Уинтерфилд

11 ГЛАВА. «Ужин беглеца» *** Оставалось лишь поражаться мгновенно изменившемуся пейзажу. Озираясь по сторонам, Ленсли сделал глубокий вдох и осторожно зашагал вперед. — Здесь тоже лес, так что все выглядит одинаково... Ленсли шел по дороге, осторожно осматривая окрестности. Возможно, это было своеобразным проявлением заботы, но место, где оказался Ленсли, находилось недалеко от опушки. Поскольку лес был совершенно незнакомым, он мог бы легко заблудиться, но благодаря этому, к счастью, Ленсли смог быстро выйти из чащи и найти человеческое жилье. Как и следовало ожидать от приграничья, когда он, сверяясь с картой, нашел нужную дорогу, перед ним предстала небольшая деревня со скоплением постоялых дворов, таверн и трактиров. Перед въездом в деревню Ленсли тяжело сглотнул. В горле пересохло. Его сердце колотилось, и сначала нужно было унять волнение. Он находился в Ольденланте уже несколько месяцев, но ни разу не видел других мест за пределами цитадели Лаудкен. Великий герцог Гизель говорил, что он может взять отпуск, когда пожелает, но таково было лишь мнение правителя. Разве мог он, будучи неофициально фальшивой Великой герцогиней, а официально — рыцарем-новобранцем, наплевать на графики других людей и беззаботно отправиться путешествовать? В конце концов, ему придется покинуть Ольденлант, осмотрев лишь приграничную деревню, но сам факт посещения места за пределами столицы волновал его сердце. Возможно, из-за того, что он вышел после отдыха в теплом лесу волка, холод, к которому он со временем еле-еле привык, теперь снова показался его телу невыносимо тяжелым. Ленсли плотнее запахнул пальто и поправил шляпу, натянув ее пониже. Спрятав нос в шарф, он медленно вошел в деревню. — Добро пожаловать, господин. У нас есть теплые комнаты. — Ищете ночлег? Не нужно больше бродить, у нас самые низкие цены. И еда тоже предоставляется. — Прибыли только сегодня? Мы можем собрать для Вас группу, чтобы завтра рано утром вместе отправиться в путь. Войдя в деревню, Ленсли внутренне удивился и плотно сжал губы. Видимо, сказывалось то, что деревня находилась на границе: здесь суетилось гораздо больше людей, чем он ожидал. Торговцы, державшие постоялые дворы, наперебой зазывали к себе новоприбывшего путника. Впрочем, хотя и поговаривали, что путешественники редко забредают в холодный и далекий Ольденлант, если собрать их со всего континента, число окажется не таким уж маленьким. Наверняка здесь были и купцы, и охотники, и собиратели, пришедшие в поисках ценных ресурсов, которые можно добыть только на севере. И все же, это не шло ни в какое сравнение с Селестиной во время фестиваля. Корния, славящаяся хорошей погодой и красивым морем, и без того привлекала множество туристов, а уж если проводился фестиваль, чужеземцы изрядно нервничали, не имея возможности найти ночлег даже с большой переплатой. Решив, что найти жилье вечером будет еще возможно, Ленсли сначала отправился на поиски трактира. В волчьем лесу он наедался одними фруктами и не испытывал большой нужды в еде, но, видимо, это было проявлением магии, ведь стоило ему вернуться в человеческий мир, как он тут же проголодался. — Добро пожаловать. Внутри трактира тоже было довольно многолюдно. Ленсли поспешил занять единственный оставшийся свободным столик. Поскольку он уже успел пробежаться глазами по меню, висевшему рядом с вывеской на улице, он сделал заказ без раздумий, как только сел. — Рагу из говядины с картофелем, хлеб и бокал вина, пожалуйста. — Подождите немного. Ленсли бегло осмотрел столы других посетителей. Судя по запахам и виду блюд, еда здесь явно была вкусной. На стене тоже висело меню. Может, там есть блюда, не указанные на вывеске снаружи? Ленсли как бы невзначай глянул туда. Однако его взгляд приковала к себе висевшая рядом с меню листовка, не имеющая абсолютно никакого отношения к еде. — Он сквозь землю провалился или в небо улетел? — Разве мыслимо, чтобы столько людей взялись за дело, и никто не смог его найти? Должно быть, он опустился на дно реки и просто не может всплыть... — Стоит зима, в воду не полезешь, поэтому говорят, что дно реки изрядно прочесали с помощью магии ясновидения. Они вроде как даже вытащили несколько старых трупов, но его самого среди них так и не оказалось. До него стали доноситься голоса людей, беседующих за другими столиками. Ленсли, застыв как каменное изваяние, судорожно сжимал край шарфа, который только что собирался стянуть. В этот момент его слух обострился в несколько раз, впитывая все разговоры вокруг. Теперь он видел, что почти все в трактире, независимо от того, были они в одной компании или нет, обсуждали одну и ту же тему. В тусклом свете его фиолетовые глаза тревожно блеснули, словно стеклянные шарики, готовые вот-вот разбиться. Рядом с меню на стене трактира висело несколько объявлений о розыске. На этих объявлениях был изображен портрет, в котором любой бы узнал Ленсли, а также... *Ленсли Малосен,* *Блондин, фиолетовые глаза, рост около 5 футов 10 дюймов - 5 футов 11 дюймов, родом из Селестины, Корния.* Крупным, жирным шрифтом, издалека бросающимся в глаза, были начертаны основные приметы Ленсли и сумма вознаграждения, от которой отвисала челюсть. Текст с особыми приметами был довольно длинным, но из-за мелкого шрифта прочитать его издали было трудно. — Рагу и вино готовы. Перед побледневшим и застывшим, словно каменное изваяние, Ленсли, по очереди поставили дымящееся рагу, горячий хлеб прямо из печи и терпкое вино. В отличие от корнийского рагу, в которое клали множество летних овощей, ольденлантское рагу обладало насыщенным мясным ароматом, сваренное в основном из картофеля и корнеплодов. В обычное время Ленсли бы уже стянул шарф, зачерпнул ложку, проглотил и с улыбкой заговорил с подавшим еду официантом. Но сейчас он не мог даже высунуть лицо, чтобы поесть, не говоря уже о приветствии. — Видимо, этот парень был у него в любимчиках, раз замышлял мятеж. Совсем обезумел. — Говорят, это не измена. Ради чести королевской семьи обвинение держат в секрете, но говорят, что они с Великой герцогиней часто тайно встречались, поскольку были земляками, а потом влюбились и сбежали. Разве могли такие красивые молодые люди, находясь рядом в самом расцвете сил, не влюбиться друг в друга? Великий герцог Ольденлантский пришел в ярость от того, что доверенные подчиненный и жена всадили ему нож в спину. — Я слышал, что у Великого герцога из-за этого началась депрессия и он слег, так что в королевском замке переполох... Он ведь и без того славится своим скверным характером. Посмотри на сумму вознаграждения. Разве такую сумму назначают за побег рядового подчиненного? Будь то мятеж или оскорбление королевской семьи, он в любом случае натворил дел. *Поймаешь одного Ленсли Малосена и сможешь всю жизнь ни в чем себе не отказывать. Жить не хуже аристократа...