, Ленсли только сейчас заколебался. Время позднее. Может быть, герцог спит. Можно ли войти? Но если эта странная бессонница вызвана тем зельем, то только герцог может помочь. Ленсли оставалось только постучать. — Кто там? — за дверью раздался бодрый голос, без малейшего намека на сонливость. Ленсли с облегчением вздохнул и медленно потянул за ручку двери. В приоткрывшуюся щель он увидел лицо герцога, ставшее суровым от недовольства тем, что его уединение нарушили. Ленсли, не отступая, открыл дверь полностью. Когда они увидели друг друга, нахмуренный лоб и острый взгляд мужчины напротив слегка смягчились. Пока Ленсли снимал душную вуаль, герцог, сидевший у камина, встал и подошел к нему. — Господин Малосен? — Простите, что потревожил Ваш отдых. — Прошло уже больше двух часов с тех пор, как Вы ушли в спальню. Вы все еще не ложились? При виде его лица к горлу вдруг подступил ком. Ленсли никогда не страдал бессонницей и не знал, что невозможность заснуть может быть такой мучительной. Он невольно скривился, но тут же спохватился и принял достойный вид. — Я лег сразу, как только пришел в спальню, но сон не идет. — У Вас частые проблемы со сном? — Нет. Я известен тем, что засыпаю, стоит только голове коснуться подушки, даже в шумном месте, вроде рыночной площади... Глядя на слегка растерянного Гизеля, Ленсли задал вопрос, который его мучил: — Это тоже эффект зелья гениальности? — ...Возможно. Вы впервые принимали магически приготовленное зелье? — Да. В Корнии ни разу... — Видимо, действие оказалось слишком сильным. Садитесь здесь. Уступив Ленсли свое кресло, он подошел к большому столу, где были выстроены разноцветные реактивы. — Подождите немного. Я сейчас же приготовлю нейтрализатор. Вместо того чтобы сесть в кресло, Ленсли остался стоять на некотором расстоянии, наблюдая за приготовлением лекарства. Гизель ловко смешивал ингредиенты, время от времени произнося какие-то заклинания. Непрозрачная жидкость в колбе несколько раз слабо вспыхивала, и каждый раз меняла цвет. Днем из-за невыполнимой задачи закончить учебу за неделю у Ленсли потемнело в глазах, и он толком не видел, как герцог готовил зелье. В отточенных и умелых движениях, лишенных малейшей суеты, даже в простом жесте руки, казалось, сквозили интеллект и необъяснимая красота. Пока Ленсли завороженно смотрел на него, лекарство, видимо, было готово, и Гизель повернул голову. — У всех людей разная переносимость, мне следовало внимательно проследить за вашим состоянием. Это моя ошибка. — Вовсе нет. Обычно я могу съесть что угодно, и мне ничего не будет. Просто обидно, что мое тело вдруг решило покапризничать именно после того, как я выпил зелье, приготовленное лично Вашей Светлостью. — Не было жара или дрожи в руках? — Нет, вроде... — Ленсли смолк на полуслове. Гизель, незаметно оказавшийся совсем рядом, приложил руку к его лбу. В прикосновении герцога не было ничего особенного. Поначалу они общались, выводя буквы пальцами на ладони друг друга. Когда Ленсли выходил в свет, переодевшись Великой герцогиней, они подолгу держались за руки. Да даже сегодня днем. Но сейчас сухая, большая ладонь казалась странно чужой. Может, потому что всегда теплая рука сейчас была прохладнее обычного? Ленсли плотно сжал губы и затаил дыхание. Рука, легшая на лоб, немного задержалась и отстранилась. — Есть несильный жар. Похоже, это действительно побочный эффект зелья. — П-правда? — Нельзя вредить здоровью, так что пейте скорее. Поторопитесь лечь спать, а завтра придумаем другой способ. — ...Но без этого зелья я провалю экзамен. — Сначала попробуем скорректировать дозировку. Гизель глубоко задумался, а затем кивнул, словно придя к какому-то Выводу. — Если будет совсем тяжело, попробуем в следующем году. «А смогу ли я прожить здесь до тех пор?..», — мысленно вздохнул Ленсли, но у Великого герцога, похоже, тоже не было хорошего решения. Впрочем, он сам говорил, что почти не выезжал за пределы Ольденланта. Насколько бы выдающимся магом он ни был, наложить безошибочное заклинание на того, с кем раньше не сталкивался, наверняка непросто. Ленсли, мало что смысливший в магии, строил догадки в меру своего понимания. Новое зелье оказалось более горьким, чем то, что он пил днем. Как и в случае с зельем для учебы, поначалу он не почувствовал никаких изменений, но стоило немного подождать, как неприятное ощущение, будто в голову воткнули тысячи иголок, начало постепенно отступать. Перемена состояния, видимо, отразилась на лице, потому что Гизель тут же спросил: — Как самочувствие? — Хорошо. Спасибо. Думаю, теперь я смогу уснуть, — при словах о том, что лекарство подействовало, лицо Гизеля, наоборот, стало немного серьезным. — Господин Малосен, Вы чувствительны к действию зелий. Это хорошо для лечения, но в других случаях нужно быть осторожнее. — Кстати, аптекарь в Корнии как-то говорил мне об этом... Простите, что не сказал заранее. Как только беспочвенная тревога отступила, навалилась сонливость. Теперь можно было вернуться в спальню и лечь спать, но Ленсли почему-то не мог сдвинуться с места. Гизель заметил его нерешительность и поинтересовался: — Есть еще какие-то проблемы? — Н-нет, Ваша Светлость. Спасибо Вам. Спокойной ночи, — попрощавшись, Ленсли неловко и чуть поспешно накинул вуаль на лицо. Уже пора было привыкнуть к жизни в Ольденланте, но почему перед Великим герцогом он все больше терялся? Раз уж заявил о намерении сдать экзамен на рыцаря, нужно хотя бы немного демонстрировать зрелость во всем. Сравнивая себя с изящным герцогом, он испытывал чувство стыда. Ленсли снова поклонился и собрался уйти, как вдруг Гизель остановил его. — Я провожу Вас до спальни. Ночью в вуали идти будет трудно. — Да... Спасибо, — он взял небрежно протянутую руку. Действительно, из-за жара тепло, передававшееся от ладони, казалось слабее, чем раньше. Они вышли из подвала и поднялись по лестнице, по которой он спускался. Пустой холл первого этажа, где мир погрузился в сон, был безмолвен, поэтому негромкие шаги идущего рядом человека, шелест волос и шорох соприкасающихся одежд звучали оглушительно громко. Ночь, казавшаяся сплошной пеленой тьмы, пока он шел в сопровождении стражников, теперь предстала в совершенно ином свете. Тени, пляшущие от света фонаря в руке Великого герцога, беззвучно обращались к Ленсли. Видимо, лекарственное зелье начало действовать. Накопившаяся сонливость заставляла глаза медленно слипаться, но происходило что-то странное. Даже когда тревога улеглась, волнение в глубине души никак не хотело утихать. — Спите крепко. — Да. Тогда, Ваша Светлость... Ленсли замялся, не в силах закончить фразу. Гизель слегка наклонил голову, приблизив лицо. — Похоже, все-таки что-то не так? — Нет! Я просто хотел сказать, чтобы Вы скорее ложились спать. Так и рассвет скоро наступит. Ложиться так поздно вредно для здоровья. — Не волнуйтесь. Я тоже скоро лягу. Стоя перед спальней, они тихо попрощались. Великий герцог вскоре развернулся, и Ленсли, не мешкая, закрыл дверь. Бросив снятую на ходу вуаль и накидку прямо на пол, Ленсли рухнул на кровать. Сегодня на душе было так неспокойно... Если бы он сказал, что хочет спать вместе, герцог наверняка согласился бы, но Ленсли сам не понимал, почему не смог произнести эти слова вслух. Сон был уже слишком близко, чтобы позволить размышлениям овладеть его разумом. *** Заснув далеко за полночь, на следующий день Ленсли проснулся, когда солнце уже стояло высоко в небе. Он поспешно умылся и, как велел Великий герцог, принялся повторять книгу, прочитанную накануне. Перевернув несколько страниц, Ленсли уронил голову на книгу. Хоть он и учил все это, информация совершенно не укладывалась в голове так легко, как вчера. Гений Ленсли Малосен исчез. Вернулся глупый Ленсли Малосен. Без того зелья закончить подготовку к экзамену за неделю было поистине несбыточной мечтой. — Его Светлость Великий герцог прибыл. Из-за двери спальни донесся голос стражника, и дверь отворилась. В комнату вошел Гизель Зибендад, закончивший свои государственные дела. Ленсли, чей энтузиазм угас, словно у птицы со сломанным крылом, вместо чтения выводил каракули в пустом блокноте. Он поспешно закрыл его и встал. Гизель подошел ближе, взглянул на стол, а затем посмотрел на Ленсли, сразу все поняв. — Учеба не идет? — ...Похоже, без того зелья ничего не выйдет. Гизель кивнул и сунул руку под плащ, доставая маленький флакон с зельем. — Я немного изменил состав. Дозировку тоже уменьшил, так что будем надеяться, что сегодня обойдется без побочных эффектов. Ленсли быстро кивнул. Вчера он жаловался на первую в жизни бессонницу, но лучше уж терпеть побочные эффекты, чем не суметь подготовиться и провалить экзамен, шанс на который ему с таким трудом предоставили. Он выпил зелье, немного подождал, и вскоре вернулось ощущение, похожее на вчерашнее. Разум прояснился, мыслительный процесс ускорился, казалось, даже зрение стало острее. — Кажется, все в порядке. Ленсли, почувствовав прилив сил, с улыбкой поднял голову, но Гизель не спешил садиться напротив, продолжая пристально смотреть на него сверху вниз, наблюдая. Видимо, придя к какому-то выводу, он сел на стул, но не забыл предупредить: — Если вдруг появятся какие-то необычные симптомы, Вы должны рассказать мне, ничего не скрывая. — Да. Я такое долго терпеть не умею, так что не волнуйтесь. Гизель открыл новую книгу. «Искатель приключений Дэвид: Записки о путешествии на край континента». При слове «приключение» глаза Ленсли загорелись. — Это книга, написанная искателем приключений? Должно быть, интересно. — Это путевые заметки человека, посетившего Ольденлант много лет назад. Материал изложен настолько объемно, что жители Ольденланта тоже часто учатся по этой книге. Поскольку писал иностранец, встречаются ошибки, но мы исправим их в процессе чтения. — Я обожаю приключенческие романы. Ваша Светлость говорили, что почти не выезжали за пределы Ольденланта, но и я никогда не покидал Корнию. Поэтому мне всегда было любопытно, каково это — бродить по огромному континенту. Хотя в этот раз по дороге в Ольденлант мне и пришлось долго путешествовать, это было больше похоже на перевозку груза, чем на путешествие. Из-за тех, кто за мной следил, я даже не мог ходить, где вздумается. Когда Ваша Светлость позже возьмет настоящую жену, мне, наверное, придется покинуть Ольденлант, и тогда я, пожалуй, попробую побродить повсюду, как эти искатели приключений или бродячие поэты. Выслушав долгую речь Ленсли, Гизель открыл книгу и лаконично ответил: — Даже если придет новая Великая герцогиня, господину Малосену нет нужды уезжать. Разве Вы не говорили, что хотите жить как подданный Ольденланта? Ради этого Вы и готовитесь к экзамену. — Конечно, если так получится, то будет лучше всего! Верно. Буду стараться изо всех сил, чтобы получить право на проживание в Лаудкене! — Ленсли поудобнее перехватил перо и с энтузиазмом заглянул в книгу. Начался второй день частных уроков. Зелье действовало как надо, и учеба шла гладко. Казалось, на этот раз подготовка к экзамену пройдет без проблем. Ленсли не сомневался, что в его будущем наконец-то забрезжит свет. Однако той ночью Ленсли мучился не от бессонницы, а от головной боли, и ему снова пришлось идти к Гизелю в столь поздний час. Тщательно осмотрев Ленсли, герцог серьезно задумался и вынес вердикт: — Видимо, ничего не выйдет. Лучше не использовать зелье. — А как же экзамен? — Попробуем пока без зелья. Как я уже говорил вчера, даже если Вы провалитесь, вступительный экзамен будет и в следующем году. На эти слова Ленсли не смог сразу ответить и замешкался. Гизель, готовивший новый нейтрализатор, чтобы унять головную боль Ленсли, тоже, видимо, почувствовал неестественность молчания и прямо посмотрел на него, безмолвно интересуясь, в чем дело. Ленсли в конце концов осторожно начал: — Если я провалю вступительный экзамен, смогу ли я прожить здесь до следующего года?.. — ... — Тогда командир рыцарей и глава магов предложили для отвода глаз несколько месяцев поддерживать видимость брака, а потом найти причину для развода. С того момента я уехал бы из Лаудкена, а Ваша Светлость взял бы настоящую жену, и все вернулось бы в норму без каких-либо проблем... Причину можно было придумать любую. Поскольку слух о том, что здоровье Великой герцогини сильно ухудшилось, уже был пущен, можно было сказать, что климат Ольденланта ей совершенно не подходит и она уехала на лечение в дальние края. Или, если действовать радикально, можно было даже устроить фальшивые похороны. Если до Корнии, пусть и с опозданием, дойдет слух, что отправленный на север бастард заболел и умер, для них весть станет весьма благоприятной, а Ленсли обретет полную свободу, где его ничто больше не будет сдерживать. Можно было развестись, придравшись к поведению. Королевские браки заключались в основном с политическими целями, и по тем же причинам разводы и повторные браки были нередки. Существовало условие получения согласия церкви и разрешения императора, но при наличии веской причины развод обычно давали легко. Гизель тоже не сразу отреагировал на слова Ленсли. Казалось, он некоторое время был сосредоточен на приготовлении нового нейтрализатора, и только когда лекарство было готово, ответил: — Как поступить с господином Малосеном, решаю я, а не другие. — ... — Вы — мой гость, которого я принял. Как я и говорил с самого начала: если Вы доверитесь мне и положитесь на меня, я тоже сделаю все возможное. Ленсли не мог поднять опущенного взгляда. Он никогда не сомневался во власти Гизеля как правителя, но чувствовал, что совершил оплошность в разговоре. Он поспешно склонил голову еще ниже. — Простите, Ваша Светлость. Кажется, я сболтнул лишнее. Я никогда не сомневался в Вашей Светлости. Если я говорю легкомысленные вещи, не ценя проявленного ко мне великодушия, прошу, сочтите это глупостью человека низкого происхождения и поймите... — Поднимите голову. Перестаньте раскланиваться, — его твердый тон напоминал отвесные стены крепости в Лаудкене. Ленсли не стал больше упорствовать и выпрямился. Вместо того чтобы протянуть лекарство, Гизель молча смотрел на Ленсли сверху вниз. Не в силах угадать его мысли, Ленсли невольно съежился. Этот человек принял его, даже будучи жертвой обмана, равносильного оскорблению для короля другой страны. Он, всегда добрый и вежливый, готовый даже открыть для него уже закрытые двери экзамена. Почему же перед ним так быстро становится не по себе? Нет, на самом деле Ленсли знал причину. Дело в том, что жизнь Ленсли Малосена неизменно находится в его руках. Даже перед добрым хозяином раб падает ниц. Его бросили с негласным намеком: «Делайте с ним что хотите — убейте или помилуйте, сварите или зажарьте». Малейшая прихоть герцога могла в любой момент и в любом месте сбросить судьбу Ленсли в пропасть. — Прошу прощения. Не найдя других слов, Ленсли коротко извинился. Гизель ничего не ответил, протянув флакон. Он подождал, пока Ленсли выпьет все до дна, забрал пустую склянку и, помолчав немного, заговорил: — В Корнии тоже всегда было так? — Простите? — Вы всегда так легко склоняли голову перед людьми? Даже если Вы бастард, господин Малосен все же сын короля. — А, нет. Не совсем так... По правде, иногда так и случалось. Он был не из тех, кто цепляется за собственную гордость перед людьми, для которых важнее всего задирать нос. В детстве от обиды и несправедливости он пытался упрямиться, но со временем Ленсли усвоил, что это приносит лишь усталость и проблемы обеим сторонам. Если нужно, он без колебаний кланялся им. Потом, выпивая с друзьями, он высмеивал пустое тщеславие королевской семьи и знати, а после сна все неприятности прошедшего дня уходили прочь, становясь далекими, словно чужими проблемами. Но, как и сказал Великий герцог, он тоже был сыном короля. Ленсли Малосен кланялся по привычке только членам королевской семьи, особенно известному своей жестокостью кронпринцу и нескольким приближенным, но он вовсе не был человеком, который легко умалял себя перед кем попало. Просто мысли, нахлынувшие во время долгого путешествия в Ольденлант, когда его назначили фальшивой невестой, жертвенным агнцем вместо Ивет, незаметно свили гнездо в глубине души. Поколебавшись, Ленсли заговорил: — ...