Уинтерфилд

ГЛАВА 13. «Первая весна» *** По мере того как время захода солнца понемногу смещалось, холод также незаметно отступал. В один из дней, отправившись с товарищами по рыцарскому ордену на патрулирование за пределы крепостных стен, Ленсли обнаружил на равнине, все еще покрытой сухой травой и холодной землей, то, чего не видел прежде. Спрыгнув с лошади, он порылся в сорняках, сорвал что-то одно и громко крикнул: — Цветок распустился! Его голос дрожал от радости и изумления, словно он нашел редкое целебное растение. Глядя на такого воодушевленного Ленсли, товарищи по рыцарскому ордену рассмеялись. Подъехавший на лошади Стэн, усмехнувшись, произнес: — Ты что, думал, здесь и цветы не растут? — Я впервые их вижу. Сорванный цветок был совсем крошечным. Нежные, маленькие фиолетовые лепестки, будто стесняясь, слегка склонились к земле. Это была фиалка. Такие цветы он видел в Корнии. Раньше Ленсли считал, что этот цветок обычно распускается с приходом весны, и не подозревал, что он может цвести и на таком холодном севере. Когда Ленсли жил там, где цветов было вдоволь, он никогда не придавал особого значения маленьким растеньицам у дороги, но сейчас был несказанно рад. Несмотря на хрупкий вид, это растение было сильным. Ленсли, осторожно держа стебелек, чтобы не повредить лепестки, снова сел на лошадь. Стэн, глядя в далекое небо, с удовольствием пробормотал: — Весна и вправду пришла. Какое-то время патрулирование будет не особо нужно. Все монстры, должно быть, уже уснули. — У рыцарского ордена тоже отпуск? — Отпуском это вряд ли назовешь, но, конечно, станет немного свободнее. И не только нам, а вообще всем. Ленсли кивнул. Ольденлант походил на страну, постоянно находящуюся в состоянии войны. Поддерживая упорядоченную и мирную повседневную жизнь, люди всегда жили с тревогой, не зная, когда на них нападут. Эта тревога въелась в кожу и кости, так что теперь ее никто даже не осознавал, но Ленсли, хоть и прожил в Ольденланте недолго, казалось, понимал, насколько спокойно станет на душе, когда наступит время ее полного исчезновения. Ведь такие чувства, как давление или страх, можно в полной мере осознать лишь тогда, когда они исчезают. Вернувшегося после внезапного исчезновения Ленсли рыцари встретили радушно, не задавая лишних вопросов. Вряд ли они поверили всем складным историям, придуманным Гизелем, но они были королевскими рыцарями. Никто из них не собирался подвергать сомнению решения своего господина, и для Ленсли это было большим облегчением. — Пора возвращаться. Сегодня вечером прибудут почетные гости, так что рыцарский орден тоже должен подготовиться к их встрече. Когда командир отряда, возглавлявший рыцарей, повысил голос, все развернули лошадей и направились к воротам замка. Ленсли медленно ехал, оглядывая равнину. На первый взгляд перед глазами разворачивался зимний пейзаж, но среди сухой травы, нерастаявшего льда и промерзшей земли, казалось, ощущалась жизненная сила, готовая беззвучно пробиться наружу. Со дня масштабного сражения прошло немало времени. В Лаудкене, где были умело завершены восстановительные работы, теперь было трудно найти следы прошлого вторжения. Потихоньку оттесняя долгую зиму, весна, словно бесстыдный гость, повсюду беззвучно занимала свои места. В отличие от обычных незваных гостей, ее, хоть и не приглашенную, рады были видеть все. Люди с улыбкой здоровались с Ленсли, бежавшим по коридору, даже не сняв рыцарского плаща. — Привет, Лен. Заглядывай и в прачечную. — Ага. На днях зайду! За стенами замка цветы распустились. Вы бы тоже сходили проветриться. — Да чего уж там, лучше прокати нас на лошади! — С удовольствием! Завтра же за вами заеду, так что ждите. Не замедляя шага, Ленсли обменивался приветствиями с людьми. Он быстро взбежал по лестнице в комнату на втором этаже, а затем, воспользовавшись устройством перемещения, поспешил к своему конечному пункту назначения. — Ваша Светлость! Гизель, сидевший за столом, поднял голову. Он читал какие-то отчеты или документы, но тут же без промедления встал навстречу Ленсли. На его строгом лице появилась легкая улыбка. Ленсли, с самодовольным видом кивнув, подошел к нему. — Я угадал. Подумал, что сегодня Вы будете здесь, поэтому сразу поднялся сюда. — Как Вы узнали? — Сегодня вечером ведь прибудут почетные гости. Так что у Вас не будет времени спокойно заниматься исследованиями или учебой, но и сидеть безвылазно в строгом кабинете Вы тоже не станете, поэтому я подумал, что Вы возьмете работу и придете к себе в комнату. — Вы, как всегда, проницательны. Ленсли всего лишь шутливо хвастался, предлагая простые догадки, но Гизель на полном серьезе кивнул. Из-за того, что с ним так искренне согласились, Ленсли даже немного смутился и поспешно протянул то, что принес в руке. — В поле за крепостными стенами распустились цветы. В первую очередь, я хотел показать их Вам, поэтому принес один. Но такой крошечный цветок... уже немного завял. — Это фиалка. В это время года они распускаются первыми. — Кажется, теперь и вправду наступила весна. Должно быть, именно поэтому они возвращаются? — Да. С защитной стены можно четко отследить активность монстров. «Почетные гости», прибывающие вечером, были не кем иным, как воинами гарнизона, которые проводили большую часть года на самом севере Ольденланта — месте, которое без преувеличения можно было назвать самым передовым рубежом не только Ольденланта, но и всего континента. Представляя себе людей, которых он никогда в жизни не встречал, Ленсли в глубине души испытывал трепет. Разумеется, рыцари, защищающие