* Продолжающаяся болтовня отдавалась в ушах, а сознание Ленсли помутилось. — Ах... От нахлынувшего головокружения он опустил голову. Когда он оперся локтями и перенес вес тела, стол слегка покачнулся. Пророчество, которое казалось абсурдным, живо всплыло в памяти и ударило в голову. — Будет много дней, когда тебе будет казаться, что смерть стала бы лучшим исходом. Ты все равно хочешь вернуться? Слова белого волка предсказывали эту ситуацию... Ленсли закусил губу. Почему вдруг он вспомнил о первой встрече с Великим герцогом Гизелем, которая уже давно стерлась из памяти? Глаза, сияющие золотом, как у разъяренного зверя, низкий голос, подобный звериному рычанию. Забытый образ, который он больше не видел. Великий герцог Гизель разозлился гораздо сильнее, чем ожидал Ленсли. Он не только не забыл о сбежавшем, но и назначил за его поимку огромную награду, объявив в розыск. Если они снова встретятся, на этот раз Ленсли точно не избежать обезглавливания. Нет. Раз уж предсказание гласит, что «что смерть стала бы лучшим исходом», возможно, его ждет нечто более ужасное, чем обезглавливание. Пытки, настолько чудовищные, что он будет умолять отрубить ему голову... «Не может быть. Неужели мой уход из замка стал для Его Светлости настолько серьезным инцидентом, сравнимым с государственной изменой?» Ленсли несколько раз покачал головой. Когда шок и ужас, от которых подкашивались ноги, немного улеглись, на смену им пришло леденящее душу чувство опасности. «Если меня поймают, я умру». Все присутствующие здесь люди были охотниками, пускающими слюни в погоне за одной-единственной целью — Ленсли. Самым срочным делом было благополучно выбраться из этого трактира, пока его личность не раскрыли. — Я уж и не знаю. Раз слетелись лучшие охотники за головами со всего континента, а он так и не объявился за две с лишним недели, то правильнее будет считать, что его не найти! Ленсли Малосен умер и пошел на корм рыбам. — Так ты возвращаешься? — Побуду здесь только до завтра, а потом буду искать уже не спеша. Если он жив, то прошло достаточно времени, чтобы он успел покинуть Ольденлант. Награда, конечно, заманчивая, но раз уж мы терпим одни неудачи... — Говорят, из других мест тоже пока никаких вестей. От тех, кто рванул в Корнию, тоже ни слуху ни духу. «Это еще что за разговоры?» Ленсли не поверил своим ушам. Если он не ослышался, они сказали «две недели»? Даже если смена дня и ночи в лесу и во внешнем мире различалась, время, проведенное Ленсли в волчьем зачарованном лесу, от силы составляло одну ночь. Неужели он проспал несколько дней подряд? Что-то пошло не так, причем очень сильно. — Господин, Вам нездоровится? Над головой Ленсли, низко опустившим лицо, сидя перед тарелкой с едой, раздался ласковый голос, полный искреннего беспокойства. Он принадлежал девушке, которая принесла ему заказ. — Ой, да Вы весь в поту. В заведении тепло, так что снимите это... — ее руки стянули шарф Ленсли. Испугавшись, он невольно поднял на нее глаза, и глаза девушки тоже широко распахнулись, встретившись взглядом с Ленсли. — ...Ленсли Малосен? — негромко произнесла девушка, но этого оказалось достаточно, чтобы слух людей, собравшихся здесь ради одной-единственной цели, напрягся. Шумный трактир словно окатили ледяной водой. Его медленно накрыла тишина. Словно мишень, принимая на себя, острые, подобно стрелам, взгляды, Ленсли в полной мере осознал значение слов «крайний ужас». Кажется, даже в детстве, когда его на всю ночь привязали к дереву в саду во время грозы, ему не было так страшно. Однако тишина в трактире, где, казалось, вот-вот начнется побоище, нарушилась не сразу, и за это время Ленсли смог немного вернуть самообладание. Никто не решался сделать и шагу, все настороженно следили друг за другом. Это напоминало настоящее противостояние. Узкие охотничьи угодья, где добыча лишь одна, а охотников слишком много. В напряженной тишине Ленсли глубоко вздохнул и, быстро пробежавшись глазами, прикинул количество людей в заведении. В трактире не было ни одного свободного места, на вскидку набралось бы человек двадцать. Как ни крути, намечалась жестокая грызня. Вряд ли им приказали притащить его труп, так что они наверняка постараются взять его живьем, да и он не хотел никого калечить. Самый сложный бой в мире — это тот, в котором нужно постараться никого не ранить... «Смогу ли я выбраться отсюда без последствий?» Пока Ленсли, до предела напрягшись, осматривался по сторонам, прямо рядом с ним раздалось короткое покашливание: — Кхм, — это был тот самый мужчина средних лет, который недавно жаловался, что завтра уедет отсюда. Он поставил кружку с пивом и, порывшись в кармане, достал листовку с розыском. Пока в трактире все еще царила тишина, он перевел взгляд с Ленсли на портрет, а затем с напускной вежливостью спросил: — Парень, ты и впрямь Ленсли Малосен? — ...Если я скажу «нет», вы поверите? — Хм... Нет. — Тогда не задавайте вопросов, на которые уже знаете ответ. Разве мне не будет обидно отвечать впустую? — А у тебя, смотрю, характер имеется, хоть по виду и не скажешь. — Я тоже не любитель подобных действ, но поймите и вы меня. В такой ситуации поневоле покажешь характер. Договорив, Ленсли одним движением выщелкнул кинжал, висевший у него на поясе. Серебристое лезвие, выскользнувшее из ножен, в одно мгновение блеснуло, словно полумесяц. Как только Ленсли вскочил со своего места и прижался спиной к стене, все посетители трактира, словно только этого и ждали, разом поднялись на ноги. Обстановка в небольшом трактире, набитом вооруженными людьми, мгновенно накалился до предела, атмосфера стала настолько угрожающей, что, казалось, вот-вот вспыхнет пожар. Ленсли тоже нахмурился и резко бросил: — Я не собираюсь так легко сдаваться, так что вам всем лучше приготовиться. Повар и официанты поспешно скрылись на кухне. Даже находясь на волосок от смерти, когда в поле зрения попала тарелка с рагу, к которому Ленсли так и не притронулся, желудок заурчал, будто заявляя о том, что он еще жив. Ленсли досадливо нахмурился: «Мое рагу...» — Постойте, постойте, постойте! Мужчина, первым заговоривший с Ленсли, снова повысил голос. Он высоко поднял руку и потряс листовкой. — Успокойтесь все! Слухов хоть отбавляй, но ни один из них не подтвержден! Замышлял ли этот парень мятеж, спал ли с Великой герцогиней, отравил ли Великого герцога, подменил ли семейную реликвию и сбежал, распускал ли слухи о том, что Великий герцог бессилен — ни один из этих слухов не доказан! «...Нелепый слух о том, что у Великого герцога не встает, теперь приобрел континентальный масштаб? И к тому же источником слуха стал я?», — глаз Ленсли нервно дернулся, когда мужчина назвал последнее обвинение. Однако, не обращая внимания на замешательство Ленсли, его речь продолжалась. — Каковы бы ни были истинные намерения правящей семьи Ольденланта, этот розыск, строго говоря, является розыском пропавшего без вести! Всю жизнь гоняясь только за преступниками, вы, кажется, в корне заблуждаетесь: это не поимка преступника, а скорее поиск потерявшегося ребенка! Наша задача — доставить этого красавчика в замок Великого герцога в целости и сохранности, чтобы ни один волос не упал с его головы. — И что ты хочешь этим сказать? — недовольно спросил другой посетитель, устав от затянувшегося вступления. — Раз, два, три... Нас тут примерно человек двадцать. С такой наградой даже если разделить ее на двадцать человек, выйдет сумма побольше, чем вознаграждение за обычную одиночную работу. Что скажете? Чем драться тут друг с другом из-за одного парня, не безопаснее ли будет и для нас, и для него, если мы по-дружески поделим награду? Если поднимем