Как Вы и сказали, я тоже член королевской семьи, и хотя я не ровня законным детям, я думал, что такая жизнь не совсем уж плоха. Невозможно делать то, что хочется? Не велика беда. Множество людей в мире ломают голову над тем, как прокормиться, а мне не нужно беспокоиться о еде и ночлеге — разве это само по себе не благословение? Я считал, что король Корнии выполнил свой отцовский долг, обеспечив меня хотя бы этим, — голос Ленсли постепенно стих, перейдя в неясное бормотание. Гизель, не отрываясь, смотрел на его лицо, непривычно омраченное тенью. — Я думал только об этом, но вот о том, что я действительно тот, кем можно пожертвовать... я и сам не знал... — закончив говорить, он на мгновение замер, словно забыв об окружающем мире. Когда Гизель, молча, словно подбирая слова, медленно протянул руку, Ленсли резко замотал головой, словно очнувшись от испуга. Гизель поспешно убрал протянутую руку. Ленсли широко распахнул глаза и шагнул к Гизелю. На его лице снова появилась решимость, сродни полководцу перед битвой. — Я буду осторожен. Из-за этой неожиданной ловушки я совсем растерял уверенность. Человеку, собравшемуся стать рыцарем, нельзя так себя вести. — Верно. — Даже без магии я буду готовиться изо всех сил. Я ведь и собирался так сделать с самого начала! Хватит ныть. — Все верно. Хорошо, — казалось, Гизель снова слегка улыбнулся. Но, возможно, Ленсли только показалось. Сегодня ему снова пришлось надеть вуаль, а ночь стояла темная. Проводив его до спальни Великой герцогини, Гизель напоследок спросил: — Прошла ли головная боль? Ленсли кивнул. То ли его организм действительно хорошо реагировал на лекарства, то ли зелье Гизеля обладало превосходным действием, но головная боль бесследно исчезла. *** Магия помогала лишь два дня, а затем целая неделя пролетела в мгновение ока, пока Ленсли полагался только на свой обычный ум и, возможно, незаурядную силу воли. К сожалению, сверхчеловеческие способности к обучению, как после приема зелья гениальности, больше не проявились, но Ленсли делал все возможное. Его наставник, Гизель Зибендад, тоже каждый день без исключения разделял с ним эти трудные часы до глубокой ночи. В день экзамена Ленсли встал рано утром и тщательно вымылся. Чтобы сохранить силы и концентрацию до конца долгого экзамена, он съел весь, по-прежнему невкусный завтрак. Поскольку он ел здешнюю еду постоянно, еда Ольденланта начала казаться ему вполне сносной. Местом проведения экзамена была комната Великой герцогини. Обычно, как он слышал, экзамен проводили в часовне замка. Но сегодня, чтобы не привлекать внимания посторонних, было решено провести специальный экзамен в спальне. После завтрака он прибрался. Распахнул все деревянные ставни на окнах, чтобы впустить больше света, и, невзирая на холод, немного проветрил комнату. Закончив приготовления, Ленсли потянулся к шнурку у кровати. Сегодня потянув за него, он должен был вызвать не госпожу Сэмрит, а командира рыцарей. В этот момент кто-то постучал. Прежде чем Ленсли успел ответить, дверь открылась, и появился мужчина, которого он ожидал увидеть. Ленсли поспешно, почти бегом, направился к двери. — Ваша Светлость, разве сейчас не время утреннего собрания? — Я как раз собираюсь туда. Экзамен еще не начался? — Нет. — Будьте спокойны. Вы усердно трудились, так что обязательно сдадите. Лицо Великого герцога Гизеля всегда было подобно безветренной равнине, лишенной эмоций. Сегодняшний день не стал исключением, однако его взгляд казался мягче. Ленсли, теперь умевший различать малейшие перемены в этом лице, широко улыбнулся, чувствуя себя настоящим любимым учеником. «Точно. Может, действительно произойдет чудо, и я сдам экзамен, несмотря на всего лишь недельную подготовку». Безосновательный оптимизм согрел душу, и в нем вдруг проснулось озорство. — Ваша Светлость, дадите руку на минутку? Гизель лишь слегка приподнял бровь, не понимая причины, но послушно протянул руку. Ленсли хмыкнул, прочистив горло, и спустя долгое время положил палец на его ладонь. Чтобы показать свою искренность, он быстро написал пальцем: [Я обязательно сдам экзамен и отплачу Вам, учитель.] — Ха-ха. От удивления Ленсли вытаращил глаза. На этот раз не могло быть никакой ошибки или сомнений. Пусть это продлилось лишь мгновение, но Великий герцог рассмеялся вслух. Даже после того как смех стих, на его лице оставался след улыбки. Ленсли, сам затеявший эту шутку, теперь только растерянно моргал. Гизель ответил ему: — Хорошо. Я тоже буду молиться за Вас. — Д-да! — ответил Ленсли, запнувшись, — время утреннего собрания приближалось. Обменявшись короткими прощаниями, Великий герцог направился в свой кабинет. Даже когда дверь закрылась, Ленсли еще долгое время словно парил в облаках, ступая по мыльным пузырям. «Какой же он все-таки красивый. Я и раньше это понял, но когда он так улыбается, то становится просто невероятным красавцем». Ленсли несколько раз потер ладонями щеки, чтобы остудить пылающее лицо. И в то же время он сам себе поражался. Какая разница, красив мужчина или нет, с чего вдруг краснеть? Видимо, из-за того, что он в последнее время почти не общался с людьми, что-то в голове начало давать сбой. «Как только сдам экзамен, стану свободным. Конечно, не таким, как Его Светлость, но я ведь тоже не промах, верно? Может, красотки будут выстраиваться в очередь, чтобы признаться в любви отважному и красивому рыцарю Ленсли Малосену, так что соберись. Сейчас нужно думать только об экзамене». — Фух… — Ленсли глубоко вздохнул и сжал висевший шнурок. В этот момент на поднятом запястье что-то сверкнуло. Золотистый свет, напоминающий браслет. Ленсли, не носивший никаких украшений, нахмурился и посмотрел на свою руку. — Что это? Луч, мелькнувший на миг, словно отражение солнечного света в зеркале, исчез в следующее же мгновение. Ленсли выглянул в окно, но для яркого солнца было еще слишком рано. Сколько он ни крутил запястьем из стороны в сторону, свет больше не появлялся. Возможно, это была оптическая иллюзия. Но даже если ему показалось, разве это не хороший знак? Ленсли пожал плечами и с силой дернул за шнурок. Напряжение не отпускало, и он топтался на месте перед столом, пока не услышал приближающиеся тяжелые шаги. Из-за того, что он почти не видел людей и жил в спальне словно в заточении, он стал чувствителен к чужому присутствию. Госпожа Сэмрит приближалась легкой и живой походкой. Великий герцог передвигался почти бесшумно. Походка же командира рыцарей была широкой и уверенной. Ленсли вытянулся по стойке смирно, ожидая человека, который, возможно, станет его будущим начальником. — Доброе утро, господин Малосен. — Доброе утро, господин командир. Дверь распахнулась, и вошедший вежливо поздоровался. Поскольку командир исполнял обязанности наблюдателя на экзамене, он был одет легче, чем при их прошлой встрече. Вместо металлических доспехов на нем был легкий кожаный жилет поверх рубашки. В руках он держал несколько листов бумаги и маленькие карманные часы. Письменный экзамен. Такого чувства он не испытывал с тринадцати лет. Во время экзаменов даже надменные дети королевской семьи Корнии замирали и смирно ждали учителя. Вспомнился класс, где из-за обилия книг стоял легкий затхлый запах, строгий королевский учитель, раздающий листы с заданиями, и та особая тихая и напряженная атмосфера, которую можно почувствовать только перед экзаменом. Он никогда не любил это время, но, возможно, потому что это происходило в месте, куда он уже никогда не сможет вернуться, сейчас он чувствовал странную ностальгию. — Как самочувствие? Сможете сдать экзамен? — Да. Никаких проблем. — Садитесь. Сдавать экзамен в одиночку может быть волнительно, но, с другой стороны, это можно считать привилегией, ведь Вы находитесь в комфортной обстановке. Конечно, он знал это. Ленсли кивнул и сел за стол. Глубоко вздохнув, он мысленно повторил все знания, которые зубрил до вчерашнего дня. Никогда в жизни он не учился так усердно. Сдача экзамена, к которому готовятся год, за всего лишь неделю обучения, даже сейчас казалась несбыточной мечтой. Если бы это происходило не с ним, Ленсли счел бы такую историю верхом чепухи. Но одного лишь того, что он с такой страстью трудился ради своей цели, уже было достаточно для гордости, ведь для Ленсли, которому никогда не давали шанса, само это время было драгоценно. Особенно рядом с тем, кто искренне помогал и поддерживал его. Антон, смотревший на часы, наконец шевельнулся. С шелестом перед Ленсли лег лист с заданиями. — Начинайте. Ленсли быстро взялся за перо. Он начал бегло читать с первого вопроса. Первый вопрос касался герба королевской семьи Ольденланта. Серебристый узор чудовищной птицы, вышитый даже на плаще, который часто носил Великий герцог. Нет, сначала он думал, что это чудовищная птица, но на самом деле это было изображение фантастического зверя, а не птицы. Несуществующего хищника, похожего на волка или льва, но с крыльями. Вопрос требовал объяснить значение герба, количество перьев на раздвоенных крыльях, а также форму рогов, зубов и когтей. Для солдата или рыцаря важно точно знать символику сил, к которым он принадлежит. — Герб Ольденланта повторяет облик магического зверя, которого может призвать только тот, кто стал правителем. — Призванный зверь? Значит, и Ваша Светлость может призывать магических зверей? — Конечно. Но эта магия разрешена только в случае крайней необходимости. Ее используют лишь для отражения вторжения врагов, иначе она слишком опасна. Вспоминая разговор с Гизелем, Ленсли спокойно ответил на первый вопрос. Если бы все вопросы были такой же сложности, он был бы очень благодарен... Следующий вопрос касался битвы у крепостной стены, произошедшей в Ольденланте около 50 лет назад, и основной стратегии, использованной в то время. Ленсли глубоко вздохнул и сосредоточился. В истории Ольденланта битвы у стен происходили очень часто, и каждый раз обстоятельства немного отличались, поэтому запомнить и различить их было довольно трудно. Однако... Ленсли без труда быстро записывал ответы. Переход к следующему вопросу, и еще к следующему, происходил удивительно гладко, без каких-либо заминок. Содержание книг, которые он читал до сих пор, удивительным образом сохранилось в его голове в первозданном виде, и Ленсли оставалось только извлекать его и расставлять по нужным местам. Антон, внимательно следивший за экзаменом, застыл с удивленным выражением лица. Ленсли тоже медленно нахмурился. «Странно. Я действительно стал гением?» Может быть... Ленсли Малосен на самом деле изначально был способным и умным? С детства он ненавидел уроки и считал, что учеба ему не дается, но неделя специальных занятий, хоть и была тяжелой, всегда приносила радость. Он не хитрил и не ленился, а выкладывался на полную, чтобы не жалеть об упущенном времени. Магическое зелье он пил всего два дня и больше к нему не прикасался. Так что это был исключительно результат усилий самого Ленсли. Возможно, у него был талант к учебе, о котором он не подозревал. Или, быть может, он просто не встретил хорошего учителя, чтобы этот талант расцвел. Его слегка нахмуренное лицо просветлело, словно распустившийся цветок. Улыбаясь во весь рот, он стал записывать ответы еще быстрее. Его посетило хорошее предчувствие. *** Выйдя из покоев Великой герцогини, Гизель открыл дверь в зал заседаний. Уже прибывшие министры стояли вокруг монаршего трона. Гизель прошел по центральному проходу и сел. В обычные годы зима всегда была тревожным временем, полным суеты из-за нападений монстров, но ныне благодаря крупным магическим инструментам, установленным в прошлом году, количество успешных отражений атак на первом рубеже обороны у стен резко возросло. Битвы, которые раньше удавалось завершить лишь после отправки подкрепления из Лаудкена, теперь часто гасились в зародыше, не успевая разгореться. Благодаря этому главной темой совещаний в последнее время часто становились вопросы благосостояния народа. Обрабатывая по очереди документы, поданные не только аристократами Лаудкена, но и лордами из каждого региона, Гизель спросил: — Граф Хильдерут разработал новый способ добычи мембрила? — Да. Он хочет испытать его в низовьях реки Вальс. Если приступать к делу, думаю, стоит отправить туда сборщиков налогов для наблюдения. — Зимой в низовьях реки Вальс добыча может быть опасной... Гизель слегка коснулся подбородка, погрузившись в раздумья. Внезапно внизу, там, где рука касалась подбородка, стало светло. От неожиданного сияния он тут же отдернул руку и посмотрел вниз. Однако ослепительный золотой свет, вспыхнувший на мгновение, бесследно исчез. Гизель, словно преследуя исчезнувший, как дым, свет, осмотрел свою руку и пространство вокруг. Наблюдавший за этим министр спросил: — Что случилось? — Кажется, здесь только что сверкнуло. Вы не видели? Гизель слегка помахал рукой в воздухе под подбородком, но министр лишь недоуменно посмотрел на него. Гизель оглядел других стоящих рядом министров. Они тоже с непонимающим видом смотрели на своего правителя. Можно было легко списать все на то, что ему показалось, но Гизель Зибендад — маг. Ощущение, возникшее, когда перед глазами посветлело, безошибочно напоминало движение магической силы. Более того, если такой яркий свет видел только он, это означало, что сам свет был своего рода магией. Но кто посмеет своевольно наложить заклинание на правителя, если он сам этого не делал и никого не просил? Глаза Гизеля, быстро перебирающего в памяти возможные упущения, слегка сузились. — Вот оно что. — О чем Вы? — Ни о чем. Продолжим совещание. Гизель часто погружался в свои мысли, поэтому министры привыкли к таким ситуациям. Не задавая лишних вопросов, они продолжили обсуждение. Зимой всегда было о чем побеспокоиться. Собрания проходили каждый день, но на столе в виде свитков постоянно появлялись новые проблемы. Когда собрание закончилось и министры начали расходиться, Гизель проверил время на часах, висевших на стене кабинета. Экзамен Ленсли Малосена еще не закончился. Он встал и вышел из кабинета. Слуги, ожидавшие снаружи, последовали за ним. — Направляетесь в лабораторию? — Нет, зайду в церковь. Погода снаружи, стремясь к полудню, стала мягче по сравнению с утренней. Гизель вышел из главной башни и направился к церкви. В ней было немноголюдно. Не проходило ни особых мероприятий, ни больших собраний, но все же несколько торговцев, пришедших помолиться, узнать о праздниках или получить благословение перед долгим путешествием, столпились перед священником. Когда вошел Гизель, взгляды людей устремились на него. Их правитель, несмотря на сравнительно короткое время правления, пользовался высоким авторитетом, принеся Ольденланту мир и процветание, но за ним, словно тень, тянулась молва о том, что он человек необычный по сравнению с предыдущими правителями. Мужчина, подобный камню, который постоянно чередует работу и исследования в замке и почти не выходит наружу без особой надобности. Предыдущие правители часто посещали церковь, словно по обязанности, молились и беседовали со священнослужителями, но Гизель Зибендад появлялся даже в замковой церкви лишь тогда, когда его присутствие было неизбежно обязательным. Поскольку он гораздо чаще вызывал священников к себе в лабораторию, чтобы узнать их мнение о своих исследованиях, чем сам приходил молиться, священник, проводивший молитву, встретил его с удивлением. — Да благословит Вас Хранитель. Какими судьбами Вы пожаловали лично, Ваша Светлость? — Я хотел бы кое-что уточнить. Могу я увидеть Верховного священнослужителя? Никто не поставит просьбу правителя на второе место. Священник попросил пришедший народ немного подождать и проводил Гизеля к молельне Верховного священнослужителя. Переговорив у двери со служителем, он повернулся к Гизелю. — Он сейчас у себя. Особо не занят, так что входите. Гизель коротко кивнул и вошел в открытую дверь. Работа магов и священников была схожа. Они проводили необходимые ритуалы, возносили молитвы и учились, дабы постичь истину. В то время как маги изучали законы природы и теорию магии, священники укрепляли веру и исследовали божественную волю. Святая магия, которую практиковали священники, по своей сути и принципам полностью отличалась от магии стихий, изучаемой Гизелем. Хотя иногда сотрудничество приносило хорошие результаты, интерес Гизеля к святой магии был ограничен, так как эти заклинания он не мог использовать широко. — Давно не виделись, Ваша Светлость. — Прошу прощения за внезапное вторжение. Верховный священнослужитель добродушно улыбнулся и покачал головой, указывая на кресло для гостей. — Присаживайтесь. Я прикажу подать чай. — Нет. Я не намерен отнимать у Вас много времени. Я пришел задать один вопрос. — Снова вопрос касательно магии? — священнослужитель был спокоен, так как Гизель уже несколько раз внезапно приходил к нему за советом, будучи погруженным в исследования. Гизель кивнул. — Касательно свадебной церемонии, которую мы проводили ранее. Тогда на мои запястья и запястья Великой герцогини накладывали светящиеся узы, не так ли? — А, Вы о ритуале единения? — Какой именно силой обладала эта магия на самом деле? Пожилой священнослужитель рассмеялся. Его лицо напоминало лицо дедушки, смотрящего на внука. — Это разновидность святой магии, но трудно сказать, что она обладает какой-то конкретной силой. Простолюдины на свадьбах обмениваются кольцами или ожерельями, не так ли? Считайте это церемониальной магией, подобающей священной монаршей свадьбе, символизирующей обмен душами вместо подарков. — Не обладает конкретной силой... — повторил Гизель его слова. Казалось, он принял ответ, но все же с некоторой долей сомнения продолжил: — На самом деле, совсем недавно на моем запястье, куда впиталась та сущность, на мгновение вспыхнул свет. Я также почувствовал движение магической энергии. Не думаю, что это проявилось без какой-либо причины или эффекта. — Неужели? — священнослужитель на мгновение широко раскрыл глаза и посмотрел на Гизеля. Вскоре он вернулся к выражению лица добродушного дедушки. Он выглядел даже более довольным, чем раньше. — Звучит как легенда, но говорят, что если сердца тех, кто связан узами, станут истинно едины, ритуал обретет силу. Говорят, что такие люди, ставшие одним целым, если одновременно сильно пожелают одного и того же, смогут читать мысли друг друга без слов, словно заглядывая в чужой разум или сердце. — ...