своего господина и замок в Лаудкене, тоже были сильными и впечатляющими людьми, но передовой гарнизон, казалось, должен был производить совершенно иное впечатление. Гораздо более суровые, сильные и закаленные... Не будут ли они похожи на сборище диких зверей? — Давно я не виделся со старшей сестрой. Ленсли, наблюдая за выражением лица говорившего мужчины, попытался оценить его чувства к «старшей сестре». Однако лицо его оставалось бесстрастным, не выражая ни особой симпатии, ни неприязни. — Вы с ней в хороших отношениях? — Вполне. В детстве она часто возилась со мной. Но после того, как она отправилась в гарнизон, мы видимся только перед наступлением зимы, так что все уже не так, как раньше... Равнодушно отвечая, Гизель опустил взгляд на фиалку, которую протянул ему Ленсли, а затем поднял глаза. Он молча протянул руку и без всякого предупреждения заложил цветок за ухо Ленсли. Ленсли лишь удивленно заморгал. — Вам идет. Цветом похож на Ваши глаза. Хотя в Ваших глазах больше синевы. — Цветок в волосах... Я все-таки рыцарь... — И что с того, если Вам идет? Подходит и к цвету глаз, и к цвету волос. — Тогда, Ваша Светлость, тоже примерьте. Ленсли вытащил стебелек фиалки из-за своего уха и заложил его за ухо Гизелю. Это была шутка, но, отступив на несколько шагов и посмотрев на него, он уже не мог смеяться. Белое лицо и янтарные глаза, длинные черные волосы и фиолетовый цветок гармонировали друг с другом, словно цельное произведение искусства. — Ну вот. Вы выглядите слишком потрясающе. Проворчал Ленсли и, откашлявшись, забрал цветок обратно. Маленький цветок, переходя из рук в руки двоих мужчин, понемногу увядал. Глядя на это, Ленсли горько усмехнулся. — Похоже, я зря сорвал его из-за своей жадности. Наверняка этому цветку тоже хотелось по-настоящему встретить весну. — Дайте-ка его сюда. Изящная, словно распустившаяся лилия, рука забрала увядший полевой цветок. Стоило Гизелю произнести короткое заклинание, как поникшие лепестки вновь обрели ярко-фиолетовый цвет, расправились, и к цветку вернулась жизнь, словно его только что сорвали. Процесс сотворения магии всегда вызывает удивление. Почему маленькое чудо, появляющееся в повседневной жизни неожиданным подарком, кажется более удивительным, чем заклинания, сотрясающие небо и землю? Любуясь ожившим цветком, Ленсли внезапно опомнился и поспешно наполнил водой маленькую стеклянную бутылочку, в которой обычно мыл перья. Гизель опустил в нее цветок. — Свежий воздух — это, конечно, хорошо, но украсить Вашу комнату — тоже неплохая участь для цветка. Ведь полевым цветам нечасто выпадает шанс украсить покои супруги Великого герцога. Маленький цветок в небольшой стеклянной бутылочке выглядел не как украшение человеческого жилища, а скорее как убранство комнаты гномов или фей из старых сказок. «Мило», — Ленсли с довольной улыбкой смотрел на крошечную вазочку. Пока он так стоял, огромный мужчина обнял его за спину, подойдя сзади. — Так и будете только на цветок смотреть? — Неужели Вы ревнуете к этому бедному маленькому цветочку? Хихикнув, Ленсли обернулся. Утопая в объятиях Гизеля, прячась в его рукавах и плаще, он поднял голову. Их губы сблизились, почти соприкоснувшись. Они целовались каждый день, но каждый раз ощущался, как первый. Поцелуи и объятия зимой и весной должны быть разными. — Ваша Светлость, пора готовиться к встрече с воинами гарнизона. В этот момент внезапный стук в дверь и голос, донесшийся с той стороны, разлучили их. Ленсли отскочил назад. Дверь открылась, и на пороге появилась главная горничная. — О, Ленсли. Вы были вместе с Его Светлостью? — Ха-ха, да, госпожа Сэмрит! Сегодня мне нужно было лично доложить Его Светлости кое-о-чем. К счастью, она постучала до того, как их губы успели соприкоснуться. Выбравшись из объятий Гизеля и отступив на шаг, Ленсли громко и неловко рассмеялся. Главная горничная, госпожа Сэмрит, вошла и бросила взгляд на фиалку, стоявшую на столе. — Боже мой, какая прелесть. Это Вы принесли, Ленсли? — Да. Я впервые вижу распустившийся цветок с тех пор, как приехал в Ольденлант. Сорвал один на память. — Понятно. Это Ваша первая весна в Ольденланте, Ленсли. Добродушно улыбнувшись, она повернулась к Гизелю. — Кстати, Ваша Светлость, что Вы планируете делать с Ленсли? — Что Вы имеете в виду? — Ведь принцесса Фрида и воины гарнизона, должно быть, знают о Вашей женитьбе. Разве на сегодняшнем банкете Вы не должны представить Ленсли как супругу Великого герцога?.. Не воспользоваться ли случаем и не надеть то платье, которое мы приготовили к прошлому балу, но так и не надели? Неужели госпожа Сэмрит считает переодевание его в женщину своим новым хобби? Ленсли с подозрением посмотрел на нее и покачал головой. — Они же не чужие люди, так что нет необходимости представлять меня прямо сегодня. Супруга Великого герцога, прибывшая с юга, слаба телом и духом, так что ей будет тяжело сразу же встречаться с незнакомыми и суровыми бойцами гарнизона. — Что Вы об этом думаете, Ваша Светлость? Не изменив выражения лица, Гизель ответил: — Я поступлю так, как пожелает господин Малосен. Ленсли был доволен, но госпожа Сэмрит казалась разочарованной. Впрочем, изначально в обязанности госпожи Сэмрит входило встретить прекрасную супругу Великого герцога, следить за каждым ее шагом и прислуживать ей. Расчесывать ее длинные волосы и заплетать их, готовить множество красивых платьев и помогать ей одеваться, готовить для нее теплую ванну с ароматными маслами. Ему было жаль лишать главную горничную удовольствия от работы, которую она хорошо выполняла и любила, за