шум, те, кто находится снаружи, тоже почуют неладное и сбегутся. По залу прокатился тихий гул, предложение оказалось свежим. Единственным, кто с каждой секундой все больше бледнел, был Ленсли. Лучше бы они перегрызлись друг с другом. Теперь ситуация развивалась по наихудшему сценарию. В драке всех против всех он, возможно, и смог бы под шумок сбежать или победить, но вряд ли ему удалось бы в одиночку одолеть объединившихся охотников за головами. «Нет, не стоит так нервничать. Жадные ублюдки, которые гоняются только за наградой, не могут сделать такой разумный выбор! Пожалуйста, пусть все пойдет прахом!» — искренне взмолился Ленсли, крепко сжимая кинжал. — В этом есть смысл. Неплохая мысль... Однако ситуация, вопреки мольбам Ленсли, развивалась мирно. — Этот парень еще и слова сказать не успел, а уже за нож хватается. Если мы его покалечим, пока будем скручивать, то не только награды не видать, еще и по шее получим, нам же хуже будет, разве нет? — Будем действовать тихо. Снаружи тоже полно желающих его сцапать. Эй, господин Малосен. Мы доставим тебя в целости и сохранности, так что не сопротивляйся зря и считай, что тебе повезло. В мире полно грубиянов, которые не думают о последствиях, так что это хороший исход для всех, разве нет? Хозяин! Вешай табличку "закрыто". Мы тебе хорошо заплатим, не обидим. — А, д-да! Повар, наблюдавший за происходящим из кухни, в спешке выбежал наружу. Ленсли тревожным взглядом провожал его спину, когда тот собрался закрыть дверь, и плотно сжал губы, приняв решение. Он перехватил меч и в ту же секунду рванул с места. Охотники за головами, превосходившие его числом, договорившись между собой, немного расслабились, а потому испугались внезапных действий Ленсли и повысили голоса. — Что он делает?! — Лови его! Ленсли был уверен в своих навыках владения мечом и верховой езды. Но если и был навык, которым он мог похвастаться с еще большей уверенностью, так это ловкость движений. Быстрый и проворный, он никогда никому не проигрывал в беге, а также ловко карабкался по довольно высоким деревьям и стенам, за что Ивет иногда дразнила его, называя обезьяной. И на этот раз Ленсли оказался быстрее всех. Охотники бросились на него, но Ленсли успел выскочить из трактира до того, как дверь заперли. Он резким движением сбросил шарф и повысил голос: — Я — Ленсли Малосен! Люди, прогуливавшиеся снаружи, замерли. Его светлые волосы, сиявшие даже под тусклым светом, сразу бросались в глаза. Все взгляды устремились вслед за каждым шагом бегущего юноши. Здоровенные охотники за головами с грохотом вывалились наружу, едва не выломав дверь трактира. Оставив их позади и отбежав уже на приличное расстояние, Ленсли снова крикнул: — Ленсли Малосен здесь! Я! Я — Ленсли Малосен! — Держите! Ловите его! Люди, опешившие от внезапного происшествия, один за другим приходили в себя и бросались в погоню за Ленсли. Тем временем Ленсли запрыгнул на забор одного из жилых домов, а затем взобрался на крышу. Он перепрыгивал со здания на здание, забираясь все выше, а охотники упорно преследовали его по пятам. — Используйте лук! — Нельзя! Если случайно убьем его, плакала наша награда! Лучника, натягивающего тетиву, остановил подбежавший сбоку мечник. Убегающий Ленсли оглянулся и увидел, что на этот раз какой-то маг целится в него посохом и читает заклинание. Неизвестно, что это была за магия, но Ленсли едва не побледнел, внезапно вспомнив, как Великий герцог Гизель наложил на него заклинание оцепенения и подверг унизительному лечению. От физической атаки можно увернуться, но как избежать магии, он не знал. — Я не позволю, чтобы его забрал кто-то другой! — А-а-а! Читающего заклинание мага атаковал молотом другой охотник за головами. Не тратя впустую выигранное им время, Ленсли еще быстрее принялся перебирать ногами, совершая прыжки. Спрятавшись за трубой на крыше, где он укрылся, Ленсли осторожно выглянул вниз и увидел картину, которая развивалась именно так, как он и предполагал с самого начала. Это была сцена грандиозной собачьей свалки, где охотники вцепились друг в друга, чтобы завладеть единственной добычей. Ленсли кивнул с серьезным выражением лица. — Так-то лучше. «Люди ведь по своей природе — глупые существа, которые не могут справиться с сиюминутной жадностью и в итоге теряют большее, не так ли?», — усмехнувшись про себя, Ленсли быстро побежал дальше по крыше. Как бы то ни было, заварушка началась, поэтому слух о том, что Ленсли Малосен объявился, моментально разлетится повсюду... Бесконечно убегать по улицам было невозможно, поэтому ему нужно было где-то надежно спрятаться. Рядом с большой неудачей всегда кроется маленькая удача, так что отчаиваться было еще рано. На глаза Ленсли, который, пригнувшись, продвигался по крышам домов, попалась грузовая повозка, как раз собиравшаяся выехать за пределы деревни. Деревянная телега была доверху гружена хорошо высушенной соломой. Извозчик с добродушным и простоватым лицом, казалось, не имел ничего общего с таким воинственным понятием, как «охотник за головами». — Но-о! За мгновение до того, как извозчик погнал лошадь, Ленсли легко спрыгнул на повозку. Мягкая солома, в избытке заполнявшая поверхность, лишь тихо пошелестела, приняв вес Ленсли без излишнего шума. Ленсли зарылся в солому, полностью скрыв свое тело. Спасшись, он глубоко вздохнул с облегчением и в очередной раз задумался о своей судьбе. В самом деле, похоже, никогда не настанет день, когда он избавится от участи ездить в грузовых повозках. *** Какой-то рыцарь в спешке бежал по коридору, несмотря на то, что по правилам королевским рыцарям не подобало носиться по замку сломя голову. Был, конечно, один новобранец, который совершенно не обращал внимания на это правило, но сейчас его не было в Лаудкене. Так или иначе, любой, кто видел бегущего, мог догадаться, что произошло нечто крайне срочное. — Командир! — Что за суета? Командир Антон Сорель, круги под глазами которого стали заметно темнее, чем каких-то несколько дней назад, посмотрел на него, не выпуская из рук отчет, который только что изучал. Поскольку этот рыцарь отвечал в ордене за сбор информации, Антон, несмотря на недовольный тон, был готов внимательно его выслушать. — Сообщают, что Малосен обнаружен. — Что? Услышав новость, которую он ждал больше всего на свете, Антон тут же отложил отчет и встал. — Докладывай в подробностях. — Говорят, его заметили в трактире в приграничной деревне. По словам очевидцев, он вошел так невозмутимо и даже заказал еду, будто и не подозревал, что находится в розыске. Судя по всему, там его личность раскрыли, и произошла стычка, а затем и погоня с участием людей, собравшихся ради награды. — И что в итоге? Он ведь не ранен? — О ранениях не сообщалось. Как Вы знаете, Лен... рыцарь Малосен очень проворен. Похоже, в итоге он так никому и не попался и снова сбежал. — Снова сбежал? — переспросил Антон недоверчиво, затем ошеломленно замолчал, тяжело вздохнув. — Возможно, он испугался того, что объявлен в розыск. Я же столько раз отговаривал их от подобных методов... — Ничего не поделаешь, раз канцлер и министр внутренних дел так настойчиво этого требовали. К тому же их поддержал командир поискового отряда. — ...