Подобного ощущения не было. — Как я уже сказал, это почти легенда. Я сам никогда такого не видел, поэтому не знаю, как именно это проявляется. Но в любом случае, разве это не означает, что чувства Вашей Светлости и Великой герцогини настолько глубоки? Это не вредоносная магия, так что Вам не о чем беспокоиться. Если такой свет появится снова, я бы тоже хотел на него взглянуть. Гизель некоторое время пристально смотрел на старика. Тот не выглядел так, словно обманывает или намеренно что-то скрывает. У Верховного священнослужителя не было абсолютно никаких причин вредить ему. Когда Гизель был ребенком, этот священнослужитель угощал его сладостями и показывал фокусы, проявляя к нему симпатию. Причина так и не была ясна, но пока и этой информации было достаточно. Решив понаблюдать еще немного, Гизель попрощался с ним. — Спасибо за ответ. Я еще зайду. — Заходите почаще. Насколько заняты молодые, настолько же одиноки старики. Гизель еще раз пообещал, что зайдет, и вышел из молельни. Пройдя по коридору и достигнув главного зала церкви, он увидел, что настенные часы показывают полдень. Его шаг постепенно ускорился. Экзамен Ленсли должен был закончиться. Прибыв в главную башню, он сразу направился к спальне Великой герцогини. Отослав даже следующих за ним слуг, он замер перед дверью, не решаясь постучать. Если экзамен еще не закончился, любой звук мог помешать. В этот момент из спальни донеслись голоса. — Вы хорошо потрудились, господин Малосен. Результаты я сообщу Вам ближе к вечеру, после проверки. — Да! Понял! — за спокойным голосом командира рыцарей последовал бодрый ответ молодого человека. Он звучал весьма энергично и бойко. Услышав голос Ленсли, по которому и без проверки можно было догадаться об исходе экзамена, Гизель наконец постучал и открыл дверь. Через широко распахнутое окно в комнату Великой герцогини лился яркий солнечный свет, делая ее светлой без дополнительного освещения. Антон, собиравший экзаменационные листы, и Ленсли, только что поднявшийся со стула, посмотрели на нового посетителя. Антон поспешно склонил голову в поклоне. — Вы пришли, Ваша Светлость. — Ваша Светлость! Ленсли вскочил еще до того, как Антон закончил приветствие. Стул, который он при этом толкнул, чуть не опрокинулся назад, но с трудом удержался на месте. Мужчина, с визгом отодвинувший стол, чуть ли не подбежал к Гизелю. Его взволнованные фиолетовые глаза сияли, словно драгоценные камни. Ответ был очевиден, но Гизель все же спросил: — Экзамен прошел хорошо? — Да! Не было ни одного вопроса, на который я бы не ответил! Кажется, я и правда стал гением. Как только видел вопрос, ответ сам собой всплывал в голове, такое чувство, будто и голова не моя вовсе. Выучить такой огромный объем всего за неделю... Я впервые узнал, что у меня есть талант к учебе! Гизель внимательно слушал возбужденную речь экзаменуемого, лившуюся словно песня. Вдруг он поднял голову и посмотрел на Антона. Командир рыцарей, с нескрываемым подозрением наблюдавший за ними обоими, коротко кашлянул и собрал экзаменационные листы и вещи. Гизель опустил взгляд на Ленсли, и без колебаний ответил на его радостный отчет. — Потрясающе. Это все результат ваших усердных стараний, господин Малосен. — Да, верно! Огромное спасибо за помощь, Ваша Светлость. Антон, собиравшийся вежливо попрощаться и покинуть комнату, был вынужден кашлянуть еще раз. Эти двое, стоя друг напротив друга и подбадривая один другого, загородили проход, так что он не мог пройти незамеченным. — Тогда я передам работы комиссии. Ваша Светлость, господин Малосен, увидимся позже. — Да, командир! Спасибо! — Полагаюсь на Вас. У Антона оставался неприятный осадок. Пахло нечестной игрой и коррупцией при приеме, но доказательств не было. Тем более, что объектом подозрений был Великий герцог Гизель Зибендад, который, если уж что-то задумал, шел напролом, не обращая внимания на возражения или на то, что его считают чудаком. Если он твердо решил принять Ленсли Малосена в орден, он сделает это любыми средствами. Командир рыцарей глубоко вздохнул про себя, чтобы успокоиться. Не стоит заранее мучиться подозрениями, ведь самое главное — это практические навыки. В том, как легкомысленно и поспешно этот парень подбежал к герцогу, едва тот вошел, не было ни капли рыцарской выправки. Если спросить, какой талант важнее всего в бою, ответы будут разными, но Антон на первое место ставил осмотрительность. Осмотрительность не означает медлительность. Это умение не теряться в неожиданных ситуациях и при внезапных нападениях, спокойно оценивать обстановку, быстро принимать решения и действовать. Вот, что такое осмотрительность в бою. — Из того, что Вы выбрали, попалось очень много вопросов. Вы ведь не участвовали в составлении заданий, правда? — Нет. Это было бы несправедливо. — Поразительно! Вы не участвовали, но так точно угадали темы экзамена. Может, от занятий с Вами я заразился умом и тоже стал гением? — Я просто помню, какие вопросы были на экзаменах в предыдущие годы. Проанализировав тенденции, можно легко понять, что спрашивают чаще всего. Это способен сделать каждый. Почему-то раздражающий разговор этих двоих просачивался через щель в двери и щекотал уши Антона даже после того, как он покинул покои. Великий герцог сыграл фиктивную свадьбу, на которую согласился из жалости к положению брошенного родиной человека. Кто бы мог подумать, что этот приживал, которого приютили с распростертыми объятиями, будет вилять хвостом перед Великим герцогом, льстить ему и рассчитывать на привилегии за спиной у других. «Какой же он коварный и хитрый тип». Антон покачал головой. Оставалось только искренне надеяться, что его правитель, которого он считал проницательным, не превратится в глупого монарха, одурманенного сомнительными речами чужеземца, неспособного отличить правду от лжи. Разве не так начинали свой путь многие тираны в истории? С этими тревожными и пессимистичными мыслями он удалялся от комнаты Великой герцогини. — Не нужно даже ждать проверки, я сдал. Я написал только правильные ответы. К самоуверенному заявлению Ленсли вскоре примешалась легкая растерянность. — Я не знаю, как отблагодарить Вас за эту милость. У меня ничего нет, и, как Вы знаете, приданое и дары, которые я привез из Корнии, ничтожны. Для Вашей Светлости они покажутся сущим пустяком, так что я не могу отплатить ими... Услышав его, Гизель, словно придя к новой мысли, внезапно спросил: — Понятно. Как Вы думаете, чего бы я хотел от Вас? — А? — Вы можете догадаться, чего я хочу, даже если я не скажу об этом? Ленсли стушевался, а затем, слегка нахмурившись, пристально уставился на Гизеля, словно пытаясь заглянуть в его голову. Задержав дыхание и сосредоточившись, он вскоре опустил плечи и, запинаясь, словно оправдываясь, произнес: — ...Нет... Мне стыдно, но я совершенно не знаю... Даже если я стал гением, читать чужие мысли все-таки... Казалось, Ленсли действительно было стыдно, что он не смог угадать желание Гизеля, и кончики его ушей слегка покраснели. Голос его становился все тише. Гизель не стал расспрашивать дальше и дал настоящий ответ: — Я не оказывал Вам никакой милости. Оставлять способного человека без дела противоречит идеологии Ольденланта. Я мог помочь с учебой, но финальный экзамен в любом случае зависит от ваших способностей, господин Малосен. — Да. Я понимаю. — Когда экзамен по боевым искусствам? — Еще... Думаю, мне сообщат, когда станут известны результаты письменного экзамена. — Вам понадобится место для тренировок. Гизель положил руку на подбородок и замолчал. Ленсли, не смевший надеяться на большее, хотя слова герцога были верны, тоже молчал. Он был уверен в верховой езде и фехтовании, но прошло уже довольно много времени с тех пор, как он сидел в седле или держал меч. Тело имеет свойство деревенеть, если его не использовать, и хотя он старался постоянно двигаться даже в комнате, его навыки наверняка сильно ухудшились по сравнению с тем временем, когда он тренировался каждый день. Поскольку он не мог выходить, он не только не ездил верхом, но даже не видел лошадей. Как там Мэрилин? От госпожи Сэмрит, обещавшей узнать о ситуации, вестей пока не было. — У кого Вы учились фехтованию? Был ли у Вас учитель при королевском дворе? — Верховой езде я научился естественным образом, помогая в конюшнях, а вот фехтованию учились только законные дети, и то лишь принцы. Но учитель у меня все же есть. В столице Корнии, Селестине, есть большой рынок, и там находится таверна, которой управляет однорукий мечник по имени Петро. Он говорил, что в молодости был знаменитым наемником, но, честно говоря, ему мало кто верил, ведь он каждый день пил. Но для нас с Ивет он был учителем фехтования. Поэтому я верю его словам. Он был действительно силен. Королевское фехтование являет собой показуху, ни больше, ни меньше. Все, чему я научился, — это боевое фехтование для реальных сражений. Рассказывая о себе, Ленсли вдруг замолчал. Ему захотелось зевнуть в самый неподходящий момент. Он с трудом сдержался, но на глазах рефлекторно выступили слезы. Гизель, заметив его состояние, сменил тему. — Вы были сосредоточены целую неделю, и, должно быть, устали. Оставьте остальные дела на потом и отдохните. — Еще день. Все в порядке. — Я пойду. Закончите свой рассказ завтра. — Вы могли бы остаться еще немного... — пробормотал Ленсли вслед, но Гизель, казалось, не услышал и пошел прочь. Перед тем как закрыть дверь, он еще раз подчеркнул: — Отдыхайте. Ленсли кивнул. Когда дверь закрылась, в спальне стало тихо, словно комната обратилась другим местом. Вздохнув, он плюхнулся в кресло перед камином, подражая Великому герцогу, который часто так сидел в своей подземной лаборатории. Ему стало тепло и уютно. Накатила сонливость. Кажется, он начал понимать, почему герцогу нравилось то место. Хотя, если сидеть слишком долго, станет скучно... Бессмысленно глядя на пляшущий огонь полуприкрытыми глазами, он медленно, сонно моргал. Пусть он пил зелье всего два дня, но всю неделю он старался изо всех сил, будто одержимый. Незнакомый опыт усердной учебы за счет ночного сна закончился, и отложенная усталость навалилась на него, как долг, требующий возврата. «Может, немного поспать?» Ленсли направился к кровати и, пошатываясь, забрался под одеяло. Кровать, не приготовленная ко сну, не обнимала тело так уютно, как ночью, но и не была настолько холодной, чтобы уставшему телу было неприятно лежать. Как только он закрыл глаза, сон охватил его, а Ленсли не стал сопротивляться. *** Мозг, мгновенно провалившийся в сонные воды забытья, также внезапно очнулся. Ленсли резко открыл глаза и приподнялся, даже не пошевелившись под одеялом. Из-за того, что он заснул, не закрыв как следует полог кровати, комната была как на ладони. Когда он засыпал, покои были залиты солнечным светом, а теперь они погрузились во тьму, освещаемую лишь светом свечи. Ленсли судорожно выдохнул и поспешно выбрался из кровати. Он собирался лишь вздремнуть, а уже наступила ночь. Взглянув на часы, он увидел, что маленькая стрелка указывает на верхний левый сектор. Это означало, что сейчас глубокая ночь. Все равно он был заперт в комнате, и никто бы не упрекнул его, если бы он проспал весь день, но скоро ему предстоял экзамен по боевым искусствам. Что, если сбитый режим сна плохо скажется на нем? Ленсли уже подумывал снова лечь спать, но заметил на столе маленькую записку. [Я заходила пораньше, думая, что пришло время ужина, но Вы так крепко спали, что я не стала Вас будить. Если захотите поесть, позовите.], — гласила записка от госпожи Сэмрит. Ленсли слегка нахмурился. При слове «еда» голод, скрытый сонливостью, тут же заставил желудок сжаться. Урчание живота нарушило звонкую тишину покоев. Но было слишком поздно звать госпожу Сэмрит. Она, конечно, придет, если позвать, но, возможно, она уже спит. Ему было слишком неудобно заставлять ее прислуживать ему посреди ночи. Ленсли походил кругами, раздумывая, затем принял решение и накинул платье поверх своей одежды. После того дня, когда Великий герцог завязывал ему пояс, он попросил госпожу Сэмрит подготовить несколько платьев, которые можно застегнуть спереди. Накинув сверху пальто, он прикрылся, и небрежно надетое платье стало выглядеть вполне пристойно. Накинув вуаль и выйдя в коридор, он снова столкнулся с двумя стражниками, которые несли ночную вахту. Однако, в отличие от первого раза, они не удивились и спокойно сопроводили Ленсли в его ночной прогулке. Как и в прошлый раз, он спустился к подземной лаборатории и жестом показал стражникам уходить. Они, как обычно, смутившись, удалились. Но сегодня Ленсли не стал стучать в дверь лаборатории. Вместо этого он снова поднялся по лестнице, чтобы убедиться, что стражники действительно ушли далеко. В темном холле первого этажа не было слышно ни звука, даже мышь не шуршала. Ленсли, затаив дыхание, крадучись, словно вор, пересек его. Благодаря тому, что он некоторое время выходил наружу, он кое-что знал о планировке замка, хотя официально ему ее не показывали. Особенно хорошо он помнил расположение кухни, где притворялся работником на следующий день после прибытия в Ольденлант. С ребятами, с которыми он тогда разговорился, он потом встречался несколько раз и сблизился. Но в последнее время, соблюдая уговор с Великим герцогом и смирно сидя под арестом, он с ними совсем не виделся. Внезапно исчезнув, он, возможно, заставил их гадать, что с ним случилось. Ленсли прокрался на кухню. Она была пуста, но благодаря теплу, сохранившемуся в очаге, там не было холодно. Сняв вуаль, пальто и платье, он аккуратно сложил их в одном месте и, обратившись настоящим вором, при свете лишь маленькой лампы принялся обыскивать кухню. Он собрал лук-шалот, морковь, фасоль, картофель и куриный бульон, который обычно варили сразу в большом количестве. Он подумал, что вору не стоит жадничать, но решил, что немного мяса не помешает, и нарезал бекон. Подготовив ингредиенты, Ленсли задумался. Нужны помидоры... В Корнии помидоры валялись под ногами, но здесь, в краю с холодным климатом, они, видимо, были редкостью, так как он не нашел их, сколько ни искал. Возможно, в Ольденланте их вообще не использовали и не употребляли. Голод усиливался настолько, что пропадали силы двигаться, поэтому Ленсли был вынужден отказаться от поисков помидоров и раздул угли в очаге. Пламя разгорелось, и темная кухня озарилась оранжевым светом. Ленсли, прислушиваясь к звукам снаружи, в страхе, что кто-то заметит вторжение и войдет, вскоре начал готовить. В чугунную кастрюлю, поставленную