что и получила свою должность, но... — Поскольку это первый день. Сегодня я предстану перед ними как рыцарь. — Так и сделайте. Как только Гизель ответил, госпожа Сэмрит, быстро смирившись, переключилась на другую цель. — Понятно, Ваша Светлость. Тогда хотя бы Вы должны переодеться в парадный костюм для приветственного банкета... — Это лишнее. Мне нет необходимости одному так наряжаться. В любом случае, это не встреча с чужими гостями. — О боже. Вы оба оставляете слуг совсем без дела. Она закатила глаза и пожала плечами. Но, видимо, вскоре сменив гнев на милость, улыбнулась. — Что ж, не сегодня, так в другой день. А еще, Ваша Светлость, прибыли вещи, которые Вы заказывали в прошлый раз. — Да? Внесите их. — У Вас, как всегда, прекрасный вкус. Они просто великолепны. Для меня, простой служанки, большая честь участвовать в таком деле. В кои-то веки Гизель заметно обрадовался. Ленсли, не понимая, о чем речь, не мог вмешаться в разговор и лишь наблюдал за ними, изучая обстановку. Госпожа Сэмрит, сияя от радости, подошла к двери и скомандовала: — Заносите. Тут же слуги, ожидавшие за дверью, вереницей потянулись в комнату, неся в руках различные предметы. Ленсли лишь хлопал глазами, плотно сжав губы. В просторной комнате в мгновение ока выросли башни из непонятных коробок. Свернутые рулоны разноцветных тканей выстроились рядами, словно колонны. Люди, положившие вещи, снова удалились, а Ленсли ошеломленно посмотрел на Гизеля. — Что это все... — Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Ленсли прибыл в Корнию. Вы не только хорошо справляетесь со своей ролью, но и отличились в прошлом сражении, а Его Светлость до сих пор не смог Вас достойно наградить, поэтому на этот раз он приготовил для Вас много подарков, Ленсли. Потребовалось некоторое время, чтобы подготовить столь ценные вещи, но что Вы думаете? Правда, здорово? Взволнованная главная горничная радостно объяснила ситуацию вместо Гизеля. Гизель кивнул и тихо прошептал Ленсли: — Это подарки на помолвку. — Н-нет... Ваша Светлость, так неожиданно... Крышки коробок поспешно открыли. Взору предстали дорогие и редкие кольца с драгоценными камнями, браслеты, броши, пуговицы для плащей и другие украшения, богато инкрустированные церемониальные мечи, пояса и ножны, искусно сделанные из мягкой кожи, шляпы, красиво украшенные тонко вырезанными цветами или птичьими перьями... Это было настолько роскошное зрелище, что глаза разбегались. Скромная, элегантная и уютная комната Гизеля, лишенная излишеств, в мгновение ока превратилась в сверкающую выставку всевозможных предметов роскоши. И не только драгоценности. Разноцветные ткани и блестящие меха также были высшего качества, даже без прикосновения к ним это было очевидно. Даже прикосновение к ним казалось кощунством. Если сшить из этих тканей одежду для рядового рыцаря Ленсли Малосена, когда он сможет ее носить? Ленсли, чувствуя себя немного утомленным, прошептал на ухо Гизелю: — Ваша Светлость, я искренне благодарен, но, честно говоря, это уже чересчур. Как я могу носить такие дорогие вещи? — Ну и что, если Вы не будете их носить? Драгоценности и украшения изначально созданы для того, чтобы ими владеть. Я тоже нечасто их ношу, но у меня их гораздо больше, чем здесь. — Ну, это естественно, ведь Вы, Ваша Светлость, должны управлять имуществом семьи Великого герцога. Это совсем другое дело. — Разве Вы не подарили мне подарок? — Гизель слегка покачал маленькую бутылочку с фиалкой. Ленсли, опешив от его слов, вздохнул, рассмеявшись, и спросил Сэмрит, которая все еще с восторженным видом раскладывала ткани: — Госпожа Сэмрит, что думаете Вы? Не слишком ли это щедрая награда для фальшивой супруги Великого герцога? — Я служанка семьи Великого герцога, Ленсли. Я не могу судить о таких вещах. Его Светлость славится своим превосходным управлением финансами, поэтому я думаю, что Вам, Ленсли, не стоит беспокоиться об этом. Гизель подошел к сложенным коробкам. Быстро окинув взглядом ослепительные украшения, он взял кольцо с сапфирами и бриллиантами. Снова подойдя к Ленсли, он надел ему кольцо на палец и посмотрел в глаза. — Вам идет. — Это потому, что у меня хорошие данные. Мне все идет. Но ведь нельзя же иметь столько вещей только потому, что они тебе подходят. — А почему бы и нет? Не найдясь с ответом, Ленсли закрыл рот. Великий герцог Ольденланта, как широко известно, был с головой погружен в науки и исследования, и совершенно не интересовался не только своим внешним видом, но и женщинами, и развлечениями. Он определенно был скромнее и непритязательнее других аристократов и членов королевских семей. Однако теперь Ленсли осознал, что это было связано лишь с тем, что роскошь просто не входила в сферу его интересов, а отнюдь не с недостатком средств. В конце концов, семья Великого герцога Зибендад владела обширными рудниками и была сокровищницей различных природных ресурсов. В холодных и высоких горах добывали качественную каменную соль, а также собирали налоги и получали прибыль от добычи редких металлов, таких как мембрил, поэтому среди многих правящих семей континента они славились своим богатством. И хотя значительная часть средств тратилась на частые битвы с монстрами и преодоление трудностей с производством продовольствия, после восшествия Гизеля на престол эти расходы значительно сократились. — Хм... тогда... раз уж в ближайшее время они мне вряд ли понадобятся, я бы хотел пока попросить Вас, Ваша Светлость, сохранить их у себя. — Тогда выберете хотя бы несколько штук, прежде чем я их уберу. Госпожа Сэмрит, с удовольствием