Я должен доложить об этом Его Светлости. — Уместно ли докладывать до получения подтверждения? — Думаю, сейчас лучше принести ему хоть какие-то позитивные новости. Слухи, наверное, уже поползли, но ты сам поменьше болтай об этом. Антон поспешно покинул кабинет в штаб-квартире рыцарского ордена. Как он и предполагал, слух о том, что Ленсли снова объявился, похоже, уже разлетелся по замку: шептавшиеся люди замолкали и расходились, как только Антон к ним приближался. Не обращая на них внимания, он вошел в главную башню замка Лаудкен. Однако он не пошел ни в кабинет Великого герцога, ни в подземную лабораторию, ни в спальню. Не направился он и в гостевую комнату Ленсли Малосена, и в покои Великой герцогини. Пройдя по центральному коридору, он вышел на северный задний двор, а затем через заднюю калитку пустого, впавшего в уныние сада, подошел ко входу в башню, расположенную у северной внешней стены замка. Обычным обитателям и слугам замка вход к северной внешней стене был воспрещен. Это объяснялось тем, что если самый северный барьер не сможет сдержать вторжение монстров, северная внешняя стена Лаудкена станет их следующей целью. Свободно проходить сюда могли лишь правящий этой страной Великий герцог, высокопоставленные маги и рыцари, а также сановники, получившие специальное разрешение. Обычным рыцарям ордена и солдатам доступ сюда открывался только в военное время. Внутри северной стены находилась крепкая башня. Большая и массивная, каменная, в форме прямоугольного параллелепипеда, увенчанная собственной смотровой вышкой, она навевала мрак и холод, стоило лишь к ней приблизиться. Строгая тюрьма, в которую сажали преступников, совершивших государственную измену, и приговоренных к смертной казни. Говорили, что по ней бродят призраки, что она пропитана кровью, проклятиями и злобой, поэтому люди в замке старались обходить это уединенное здание стороной. Удивительно, но в этой похожей на каменный ящик башне не было дверей ни на одной из стен. У одной из стен просто стояли два мага, которые поприветствовали Антона, когда тот подошел. — Я пришел к Его Светлости. Маги, не спрашивая о причине визита, начали читать заклинание. Затем по стене начали медленно расползаться черные следы, словно узоры, и в конце концов стена раздвинулась, образовав проход, похожий на вход в пещеру. Антон молча вошел внутрь. Внутри на темных стенах горели лампы, тускло освещая помещение, а в холодном каменном интерьере не было ни одного привычного предмета мебели. Шаги Антона, идущего по безмолвному коридору, гулким эхом разносились вдаль. В конце извивающегося словно лабиринт коридора, куда он пришел, находилась прочная железная решетка. За ней стояли кровать, стул и стол — слишком большие и добротные, чтобы сойти за обычную тюремную утварь. В одной стороне горел огонь в камине, согревая холодную каменную стену. Сидевший на стуле мужчина слегка повернул голову. — Ваша Светлость. Под этим суровым, лишенным всяких эмоций взглядом кадык Антона невольно дернулся. Если подумать, его господин всегда был таким сдержанным человеком, но с какого-то момента начал понемногу меняться, и сам Антон, похоже, уже успел к этому привыкнуть. С тех пор как исчез Ленсли Малосен, прошло около трех недель. Известий не было вообще, а от королевской семьи Корнии, куда на всякий случай отправили гонца, пришел ответ, который, несмотря на длинные и изящные формулировки, можно было свести к следующему: «Все это нас не касается, и мы удивлены, что он все еще жив». В первую неделю после исчезновения Гизель Зибендад искал Ленсли Малосена, словно безумец. Он мобилизовал огромные силы для его поисков. Было трудно поверить, что такой приказ отдает человек, для которого оборона Ольденланта всегда стояла на первом месте. Его личный поисковый отряд каждый день прочесывал леса и осматривал все владения, а маги с помощью магии ясновидения исследовали дно реки. Благодаря этому было найдено несколько тел утопленников, но тела Ленсли Малосена среди них не оказалось. В случае передвижения исключительно по суше вероятность того, что он покинул Ольденлант за неделю, была крайне мала. Однако кроме следов, обрывающихся у края скалы, больше никаких зацепок, указывающих на передвижения Ленсли Малосена, не появилось... И тогда Гизель Зибендад принял решение, которое не должен был принимать. Он попытался «проверить», действительно ли Ленсли Малосен превратился в труп. К счастью, Ларкоф, внимательно следивший за ситуацией, остановил его за мгновение до того, как магия призыва смерти была завершена. Однако сановники пришли к выводу, что больше не могут оставаться в стороне. В преддверии весны, когда необходимо было в последний раз тщательно укрепить оборону, это мог быть опасный шаг, но именно поэтому они настаивали на его осуществлении, и Гизель Зибендад молча принял их увещевания. Правитель Ольденланта — защитник не только севера, но и всего континента. Тот, кто правит Черным лесом и Серебряной рекой, и тот, кто «подчиняется» священному долгу правления. Их молодой монарх был настолько гениален и идеален, что не было бы преувеличением сказать — такие рождаются раз в несколько столетий. Обладая выдающейся мудростью и талантом к магии, он превыше всего ставил выполнение своего долга, никогда не позволял эмоциям брать верх из-за пустяков и не проявлял ненужного интереса к внешнему миру. — Ваша Светлость, сообщают, что был замечен человек, предположительно являющийся господином Малосеном. Гизель, до этого даже не спросивший Антона о цели визита, резко вскочил со своего места. В мгновение ока очутившись у решетки и вцепившись в нее, он уставился на него золотыми глазами, отчего Антон испуганно сглотнул тяжелый ком. — Он жив? В его хриплом, низком голосе слышалась обжигающая пылкость. Антон кивнул. — Это правда? — Пока это лишь свидетельства очевидцев, но его видели сразу несколько человек. Поисковый отряд скоро отправится для проверки. Антон не осмелился донести о том, что Ленсли снова сбежал. Тем более сейчас, глядя, как пылавшие золотом глаза постепенно остывают, приобретая янтарный оттенок, а выражение лица, свирепое, как у хищного зверя, сменяется привычным для него бесстрастным лицом молодого человека. Антон в который раз подавил в себе тяжелое чувство. Величайшей ошибкой, которую он совершил как рыцарь ордена, и в прошлом, и в будущем всегда будет то, что в роковую ночь он не задержал Ленсли Малосена, а позволил ему уйти. Гизель плотно сжал губы — казалось, он не до конца поверил словам Антона, но при этом явно испытал облегчение. Обычно он, не вставая с места, руководил всеми делами Ольденланта. Находиться взаперти, дожидаясь лишь вестей из внешнего мира, должно быть, было для него невыносимо тягостно. Северная башня Лаудкена испокон веков служила оковами для правителей Ольденланта. Это место было призвано сдерживать их «силу», которая могла выйти из-под контроля, и напоминать им об их долге. — Строго-настрого прикажи поисковому отряду, чтобы они ни в коем случае не причинили ему вреда. Будучи запертым, словно узник, Гизель только и делал, что беспокоился об ушедшем. Его пальцы, сжимавшие решетку, побелели от напряжения, а в голосе сквозила тревога. Антон кивнул. — Слушаюсь. Не беспокойтесь. — ...