на огонь, он налил масла и сначала обжарил мелко нарезанный бекон. Затем по очереди добавил лук-шалот, немного трав для аромата, морковь, картофель и фасоль. Когда он посыпал все солью, кухню наполнил сладковатый и аппетитный аромат жареных овощей. От одного только запаха Ленсли почувствовал счастье и невольно расплылся в улыбке, но тут же вспомнил о реальности, о том, что его могут поймать. Было бы лучше обжарить овощи подольше, но сейчас он, будучи воришкой, крал еду. Поспешно залив бульон, он дождался, пока суп закипит, и снял кастрюлю с огня. Взяв большую деревянную ложку, он зачерпнул еще горячий суп, подул на него и проглотил. — Ух ты! — восторженно воскликнул Ленсли, совершенно забыв о том, что нужно вести себя тихо. «Сколько же времени прошло?» От внезапного наплыва чувств на глаза навернулись слезы. Казалось, прошли годы с тех пор, как он ел что-то действительно вкусное. Он думал, что уже привык к кухне Ольденланта и не ел через силу, как вначале, но все это было лишь попыткой выжить. Каким бы голодным ты ни был, невкусная еда остается невкусной. Ленсли до краев наполнил глубокую миску супом. Сидя на корточках на низеньком стульчике, который использовали при разжигании огня, он жадно ел. С помидорами вкус был бы намного ближе к корнийскому, но и так было неплохо, хоть и чего-то не хватало. Набив живот в темной кухне, он почувствовал, как к нему возвращается спокойствие. Собираясь перелить остатки супа в миску, чтобы на этот раз насладиться вкусом не спеша, Ленсли вдруг подумал о другом. «А Ваша Светлость и сегодня в лаборатории?» Насколько он видел до сих пор, Великий герцог часто оставался в лаборатории до глубокой ночи, занимаясь исследованиями или погружаясь в раздумья. Возможно, и сегодня он еще не поднялся в спальню. Если бы представилась возможность, он хотел бы угостить его корнийской едой. Конечно, он не собирался расплачиваться за доброту одним лишь овощным супом, но все же, даже простой суп отличается от еды Ольденланта, так что, возможно, это станет для него новым опытом? Раздумья были недолгими. Ленсли взял новую миску и ложку и вылил в нее весь оставшийся суп. Поставив миску на поднос, он, на этот раз стараясь ступать еще тише, пошел обратно тем же путем. Стоя перед дверью подвала, он плотно прижался к ней ухом. Сколько он ни прислушивался, внутри было тихо. Впрочем, Великий герцог и сам по себе был человеком негромким, так что, когда он был один, его присутствие почти не ощущалось. По крайней мере, казалось очевидным, что других людей там нет. Он осторожно постучал, но ответа не последовало. Наполовину сдавшись, но лелея каплю надежды, Ленсли потянул за ручку. Дверь была не заперта. — Ваша Светлость?.. — прошептал Ленсли, просовываясь в щель двери. Как и всегда, в камине горел огонь, и, пройдя еще несколько шагов, он увидел Великого герцога, сидящего в кресле перед ним. Его взору открылась уже привычная, знакомая картина. Однако Ленсли не смог подойти ближе и замолчал. В лаборатории все было как обычно, но одна маленькая деталь отличалась. Ленсли не смог ни поставить поднос, который держал, ни протянуть его герцогу, и молча застыл на месте. Гизель Зибендад спал. Видимо, слова о том, что он хорошо спит перед камином, были правдой. Мирно посапывая, он слегка склонил голову набок. Длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. Его черные, как вороново крыло, длинные волосы и густые ресницы казались мягкими и гладкими, как трава, но в то же время сухими и жесткими, как ветви деревьев в безветренном месте. Возможно, из-за высокого носа или четко очерченной линии подбородка, даже с закрытыми глазами впечатление скульптуры, высеченной бескомпромиссным художником, не исчезало. «Странно. Почему, когда я долго смотрю на лицо Вашей Светлости, мне хочется выпить?» Бессмысленно глядя на Гизеля, Ленсли вдруг пришел в себя, слегка облизнулся и беззвучно поставил миску с супом на стоящий рядом столик. Он крадучись подошел к креслу и опустил взгляд на книгу, лежащую у него на коленях. Неужели книги так хороши? Ровно один раз, в день свадьбы, Ленсли провел ночь в спальне Великого герцога. По глупости он открыл окно и выстудил все одеяла, так что постель была холодной, но все же это была большая, мягкая и удобная кровать. Трудно понять человека, который, имея такое роскошное ложе, то и дело дремлет в подвальном кресле или на раскладушке. Ленсли наклонил голову, чтобы рассмотреть книгу, которую тот читал. Отбросив непонятные схемы, он стал следить глазами за буквами. [...Таким образом, я намерен опровергнуть принципы создания и движения элементов, принятые до сих пор среди философов, ибо они всегда утверждали, что материя управляется человеческим разумом. Однако источник причинности, приводящий в действие магическую силу, — это не человеческий дух или разум, а материя есть лишь материя. Теперь нам необходимо рассматривать магию и онтологию раздельно, поскольку...] Читать он мог, но смысла не понимал. Ленсли думал, что теперь, став гением, сможет понять все сходу, но, похоже, у него улучшилась только память? — ...Когда Вы пришли? — Ой! Ленсли, заглядывая в книгу, незаметно присев на корточки рядом с ним, от неожиданно раздавшегося голоса вскрикнул и подпрыгнул. Чудом избежав падения на пятую точку, он резко поднял голову и встретился взглядом с янтарными глазами, в которых еще не рассеялась дремота. Он поспешно выпрямился и отступил на несколько шагов. — Прошу прощения. Мне стало интересно, какую книгу Вы читаете... Я думал, что теперь, став умнее, смогу сразу понять даже такое произведение, но, видимо, еще нет. Совершенно ничего не понятно. — Книгу?.. Вы спустились, чтобы почитать книгу? — А, нет. Не поэтому. Вспомнив о своей цели, Ленсли подошел к столу и не забыл сначала спросить: — Может быть, Вы голодны? — Не особо. Я ужинал уже давно, и обычно не ем по ночам. — Хм. Я так и думал... Но все же, может, хотя бы попробуете? Если Ваша Светлость не будет, я сам съем. От супа все еще исходил горячий пар. Гизель всем своим видом выказывал интерес. — Дело в том, что днем я задремал и проснулся только сейчас, поэтому пропустил ужин и очень проголодался. Было слишком поздно звать госпожу Сэмрит, и я знаю, что это опасно, но я тайком позаимствовал кухню. Не волнуйтесь, меня никто не видел. Это овощной суп по-корнийски, я сам его приготовил, и получилось довольно вкусно. Это не какое-то особенное блюдо, но я подумал, что Ваша Светлость вряд ли пробовали много еды из других стран, поэтому, если не возражаете, я хотел бы Вас угостить. Когда Ленсли протянул поднос, Гизель посмотрел на миску, не скрывая отсутствие особого желания. Если бы он готовил специально для него, стараясь изо всех сил, тогда другое дело, но так как он пришел поделиться тем, что приготовил для себя, равнодушное отношение Гизеля его не задело. — Благодарю. Тогда я немного попробую. Зная или нет, что на его лице уже отразились все мысли, Гизель вежливо поблагодарил Ленсли и взял миску с ложкой. Суп, в котором разварившийся картофель создал мутноватую густоту, даже без помидоров выглядел вполне аппетитно. Гизель зачерпнул суп и поднес ложку ко рту. Ленсли, не моргая, следил, как приготовленная им еда исчезает во рту герцога. — ...Ну как? — ожидавший благодарности или впечатлений, в конце концов Ленсли был вынужден спросить первым. Гизель, проглотив суп, помолчал, держа пустую ложку в руке. Ленсли принес его не ради похвалы, но все же хотелось услышать хотя бы короткий отзыв: понравилось или нет, каков вкус. — Подождите, — сказал Гизель и съел еще ложку. Раз он не отставил тарелку сразу, значит, суп был, по крайней мере, съедобен. Но выражение его лица напоминало скорее подозрение, чем удовольствие от вкусной еды. Попробовав еще несколько ложек, Гизель посмотрел на Ленсли так, словно больше не мог сдерживаться. — Вы использовали магию? — Что? — Ленсли широко раскрыл глаза, но тут же понял, что это шутка, и рассмеялся. — Я не волшебник и не умею колдовать. Вам понравилось? — Понравилось или нет, дело не в этом. Улыбка медленно исчезла с лица Ленсли. Он думал, что это шутка, и рассмеялся, но Гизель оставался серьезен. На лице, которое еще недавно откровенно выражало полное отсутствие аппетита, теперь читалось неприкрытое удивление. Впрочем, герцог сохранял все то же бесстрастное лицо, только сменив выражение с «как же это хлопотно» на «немного удивлен»... Ленсли усмехнулся про себя. Вначале, когда он был напряжен и напуган, лицо герцога казалось ему застывшей маской, но теперь он видел его иначе. Как же легко люди поддаются заблуждениям. Не подозревая о мыслях Ленсли, Гизель твердо сказал: — Я впервые ем что-то подобное. — Ну, это же по-корнийски. Отличается от еды Ольденланта. Хотя здесь не удалось найти все ингредиенты, так что назвать это настоящим корнийским супом сложно. — Значит, другие корнийские блюда тоже так отличаются по вкусу? — Ленсли замешкался с ответом. Еще бы не отличались. Строго говоря, Ленсли даже не был уверен, можно ли назвать еду, которую он ел с момента прибытия в Лаудкен, «кухней Ольденланта». Она казалась просто старомодной дворцовой едой, вышедшей из употребления. Возможно, за стенами замка Великого герцога в Лаудкене, на рынках или в трактирах для простолюдинов, можно было отведать совсем другие на вкус блюда. Даже еда на постоялых дворах, которые они проезжали на территории Ольденланта, хоть и не тянула на звание изысканной, но и отвращения не вызывала. Ленсли подошел к нему чуть ближе и спросил: — Вы хотите сказать, что Вам вкусно? — Вкусно, — повторил Гизель за Ленсли, словно ребенок, выучивший новое слово. Он едва заметно нахмурился, и на его лице промелькнуло выражение, похожее на горькую усмешку. — Кажется, так. Действительно вкусно. — Ваша Светлость… — на этот раз нахмурился Ленсли. Ольденлант располагался на суровых землях и был страной, сравнительно изолированной от центральной имперской системы, но славился не только обширностью территорий, но и тем, что не уступал другим в военной и экономической мощи. Это не укладывалось в голове. Правитель такой великой державы дожил до своих лет, даже не зная, что такое вкусная еда. Какой толк даже от самой огромной власти, если нельзя вкусно поесть, выпить вина, спеть песню или станцевать? Неужели кухня правящей династии Ольденланта из поколения в поколение пребывала в таком плачевном состоянии? — Ваша Светлость, я приготовлю для Вас и другие блюда! Я умею готовить еще кучу всего. Я все время только ругаю королевскую семью, поэтому у Вас могло сложиться плохое впечатление, но я имел в виду, что люди в королевской семье скверные, а сама Корния — прекрасная страна для жизни. Там хорошая погода, и она славится вкусной едой и вином. Люди там душевные и энергичные, часто проводятся фестивали, и есть много мест, где можно весело гулять до глубокой ночи. Так что потом... — воодушевленная речь Ленсли внезапно оборвалась, словно он забыл продолжение. «Мы ведь не сможем "потом" поехать туда вместе». Ленсли больше не мог вернуться в Корнию, по сути, он был изгнанником. Даже если бы случилось чудо и он смог бы вернуться, у Великого герцога не было причин сопровождать его в ту далекую южную страну. — Потом, если Вам станет скучно, я хотя бы расскажу Вам о Корнии. Вскоре после того, как он неловко закончил свою мысль, в миске с супом показалось дно. С момента встречи с Гизелем Зибендадом эта сцена выглядела необычнее всего. Они не так часто ели вместе, но Ленсли ни разу не видел, чтобы герцог ел с интересом, поэтому считал его просто малоежкой. К тому же было понятно, почему у него нет зверского аппетита, раз он постоянно только и делает, что учится в лаборатории, куда почти не проникает солнечный свет. Однако Великий герцог тоже был человеком. Не может быть людей, которые не любят вкусную еду. С каких пор кухня в этом дворце дошла до такого состояния? Глядя на чисто вылизанную тарелку, Ленсли почувствовал легкую жалость. Великий герцог, не подозревая о чувствах Ленсли, довольно произнес: — Господин Малосен, Вы могли бы стать поваром. — Поваром? — Если вдруг Вы провалите экзамен на рыцаря, можете работать поваром в замке Великого герцога. Тогда Вы ведь будете готовить мне такие блюда каждый день? — Ленсли тут же забыл о мимолетной грусти и широко улыбнулся. — Даже если я стану рыцарем, я буду готовить для Вас сколько угодно. Он был бы рад, даже если бы герцог просто сделал вид, что ест, но от похвалы, оказавшейся куда выше ожидаемой, сердце забилось чаще. Теперь энтузиазм по поводу рыцарского экзамена разгорелся еще сильнее. Ему непременно хотелось доказать, что он умеет не только готовить. Ленсли Малосен не собирался отрицать, что он довольно болтлив, но у него была гордость, чтобы доказать: он не обыкновенный пустомеля. — Где Вы научились готовить? — На кухне, конечно. Я вырос, проводя больше времени со слугами, чем с детьми королевской семьи. Я не мог сидеть за одним столом с этими благородными особами, поэтому часто ел на кухне, и повара с кухонными работниками часто развлекали меня. Забавно вышло. Члены королевской семьи думали, что едят самое лучшее, но на самом деле в пяти-шести случаях из десяти самые вкусные куски откладывали для меня. Иногда шеф-повар замечал это и устраивал разнос, но на самом деле этот старик в глубине души любил меня. Иначе он давно бы донес на меня воспитателям, и мне бы досталось, но такого ни разу не случалось. В общем, постоянно ошиваясь на кухне, я естественным образом научился готовить. — Я должен быть им благодарен, — Гизель жестом подозвал его. Ленсли, убиравший посуду, быстро подошел к нему. Лицо герцога, освещенное огнем камина, казалось еще более мягким, чем когда он спал. — Насчет того разговора, что был днем. — Разговора? — Чтобы подготовиться к экзамену по боевым искусствам, Вам ведь нужны место для тренировок и спарринг-партнер. С завтрашнего дня я все подготовлю. Ленсли удивленное вытаращил глаза. — Вы даже поможете со спаррингами? Но для этого нужен противник... В замке Великого герцога о личности Ленсли знали только три человека: глава рыцарского ордена Антон, глава служанок Сэмрит и глава магов Ларкоф. Антон, который, даже если встать на голову, явно его недолюбливал, вряд ли согласился бы стать его партнером по тренировкам. Ларкоф был магом, а не мечником или бойцом. Тогда, может быть... — Неужели госпожа Сэмрит — скрытый мастер? — Что за ерунда? — Гизель закрыл книгу, лежавшую у него на коленях, и положил ее на столик. — Спарринг-партнером господина Малосена буду я. — Что? — громко выпалил Ленсли. Гизель лишь вопросительно посмотрел ему в глаза. Ленсли сглотнул. У него появилась куча возражений, но он изо всех сил старался держать их при себе. «Ваша Светлость, Вы, безусловно, намного выше меня и сложены лучше. Но фехтование и рукопашный бой — это не то, где побеждают только за счет роста. Если бы это было так, разве короли всех стран не набирали бы в армии и рыцарские ордена одних только великанов? Как Ваша Светлость, проводящий все дни за чтением книг и занятиями наукой, можете всерьез сражаться с тем, кто стремится стать рыцарем? Нет, даже если Вы и можете, как я смогу в полную силу размахивать мечом против Вашей Светлости? Если Вы хоть немного поранитесь от моей руки, я почувствую себя преступником, заслуживающим смерти, и превращусь в живую статую, не смеющую пошевелить и пальцем перед Вами. Прошу Вас, заберите свои слова обратно... ...Как бы сказать это помягче, чтобы не обидеть Великого герцога и отказаться от спарринга?» Пока Ленсли молча стоял в раздумьях, Гизель, решив, что разговор окончен, заговорил первым: — Что ж, возвращайтесь в спальню и поспите. Вам нужно хорошенько отдохнуть, чтобы завтра приступить к тренировкам. — ...