слушавшая их разговор, с улыбкой слегка поклонилась. — Раз сегодня не требуется никаких особых приготовлений, мы сосредоточимся на подготовке к банкету. Пожалуйста, спуститесь вовремя, оба. Ленсли, я была бы очень признательна, если бы Вы позже показали мне, что выбрали. — Конечно! Спасибо, госпожа. Сэмрит, улыбнувшись, вышла из комнаты. Оставив позади гору сокровищ, Ленсли почесал затылок. — Я и не подумал о том, что мне нужно будет поприветствовать принцессу как супруге Великого герцога. — Ничего страшного не случится. — Количество людей, которых нужно обманывать, снова увеличивается, — Ленсли тихо вздохнул. Он получил официальное предложение от Великого герцога и знал, что, если он согласится, им больше не придется продолжать эту ложь. Но он все еще не мог избавиться от трусости, заставляющей его выбирать удобную ложь вместо правды, с которой он пока не был готов справиться. Поэтому и золотые с серебряными сокровищами перед глазами не могли не казаться ему душевным бременем. Он не собирался отказываться, поэтому должен был поскорее принять решение, но... даже думая так, он не мог с легкостью согласиться. — Думаю, будет лучше сообщить старшей сестре. Что Вы об этом думаете? — Сообщить? О чем... Неужели о том, что я мужчина? — Ей будет все равно. ...Хотя, возможно, она не будет этому слишком рада. Ленсли в упор посмотрел на лицо своего жениха, который выглядел совершенно невозмутимо. Учитывая его непоколебимый характер, возможно, принцесса Фрида, будучи его кузиной, была похожим человеком. Так или иначе, за несколько месяцев Ленсли усвоил, что здешние люди не склонны поднимать шум из-за пустяков. То, что в другом месте послужило бы переполохом, здесь вызывало лишь удивленное: «Что?», после чего люди просто пожимали плечами или кивали и шли дальше. Конечно, то, что слухи потом расползались у них за спиной, было уже делом другим. — Я... поступлю так, как пожелает Ваша Светлость. Когда Ленсли покорно ответил, Гизель, видимо, чем-то довольный, улыбнулся шире, чем обычно. На этот раз мягкие губы коснулись его без каких-либо помех. Их губы неглубоко сомкнулись, и они лизнули кончики языков друг друга. Поцелуй, от которого щекотало в области сердца и хотелось смеяться, быстро превратился в страстный. С каждым мигом Гизель все увлеченнее вылизывал каждый уголок рта Ленсли. В моменты, когда его язык царапал небо, плечи Ленсли вздрагивали. Его опущенные ресницы мелко дрожали. Это был не первый поцелуй Ленсли. До встречи с Гизелем он уже целовался с несколькими людьми, но и представить себе не мог поцелуя, который бы вызывал дрожь в спине лишь от соприкосновения губ и сплетения языков. А страстные ночи, следующие одна за другой изо дня в день? Во времена жизни в Корнии Ленсли и не подозревал, что наступит момент, когда он окажется в чьих-то объятиях и примет в себя мужское естество. И в страшном сне невозможно было представить, что он не своим голосом будет плакать от небывалого наслаждения. Такой вид отношений он никогда не представлял, но теперь прошлое казалось ему еще более неловким.  Ленсли Малосен привык принимать удовольствие, однако его собственный образ все еще порой казался ему чужим. — М-м... Поцелуй едва завершился лишь после того, как Гизель облизал губы Ленсли снаружи и внутри без остатка. Ленсли слегка прикусил губу, проглатывая сладкое послевкусие, от которого покалывало даже подбородок. Как и говорила госпожа Сэмрит, гости должны были прибыть с минуты на минуту, так что он не мог позволить себе оказаться в беспорядочном виде, как ночью. Не в силах толком открыть полуприкрытые глаза, он обмяк на плече Гизеля. Пальцы, медленно перебиравшие его волосы, дарили приятные ощущения. Ленсли, закрыв глаза, словно животное, наслаждающееся ласками хозяина, прошептал о том, что внезапно пришло ему в голову: — Вы продолжаете называть меня господином Малосеном. Он думал, что называть его по имени только в постели, а в остальное время — по фамилии, было своего рода проведением границ, но и после предложения руки и сердца его обращение не изменилось. В последнее время, даже если они не были в постели, Гизель часто называл его по имени, когда они были одни, но, как и минуту назад, при других людях он упорно использовал уважительное обращение. Впрочем, сейчас, когда Гизель еще не мог официально объявить его супругой Великого герцога, внезапное проявление близости тоже было бы затруднительным. — Все называют Вас как им вздумается, поэтому мне так больше нравится. Однако ответ оказался совсем не таким, как ожидал Ленсли. Ленсли поднял голову, лежавшую на его плече. — Все? — Разве нет? Лен, Ленси, Ленсли. Я думал о том, какое имя подойдет лучше всего, но все они уже используются другими людьми. Когда нас много, единственный, кто называет Вас господином Малосеном, — это я. Если подумать, так оно и было. С самого начала и до сих пор единственным человеком в Лаудкене, который всегда уважительно обращался к Ленсли, был Великий герцог Гизель. В глазах других он был лишь рабочим из другой страны и нахлебником в замке, так что это было естественно. Не говоря уже о госпоже Сэмрит или Ларкофе, которые считали Ленсли лишь фальшивой супругой Великого герцога, но и в рыцарском ордене он был лишь новичком, только что завершившим испытательный срок, поэтому командир Антон также не обращался к Ленсли на «Вы», за исключением особых случаев. Не дождавшись ответа, Гизель спросил: — Вам некомфортно? Ленсли с улыбкой покачал головой. — Нет, мне нравится. Он мог бы с самого начала обращаться к нему на «ты» в качестве расплаты за