Он ведь вернется? — Конечно, Ваша Светлость. — Передай, чтобы попросили его вернуться хотя бы раз, даже если он захочет снова уйти. Я уже говорил, что не могу отпустить его вот так. Какой человек в здравом уме станет использовать черную мантию, чтобы найти того, кого собирается снова отпустить? Проглотив этот вопрос, Антон вздохнул, несколько раз кивнув. Было бы хорошо уже закончить это заключение, но упрямые старые сановники считали, что внезапное отклонение от пути молодого правителя не должно оставаться без внимания, и так легко сводить все на нет нельзя. Гизель не впервые посещал Северную башню. Его отец, предыдущий Хранитель, после того как ослаб душой и телом, провел здесь большую часть своей оставшейся жизни, и Гизель Зибендад, будучи его сыном, с малых лет приходил сюда, чтобы повидаться с отцом. После назначения на должность командира рыцарей Антон узнал много нового о правящей семье, которой он служил, движимый лишь смутным патриотизмом и преданностью. Он также смутно догадывался о причинах, по которым его господин каждый день запирался в подземной лаборатории. То, что он не любил холод на улице, то, был полностью поглощен изучением магии и любил книги — все это было правдой, но, возможно, до всех этих предпочтений, ему просто было уютнее в темноте каменных стен, где единственным источником света был камин, чем в любом другом просторном месте королевского замка. — Ваша Светлость, пожалуйста, подождите еще немного. Все это произошло из-за моей оплошности. Мне нечего сказать в свое оправдание. — Он решил уйти из-за меня, а невинный человек себя винит. Гизель разжал руки, сжимавшие решетку. Он сделал несколько шагов назад и посмотрел на Антона. — Снаружи ведь ничего особенного не произошло? — Нет. Никаких происшествий. И я, и Ларкоф убеждаем сановников, так что скоро вы сможете выйти. — Факторы риска должны быть изолированы или устранены, так что ничего не поделаешь. На столь равнодушные слова Антон не нашелся с ответом и промолчал. Гизель абсолютно равнодушно говорил о себе, как о вещи. Командир рыцарей склонил голову в поклоне. — Я пойду. — Если будут какие-либо изменения касательно господина Малосена, немедленно доложи. — Слушаюсь. Пока правитель находится в заточении, командир рыцарей не может надолго покидать свой пост. Подавив желание остаться еще ненадолго, Антон развернулся. Как только дело с Малосеном будет улажено, закончится и эта неразбериха. Теперь любой мог догадаться, что с Ленсли Малосеном связана какая-то нераскрытая история. Конечно, оставалась трудная задача — как объяснить существование такого человека сановникам и другим окружающим... но если он вернется и правитель поправится, разве все остальное не отойдет на второй план? Как только Антон вышел из башни, маги снова закрыли проход в стене. Северная башня превратилась в идеальную тюрьму, не имеющую ни входа, ни выхода. Антон, некоторое время смотревший на верхушку смотровой башни, вскоре двинулся в путь. Миновав северный коридор и вернувшись в главную башню, Антон заметил, что за это время атмосфера в замке стала суетливой. Ускорив шаг, он остановил одного из солдат. — Что случилось? — А, командир! Говорят, пришло донесение с барьера. — С барьера? Вместо того чтобы расспрашивать солдата о подробностях, Антон быстро направился в кабинет. Когда он открыл дверь, там уже собралось несколько высокопоставленных сановников и магов. Ларкоф, изучавший карту, коротко произнес: — Сообщают, что оборона северного барьера пала. Похоже, произошла довольно масштабная атака. В течение нескольких часов монстры доберутся до Лаудкена. Антон нахмурил брови. Он знал, что причина случившегося не обязательно кроется только в этом, но все же повысил голос, упрекая собравшихся сановников: — Вот посмотрите! Разве я не говорил, что отправлять Его Светлость в башню в такое время — это ошибочное решение?! — В последнее время было слишком тихо. Мы не можем судить, произошла бы атака или нет, даже если бы Его Светлость оставался на своем месте. — Разве не все предполагают, что эти твари чувствуют магическую силу, защищающую Ольденлант? Они подумают, что Его Светлость покинул свой пост, и нахлынут сюда. Атмосфера в кабинете потяжелела, будто покрывшись ледяной коркой. Однако желание высказать друг другу накопившееся следовало отложить на потом. Сейчас было не время выяснять, на ком лежит ответственность, или винить других. Все находившиеся в кабинете люди поднялись со своих мест и разошлись каждый по своим делам. Сановники отправились выполнять свои обязанности, Ларкоф — к Северной башне, а Антон — в штаб-квартиру рыцарского ордена. Каким бы «фактором риска» он ни был, в конце концов, им, как яд, используемый в качестве лекарства, нужен был один-единственный человек. *** Из стыков деревянных колес донесся скрип. Как только медленно катившаяся грузовая повозка, накренившись, остановилась, задремавший было Ленсли мгновенно пришел в себя. «Я что, дурак? Как я мог так беспечно заснуть? Сколько мы уже проехали? Где мы сейчас?» Ленсли сжался, готовясь к тому, что извозчик придет проверять кузов. То, что путешественники или бродячие поэты самовольно запрыгивали в грузовые повозки, чтобы проехать часть пути, было обычным делом везде, но, разумеется, нигде не приветствовалось. Обычно они спрыгивали из кузова и шли своей дорогой до того, как хозяин повозки успевал их заметить. Видимо, он слишком вымотался во время погони перед тем, как забраться в повозку, раз так крепко уснул в куче соломы. — Как съездил? — Нормально. Дома тоже все спокойно? Ленсли, затаив дыхание ожидавший дальнейших действий извозчика, услышал ласковый разговор. Он постепенно расслабился и усмехнулся. Извозчик, не подозревавший о присутствии незваного гостя, спрятавшегося в повозке, вместо того чтобы сразу проверять груз, сперва поздоровался с семьей. Ленсли немного отлегло от сердца: похоже, этот человек не из тех, кто станет сильно злиться из-за того, что кто-то без спроса ненадолго одолжил место в его повозке. Но что, если этот безбилетный пассажир — Ленсли Малосен? Тогда дело, скорее всего, примет иной оборот. Судя по всему, плакаты о розыске, которые он видел незадолго до этого, разошлись по всему континенту. Жители Ольденланта, жители Корнии, Ивет и люди из ее торговой гильдии — в общем, наверное, почти каждый житель этого континента знал об этом. «И как это я умудрился стать такой знаменитостью? Я ведь всего лишь скромный человек, который хочет жить обычной жизнью, как все остальные», — мысленно ворчал Ленсли, начиная шевелиться. Лучше всего было тихонько улизнуть, пока извозчик разговаривает. Повозка, которую еще не загнали в конюшню, стояла на земляном полу. Если бы это была гравийная дорога, скрыть звуки было бы трудно, так что такой исход можно считать маленькой удачей среди большого несчастья. Ленсли осторожно ступил и, словно кошка, беззвучно сделал шаг. — Согрейтесь и поешьте перед тем, как идти. — Что? — удивленно переспросила собеседница, услыхав неожиданные слова извозчика. Это не могло быть обращено к нему, но Ленсли тоже замер от испуга, будто попал под воздействие магии оцепенения. — К нам пожаловал гость. — Да? Где? — Господин, не уходите. Раз уж пришли, отдохните немного перед дорогой. Ленсли не ответил, несколько раз тяжело сглотнув. Но сколько он ни оглядывался, вокруг