Понял. — Пустую посуду убирать не нужно. Завтра я прикажу слугам. В итоге Ленсли так и не смог вымолвить ни слова и был вынужден вернуться в комнату. *** Он думал, что не сможет уснуть ночью, так как проспал весь день, но, вернувшись в спальню, Ленсли снова быстро провалился в глубокий сон. «Видимо, я действительно очень устал за эту неделю», — подумал Ленсли, открыв глаза, когда уже совсем рассвело. Если посчитать, прошло не так много времени с тех пор, как он приехал в Ольденлант, но из-за того, что события следовали одно за другим без передышки, казалось, что минула вечность. Настроение было хорошим. Ленсли лениво потянулся в теплой постели. Благодаря тому, что он хорошенько выспался, голова сегодня была особенно ясной. Неспешно встав, он собрал волосы, отросшие до плеч, в хвост и умылся. Выходить он не собирался, но все же переоделся. После вчерашних слов герцога сообщение могло прийти в любой момент. — Ленсли, хорошо спали? — как всегда жизнерадостная Сэмрит, главная служанка, принесла завтрак. Ленсли поднял оставленную ею записку. — И Вам доброго утра, госпожа. Ой, я увидел ее слишком поздно. Спасибо за заботу. — Надеюсь, Вы не терпели голод, не желая будить меня? Заботиться о Ленсли — моя работа, так что не переживайте и зовите меня в любое время. — Нет-нет. Я так крепко спал, что даже не чувствовал голода, — на эту невинную ложь госпожа добродушно улыбнулась. Она поставила поднос на стол. — Поскольку Вы пропустили ужин, я сегодня принесла побольше еды. Вы ведь сейчас очень голодны? Ешьте много и набирайтесь сил. — Да, спасибо... — Ленсли, хорошо знавший вкус блюд, которыми был заставлен стол, не мог выдавить из себя искреннюю благодарность. Но чтобы были силы на тренировках, нужно набить живот досыта. Густо намазывая масло на хлеб, Ленсли спросил ее: — Госпожа, Вы тоже всегда едите то, что готовят на кухне Вашей Светлости? — Не всегда. Иногда я выхожу за пределы замка и встречаюсь с людьми. И часто готовлю сама. — Вкус еды в королевском замке и за его пределами сильно отличается? При этих словах на лице госпожи Сэмрит появилось сложное выражение. Хотя в покоях они были вдвоем, она огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли кого рядом, затем подошла ближе к Ленсли и понизила голос. — По правде говоря... У шеф-повара Рейны такой вспыльчивый характер, что в открытую не скажешь, но... мне больше нравится еда с рынка. Но, может, это потому, что у меня простой вкус? Наверное, вкус изысканных блюд могут понять только те, кто родился в королевской или дворянской семье. Мне повезло стать главной служанкой, но я не из дворян. Может, поэтому я не понимаю вкуса роскошной еды, которую готовят королевские повара... «Нет. Это не так!», — мысленно закричал Ленсли. Стало ясно, что кухня в этом замке не нравится никому. Не может быть, чтобы у жителей Ольденланта были языки, воспринимающие вкус иначе. Может, и правда лучше стать поваром ради блага Великого герцога и всего Ольденланта? Пока Ленсли всерьез размышлял об этом, госпожа Сэмрит налила чай. — Ваша Светлость просил передать, что зайдет за Вами сегодня в час дня. — Спасибо. А час — это когда? Госпожа улыбнулась и подошла к часам. Она объяснила, указывая пальцем на циферблат: — Когда эта длинная стрелка смотрит вверх, а короткая — сюда, это час. Я приду пораньше и помогу Вам одеться. — Нет, не нужно. Я теперь и сам могу одеться сколько угодно раз. Он уже несколько раз сам натягивал платье и выходил из комнаты. Госпожа Сэмрит, увидев, как он одет, наверняка отругала бы, но ему не хотелось каждый раз возиться с полным облачением ради платья, которое он надевает лишь на пару минут, чтобы пройти по коридору, а потом сразу снимает. Хотя бы из-за одежды хотелось поскорее выбраться из этого заточения. Ленсли все больше уставал от этой душной жизни, когда каждый выход наружу требовал переодевания и сокрытия лица под вуалью. — Госпожа, мне вот что интересно... — Да, спрашивайте о чем угодно. — Вы помните, о чем обещали узнать раньше? Вы говорили, что пошлете кого-нибудь узнать, что стало с лошадью, которую я вырастил, когда был маленьким. — А-а, Мэрилин? На лице госпожи Сэмрит отразилось смущение. Ленсли уже пожалел, что спросил, но слово — не воробей. Он ждал ее ответа. — Я не хотела говорить, думала, если Вы забыли, то лучше не бередить рану, ведь Вам будет больно... Говорят, недавно ее кто-то купил. Сказали, если бы мы пришли чуть раньше, может, и удалось бы ее забрать, как же жаль. — А, вот как... Но раз она встретила нового хозяина, значит, поправилась? — К счастью, говорят, ее здоровье полностью восстановилось. Сказали, что она была очень крепкой и хорошей лошадью, так? Поэтому ее забрали за большие деньги. — Тогда все в порядке. Тот, кто заплатил большие деньги, наверняка будет хорошо о ней заботиться. Он уже один раз смирился с этим расставанием. Если она встретила хорошего хозяина, то о большем счастье и мечтать нет нужды. Когда Ленсли улыбнулся, госпожа Сэмрит тоже улыбнулась и попросила его не спеша доедать. После того как она покинула спальню, Ленсли встал из-за стола и подошел к часам. Длинная стрелка вверх, короткая — в правый верхний угол, это час. Сейчас короткая стрелка все еще указывала в левый нижний. Он знал, сколько времени нужно, чтобы стрелка сделала полный круг... Еще долго ждать. Интересно, Великий герцог тоже сейчас завтракает? Вчера он попробовал корнийскую еду, так что сегодня, возможно, еда покажется ему особенно невкусной. Жаль, ведь осталось еще столько вкусных блюд, которые не идут ни в какое сравнение с простым овощным супом... Если он провалит рыцарский экзамен, тогда действительно попросит разрешить ему работать на кухне. Пообещав себе это, Ленсли через силу доел остатки еды. С помощью госпожи Сэмрит он заранее облачился в платье, а оставшееся время коротал за чтением приключенческого романа, взятого в библиотеке. И ровно в час раздался стук. Он поспешно подошел и открыл дверь. Там стоял глава рыцарского ордена, как всегда, со строгим выражением лица. — Здравствуйте, командир. — Здравствуйте. Я пришел сопроводить Вас по приказу Его Светлости Великого герцога. Идемте. Как только Антон закончил говорить, он резко развернулся и зашагал вперед, громко топая. Ленсли, не знавший результатов письменного экзамена, сгорал от любопытства, но они уже вышли в зону, где ходили люди, так что поговорить было нельзя. «Раз меня ведут на тренировку, значит, я прошел первый этап?», — мысленно сделав такое предположение, он смирно шел за Антоном. Тот направился по северному коридору главного замка, где Ленсли еще не был, и вышел в тихий сад. Через сад они вошли в другой флигель, где в тишине стоял всего один человек, даже без сопровождения слуг. Ленсли, откинув вуаль, быстрым шагом прошел мимо главы рыцарей к хозяину замка. — Спасибо за вашу заботу и сегодня, Ваша Светлость. — Не за что. Вы хорошо спали ночью? — Да. Сам не ожидал, но как только добрался до спальни, сразу уснул. — Наверное, устали от усердной учебы, — праздно беседуя, они повернули головы на звук кашля, раздавшегося спереди. Глава рыцарей стоял и смотрел на Ленсли. Из-за какой-то давящей атмосферы Ленсли немного напрягся и лишь смущенно встретился с ним взглядом. Низким, ровным голосом Антон произнес: — Раз Вы оба здесь, я оглашу результаты письменного экзамена. По его холодному лицу было совершенно непонятно, сдал Ленсли или нет. Хотя Ленсли был уверен в результате, оттого, что тот не сообщил его сразу, сердце забилось все быстрее. — Господин Ленсли Малосен сдал первый экзамен. — Ого! — несмотря на уверенность в том, что он написал только правильные ответы, получив официальное подтверждение, он не сдержал громкого возгласа. В отличие от Ленсли, который готов был прыгать от радости, взгляд Антона оставался сухим и холодным. Ленсли, не замечая его реакции, прильнул к Гизелю. Его громкий голос ударился о высокий потолок, создавая легкое эхо. — Все благодаря Вашей Светлости! До начала я и представить себе не мог, что смогу сдать экзамен всего за неделю. Оказывается, чудеса случаются, если молиться искренне. — Это не молитвы, а результат усердных стараний господина Малосена. Итак, Антон, когда экзамен по боевым искусствам? Антон кивнул и начал объяснение: — Учитывая обстоятельства господина Малосена, прибывшего из чужих краев, для подготовки к письменному экзамену мы дали столько времени, сколько требовалось, но с боевыми искусствами дело обстоит иначе. Я слышал, Вы хвалились своим мастерством фехтования и верховой езды... В отличие от учебы, навыки боевых искусств не улучшаются внезапно только от увеличения объема тренировок за короткий срок. Половины недели, то есть четырех дней, будет достаточно? Четыре дня? Ленсли слегка закатил глаза. Конечно, тело немного заржавело из-за отсутствия нормальной активности в последнее время, но командир был прав. Как долгие тренировки не дают мгновенного скачка мастерства, так и короткий перерыв не стирает навыки полностью. Достаточно просто вернуть чутье, и шансы на победу будут вполне высоки. Ленсли согласился без долгих раздумий. — Хорошо. Пусть будет четыре дня. При этих словах Антон слегка приподнял подбородок и опустил глаза. — Похоже, Вы уверены в себе. Впрочем, это неудивительно для господина Малосена, который за неделю выучил наизусть огромное количество книг. Я понимаю слова Его Светлости о том, что нельзя зарывать такой талант в землю. — Вы мне льстите. Ленсли рассмеялся и почесал затылок. Мысль о том, что он получил признание от недолюбливающего его командира, сделала эту победу еще слаще. — Так вот, — взгляд Антона скользнул с широко улыбающегося Ленсли на бесстрастно стоящего монарха. Тон его стал более твердым. — Из-за обстоятельств господина Малосена письменный экзамен пришлось проводить в закрытом режиме, но со вторым экзаменом так поступить нельзя. Вступительные испытания в Королевский рыцарский орден всегда проводились публично на тренировочном плацу, и ради справедливости я хотел бы, чтобы и в этот раз экзамен был открытым. — Пусть будет так. Гизель легко дал разрешение, но Антон еще не закончил. — В таком случае господину Малосeну придется официально предстать перед жителями Лаудкена. Это означает, что он больше не сможет оставаться человеком, который есть, но которого как бы нет. Даже если он провалит экзамен, человека, уже показавшегося миру, нельзя просто так заставить исчезнуть, так что положение господина Малосена станет весьма затруднительным. — А, в таком случае я могу работать поваром... Ленсли попытался объяснить, но Антон не дал ему такой возможности. На лице командира рыцарей появилась вежливая улыбка. — Если Вы не пройдете второй этап экзамена, я напишу рекомендательное письмо, чтобы Вы могли работать в другом дворянском поместье. Конечно, это произойдет только после того, как дела, связанные с Ее Светлостью Великой герцогиней, будут улажены. Как раз говорят, что виконт Петерсберн набирает рыцарей. Его поместье находится южнее в Ольденланте, климат там мягче, чем здесь, и основные силы там направлены на защиту от вторжений из глубины континента, а не на северную стену. Думаю, для господина Малосена, выходца из чужих краев, это место может оказаться более подходящим. Ленсли шире распахнул глаза, чуть приоткрыв рот. На первый взгляд казалось, что Антон заботится о Ленсли, но на самом деле его слова прозвучали как ультиматум: если провалишь второй экзамен, в Лаудкене тебе не место. Он невольно поднял глаза на Гизеля. И действительно, тот, похоже, был недоволен предложением командира рыцарей и уже собирался что-то сказать. — Хорошо, — на опережающий ответ Ленсли Гизель повернул голову. Глаза Антона слегка сузились. — Это специальный вступительный экзамен, устроенный только для меня, так что я тоже должен чем-то рискнуть. А, раз Вы обещали написать рекомендательное письмо, слово «рискнуть» здесь не совсем подходит. Прошу понять это как мое решение отбросить упрямство и последовать вашим желаниям, командир, — Ленсли тоже улыбнулся. Только стоявший рядом Гизель, слегка нахмурившись, возразил: — В этом нет необходимости. Даже если Вы провалите экзамен, я найду для Вас сколько угодно мест. — Нет, Ваша Светлость. Место, которое я хочу занять, находится только в рыцарском ордене замка Великого герцога, а командир, естественно, хочет видеть на этом месте только того, кто к нему готов. Как хорошо, что Антон прервал его, когда он собирался сказать, что будет работать поваром, если провалится. Если бы эти слова вырвались, он бы уже не смог так бравировать. Ленсли, не убирая с лица уверенной улыбки, внутренне вздохнул с облегчением. — Спасибо, что поняли мои намерения. Что ж, господин Малосен, прошу Вас, усердно тренируйтесь. Ленсли окликнул Антона, когда тот уже собирался уходить. — Командир. — Да. — Мне интересно кое-что узнать. Сколько баллов я набрал на письменном экзамене? Казалось, тонкая жилка возле брови Антона слегка дернулась. Он коротко бросил: — Вы набрали максимальный балл. Фигура в развевающемся красном плаще медленно удалялась. Только когда Антон покинул пределы флигеля, Гизель вздохнул. — Стоило ли заходить так далеко? — Не волнуйтесь. Я согласился, потому что уверен, что обязательно пройду. Командир ведь просто бросил мне вызов. Гизель задержал долгий взгляд на Ленсли и, в конце концов, безразлично кивнул. — Верно. Даже если Вы двое заключили пари, окончательное решение все равно за мной. — Ваша Светлость, я не это имел в виду. — Давайте займемся тем, что собирались. Снимайте платье. Вы же не собираетесь спарринговать в таком виде. — Да! — Ленсли поспешно снял платье. Под ним он был одет в удобную рубашку и брюки, так что переодеваться не было нужды. Пока Ленсли раздевался, Гизель тоже принялся за дело. Он снял черную мантию с вышитым королевским гербом и наплечники, которые всегда носил, а также верхнюю одежду, надетую под ними. Аккуратно сложив платье, Ленсли ровно встал, с интересом оглядываясь. На восточной стене флигеля и на полу под ней, словно экспонаты, висело и лежало разнообразное оружие, и Гизель стоял перед ним. — Какое оружие будете использовать? — А, оружие. Да, точно, нужно выбрать оружие. Какое же лучше... Хотя он и говорил о выборе оружия, Ленсли не мог оторвать глаз от Великого герцога Гизеля Зибендада, снявшего мантию и верхнюю одежду. Жители Ольденланта, как мужчины, так и женщины, в основном были высокими, и Великий герцог был одним из самых высоких среди них. Он всегда скрывал тело под робой или длинным плотным плащом, но о том, что он хорошо сложен, можно было догадаться и не видя его раздетым. Однако тело Гизеля без верхней одежды оказалось не просто крупным. Черная рубашка, закрывающая шею, полностью обрисовывала контуры того, что скрывалось под ней: твердые и рельефные мышцы, которыми обладал далеко не каждый профессиональный боец, надежно защищали его, словно щит. Тяжелые наплечники или длинная мантия с вышивкой — это одежда, которую монархи обычно носят, чтобы подчеркнуть свой авторитет и величие. Но почему-то Гизель Зибендад, избавившись от этих двух атрибутов, сейчас выглядел гораздо более внушительно. «Что это за плечи? А спина? На спине Великого герцога хоть в карты играй. Нет, как у человека, который целыми днями сидит перед камином и читает книги, может быть такое тело?..» — Это тоже магия? — Магия? — переспросил Гизель, явно не понимая, о чем речь. Ленсли, собрав хаотично разбегающиеся мысли в кучу, осторожно спросил: — Вы обычно занимаетесь физической подготовкой или боевыми искусствами?.. — Это необходимое качество для того, чтобы унаследовать трон Ольденланта. Мне это не особо нравится, но я занимаюсь каждый день. Неужели Вы думали, что я вызвался бы стать спарринг-партнером господина Малосена без всякой подготовки? Впрочем, Ленсли видел Великого герцога очень недолго в течение дня, а последнюю неделю тот специально выделял время, чтобы помочь ему с учебой в чрезвычайной ситуации. Было естественно, что он знал о герцоге гораздо меньше, чем не знал. Мужчина, не подозревавший о мыслях Ленсли, провел рукой по волосам, расчесывая их, и собрал длинные черные пряди в хвост. Надев легкий доспех, защищающий грудную клетку, он протянул такой же Ленсли. С бесстрастным выражением лица он осмотрел оружие и выбрал длинный, на вид тяжелый меч. — Рыцари замка Великого герцога обычно используют такой меч, так что я возьму его. — А, тогда я возьму это. Чувствуя себя так, словно попался на уловку, Ленсли все еще пребывал в растерянности, но тоже подошел к стене и выбрал оружие: кинжал и меч с относительно коротким клинком. — Используете технику боя с двумя мечами? — Не всегда, но сегодня да, — простая идея, но перед лицом герцога, тело которого, казалось, было заковано в броню, захотелось больше сосредоточиться на защите. Если бы противник был одной весовой категории, одного меча было бы достаточно, но сегодня представился явно не тот случай. Ленсли взял мечи в обе руки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что лезвия и острие были затуплены — видимо, они предназначались