оскорбление монарха. У Ленсли не было бы оправданий, если бы у него отняли имя, сделали рабом или бросили в темницу. Его жених не только не рассердился на него, но и ни разу не обратился к нему неуважительно. Сначала Ленсли думал, что Гизель просто строгий и вежливый человек, но теперь даже этот жест казалось ему частичкой нежности, которую он ему дарил, и от этого на душе становилось тепло. — Если Ваша Светлость пожелает, можете называть меня, как угодно, хоть похотливой свиньей, хоть грязным отребьем. — Что Вы такое говорите? Этого никогда не случится. Ленсли лишь пытался пошутить, но Гизель вдруг стал серьезен. Улыбнувшись, Ленсли поцеловал его в щеку. Они лишь недолго поболтали, но время пролетело незаметно. Даже если бы они сейчас целовались и занимались любовью, им бы все равно было мало, но на сегодня еще оставались дела. — Ваша Светлость, давайте позже вместе, не спеша, выберем подарки на помолвку. Сейчас времени в обрез, так что мне нужно идти к рыцарям. — Было бы неплохо. Увидимся позже. — Кажется, я только отказывался от неожиданности... но большое Вам спасибо. Я впервые вижу такие потрясающие вещи. Ленсли озорно рассмеялся. Гизель проводил своего жениха до самой двери спальни Великого герцога. Только после еще одного короткого поцелуя Ленсли смог выйти из комнаты. *** Когда начал спускаться закат, северные ворота, наглухо закрытые после масштабного вторжения монстров, снова открылись. Флаг с гербом королевской семьи высоко развился в небе. Стоя в строю рыцарей, Ленсли завороженно смотрел на флаг. Трепещущий на ветру узор призываемого зверя больше не казался обыкновенным рисунком. — Я их вижу, — пробормотал стоявший рядом Стэн. Ленсли, смотревший на флаг, тоже быстро перевел взгляд на ворота. Пока что они были далеко, похожие на надвигающееся на землю облако песчаной пыли. С приходом весны в Ольденланте потеплело, но в то же время стало суше, чем зимой, поэтому в последнее время над незамерзшей равниной иногда дул ветер с песком. Ленсли, сам того не замечая, слегка приоткрыл рот, наблюдая за приближающимся облаком. По мере того как оно постепенно становилось отчетливее, тяжелый стук копыт скачущего табуна лошадей сотрясал землю. Гарнизон защитной стены оказался больше, чем представлял себе Ленсли. Наконец, добравшись до ворот замка, они начали по очереди въезжать внутрь. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что эти воины с передовой с пронзительными взглядами подавляли все вокруг одним только своим организованным движением. Человеком, идущим во главе процессии, наверняка и была командующая гарнизоном, принцесса Фрида, о которой он столько слышал. Оставив позади спешно въезжающих солдат гарнизона, она радостно улыбнулась и заговорила. — Как поживал, Антон? Сводя на нет усилия выстроившихся ровными рядами рыцарей, она непринужденно спрыгнула с лошади. Принцесса Фрида была одета в легкий кожаный доспех и короткий плащ. У нее были длинные черные волосы, похожие на волосы Великого герцога, но в отличие от него они были растрепанными и торчали в разные стороны. На ее лице тут и там виднелась грязь. Судя только по ее нынешнему виду, без предварительной информации было бы трудно поверить, что она принцесса целой страны. И тем не менее, ее способность приковывать к себе взгляды окружающих, несомненно, была из тех, что присущи лишь тем, кто с рождения привык властвовать над другими. Выросший в королевском замке, Ленсли хорошо знал эту атмосферу. — Вы благополучно добрались, командующая? — Я же говорила, что в таких церемониях нет нужды, зачем же заставлять подчиненных страдать. А теперь распустите всех. — Благодаря гарнизону Лаудкен находится в безопасности. Такое приветствие полагается обязательно. — Ты все такой же упрямый. А где Его Светлость? Я слышала, он наконец-то женился, нужно поздравить его. — Он скоро выйдет. Пока они разговаривали, из боковой двери появился тот, кого она искала. Гизель говорил, что в парадном костюме нет необходимости, но, видимо, госпоже Сэмрит удалось его переубедить, так как он был одет чуть более официально, чем обычно. Перед ней, которую в частной обстановке он называл старшей сестрой, Гизель даже не кивнул в знак приветствия. — Прошу прощения за опоздание, командующая Фрида. — Ваша Светлость. Принцесса широкими шагами подошла к Гизелю и без тени колебания опустилась на одно колено у его ног.  Затем она приподняла край его длинного черного плаща и легко поцеловала его. — Слава Хранителю. В какой-то момент все воины гарнизона опустились на колени позади принцессы Фриды, склонив головы. Ленсли, почувствовав, как от этого зрелища у него захватило дух, выпрямился. Еще недавно он сидел на его коленях и непринужденно болтал. За разговорами он порой забывал о его положении. Гизель Зибендад был монархом, правившим этой обширной северной страной, и хранителем всего континента. — Услышав о Вашей свадьбе, я сгорала от любопытства. Я только и ждала дня, когда смогу увидеть супругу Великого герцога. Разве она не вышла с Вами? Завершив приветствие и выпрямившись, принцесса Фрида сразу перешла к делу. — Кхе, — Ленсли коротко кашлянул, напрягшись от ощущения внезапного нападения. — К сожалению, северный климат непривычен для супруги Великого герцога, поэтому она сильно ослабла. Она старается как можно реже выходить на улицу. — Вот как. Я слышала, она прибыла из Корнии, что на самом юге. Говорят, там даже зимой редко бывает лед, — Фрида кивнула солдатам гарнизона, выстроившимся позади нее. Несколько солдат тут же вскочили и начали разгружать повозку. — Нет ничего лучше