были лишь высокие горы да пустошь. Казалось, во всей округе из жилых домов была только эта хижина извозчика. Как ни крути, гостем, на которого указывал извозчик, мог быть только он. Делать было нечего. Глубоко вдохнув, запахнув пальто и прикрыв подбородок, он ускорил шаг и выскочил из-за повозки. Засмеявшись, он первым делом поздоровался: — Здравствуйте! Прошу прощения за вторжение, я путешественник. У меня совсем устали ноги, вот я и воспользовался Вашей повозкой. Да уж, уснул и одолжил место в кузове на гораздо больше времени, чем рассчитывал. Мне было так неловко, что я хотел тихонько уйти, но Вы словно мысли читаете. Глупо говорить об этом после того, как меня поймали, но я щедро заплачу за проезд. — Ой, и правда гость! Собеседницей извозчика, судя по всему, оказалась его жена. Она, казалось, была искренне рада Ленсли и замахала руками так, словно ей было совершенно неважно, как он здесь очутился. — Проходите. Сюда мало кто забредает, так что мы просто обязаны Вас угостить. Я уж и не помню, когда в последний раз видела кого-то постороннего. Несмотря на неожиданно теплый прием, Ленсли не решился сразу последовать за ними в дом. Одинокая хижина, стоящая в чистом поле у подножия высокой горы. К тому же хозяева, готовые угощать совершенно незнакомого человека... Может, после таинственного волчьего леса он снова попал под чьи-то чары? Существует бесчисленное множество старых сказок, которые заканчиваются трагически, когда герои опрометчиво заходят в подозрительные одинокие дома и сталкиваются с грабителями, отбирающими деньги, или с монстрами-людоедами. — Пожалуйста, проходите. Я как раз готовила ужин. Даже если Вы торопитесь, съешьте хотя бы тарелку горячего рагу перед дорогой. — Спасибо! Даже если его и съедят, сначала нужно набить живот. Решив поддаться своим желаниям, Ленсли быстро отбросил все тревоги и с улыбкой вошел в дом. Слова хозяйки об ужине, похоже, были правдой: маленький домик наполнился аппетитным запахом еды. Стоя перед кастрюлей и помешивая рагу, хозяйка дома произнесла. — У нас бедненько, но Вы присаживайтесь. Наш дом находится в такой глуши, что гости со стороны — большая редкость. Муж-то ездит на повозке по деревням, хоть с людьми общается, а я сижу дома и порой за целый месяц никого не вижу. Радостно тараторившая женщина лишь тогда спросила извозчика: — Раз уж привел гостя, то хоть представь нас. Откуда он прибыл? — Да кто ж его знает. Откуда Вы прибыли? Женщина, которая, по-видимому, была его женой, похоже, тоже опешила от слов извозчика. Рассмеявшись, она упрекнула мужа: — Да ты что, привел совершенно незнакомого человека? — Ох, дело вот в чем... Я без спроса забрался в Вашу повозку, чтобы немного проехать, да и заснул. Вообще-то я не собирался ехать до самого Вашего дома... Я не заслуживаю такого гостеприимства, мне правда очень неловко. Ленсли вкратце повторил свое недавнее объяснение, искоса поглядывая на мужчину и женщину, которые казались супругами. Хоть он кое-как и прикрылся шляпой и пальто, но, потеряв шарф, уже не мог прятать лицо так же тщательно, как в трактире, однако ни один из них, похоже, совершенно не узнал Ленсли. Осторожно наблюдая за ними, он слегка облизал пересохшие губы и снял шляпу. Показались светлые золотистые волосы, а затем, когда он немного опустил воротник пальто, его лицо открылось полностью. Но даже тогда в глазах сидевшего напротив мужчины не дрогнуло ни тени узнавания. — Можете снять пальто. Дом у нас старенький, но здесь не так уж и холодно. — А, да. Женщина, даже увидев лицо Ленсли, как ни в чем не бывало продолжала следить за кастрюлей. Судя по всему, эти супруги действительно не знали, что Ленсли Малосен находится в розыске. Было неясно, играют ли они или это правда. Сохраняя бдительность, Ленсли постарался вести себя как ни в чем не бывало. — Вот, угощайтесь. Однако тарелка горячего рагу сняла с него остатки настороженности. Слегка поднимающийся густой пар и аппетитный запах в один миг сломили бы любого страдающего от холода и голода. Рагу не выглядело таким же богатым, полным крупно нарезанного мяса и различных овощей, как то, что он заказывал в трактире. Блюдо, в котором было полно капусты и плавало всего несколько кусочков мяса, правильнее было бы назвать капустным супом, нежели рагу, но для Ленсли, испытывавшего сейчас куда более сильный голод, чем в трактире, это была лучшая еда на свете. — Спасибо за угощение! Ленсли взял ложку. Хозяйка тоже села за стол, и они приступили к еде. Хлеб в корзинке посреди стола был грубым и черствым, но стоило обмакнуть его в свежесваренное горячее рагу, как он становился мягким и вкусным. К этому столу как нельзя лучше подходило выражение «скромное пиршество». — Очень вкусно! — Кушайте на здоровье. Хоть мы и живем небогато, но ради редкого гостя нам этого не жалко. Ленсли, на время забывший о приличиях и поглощенный едой, утолив первую волну голода, задал интересовавший его вопрос. — Как Вы узнали, что я забрался в кузов? Я думал, что остался незамеченным. — Я понял это еще тогда, когда Вы забрались. В трактирной деревне было очень шумно, Вы спрятались в повозку, чтобы избежать суматохи? — А? А, ну да... — Раньше такого не бывало, но в последнее время в тех краях стало очень суетливо. Говорят, ищут человека, за голову которого назначена огромная награда, но куда уж нам, простым людям, вникать в такие дела. — Я тоже об этом слышала, так его до сих пор не нашли? — Видимо, так. Раз там по-прежнему толпится столько народу. Этот непринужденный диалог никак не мог быть игрой. Ни один актер из театральных трупп, что доводилось видеть Ленсли, не смог бы разыграть все настолько безупречно. Ленсли тоже решил притвориться, что ничего не знает. — Если назначена награда, значит, должны были развесить плакаты о розыске. Вы их не видели? В ответ женщина лишь горько усмехнулась. — Я совсем не могу выходить из дома, а мой муж не видит. Даже если человек, которого ищут, окажется прямо перед ним, он его не узнает и упустит. — А... Не найдясь с ответом, Ленсли глупо поморгал, а женщина замахала руками: — Зато чутье у него развито куда лучше, чем у зрячих. Раньше он и в мастерской работал. Потому и ездит на повозке в деревню и обратно, хоть и слепой. — Вот как. Прошу прощения, я не знал Вашей ситуации. — Если бы я могла выходить из дома, было бы намного лучше... Но мне нужно ухаживать за больным ребенком. Уход требует куда больше сил и времени, чем управление повозкой. При этих словах Ленсли обратил внимание на то, что в суматохе ускользнуло от его взгляда. Различные сухие ветки и травы, развешанные на стенах, инструменты для приготовления лекарств, которые казались неуместными в доме простого крестьянина, расположение дома у подножия горы. В воздухе витал запах, свойственный лекарскому дому. В этот момент из-за двери комнаты послышался тихий кашель. Женщина вскочила и поспешила туда. — Да, мама здесь. Из-за закрытой двери доносился непрерывный кашель. Ленсли невольно сделалось не по себе. Ему вдруг стало стыдно за еду, которую он съел, ни о чем не задумываясь. Сцепив пальцы, Ленсли вгляделся в бесстрастное, но словно бы отягощенное слоями тревог лицо извозчика и осторожно заговорил: — Ваш ребенок болен. — Да. Уже давно. Так как у нас совсем ничего