исключительно для тренировок. Посреди просторного зала они встали друг напротив друга на некотором расстоянии. Ленсли крепче сжал рукояти мечей, испытывая совсем иное смущение, чем сразу после того, как услышал предложение герцога о спарринге. Вчера он беспокоился о том, как бы помягче обращаться с герцогом во время тренировки, а теперь он был в замешательстве, потому что не был уверен, сможет ли вообще победить его. Если он хочет вступить в рыцарский орден для его охраны, то, по идее, должен быть в состоянии одолеть того, кого будет охранять. — Атакуйте первым. В ответ Ленсли слегка поклонился в знак приветствия, принял исходную позицию и сразу же двинулся с места. Быстро разбежавшись, он внезапно оттолкнулся от пола и прыгнул. Тело Ленсли взмыло высоко вверх. При первой атаке выгоднее бить сверху вниз, вкладывая силу. Поскольку Ленсли был ниже Гизеля, ему пришлось использовать силу прыжка. С резким металлическим звоном короткий меч обрушился вниз, но, как и ожидалось, был без труда блокирован мечом Гизеля. Легко приземлившись, Ленсли попытался нанести колющий удар, не давая передышки, но контратака Гизеля оказалась быстрее. Отбив меч Ленсли, Гизель тут же нанес диагональный удар длинным мечом, и Ленсли поспешно поднял кинжал, чтобы блокировать его. Это был действительно мощный удар. Он отразил его всего один раз, но рука, сжимавшая рукоять, болезненно завибрировала. Не теряя времени, он нацелился в поясницу. Однако Гизель уклонился от атаки Ленсли, сделав всего несколько шагов. Ленсли еще несколько раз попытался найти брешь в обороне, но в итоге не смог нанести ни одного эффективного удара и, быстро сделав сальто назад, разорвал дистанцию. Восстанавливая дыхание, он наблюдал за стоящим перед ним Великим герцогом. Спарринг с противником другой весовой категории имеет свои плюсы и минусы. Герцог превосходил его в силе, но Ленсли мог легче находить уязвимые места в его защите. Однако пока ситуация была неясная. С большим телом увеличивается радиус атаки, но при этом легко допустить лишние движения. Движения же герцога были экономичными и четкими, будто он был прирожденным мечником. Трудно представить, как можно сочетать это с постоянной учебой. Ленсли был искренне восхищен. — Мир действительно велик. Оказывается, есть и такие безупречные люди, как Ваша Светлость. — Может, на этот раз начну я? — мужчина, обычно движущийся тихо и плавно, бросился вперед, громко топая. От приближающегося давления Ленсли почувствовал не страх, а, скорее, возбуждение. По шее пробежали мурашки, уголки губ поползли вверх. Пространство вокруг заполнил звук ударов клинков и скрежет металла о металл. Интервалы между ними становились все короче. В пылу сражения, от которого, казалось, вот-вот полетят искры, северный холод давно отступил. На лбу Ленсли выступила легкая испарина. Учитель фехтования Ленсли и по совместительству владелец таверны на рынке Селестин, Петро, потерял правую руку на войне и теперь и атаковал, и защищался только левой. Он больше всего подчеркивал важность умения управлять силой противника, когда мечи скрещены в клинче. Он скучал по ворчанию пьяницы, который то и дело орал во всю глотку. «Делай так, как когда танцуешь, обнимая дам за талию! Не может быть, чтобы такой гуляка, как ты, стаптывающий подошвы в танцах ночи напролет, не мог этого сделать. Иногда уступай, если толкают — тяни, сделай оборот, плотно прижавшись. Отлично, используй силу, которой тебя хотят зарубить, и веди ее!» Их тела сблизились вплотную. Скрещенные мечи не расходились, продолжая скользить друг по другу. В ближнем бою, где даже малейшая ошибка непростительна, нельзя отводить взгляд ни на мгновение. Фиолетовые глаза пристально следили за лицом мужчины напротив. Янтарные глаза герцога тоже не избегали вызова Ленсли. Взгляд устремлялся прямо на него. В поисках уязвимых мест друг друга они кружили на месте, словно в танце. Звон мечей и шорох одежды заменяли музыку. В самый разгар молчаливого противостояния, как только Великий герцог попытался сменить направление, Ленсли скрестил кинжал и короткий меч, зажав между ними его длинный меч. Он тут же вывернул руки в сторону, чтобы выхватить оружие. — Ых, — Ленсли нахмурился. Попытка была хорошей, но из-за разницы в силе это оказалось непросто. Гизель, чье оружие оказалось скованно, вместо того чтобы уклониться от атаки, наоборот, пошел вперед, тесня Ленсли. Тот пятился, отражая контратаки, пока не уперся спиной в стену. Между мечом, давящим всей силой, и мечом, пытающимся сдержать натиск, раздался неприятный скрежет, царапающий барабанные перепонки. Понизив голос, Гизель спросил: — Сдаетесь? — Н-нет, — ответил Ленсли с улыбкой, и Гизель резко отдернул меч. Едва увернувшись от последовавшего за этим колющего удара, Ленсли наконец нашел брешь. Если сейчас присесть, ударить ногой по лодыжке Великого герцога, а затем, воспользовавшись потерей равновесия, рубануть мечом снизу вверх... — ...Господин Малосен? Однако напряженный ход спарринга на этом прервался. Гизель перехватил меч так, чтобы острие смотрело в землю. Ленсли Малосен застыл на корточках, прекратив движение. Гизель, неспособный ни продолжать ни атаку, ни защиту, вскоре наклонился. — Господин Малосен, Вы в порядке? — он наклонился, чтобы встретиться взглядом с сидящим Ленсли, но, увидев его вблизи, заметил, что тот покраснел и опустил глаза. Гизель забеспокоился, не поранился ли он где-нибудь, но, к счастью, выражение его лица не выглядело болезненным. Ленсли поднялся, опираясь острием короткого меча о пол. — Все в порядке. — Что вдруг случилось? Ленсли, только что упиравшийся и отказывающийся сдаваться, теперь выглядел совсем подавленным. Поскольку спарринг проходил гладко, Гизель не мог понять причины. — ...Кажется, спарринг с Вашей Светлостью все-таки невозможен. — Есть какие-то проблемы? — Только что... Я увидел брешь в вашей стойке и собирался пнуть Вас по лодыжке, — нахмурившись, Ленсли поднял взгляд на Гизеля. — Я не посмел ударить Вашу Светлость. Мы не можем продолжать спарринг таким образом. Гизель спокойно встретил его взгляд. Растерянный, он мог дать только стандартный ответ: — Можете бить. — Я знал, что Вы так скажете. — ...Я мог бы поручить спарринг кому-то другому... но чтобы позвать королевских учителей боевых искусств, придется объяснять многое, начиная с этого специального вступительного экзамена. Поэтому для него самого было бы меньше всего хлопот, если бы он сам выступил в роли партнера по тренировкам. Ленсли тоже понимал его слова и знал, что он не в том положении, чтобы выбирать противника. Ему было стыдно от осознания того, что он капризничает, но что поделать с отказывающимися слушаться конечностями? Погрузившись в раздумья, Гизель спустя пару мгновений поднял голову. — Вам будет легче, если я буду выглядеть как другой человек? — Что? — Я использую магию, чтобы в Ваших глазах я выглядел как удобный для Вас противник. С условием, что заклинание развеется, когда господин Малосен одержит победу. — Такое возможно? — Есть магия, вызывающая галлюцинации или оптические иллюзии. О побочных эффектах, как от лекарств, беспокоиться не нужно. Гизель начертил в воздухе знак рукой. В местах, где проходила его рука, появлялся и исчезал слабый свет, и Ленсли, следивший за узором, почувствовал странное ощущение, словно невидимая волна тепла прошла сквозь его тело. Эффект проявился мгновенно. Гизель спросил ошеломленного Ленсли: — Ну как? Кем я Вам кажусь? Хоть это и была галлюцинация, даже голос изменился до неузнаваемости. Вежливая речь Великого герцога совершенно не сочеталась с высоким и звонким голосом. Ленсли фыркнул и рассмеялся. Его смех балансировал на грани истерического плача, и хоть он и знал, что это иллюзия, он все равно был рад. — Тот, из-за кого я здесь оказался. — Король Корнии? — Нет. Ивет, сбежавшая перед свадьбой. Наверное, потому что мы вместе учились фехтованию, я вижу ее. Хотелось спросить, как она поживает, но это было бы глупо. Он прекрасно понимал, что человек, стоящий перед ним, на самом деле не его сводная сестра, которую он давно не видел, а Великий герцог Зибендад. Человеческие чувства так легко обмануть. Зная, что это неправда, при виде дорогого человека хочется поздороваться. Хочется обнять и спросить, как она вообще поживает, и рассказать, что у него все хорошо. Казалось, он получил неожиданный сюрприз. Развевающиеся рыжевато-каштановые волосы и серые глаза. Перед пугающе реалистичной иллюзией Ленсли потер защипавший нос и перехватил меч. Гизель тоже крутанул мечом и встал в стойку. — Начнем? Когда привыкнете к атакам, я сниму магию. — Да. Правитель Ольденланта и сегодня предстал в роли искусного мага. Взгляд Ленсли стал твердым. Времени, отведенного Гизелем Зибендадом на спарринг, оставалось еще много. *** Вместе с бодрым возгласом раздался лязг, словно что-то разбилось. Длинный меч, выскользнувший из огромной руки, пролетел несколько кругов и упал на пол. На лице Гизеля, смотревшего, как упущенный меч катится по земле, не отразилось особых перемен. Ленсли, глядя на поверженного противника, с гордостью заявил: — Я победил. Магия иллюзий была снята на третьей схватке, поэтому сейчас Великий герцог, без сомнения, выглядел как Гизель Зибендад. Прошло уже несколько раундов. Спарринг, который по обоюдному согласию должен был стать последним, завершился победой Ленсли. Успех переходил от одного к другому, но по общему счету Ленсли опережал с небольшим отрывом. Ленсли уперся руками в бока и посмотрел в потолок. Когда он только вошел, в башне было прохладно, а теперь не то что холодно, стало жарко. Пока он потягивался, расслабляясь, совсем рядом внезапно раздался голос: — Еще не конец. — Ох! — коротко вскрикнул Ленсли, почувствовав легкий удар по лодыжке сзади и внезапное ощущение полета. — Потеря оружия не обязательно означает поражение. — Это нарушение правил!.. Его настиг внезапный бросок. Пролетая над широкой спиной, которая вполне сошла бы за карточный стол, и сделав кувырок в воздухе, Ленсли замолчал. Лицо Великого герцога неожиданно оказалось слишком близко. — Если упасть на такой твердый пол без защиты, можно травмироваться, — Гизель слегка улыбнулся. Ленсли поморгал и быстро понял ситуацию. Мужчина, собиравшийся бросить его на пол, в последний момент вместо завершения приема подхватил его, чтобы избежать удара. Уши Ленсли покраснели от незнакомого чувства унижения. Это была шутка, которую взрослые проделывают, когда учат детей борьбе. Считать его ребенком только из-за небольшой разницы в телосложении? В Корнии Ленсли Малосен считался крупным мужчиной. — Даже если бы Вы меня бросили, я бы смог приземлиться. Отпустите меня. — Разве можно так рисковать перед вступительным экзаменом? — Вы не умеете принимать поражение, Ваша Светлость, — Ленсли обхватил правой рукой шею Гизеля сзади. На этот раз глаза Гизеля слегка расширились от удивления. В следующее мгновение его ноги ловко перемахнули через плечи Гизеля, и в мгновение ока Ленсли повис у него за спиной, готовясь провести удушающий прием. И грудь Ленсли, и широкая спина, к которой он прижался, были одинаково разгоряченными. Если бы они были одной весовой категории, это был бы не захват, а бросок, но пока Ленсли перепрыгивал через плечи, Гизель лишь слегка покачнулся, чтобы удержать равновесие, и остался стоять. Втайне поражаясь его силе, Ленсли повторил свое заявление: — Я победил. Гизель кивнул и поднял обе руки. По его голосу стало понятно, что он улыбается. — Хорошо. Сдаюсь. Ленсли тоже хихикнул и только тогда опустил ноги на землю. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание, он вернул использованное оружие на место. Закончив с уборкой, Ленсли сразу направился к выходу. Переодеться можно и потом, сначала хотелось подышать свежим воздухом. Однако строгий голос остановил его еще до того, как он открыл дверь. — Подождите. Если выйдете сейчас, простудитесь. — Сейчас жарко, так что все будет в порядке, разве нет? — Выйти на холодный ветер, когда Вы вспотели, еще хуже. Сначала переоденьтесь. Для Ленсли, привыкшего после того, как вспотеет, обливаться холодной водой или выходить на ветер, такое было трудно понять... Но, безусловно, ветер Ольденланта отличался от ветра Корнии. Он без возражений последовал за Великим герцогом. Как тот и велел, он встал перед ярко горящим камином, снял рубашку и брюки, наскоро вытер тело сухой тканью и надел платье. Если подумать, Великий герцог не так уж сильно вспотел. Хотя его тело и разгорячилось больше обычного, в отличие от Ленсли, он почти не выглядел растрепанным. «Надеюсь, он не поддавался во время спарринга?», — завязывая пояс, Ленсли затаил смутные подозрения. — Ваша Светлость и как мечник превосходны. Не знаю, нужен ли Вам вообще рыцарский орден для охраны. Кажется, в ордене не так уж много людей, способных одолеть Вашу Светлость. — В поединке один на один или дуэли это может быть так. Но большинство сражений таковыми не являются, — он тоже надел снятую одежду и мантию, приводя себя в порядок. — В моем случае, если первая линия обороны не срабатывает и монстры прорываются к Лаудкену, мне иногда приходится вызывать тех существ, о которых я говорил в прошлый раз. Эту магию призыва нужно использовать только в определенном месте, поэтому я оказываюсь прикованным к одной точке. Так что снаружи должны сражаться другие, не так ли? — Наверное... Честно говоря, о монстрах я пока только слышал, так что они кажутся мне чем-то нереальным. — В последнее время случаев прорыва первой линии обороны стало намного меньше, но они не редкость. Ведь всего за несколько дней до прибытия господина Малосена была одна большая битва. Казалось, он слушает сказку о неизведанном мире. Ленсли рассеянно кивал, вспоминая то, о чем на время забыл. Странные золотые глаза Великого герцога в день их первой встречи. Связано ли это с той битвой, что произошла несколько дней назад? Пока Ленсли в одиночестве обдумывал этот вопрос, герцог продолжил: — Сегодня я не успел подготовиться, но с завтрашнего дня распоряжусь, чтобы Вы могли ездить верхом. Есть пустырь, куда можно ограничить доступ людей, там и будете тренироваться. — Понял. Еще раз спасибо. — Идемте? — Да. Выйдя из башни вместе с Гизелем, Ленсли ахнул, глотая воздух. Как только стемнело, поднялся такой сильный ветер, что перехватывало дыхание, несмотря на вуаль. По всему телу, как у ощипанной курицы, пробежали мурашки. Гизель был прав. Если бы Ленсли вышел на этот ветер вспотевшим, то замерз бы на месте. Во дворе, расположенном между башнями, словно колодец, скапливался ветер, поэтому воздух там был особенно холодным. — В Ольденланте температура и так низкая, но и дневные и ночные перепады большие. — Я расслабился, потому что в последнее время все время сижу в замке... Буду осторожнее, — это была расплата за то, что он поленился и не надел поверх платья теплую верхнюю одежду. Днем в замке было тепло и в обычной одежде, так что проблем не возникало... Ленсли опустил голову и скрестил руки на груди. Он семенил, стараясь принять позу, максимально защищающую от холода, как вдруг его плечи и спина ощутили тепло. «Неужели магия?», — он поднял голову, чтобы проверить, но это была не магия. Ленсли понял, что Великий герцог распахнул свой широкий плащ и укрыл им его спину. — В-Ваша Светлость. Я в порядке. Люди увидят и засмеют. — Ну и что. Здесь ведь никого нет. «Ох, странное чувство...», — Ленсли сцепил руки и начал нервно перебирать пальцами. От атмосферы, в которой с ним обращались как с настоящей принцессой или герцогиней, горели щеки. К счастью, солнце уже село, и герцог, вероятно, не видел его смущенного лица. Но если хорошенько подумать, сколько раз бывало, когда они с компанией выпивали, а потом выходили на речной или морской ветер, и кто-нибудь начинал жаловаться на холод. Тогда они снимали друг для друга пальто или плащи, или укрывались ими вместе. Сейчас ведь происходило то же самое? Возможно, он сам смешон, чувствуя неловкость в похожей ситуации только потому, что рядом Гизель Зибендад. Ленсли сделал вид, что ничего не происходит, и заговорил о другом: — А нельзя ли с помощью магии сделать так, чтобы холод не чувствовался? — Это возможно, но магия, обманывающая чувства, — это всего лишь обман, так что, если это будет продолжаться, Вы в конце концов заболеете или замерзнете насмерть, пребывая в иллюзии, что Вам тепло. — А, вот как. Это