их мяса для восстановления сил. Говорят, оно также помогает в зачатии наследника, поэтому я привезла его в качестве подарка. Воины поставили ее перед Фридой и поспешно сняли ткань. Глаза Ленсли округлились, грозясь вылезти из орбит. Перед ними предстала переносная клетка в форме куба, сделанная из железных прутьев. А внутри нее билась в заточении огромная многоголовая змея. «Как ни посмотри, это не обычная змея, а монстр? Они... едят монстров?», — обливаясь холодным потом, Ленсли огляделся, но на лицах людей не было ни капли удивления. Наконец, он перевел взгляд на Гизеля. Тот тоже был совершенно спокоен. — Супруга Великого герцога, должно быть, никогда не пробовала такого мяса, не знаю, придется ли оно ей по вкусу. «Ни за что не придется, Ваша Светлость!» Ленсли чуть было неосознанно не покачал головой, но Фрида ответила с улыбкой: — О чем тут думать? Просто скажите ей, что это баранина или козлятина, и пусть ест. Разве лекарства не принимают, закрыв глаза? Разве можно не отличить вкус мяса такой причудливой рептилии от баранины? Сама мысль о том, что такой нелепый обман может сработать, была шокирующей. У Ленсли нервно дернулся глаз. Очевидно, принцесса Фрида, выросшая на кухне замка Лаудкен, как и Гизель, тоже не была гурманом. — Прежде всего, с благодарностью принимаю этот подарок. На этом приветствия окончены. Добро пожаловать всем обратно в Лаудкен. В знак признательности за Ваш нелегкий труд, отправляйтесь сначала к своим семьям. С разрешения Гизеля строй воинов гарнизона мгновенно рассыпался. Все, кроме Фриды, которая все еще стояла на месте, вскочили и бросились врассыпную. Навстречу им тоже бежали люди, поэтому северная площадь впервые за долгое время была заполнена толпой. — Мама! — Дорогой! Воины обнимали свои семьи, с которыми виделись от силы два-три раза в год, и делились всем, что накопилось за это время. Еще недавно суровые, как живое оружие, бойцы вмиг превратились в обычных людей, проливающих слезы после долгой разлуки с близкими. Глядя на них, Ленсли сам того не замечая, почувствовал, как защипало в носу, и слегка нахмурился. У него была только одна сестра, которую он хотел бы увидеть, но это не значит, что он не мог разделить радость их встречи. — Командующая, Вы тоже идите. Разве не лучше будет отдохнуть перед банкетом? — Так и сделаю. На предложение Гизеля Фрида звонко рассмеялась и, вместо того чтобы сразу войти в замок, подошла ближе к рыцарскому ордену. Антон следовал за ней в шаге позади. — Ну как, Антон? В ордене появились стоящие новички? — В этом году особенно много. — Хм-м. Раз уж я вернулась, нужно поискать тех, кто отправится со мной на север, когда закончится весна. Принцесса, то ли в шутку, то ли всерьез, хихикнула и оглядела рядовых членов ордена. Ленсли, смотревший на нее, не успел отвести взгляд и встретился с Фридой. Ее глаза расширились, будто она увидела нечто удивительное. — Ты тоже из рыцарского ордена? — ...А, да! Так точно, командующая. Растерявшись, Ленсли с запозданием ответил, и она встала перед ним. Фрида действительно была кровной родственницей Великого герцога Гизеля. С самого дня прибытия он почувствовал, что местные жители в целом выше южан, но тем не менее, Ленсли впервые встретил женщину, чей уровень глаз был явно выше его собственного. Когда он, встретившись со взглядом темно-зеленых глаз, плотно сжал губы, Антон объяснил за него. — Его зовут Малосен. Он член ордена, прибывший в качестве сопровождающего супруги Великого герцога и остался здесь. — Ага. Я так и подумала, что его внешность и манеры немного непривычны. И как тебе жизнь в Ольденланте? — ...Тепло... и весело. — Тепло? Надеюсь, супруга Великого герцога, которую ты сопровождаешь, тоже поскорее поправится и скажет то же самое. Она отвела взгляд, пытаясь найти другого рыцаря, с которым можно было бы заговорить. Несмотря на то, что ее волосы были растрепаны, а лицо перепачкано грязью, вблизи от ее пленительной ауры перехватывало дыхание. Пока напряженные члены ордена неподвижно стояли, глядя только вперед, Антон снова заговорил из-за ее спины. — Принцесса, для начала Вам следует отдохнуть. Поприветствовать членов ордена Вы сможете и на банкете. — Думаешь? Действительно, в таком виде будет трудно найти кого-то, кто пойдет за мной, — рассмеялась она в голос. Когда она повернулась, Антон горько усмехнулся. Короткая церемония приветствия закончилась. Члены рыцарского ордена тоже разошлись, чтобы переодеться и подготовиться к предстоящему банкету. *** После того как все разошлись отдыхать и до начала банкета, Ленсли, ожидавший в комнате на втором этаже, получил известие о том, что его зовет Гизель, и направился в гостиную, которая использовалась для приема почетных гостей. На эти северные земли часто наведывались гости извне. Но поскольку Ленсли еще ни разу не принимал гостей в качестве супруги Великого герцога, он впервые входил в уединенную гостиную, примыкающую к покоям Великого герцога, а не в центральный зал или кабинет. — Я пришел. Когда он, поздоровавшись, вошел в комнату, там сидели Гизель, Фрида и Антон. Ленсли втайне удивился. Фрида, уже успевшая привести себя в порядок, казалась совершенно другим человеком по сравнению с той, кого он встретил у ворот замка. Видимо, после ванны от слоя грязи, покрывавшего ее, не осталось и следа, а растрепанные волосы после расчесывания превратились в струящиеся черные локоны. Темно-красное бархатное платье, облегающее ее фигуру, сидело на ней вызывающе и в то же время элегантно. — Разве это не тот рыцарь, которого мы встретили раньше? Фрида первой