нет, мы не можем обеспечить ему должное лечение... Пытаемся заботиться о нем сами, но это нелегко. Ленсли взял свой узелок. Может, если он поделится с ними хотя бы одним из тех золотых слитков, что взял с собой, это поможет? Заодно и расплатится за еду, раз уж они так выручили его в критический момент. Но даже так, нельзя же просто взять и сунуть им золото, поэтому он решил немного продолжить разговор. — Вы обращались к лекарям? В столице, в Лаудкене, есть мастера своего дела. — Когда ребенок только начал болеть, мы ездили туда. Нам сказали, что болезнь редкая. Тот лекарь с трудом договорился, чтобы дитя осмотрел лекарь, работающий в Перейре. Он сказал, что не может гарантировать полного выздоровления, но при постоянном лечении ребенок сможет жить нормальной жизнью, однако... Эта история, прозвучавшая как жалоба, возможно, и являла собой обывательскую историю, для самих родителей она была далеко не простой. Изначально супруги, владевшие небольшой мастерской и сводившие концы с концами, отдали все свои сбережения на лечение ребенка. На то, чтобы их деньги закончились, ушло всего полгода. Поначалу лекарь не брал денег и проводил простое лечение, но используемые лекарства были настолько дорогими, что предел наступил быстро. Без лечения состояние ребенка постоянно ухудшалось, и загнанные в угол супруги, чтобы добыть хотя бы лечебные травы для ребенка, покинули деревню и обосновались у подножия горы. Они рассказали, что уже два года перебиваются тем, что собирают солому по полям и продают дрова, еле-еле сводя концы с концами. — После того как мы влезли в долги и продали дом, в котором жили, у нас больше ничего не осталось. К счастью, ребенок пока держится, но я, честно говоря, не знаю, как долго мы сможем так жить. Приличная сумма — это все равно что лить воду на пересохшую землю, так что и занимать деньги тоже не вариант. Поникший извозчик, смутился, словно внезапно очнувшись. — Что это я рассказываю перед человеком, которого вижу впервые... Прошу прощения. Давно у нас не было гостей, вот я и разговорился. — Что Вы. Вы мне так сильно помогли. Мне очень жаль, что я ничем не могу Вам помочь. Ленсли поспешно замотал головой. Извозчик и не догадывался, насколько велика его услуга. Благодаря его повозке Ленсли едва спас себе жизнь, и он поделился с ним самой драгоценной едой в тот момент, когда Ленсли готов был упасть в обморок от голода. — Папа. Дверь комнаты со скрипом отворилась, и вышла женщина. На руках она держала ребенка. Девочка, вся раскрасневшаяся, видимо, от жара, искала отца. Извозчик быстро встал и взял ее на руки. — Эльза, как ты сегодня себя чувствуешь? — Нормально… — К нам пришел гость. Поздороваешься? — Здравствуйте. — Привет, Эльза. Рад с тобой познакомиться. Дыхание девочки было частым и тяжелым. Должно быть, болезнь стала для нее привычным делом, но, увидев Ленсли, она застенчиво улыбнулась. Когда она уткнулась лицом в плечо отца, извозчик удивился. — Эльза, что такое? Девочка прошептала ему что-то на ухо, и извозчик тихо рассмеялся. Он передал слова дочери озадаченному Ленсли: — Говорит, ей нравится гость, потому что он красивый. — О, правда? Спасибо, Эльза! Ты тоже очень красивая. Я много где побывал, но таких смелых и красивых девочек, как ты, еще не встречал. В ответ на его нарочито бодрые слова девочка все так же улыбалась, поглядывая на Ленсли. Ленсли тоже оглядел дом. Крепкое, неподдельное чувство товарищества людей, разделяющих тяготы жизни, согревало маленькую старую хижину вместе с огнем в очаге. Рука Ленсли, сжимавшая узелок, сжалась еще сильнее. Один-два маленьких кусочка золота вряд ли сильно им помогут. Это, конечно, лучше, чем ничего, но хорошо, что он не стал совать их просто так. Этой семье нужна крупная сумма денег, чтобы продолжать лечение ребенка. Такая сумма, чтобы можно было не работать всю жизнь, жить в свое удовольствие и ни в чем не уступать аристократам... Глядя на пустую тарелку из-под рагу, Ленсли плотно сжал губы. Зажмурившись, он принялся раздумывать. ...Как безумец... …Если я буду молить о прощении, словно побитая собака... может, Его Светлость простит меня хотя бы раз? Гизель Зибендад — очень милосердный правитель. Судя по огромной награде за поимку, он, должно быть, сильно разозлен, но разве они не были в тайных отношениях, проводя ночи вместе? Может, он соизволит дать ему шанс на прощение хотя бы раз. «...Нет. Он уже проявил ко мне снисхождение, когда я притворялся Ивет, так что это будет уже второй раз». Но! Он собирался просить прощения, опираясь не только на его характер. Стоит вспомнить то рвение, которое он проявлял по отношению к Ленсли Малосену. Специально для него открыл закрытые двери, позволив сдать вступительный экзамен в рыцарский орден. Не сумев сломить его упрямство, провел с ним первую брачную ночь. Построил оранжерею из дорогого стекла. Бахвалился, что даст ему все, что Ленсли захочет, будь то поместье или титул... «Понятно, почему он так разозлился. Получил удар в спину от фактического любовника, к которому так хорошо относился». Это было понятно. Хотя масштаб гнева и превосходил все ожидания. — Ох... Задавать себе вопросы без ответов можно было бесконечно. Пока он сидел, опершись ладонью о лоб и тихонько постанывая, мужчина обеспокоенно спросил: — Вам нездоровится? — Нет. Просто задумался кое о чем... Скажите, сколько отсюда до Лаудкена? — Всегда выходит по-разному, но на такой повозке, как у нас, уйдет полмесяца. Господин, если у Вас срочное дело, отправляйтесь на постоялый двор возле границы. Там есть устройство перемещения, с помощью которого можно мигом добраться до столицы. Раньше плата за его использование была настолько высока, что простым людям об этом и мечтать не приходилось — только благородным господам. Но после того, как нынешний Великий Герцог приказал несколько раз переделать сеть магических устройств в стране, они стали доступны и для простых людей. Цена, конечно, все равно кусается, но когда мы только перебрались сюда, нам нужно было срочно отвезти ребенка, и мы воспользовались им один раз. Свет, созданный достижениями Великого Герцога, достигал даже этой заброшенной хижины. Какой же он все-таки замечательный. Когда титул пугающего, но в то же время такого желанного человека прозвучал в столь неожиданном контексте, Ленсли невольно поддался сентиментальным чувствам, устремив взгляд в окно. Постоялый двор возле границы. Это не то место, куда разыскиваемый преступник может просто так заявиться в одиночку. Но если он пойдет туда вместе с хозяином этого дома, то, возможно, ему удастся пройти незамеченным. А даже если его и поймают на пропускном пункте, это послужит доказательством того, что этого человека привели вместе с преступником... Эльза закапризничала, видимо, из-за плохого самочувствия, и женщина начала укачивать ее. Ленсли подошел к мужчине и тихо прошептал: — Хозяин, как Вас зовут? — А ведь я привел гостя и даже не представился. Меня зовут Билл Бауэр. — А я... гм... Стэн Саймон. Господин Бауэр, по правде говоря, мне нужно срочно попасть в Лаудкен, и я хотел бы попросить Вашей помощи. — У Вас не хватает денег на дорогу? Вот незадача. Как я уже говорил, мы и сами в стесненных обстоятельствах, так что одолжить Вам денег прямо сейчас не сможем. — Нет, дело