большая проблема. Тогда лучше не стоит, — бессмысленно поддакнув, Ленсли ускорил шаг. Пройдя через двор и войдя в заднюю дверь главного замка, он быстро выскользнул из-под плаща. Гизель, поправляя широко распахнутый плащ, попрощался: — Отдыхайте. До экзамена осталось совсем немного времени, поэтому, пожалуйста, будьте особенно внимательны к своему здоровью. — Вы идете в лабораторию? Гизель коротко кивнул вместо ответа. Ленсли, немного поколебавшись, продолжил прощание: — Ваша Светлость, спасибо Вам за сегодняшний день. Спарринг спаррингом, но... Я был рад увидеть Ивет спустя долгое время. Хоть это и была иллюзия, но все же. Магия действительно удивительна. — Если хотите встретиться с сестрой, может быть, я наведу справки о том, как она поживает? Это предложение, казалось, перескакивало через несколько этапов размышлений. Ленсли испуганно покачал головой. — Я сказал это не для того, чтобы просить о чем-то еще. Просто хотел поблагодарить Вас. — Это была простая иллюзия, так что не стоит чувствовать себя обязанным. — Нет. Я не это имел в виду... — Ленсли снова запутался. Оставив позади прощание, которое закончилось немного не так, как он планировал, Ленсли расстался с герцогом в конце коридора и в одиночестве вернулся в спальню. Зайдя в покои, он тут же снял платье и вуаль и завернулся в меховое одеяло. Отогревшись перед камином до приятной истомы, он подошел к окну и открыл внутреннюю ставню. Хотя стемнело, людей все еще было много. Фонари и факелы освещали двор и дороги, а повозки, телеги и люди с грузом двигались так же оживленно, как и днем, встречая вечер. На следующее утро после прибытия в Ольденлант он точно так же разглядывал пейзаж замка из окна. Тогда, глядя на мирную картину, он лишь смутно представлял свое будущее, а теперь ему хотелось поскорее смешаться с этой толпой и жить среди них. «Со временем прибудет настоящая Великая герцогиня для новой свадьбы, и когда этот день настанет, мне больше не придется лгать, и я смогу жить только как Ленсли Малосен». Если повезет, он, возможно, тоже встретит в Ольденланте прекрасную пару. Жалованье рыцарей, охраняющих правителя, должно быть неплохим, да и из привезенных из Корнии подарков он припрятал несколько золотых слитков, так что, может быть, ему удастся приобрести неплохой дом в крепости Лаудкен. «Кто знает, может, я даже совершу подвиг в рыцарском ордене? Построю яркую и счастливую жизнь, о которой и мечтать не смел, живя бастардом», — чем дольше он предавался, казалось бы, радостным мечтаниям, тем больше почему-то портилось настроение Ленсли. Несколько раз потерев снова замерзшие плечи, он в конце концов потерял интерес к виду из окна и закрыл его. Должно быть, он нервничал из-за того, что второй экзамен был уже на носу. Ленсли несколько раз подпрыгнул на месте, а затем подошел к кровати. Он собирался попросить госпожу Сэмрит приготовить ванну. Если хорошенько отмокнуть в горячей воде и выспаться, все ненужное напряжение растает без следа. *** Если неделя пролетела как молния, то о четырех днях, составляющих половину этого срока, и говорить нечего. После целого дня физической активности сон наваливался сразу после ужина. Ленсли рано ложился, рано вставал и без передышки ездил верхом, пока Великий герцог не заканчивал свои государственные дела. Когда герцог, закончив работу, приходил на пустырь, они до захода солнца занимались фехтованием или рукопашным боем. Хоть срок и был коротким, он гордился тем, что подготовился основательно, не тратя время впустую. В день вступительного экзамена Ленсли, как обычно, встал рано утром и тщательно вымылся. Если наесться до отвала перед физическими нагрузками, тело станет тяжелым. Он ограничился легким завтраком из хлеба, колбасы и горячего чая. — Сегодня проводится вступительный экзамен в рыцарский орден? — Вступительный экзамен ведь прошел совсем недавно. С чего вдруг? В отличие от спальни Великой герцогини, где царило более тихое и аккуратное, чем обычно, утро, за стенами замка постепенно становилось шумно. Внеочередной вступительный экзамен был беспрецедентным событием. В северных краях по сравнению с другими странами было не так много развлечений на свежем воздухе. Публичные вступительные экзамены в рыцарский орден или конные турниры, изредка устраиваемые по случаю приезда иностранных гостей, были самым большим зрелищем для людей. Говорят, что в первые дни создания рыцарского ордена вступление в него происходило более тайно, чем сейчас, но теперь процесс отбора стал фактически публичным экзаменом, доступным и для простого народа. Тренировочная площадка рыцарского ордена была доступна только для монарха, дворян с разрешения правителя и самих рыцарей, но люди наблюдали за вступительными экзаменами самыми разными способами: висели на стенах или сидели на них, прилипали к окнам соседних зданий, забирались на крыши или сооружали подставки для ног. — Говорят, экзамен сдает человек из-за границы. Видимо, поэтому устроили специальный экзамен. — Иностранец? Кто? — Говорят, его зовут Ленсли Малосен. Когда имя кандидата всплыло в разговорах, несколько человек повысили голоса. — Лен вступает в рыцарский орден? — Ленсли — это тот Ленси, что работал на кухне? Я думал, он получил место на кухне. — Разве он не устроился в конюшню? Я видел, как он кормил лошадей сеном. — А я думал, он стал прачкой... Я видел, как Эмма хвалила его за то, что он сильный и переносит много белья за раз. Люди, наперебой делившиеся своими наблюдениями, так и не смогли прийти к единому выводу и пожали плечами. В любом случае, все, кто знал Ленсли, не видели его уже довольно давно. В конце концов, они иногда обсуждали, не уехал ли он из Ольденланта, не сумев обосноваться, и жалели, что такой неплохой парень, хоть они и знали его недолго, уехал, не попрощавшись. И вдруг он объявляется и сдает вступительный экзамен в королевский рыцарский орден? Такое интересное событие случается редко, пожалуй, раз в несколько лет. Люди засуетились, желая поскорее закончить работу и пойти посмотреть на экзамен. Когда солнце поднялось высоко, звонарь изо всех сил ударил в большой колокол, давая сигнал о начале вступительного экзамена в священный рыцарский орден, охраняющий монарха и территорию. Обычно в это время дня все должны были быть заняты своими делами, но почти все бросили работу и встали. Немногие работодатели были настолько безжалостны, чтобы заставлять работать в такой день. Пряхи остановили свои прялки, кузнецы отложили молоты. Ремонтники, чинившие крыши, кожевники, резавшие кожу, и даже повара, стоявшие у печей, — все вымыли руки и собрались возле тренировочной площадки. Народ кишел на незапланированном мероприятии. Ленсли, подглядывавший за происходящим снаружи из комнаты для подготовки к спаррингу, округлил глаза. — Столько людей пришло посмотреть? — Зимой ведь особых развлечений нет, так что неудивительно, правда? Вот, держи. Надевая наручи, которые ему протянул оружейник рыцарского ордена, Ленсли то и дело поглядывал наружу. Сказали, что экзамен публичный, и он думал, что он будет проходить только перед Великим герцогом и рыцарями, но не ожидал, что соберется такая толпа зрителей. Ленсли, облаченный в тренировочные доспехи, переплел пальцы и потянулся. Наклоняясь влево и вправо, он с удвоенной энергией делал разминку. В этот момент в комнату подготовки вошел главный конюх. Ленсли радостно поприветствовал крепкого седовласого старика. — Ханс! Давно не виделись. — Ах ты, паршивец, я думал, ты уехал из Ольденланта, не попрощавшись. Где ты прятался все это время, что вдруг решил сдать рыцарский экзамен? Ничего не понимаю. — Так уж вышло. Но подумайте. Я ведь приехал как сопровождающий Ее Светлости Великой герцогини. Вы же знаете, что сопровождающий королевской особы должен быть отличным мечником или бойцом? Не затягивая, старик, перешел к делу: — Ладно. Долгие разговоры оставим на потом. Я про лошадь для сегодняшнего конного турнира. Пришло распоряжение дать тебе ту, что недавно прибыла. — Лошадь? Мне все равно, я ни с одной не сработался, так что главное, чтобы она была выносливой и с покладистым характером. — Она прибыла вчера. Говорят, что из Корнии. Поэтому, наверное, она тебе подойдет. Очень красивая и сильная. Ленсли удивленно приоткрыл рот. Он старался не питать лживых надежд, но голос предательски дрогнул. Неужели... — Можно посмотреть на нее сейчас? — Конечно. Лошади, участвующие в сегодняшнем экзамене, уже на ипподроме, — от нетерпения он то и дело норовил сбиться на бег. Ленсли последовал за Хансом к временной конюшне на противоположной стороне от комнаты ожидания кандидатов. Откинув полог, защищающий от прямых солнечных лучей, они увидели лошадей. Ленсли сразу заметил темно-каштановую лошадь с белой отметиной на лбу. Старого друга, которого он всегда бы смог найти даже среди целого табуна лошадей. — Мэрилин! — округлив глаза, Ленсли бросился к ней. Мэрилин, похоже, тоже узнала давнего друга. Она напрягла хвост, нетерпеливо заржала и потянулась к нему губами. Обняв ее за крепкую шею, Ленсли несколько раз погладил ее гриву. Главный конюх, растерянно наблюдавший за этой сценой, похожей на встречу разлученных возлюбленных, вмешался: — Знакомая лошадь? — Я ухаживал за ней в Корнии. По дороге ей стало плохо, и пришлось оставить ее на постоялом дворе. Мне сказали, что ее уже продали, и я думал, что больше никогда ее не увижу... — Я слышал, что ее выкупили у какого-то торговца. Хорошая лошадь. Она стоит своих денег. Раз ты за ней ухаживал, то это удача или совпадение — неважно, главное, что все хорошо сложилось. Похоже, сегодня ты пройдешь испытание. Ленсли потерся щекой о шею Мэрилин, вспоминая прошлое. Госпожа Сэмрит, похоже, ничего не знала о том, что случилось с Мэрилин после продажи, так что выкуп у торговца вряд ли был с ней связан. Как и сказал Ханс, это было удивительное совпадение. Разве это не судьба? Глядя в черные глаза лошади, он прошептал: — Прости, что привез тебя так далеко. Спасибо, что вернулась ко мне. В ответ Мэрилин коротко и громко фыркнула. Пока они радовались встрече, снаружи раздался звон трубы, предвещающей начало состязания. — Иди скорее. Конный турнир будет третьим, так что я присмотрю за ней до тех пор. — Спасибо, Ханс! Даже если пройду, буду часто заходить в конюшню помогать. — Делай то, что должен, парень. По-прежнему стояла холодная погода, однако небосвод был ясным и безоблачным. Звуки труб не умолкали, и крики ликующей толпы уже доносились до самого центра испытательного полигона. Оглядевшись, Ленсли вскоре заметил Великого герцога, сидевшего на самом верху центральной трибуны с одной стороны полигона. Мужчина, который еще вчера тренировался с ним, сегодня смотрел на него сверху вниз, как на незнакомца, с суровым лицом правителя. Затем он окинул взглядом зрителей, висящих на стенах ипподрома. Глаз было больше, чем он ожидал, и он начал было нервничать, как вдруг кто-то крикнул: — Ленси, давай! Ленсли поднял голову в ту сторону, откуда его окликнули. Голос принадлежал кому-то, сидящему на крыше здания рядом с тренировочной площадкой. Это был прачка, с которым они несколько раз пили пиво в те недолгие дни, когда Ленсли выбирался из комнаты и находил удовольствие в развлечениях. Увидев знакомое лицо, он успокоился. Рядом сидели работники кухни, с которыми он подружился сразу по прибытии в Ольденлант. Тиа, с которой он познакомился в первый же день, помахала рукой. — Лен, держись! Ленсли широко улыбнулся и помахал в ответ. Ответом ему были аплодисменты и приветственные возгласы. Теми, кто растерялся от неожиданной поддержки, были глава рыцарей Антон и члены ордена. Антон кашлянул и поднял руку, после чего прозвучал один длинный звук трубы. Шум толпы немного утих. — Объявляю порядок вступительного экзамена! Первый этап — поединок на мечах, второй — рукопашный бой, третий — конный поединок. Обычно кандидаты сражаются друг с другом, чтобы определить победителя, но поскольку это особый экзамен с одним кандидатом, противниками будут те, кто прошел отбор в этом квартале. Если он не сможет достичь даже их уровня, проведение особого экзамена не имеет смысла. По каждому виду проводится три поединка, и если кандидат одержит окончательную победу в двух и более видах, это будет считаться прохождением. Кандидат Ленсли Малосен согласен с этими правилами? Это означало, что Ленсли одному придется сразиться с тремя рыцарями. Суровое лицо Антона было обращено к нему. Ленсли крикнул: — Согласен, — он не возражал против условий. Сам экзамен был привилегией для него одного, так что даже если критерии вступления стали выше обычного, это было справедливо. Первый противник вышел вперед. Как и подобает рыцарю Ольденланта, это был крупный и сильный на вид мужчина. Как и говорил Великий герцог, что большинство рыцарей используют длинные мечи, он тоже держал длинный меч. Ленсли и сегодня взял кинжал и короткий меч. Во время тренировок с Великим герцогом он использовал технику парных мечей, поэтому решил, что лучше придерживаться того же стиля, чем менять что-то в реальном бою. — Готовься. Два знаменосца, стоявшие по краям тренировочной площадки, резко подняли флаги. Темно-зеленые флаги с вышитой молнией затрепетали на ветру. Двое мужчин, стоявших друг напротив друга, одновременно бросились в атаку. Клинки столкнулись, и противник, не давая передышки, попытался пронзить Ленсли. Ленсли уклонился от атаки и попытался полоснуть кинжалом по его запястью, но тот тоже ловко избежал удара. Контратака пришлась сверху. Кинжал быстро взмыл вверх, блокируя длинный меч, а короткий меч нацелился в бок. Мужчина резко отклонился в сторону, чтобы избежать удара Ленсли, и Ленсли, не упустив момент, сунул ногу между его ног. Мужчина, застигнутый врасплох быстрой подсечкой, упал и покатился. Как только Ленсли наставил на него меч, и первый поединок так просто закончился, толпа взорвалась криками «Ого!». — Неплохо, Лен! — А я думал, что все южане хилые! Пока поверженный противник, покраснев, поднимался на ноги, Ленсли с улыбкой вскинул руки вверх. Он помахал людям, выражая благодарность. Ленсли был спокоен. Мужчина, с которым он только что сражался, вряд ли был таким уж выдающимся бойцом в ордене. Глава рыцарей Антон благороден и горд. Он хоть и хотел выгнать его, но не был настолько подлым, чтобы выставлять против кандидата, только что бросившего вызов экзамену, самого высокопоставленного члена ордена. К тому же, навыки человека, которого Антон назначил его противником, были ничто по сравнению с Гизелем Зибендадом. *** — Эй, дайте стаканчик подогретого вина. — 5 бронинов. Есть имбирное печенье, не желаете? Торговец, получив монеты, налил дешевого горячего вина в несимпатичную кружку и протянул покупателю. Людей, пришедших посмотреть на редкое зрелище под открытым небом, становилось все больше, и возле тренировочной площадки яблоку негде было упасть. В мгновение ока появились торговцы, и люди, кто во что горазд, покупали горячее вино и закуски, ожидая следующего поединка. Ленсли Малосен, приехавший из Корнии, без труда одержал победу в двух видах состязаний: фехтовании и рукопашном бою. То, что рыцари королевской гвардии, считающиеся элитой, по очереди проигрывали иностранцу, о котором никто не знал, где он раньше обитал, могло бы задеть гордость граждан Ольденланта, но люди, напротив, были в восторге. Зрелище, как светловолосый юноша ловко побеждает огромных рыцарей, доставляло больше удовольствия, чем просто разделение на «своих» и «чужих». Каждый раз, одерживая победу, юноша с добродушной улыбкой кланялся и приветствовал людей, что уничтожало даже те семена неприязни, которые могли бы прорасти. Единственными, кто с недовольным видом пил вино, были игроки, поставившие деньги на победу рыцарей. Остался только один вид состязания — конный поединок. Поскольку для прохождения нужно было победить дважды, вступление Ленсли Малосена в орден было уже делом решенным, но, тем не менее, пыл людей не угасал. Все знали, что конный турнир — это цвет рыцарских сражений и кульминация этого представления. — Вышел! — Лен, держись! — Господа рыцари, поднажмите! Ленсли верхом на лошади с белой отметиной на лбу, держа копье, неторопливо выехал вперед. В отличие от предыдущих поединков, он был полностью облачен в доспехи. Противником был рыцарь на вороном коне. Ленсли затаил дыхание. Аура этого противника отличалась от двух предыдущих. Похоже, Антон