заговорила, узнала его. Когда Гизель молча сделал жест рукой, Ленсли поспешно подошел к нему. Фрида усмехнулась и спросила: — Вы сказали, что представите супругу Великого герцога, а показываете только ее сопровождающего? — Нет, старшая сестра. Он и есть моя пара. Ленсли, больше всех опешивший от слов Гизеля, перешедшего прямо к сути без каких-либо вступлений, едва сдержал икоту. Большая рука Гизеля легла на плечо Ленсли. Пока Фрида лишь хлопала глазами, представление спокойно продолжалось. — Представляю Вам господина Ленсли Малосена из Корнии. — Ваша Светлость, за то время, что мы не виделись, Вы стали шутником. Это хороший знак. Она усмехнулась, приняв это за шутку. Однако, видимо, поняв, что ни Гизель, ни Ленсли, ни Антон не смеются, вскоре нахмурилась. — Ты серьезно? — Вполне. — Этот мужчина и есть твоя супруга? — Как тебе известно, в Ольденланте и в далеком прошлом были мужчины-супруги Великого герцога. Нет причин, по которым я не мог бы жениться на мужчине. — Причин-то нет, но... — Фрида, не скрывая растерянности, посмотрела на Ленсли. Ленсли, поймав ее взгляд, поспешно улыбнулся. — Рад знакомству, принцесса Фрида. Я много слышал о Вас от Его Светлости и командира, и мне было очень интересно, какой Вы человек. При личной встрече Вы оказались еще более потрясающей, чем я представлял. — Я тоже рада встрече, но это действительно выходит за рамки моего представления. Гизель рассказал Фриде всю долгую историю: начиная с того, как император Перейры приказал королю Корнии прислать невесту, о побеге Ивет и о Ленсли, которого отправили вместо сестры; о плане сделать Ленсли временной супругой Великого герцога, чтобы добиться наилучшего и безопасного для всех исхода, а затем не спеша подготовиться к следующему браку; и о том, что, проводя время вместе, он больше не мог думать ни о ком другом, но, поскольку они еще не готовы объявить об этом официально, лишь несколько человек знают их тайну. Даже выслушав все это, скептическое выражение лица Фриды не сильно изменилось. Молча выслушав рассказ, она начала настойчиво задавать вопросы: — То, что Вы любите друг друга — это повод для радости, но... что ты собираешься сказать императору? — Разве император Перейры, даже если сделает вид, что это не так, не обрадуется этому? Ведь этот брак будет как никогда далек от расширения влияния. Конечно, могут возникнуть пересуды, но он не станет делать из этого большую проблему. — Хм... Будь то между мужчинами или между женщинами, я тоже никогда не считала любовь к своему полу чем-то из ряда вон выходящим. Да и в Ольденланте нет закона, запрещающего однополые браки. Вот только... — еще до того, как прозвучали следующие слова, можно было догадаться, о чем пойдет речь. Ленсли прикусил губу изнутри. — Причина, по которой однополые браки редки в королевских семьях, кроется в наследниках. Как ты собираешься решить эту проблему? — Нет такого закона, по которому наследником должен быть именно мой ребенок. Есть несколько семей, в чьих жилах течет королевская кровь, так что где-нибудь да найдется ребенок, которого можно будет выбрать. Говорят, так было всегда, когда не рождался прямой потомок правителя, поэтому не стоит беспокоиться об этом раньше времени. Похоже, этот ответ тоже не слишком ее удовлетворил, и выражение лица Фриды оставалось недовольным. Она переводила взгляд с Ленсли на Гизеля и обратно, пока в конце концов не кивнула, смирившись. — Я считаю, что браки членов королевской семьи должны заключаться по необходимости. — ... — Но, так уж и быть. Наша ситуация немного отличается от других стран. Другие женятся ради расширения влияния, а наш правитель, как правило, принимает супругу, выбранную императором, не так ли? Как символ мира, гарантию того, что Ольденлант не будет угрожать Империи. — Все именно так. Поэтому я думаю, что император также согласится с тем, чтобы сделать господина Малосена супругой Великого герцога. Как только мы получим признание императора, общественное мнение внутри страны тоже вскоре успокоится. — Я все поняла. Супруга Его Светлости — дело Его Светлости, и как я, находясь круглый год на севере, могу вмешиваться в дела королевского замка? Однако… — Фрида выделила интонацией последнее слово. Судя по ее тону, к сути разговора она переходила только сейчас. — Я пока не собираюсь выходить замуж. Так что даже не просите меня рожать ребенка вместо супруги Великого герцога. — У меня тоже нет намерений посягать на твою свободу. — Вот и славно. Супруга Великого герцога, надеюсь, мы поладим. — Д-да. Я тоже на это надеюсь. Ленсли, готовившийся к более сложному разговору, был ошарашен тем, как быстро закончилось обсуждение. Однако растерян был только Ленсли, а все трое коренных жителей Ольденланта, завершив разговор, оставались совершенно невозмутимыми. — Не пора ли нам уже спуститься в банкетный зал? После слов Фриды все поднялись со своих мест. Направляясь к двери, она вдруг, словно ей в голову пришла какая-то мысль, обернулась к Ленсли и улыбнулась. — Боже. Раз уж Вы уже все видели, не получится втайне накормить Вас привезенным в подарок монстром. Супруга Великого герцога, это полезно для здоровья, так что попробуйте. Воины гарнизона защитной стены иногда варят или жарят его для поддержания сил, и это, как ни странно, настоящий деликатес. — Х-ха-ха... Спасибо. Выйдя в коридор, четверо пошли парами друг за другом. По правилам, королевская чета должна была идти впереди или рядом с гостьей, но Ленсли почему-то хотелось идти позади Фриды. Гизель молча шел рядом с ним. Ленсли обычно быстро находил со всеми общий язык, но