не в этом... Я впервые в Ольденланте, поэтому и прошу Вас: не могли бы Вы проводить меня до Лаудкена с помощью устройства перемещения? Я оплачу все расходы на дорогу в оба конца. Если Вы согласитесь стать моим проводником, я щедро заплачу за Ваши услуги. — До Лаудкена? Его невидящие глаза заволокло пеленой сомнений. Хоть с помощью магического устройства и можно быстро добраться до места и обратно, на деле по суше такое расстояние было очень большим. Оставить больную дочь и жену, чтобы отправиться в такой путь, — это тяжелое бремя. Ленсли, раздумывая, тихонько вздохнул и еще сильнее понизил голос. — На самом деле я гонец из Перейры. У меня есть срочное послание для Его Светлости Великого Герцога, которое необходимо передать как можно скорее. — А-а, я-то думаю, что у Вас говор немного не такой, как у местных жителей... Великому Герцогу? — удивленно переспросил Билл. Проигнорировав его недоверчивое выражение лица, Ленсли продолжил. — Да. Но послание секретное, поэтому я стараюсь избегать людных мест и пропускных пунктов. И недавно в деревне я ушел, потому что там поднялся шум. Если Вы пойдете со мной, я думаю, мы сможем без проблем добраться до Лаудкена. — Понятно. Раз я слепой, то отлично подойду на роль Вашего проводника. — Нет, господин Бауэр. Я совсем не это имел в виду. Растерявшись, Ленсли замотал головой, но мужчина, похоже, не обиделся. Измотанному однообразной и тяжелой жизнью человеку, казалось, даже доставляла удовольствие эта неожиданная ситуация. Он повернулся в сторону Ленсли, невидящим взглядом обратив к нему взор. — Раз Вы берете на себя расходы, то не вижу проблемы в том, чтобы ненадолго стать Вашим проводником. Подождите немного. Я поговорю с Анной. — О, господин Бауэр. Покажите это жене. Это на дорогу и за Ваши услуги. Я плачу авансом. Ленсли протянул Биллу самый большой золотой слиток, который у него был. Слова о том, что он работал в мастерской, оказались правдой: он сразу же оценил фактуру, вес и ценность металла, оказавшегося у него в руках. С более серьезным выражением лица он подошел к Анне и заговорил с ней. Выслушав его, она широко распахнула глаза. — Господин! Но это же просто проводы, за что такая огромная плата? Этого куска золота хватит на несколько поездок до столицы на устройстве перемещения. — Вовсе нет. Сегодня Вы мне очень помогли. Считайте это знаком моей благодарности. Супруги помогли Ленсли исключительно по доброте душевной, не ожидая ничего взамен. Ленсли это понимал. Но они были слишком бедны, чтобы отказываться от столь неожиданного дохода. Растерявшаяся женщина, вскоре сменив выражение лица на виноватое, подошла к Ленсли. — Нельзя брать плату за помощь другим... Простите меня, господин. — Я только рад, что смог Вам помочь. — Дорогой, достойно проводи его. Ты ведь привел в наш дом такого благородного человека. Начинало смеркаться. Ленсли и хозяин дома поспешно вышли наружу, намереваясь вернуться к границе до того, как закроется постоялый двор. Попрощавшись с матерью и дочерью, Ленсли натянул шляпу поглубже. Он также закрыл лицо до самого носа шарфом, который одолжил у хозяина. Грузовая повозка, везшая гостя, выполнявшего столь важную миссию гонца, ехала гораздо быстрее, чем на пути домой. От быстрой езды по ухабистой дороге повозка сильно тряслась, и оба пассажира то и дело подпрыгивали на своих местах. — Кажется, приехали. После долгой и безумной скачки Ленсли, наконец, увидел постоялый двор, в котором еще горел свет. Несмотря на довольно позднее время, он еще не закрылся, и там, как и в приграничной деревне, толпились люди. Заметив немалое количество обывателей, мужчина удивленно пробормотал: — Странно. Сейчас не то время, а народу довольно много. — И правда. Что-то случилось?.. С таким количеством людей будет трудно передвигаться незаметно. Пока Ленсли с тревогой натягивал шарф, мужчина нашел дежурного чиновника. — Нельзя. Сейчас в Лаудкен не попасть. И сетью перемещения тоже воспользоваться нельзя. — А что случилось? — Вы что, не видели факелов и не слышали тревожного набата? Оборона стены прорвана, вот-вот начнется битва. Какое-то время было спокойно, но до весны дело не обошлось без происшествий. Вероятность того, что монстры дойдут до границы, мала, но кто знает, так что нам тоже нужно подготовиться к обороне. Около десяти лет назад весь Ольденлант стал полем битвы, разве не так? Возвращайтесь домой. Тщательно подготовьтесь вместе с семьей. Ленсли, подслушивавший их разговор в нескольких шагах позади, поспешно подошел к ним. — Нападение на Лаудкен? Монстры? — Да. Так что сейчас устройство перемещения недоступно. Возвращайтесь. — Нет! Мне... мне нужно идти прямо сейчас, — торопливо заговорил Ленсли. Его сердце вмиг бешено заколотилось от тревоги. Что будет, когда он снова встретится с Великим Герцогом? Какое наказание понесет? Сможет ли получить прощение? Не казнят ли его на этот раз?.. Зловещее предсказание волка и страх перед собственной судьбой, витавшие в его голове, рассыпались в прах и исчезли. Монстры. Нападение. Поле брани. Опасность, о которой он знал лишь понаслышке, казалась ему далекой выдумкой. Но теперь эта ситуация стала реальностью за стенами Лаудкена. Госпожа Сэмрит, командир Сорель и товарищи, Стэн и его младшие братья и сестры, Тия и друзья с кухни, Мэрилин и люди с конюшни... Лица множества людей, с которыми он познакомился и подружился по прибытии в Ольденлант, одно за другим всплывали перед глазами. И, конечно же, ярче всех он представлял себе того, от кого сбежал, — Его Светлость Великого Герцога. В глазах защипало. Ленсли был готов расплакаться. Притвориться, что он ничего не знает, услышав о нападении, казалось ему предательством, несоизмеримым с побегом от Великого Герцога и соразмерным масштабу самой битвы. — Я же сказал, сейчас нельзя. Это опасно. Взгляд Ленсли упал на пояс качающего головой чиновника. На толстом кожаном ремне висели различные ключи и снаряжение. Ленсли, не раз пользовавшийся устройством перемещения в замке, мог безошибочно определить, какой из множества предметов является магическим камнем для его активации. Чиновник не успел остановить Ленсли, который, выхватив кинжал, проворно потянулся к его поясу. Слепой извозчик тоже не мог ничего сделать. Чиновник вскрикнул: — Что вы творите?! — Простите! Мне нужно идти. Я обязательно вернусь и отплачу Вам за это. — Опасно! Я же сказал, сейчас нельзя! Внимание людей, собравшихся и в нетерпении переминавшихся с ноги на ногу в ожидании вестей из столицы, приковалось к Ленсли. Увернувшись от бросившихся к нему стражников, которые намеревались немедленно его остановить, Ленсли отыскал пусковой механизм устройства и вставил туда отобранный магический камень. Магический круг, начертанный на твердом полу и колоннах, начал быстро наливаться светом. Вмешиваться в работу устройства перемещения, процесс активации которого уже запустился, было опасно. Стражникам оставалось лишь с растерянными лицами наблюдать за тем, как фигуру Ленсли окутывает свет. — Я обязательно вернусь позже! Обещаю! — прокричал он Биллу, но неизвестно, услышал тот его или нет. Когда свет, ослепительно озарявший магический круг, померк, Ленсли, стоявший на платформе устройства, исчез без следа. Конец 11 главы. Продолжение следует...