решил избежать полного разгрома и на этот раз выставил довольно сильного бойца. Немного понервничав, Ленсли вскоре расслабил плечи. Его зачисление уже было свершившимся фактом, так что не стоило зацикливаться на победе или поражении. Поскольку это был последний бой, он хотел показать людям, пришедшим посмотреть, чуть более захватывающее зрелище. «Может, лучше специально поддаться, чтобы сохранить лицо рыцарей? Жители Ольденланта тоже вряд ли захотят видеть, как их рыцари постоянно проигрывают...» Пока он раздумывал, поднялся стартовый флаг. Лошади, стоявшие друг напротив друга в разных концах ристалища, галопом помчались навстречу друг другу, и крики толпы становились все громче. Бах! Копья с затупленными наконечниками ударили в плечи друг друга. Одинаковые точки удара, одинаковая сила. Пока нельзя было определить победителя. Оба проскакали до конца, развернулись и теперь оказались на противоположных позициях. Ленсли совершенно забыл о своих недавних мыслях о намеренном проигрыше и сосредоточился на острие копья. Противник был не из тех, с кем можно было бы играть в поддавки. Во второй сшибке его копье первым ударило Ленсли чуть ниже шеи. Крепление доспехов между шеей и грудью разлетелось вдребезги, и крики людей, призывающих покончить начатое, только усилились. Так дело не пойдет. Вернувшись ко входу, Ленсли поднял забрало шлема и проверил обзор. Всего после двух сшибок он взмок, и пот мешал четко видеть. Их корость была примерно одинаковой, но сила противника превосходила его. Если так и продолжится, он может проиграть, попав в ловушку соперника. — Что делает этот парень? — с удивленного возгласа одного из зрителей в толпе началось волнение. Ленсли снимал с себя все доспехи, кроме нагрудника. В отличие от обычных поединков, в конных турнирах использовались копья с большой разрушительной силой, поэтому ношение доспехов было обязательным. Даже при использовании затупленных копий, лишенных убойной силы, удар по незащищенному телу в худшем случае мог привести к смерти. Было видно, как Великий герцог, сидевший на трибуне, слегка подался вперед. Возможно, ему просто показалось, но Ленсли решил, что тот беспокоится за него. «Все в порядке! Так что, пожалуйста, не помогайте мне никакой магией!», — мысленно прокричал ему Ленсли. Он лишь надеялся, что его мысль дойдет до адресата. — Мэрилин, прошу тебя, — эта сшибка решит все. Он ударил по стременам, и Мэрилин резво рванула с места. Противник тоже мчался навстречу. Копье с силой нацелилось на Ленсли. Но на этот раз Ленсли оказался быстрее. Схватившись за переднюю луку седла, он свесился на бок Мэрилин, уклоняясь от копья, а затем, используя инерцию, снова выпрямился в седле и атаковал противника. Копье Ленсли точно ударило между грудью и плечом соперника. Доспехи рыцаря тоже разлетелись. — О-о-о! — толпа громко приветствовала мастерство наездника, похожее на цирковой трюк. Ленсли и рыцарь медленно разъехались, наблюдая за действиями друг друга. Ничья. По одной победе у каждого. Был назначен один дополнительный раунд. Пустив лошадь в галоп, Ленсли снова свесился на бок Мэрилин, как и в прошлый раз. — Использовать один и тот же прием дважды... — противник усмехнулся и направил копье вниз. Но на этот раз Ленсли не стал контратаковать. Прямо перед тем, как копье должно было его пронзить, он снова выпрямился и подпрыгнул. Мэрилин остановилась и послужила опорой для ног хозяина. Подпрыгнув, Ленсли бросился на напавшего на него мужчину. От неожиданной рукопашной схватки рыцарь растерялся и выпустил поводья, а его конь, заржав, встал на дыбы. Люди даже забыли кричать, наблюдая за боем прямо у них на глазах. Когда все закончилось, Ленсли уже сидел верхом на захваченном коне рыцаря. Рыцарь, скатившийся на землю в доспехах, с растерянным видом посмотрел на Ленсли, а затем поспешно вскочил и попытался взобраться на Мэрилин. Однако лошадь Ленсли несколько раз лягнула передними копытами, отказываясь сажать мужчину. Ленсли громко рассмеялся. — Сожалею, сэр. Мэрилин не возит тех, кто нападал на меня. Только тогда снова раздались ликующие возгласы толпы. Громко заголосила труба, и знаменосец взмахнул флагом, объявляя об окончании поединка. В тот момент, когда Антон с видом обреченного человека собирался объявить результат… — Ты недостоин, — проигравший рыцарь вытащил что-то из-за пазухи и бросил в Ленсли. Люди испуганно закричали, и глаза Ленсли широко распахнулись. С треском, испуская искры, полетел предмет — боевой магический артефакт, созданный для использования даже теми, кто не был магом. Из круглого магического устройства, ударившегося о тело Ленсли, вырвался синий электрический разряд, окутав его светом. — Господин Малосен! Испуганный голос принадлежал главе рыцарей Антону Сорелю. Однако не он, а другой человек остановил внезапную выходку рыцаря. Гизель Зибендад, сидевший на почетном месте, встал со стула и вытянул руку. Его нахмуренное лицо было пугающе суровым и холодным, что было ему совсем несвойственно. Электрический разряд, окутывавший Ленсли, исчез, и прилипший к его телу артефакт бессильно упал на землю и откатился. Антон поспешно подбежал к Ленсли и осмотрел его. — Господин Малосен, Вы в порядке? — А, да... Я удивлен, но... кажется, в порядке. Наверное, стоит порадоваться, что он снял доспехи? Если бы в него ударило молнией, когда он был в металлических латах, он мог бы мгновенно превратиться в жареное мясо. Эта чертова молния. Все-таки он не мог ее полюбить. Пока Ленсли дрожал всем телом, Антон ударил кулаком по щеке рыцаря, который был соперником Ленсли. — Нам не нужны те, кто не понимает смысла победы. Ты опозорил честь рыцарского ордена. — Командир, я в порядке. Я даже не ранен. — Мне очень жаль. Я выставил его, потому что у него были отличные результаты в конных поединках, но я не думал, что он совершит такое... Прошу прощения. В любом случае, не ему решать, кого наказывать, а кого награждать, так какой смысл в его прощении? Повторяя, что он в порядке, Ленсли посмотрел на место Великого герцога. Тот все еще стоял и смотрел на него сверху вниз. «Я в порядке», — показал он жестом, хотя и не знал, понял ли тот его. — Вступление Ленсли Малосена официально подтверждено! — с криком Антона снова зазвучала прерванная труба. Поднялся флаг, и люди запели, поздравляя победителя. Только тогда Ленсли широко улыбнулся и побежал в ту сторону, где находились люди, болевшие за него. Помахав всем рукой, он вскарабкался на стену, и ожидавшие его люди раскрыли объятия. Ленсли точно так же широко раскинул руки и крепко обнял их. — Лен, поздравляем! Мы думали, ты уехал! — Ленси, да ты, оказывается, невероятный парень! Я посмотрел на тебя другими глазами. — Спасибо! Не думал, что Вы придете посмотреть. Среди всей этой суматохи находились и те, кто отпускал шутки. — Можно мне тоже потом покататься на твоей лошади? — Эй-эй. Это не его лошадь, а лошадь рыцарского ордена. Приняв поздравления и нарадовавшись встречам со знакомыми, Ленсли резко обернулся. Великий герцог, сидевший на почетном месте, тоже спускался вниз. Ленсли вырвался из объятий и легко спрыгнул со стены. На бегу он кое-как пригладил рукой волосы, растрепавшиеся в толкотне, и направился к нему. Оказавшись перед Гизелем Зибендадом, Ленсли низко поклонился и искренне поприветствовал его. — Ваша Светлость, огромное спасибо! Если бы не Ваша помощь, я бы ни за что не прошел. Однако, когда он закончил приветствие и поднял голову, выражение лица герцога показалось ему каким-то странным. Ленсли думал, что тот разделит его радость, но на бесстрастном лице застыл немой вопрос. Такого выражения Гизеля Ленсли еще не видел. Почему-то герцог слегка развел руки в стороны, но когда Ленсли посмотрел на них, снова опустил их. — Ваша Светлость? — Значит, господина Малосена называют еще и Леном. — А, да. Меня же зовут Ленсли. Близкие люди зовут меня Лен или Ленси. — Я не знал, что у Вас так много близких людей. — Ой… — Ленсли слегка опустил голову. Он ведь сказал Великому герцогу, что гулял всего день, ну, может, два... Теперь его ложь раскрылась. Ленсли неловко улыбнулся и пошутил, пытаясь разрядить напряженную обстановку: — Но все же у меня нет никого ближе, чем Ваша Светлость, — выражение лица Великого герцога снова едва уловимо изменилось. Ленсли попытался угадать его мысли, но не смог. В любом случае, он был рад, что тот не злился. Гизель подозвал стоявшего рядом главу рыцарей. — Антон. — Да. — После предстоящего выходного проведите официальную церемонию вступления господина Малосена. И разберитесь с наказанием для рыцаря, нарушившего правила, а затем доложите мне. — Будет исполнено. Добро пожаловать в орден, господин Малосен. Прошу любить и жаловать. И простите меня за грубость и сомнения в Ваших способностях. «Он хоть и старомоден, но, похоже, не злопамятен, и это хорошо», — на душе у Ленсли стало легче. — Значит, теперь все закончилось? — Да. Сегодня отдыхайте. Церемонию проведем после выходного, как и приказала Ваша Светлость. — Ваша Светлость, значит, теперь мне можно повеселиться с людьми снаружи? Гизель и раньше был равнодушен ко многому, но сегодня его ответ прозвучал еще безразличнее, чем обычно. — Разумеется. Теперь господин Малосен свободен. — Кстати, сегодня произошло кое-что удивительное. Вчера из конюшни в Лаудкене привезли лошадь. И представьте себе, это та самая лошадь, на которой я ехал из Корнии и с которой пришлось расстаться по дороге. Разве не удивительное совпадение? Похоже, она нашла меня, чтобы помочь пройти испытание сегодня. Гизель кивнул. — Видимо, так и есть. — Ваша Светлость, позвольте мне ненадолго выехать верхом за пределы замка? Я хочу выбраться за стены крепости Лаудкен. С тех пор как я прибыл в Ольденлант, я ни разу не покидал замок Великого герцога, и мне любопытно посмотреть вид за его пределами. Гизель повернул голову. На его лице читалось непонимание. — Скоро похолодает, к тому же Вы, должно быть, устали после долгого поединка. Вы сможете выехать в любое время в будущем, не лучше ли сегодня пойти отдохнуть? Снаружи крепости гораздо холоднее, чем внутри. — Но... — Как Вы себя чувствуете? Возможно, есть последствия от магической атаки, которой Вы подверглись. — Нет. Со мной действительно все в порядке. Благодаря тому, что Ваша Светлость немедленно принял меры... Сегодняшний день стал освобождением от томительного заточения. Ему хотелось прокатиться верхом, почувствовать ветер и вдоволь поскакать. Казалось, ныне холод ему совершенно не страшен. Поскольку Ленсли замешкался с ответом, Гизель, слегка наклонив голову, переменил решение. — Поступайте как хотите. Отныне все будет так, как пожелает господин Малосен. — Эм, Ваша Светлость. Тогда не поедете ли Вы со мной? Гизель посмотрел на него с едва уловимым удивлением на лице: — За пределы крепости? — Да. — Какова причина? «Просто... мне так хочется...», — он не мог озвучить причину. Осознав, что сделал глупое предложение, Ленсли густо покраснел. За то время, пока они были близки, словно учитель, помогающий с экзаменом, или друг, с которым проводишь тренировки, чувство дистанции притупилось, но герцог, в конце концов, был правителем этой страны. Нельзя просто так вскочить на коня и помчаться по улицам, как с настоящим другом, повинуясь лишь мимолетному порыву. Если он поедет, придется двигаться и рыцарям, и остальным... Стоит ли обременять стольких людей ради одной его прогулки? — Прошу прощения. Я сказал глупость. Я поеду один. А, или поеду с теми ребятами. В конце концов, Вашей Светлости, должно быть, трудно покинуть главный замок без особой причины, — Ленсли несколько раз поклонился и взял под уздцы Мэрилин, стоявшую поодаль. «Ты сегодня отлично поработала. Это все благодаря тебе», — похвалил он ее шепотом и повел прочь, когда сзади вдруг раздался знакомый голос. — Хорошо. — ...Что? — Поедемте вместе. Иногда полезно самому выбираться за пределы замка. Пока Ленсли стоял в оцепенении, как истукан, конюх Ханс привел коня Великого герцога. Конь Гизеля Зибендада был белой масти с черной гривой. Слуга принес Ленсли плотное пальто для верховой езды, шапку, перчатки и шарф. — Едем? — Да, да! — Пока герцог не передумал, Ленсли поспешно вскочил на Мэрилин. Когда Великий герцог тронулся с места, за ним последовали Антон и несколько рыцарей. Ленсли пожалел, что вообще затеял этот разговор, но все же не стал отказываться или отменять просьбу и последовал за ним. Когда ворота внешней стены замка открылись, показался длинный мост. Ленсли вспомнил ту ночь, когда впервые пересек его. Холодная белая луна, снег и лед, отсвечивающие синевой в лунном свете, и хвойный лес, казавшийся черным и зловещим, словно спящий великан. Сегодня вместо луны светило солнце. Нестаявший снег и лед сияли белизной, а по темному лесу хотелось хоть раз прогуляться, когда наступит оттепель. За мостом показался жилой район огромной крепости Лаудкен. Рядами стояли аккуратно выстроенные здания, и людей здесь было гораздо больше, чем внутри замка Великого герцога. Несмотря на холодную погоду, площадь полнилась жизнью: рабочие и торговцы бойко занимались своими делами. Здесь почти не было видно праздных гуляк, акробатов, музыкантов или уличных поэтов, поэтому по сравнению с Корнией атмосфера была более сдержанной, но все же отсюда веяло особым теплом, свойственным месту, где живут трудолюбивые люди. Было видно, как прохожие, удивленные внезапным появлением правителя, смотрели в их сторону, а затем кланялись. В отличие от Ленсли, который с интересом осматривался по сторонам, Гизель ехал вперед, глядя только перед собой. Они проехали довольно долго, когда показались ворота крепости. Видимо, стражников успели предупредить, потому что они, не удивившись, без промедления открыли ворота. Это были те самые ворота, через которые он проезжал, закутанный в толстую одежду и вуаль, дрожа от голода и холода. — Ха… — Ленсли коротко вздохнул. Гизель был прав. Стоило им выехать за ворота, как ледяной ветер, несравнимый с тем, что был внутри крепости, словно поджидая их, начал царапать и хлестать по лицу. Свист рассекаемого воздуха больно бил по ушам. Дышать стало трудно, и Ленсли прикрыл нос и рот рукой в перчатке. Ему пришлось вспомнить тот ужасный холод, о котором он забыл, живя в теплом замке. Этот самый пронизывающий ветер научил его, что такое холод, от которого наворачиваются слезы. Гизель, одетый теплее обычного, проговорил, словно упрекая: «Я же предупреждал»: — Ветер снаружи ничем не сдерживается, здесь нет стен, поэтому он отличается от того, что внутри крепости. — Да, это действительно так. Однако пейзаж, открывшийся глазам Ленсли, совершенно изменился. И дело было не только в том, что когда он только приехал, стояла ночь, а сейчас — день. В ту ночь Ленсли, ехавший в телеге, запряженной ослом, был буквально брошенным тюком. Жертвой с ярлыком «неважно, если умрет». Даже когда он сидел, сжавшись в комок и дрожа, и лил слезы, оправдывая их ледяным ветром, никто из надзирателей, называемых сопровождающими, не сказал ему ни слова. Они прекрасно знали, что нет смысла привязываться к выброшенному грузу, к тому, кто, возможно, скоро станет трупом. Послышался медленный стук копыт. Ленсли, вспоминавший свою первую ночь в Ольденланте, повернул голову. Великий герцог, незаметно подъехавший ближе, одарил его благородным взглядом. — Вам не холодно? Я велел взять меховой плащ, накиньте его. Быть беде, если Вы простудитесь. — Все в порядке. Возможно, из-за хорошего настроения даже холод сегодня кажется ободряющим, — ответил Ленсли с улыбкой. Многое изменилось по сравнению с тем днем. Он посмотрел вдаль. На северном небосводе, где вечер наступает быстро, уже багровым маревом разливался закат. Когда небо покраснело, алый отсвет начал затапливать широкую белую равнину, покрытую снегом. Вблизи горизонта деревья с голыми ветвями, на которых цвели снежные цветы, приобрели коралловый цвет, а затем постепенно превратились в темные силуэты. Сорные травы, упорно выживающие даже в мерзлой земле, кое-где из-под снега тянули свои длинные тонкие листья. Так вот какой была эта дорога, казавшаяся тогда лишь холодной и унылой. Дорога, которую он проехал, даже не имея возможности толком осмотреться вокруг себя. Ленсли глубоко вздохнул. Увиденное им вновь зимнее поле было холодным и необъятным. И прекрасным оно было настолько же, насколько силен был этот холод. Конец 1 Тома. Продолжение следует…