чувство скованности рядом со встреченной сегодня принцессой никак не отступало. Если подумать, то же самое было и в Корнии. Хотя Ленсли вырос в королевской семье, ему никогда не было комфортно в обществе ее членов. Все-таки Великий герцог Гизель был скорее исключением, а королевские особы в любой стране обладали схожей колючей аурой. Принцесса Фрида, несомненно, была хорошим человеком и не проявляла к Ленсли никакой враждебности, но... По крайней мере, было очевидно, что этот брак ей не по душе. — Простите. Вам было некомфортно из-за такого внезапного представления? — заметив, что Ленсли, обычно легко сходившийся с людьми, в кои-то веки робеет перед собеседником, Гизель понизил голос. Ленсли покачал головой. Заставлять его волноваться из-за своего дискомфорта не хотелось. — Нет. Просто мы сегодня впервые встретились, вот я и осторожничаю, боясь ей не понравиться. Мы скоро подружимся. — Разве найдется человек, которому Вы можете не понравиться? Моя старшая сестра и раньше была прямолинейной и жизнерадостной, но долгое пребывание на защитной стене сделало ее немного грубее. Она хороший человек, так что можете общаться с ней непринужденно. — Да. Не беспокойтесь. И это были не пустые слова, Ленсли действительно в это верил. Как бы ни были похожи между собой королевские особы, в ней, как и в Гизеле, почти не просматривалось властности и высокомерия. Идущие впереди Антон и Фрида тоже о чем-то беседовали. Ленсли тайком прислушался к их разговору. — Я-то ладно, но Антон, долго ты еще собираешься ходить в холостяках? Будь ты хоть самым популярным красавцем-командиром рыцарей, с возрастом желающих выйти за тебя замуж будет все меньше. — Кто знает. Всему свое время, встречу кого-нибудь. — Как поживает твой отец? — В добром здравии. Он хотел бы с Вами повидаться, так что загляните к нам как-нибудь на досуге, принцесса. — Обязательно. Я планирую навестить его перед возвращением на стену. С каждым словом принцессы на губах Антона появлялась мягкая, едва уловимая улыбка. Ленсли неспешно шагал позади и наблюдал за ним. Принцесса Фрида смотрела только вперед, а выражение лица Антона, шедшего рядом и не сводившего с нее глаз, сейчас немного отличалось от привычного облика командира Сореля, которого знал Ленсли.

*** — Они ведь когда-то чуть не поженились. — Правда? А, так вот в чем дело! Нахмурившись, Ленсли поддакнул словам Стэна. В стороне от суеты банкетного зала, не обращая внимания на музыку, они потягивали вино из бокалов и тихо перешептывались. Командующая вернувшимся гарнизоном, Фрида, несомненно, была главной звездой сегодняшнего вечера. В своем красном платье она без устали танцевала, постоянно меняя партнеров. В отличие от своего тихого кузена, она, казалось, искренне наслаждалась торжеством. — Во времена прошлого правителя мы сильно страдали от набегов монстров, так что тогда не было так спокойно, как сейчас. В какой-то момент недовольство народа семьей Великого герцога достигло предела, и именно тогда предыдущий Великий герцог и маркиз Сорель задумали поженить этих двоих. Командир в то время был молодым рыцарем, чья слава только начинала расти, а принцесса Фрида была настолько популярна, что ее даже чаще прочили в наследницы, чем нынешнего Великого герцога. Вероятно, они полагали, что сама новость об их свадьбе сможет на время успокоить народные волнения. — Но ведь это... брак по расчету. — Много ли в королевских семьях или среди высшей аристократии тех, кто женится по любви? Ни один из них не воспротивился приказу жениться, поэтому все думали, что они станут мужем и женой. Но прежде чем дело дошло до свадьбы, предыдущий Великий герцог скончался, а нынешний Великий герцог взошел на престол, и в суматохе все сошло на нет. А когда принцесса Фрида отправилась командующей на север... Это стало делами давно минувших дней. Ленсли обвел взглядом банкетный зал. Принцесса Фрида продолжала танцевать, меняя партнеров, но Антон ни разу не станцевал с ней. Неизвестно куда он подевался, но на этом грандиозном, первом за долгое время банкете его не было видно. «Вопросы брака для нее — сущий пустяк». «Я считаю, что браки членов королевской семьи должны заключаться по необходимости». Слова, услышанные им относительно давно, и слова, брошенные принцессой Фридой сегодня, естественно всплыли в памяти в такой последовательности. «Была ли та история из личного опыта командира?» Даже если он будет гадать в одиночку, ответа он не узнает. Ленсли перевел взгляд на Гизеля, сидевшего во главе стола. Сегодня он был один на месте, где по правилам должен был сидеть рядом со своей супругой. Ленсли потягивал вино, пытаясь избежать угрызений совести. Сейчас не время отвлекаться на чужие прошлые романы. Период их тайной помолвки неумолимо истекал. — Супруге Великого герцога, должно быть, стало хуже. На зимнем банкете она присутствовала, и на нее было приятно посмотреть, — прозвучавшие слова четко соответствовали мыслям Ленсли. Они со Стэном глянули на пустое место рядом с Гизелем. — Наверное, не очень хорошо смотрится, когда место супруги Великого герцога часто пустует? — Дело не в том, хорошо это смотрится или нет. И все же... Думаю, для Его Светлости это не такая уж большая проблема. Он сам справляется со всеми делами как внутри замка, так и за его пределами, а главная горничная Сэмрит очень хорошо выполняет свою работу. Одно дело, если бы ее вообще не было, но тот факт, что существующая супруга Великого герцога постоянно болеет, в долгосрочной перспективе не лучшим образом скажется на народных настроениях. Подобно тому, как длительная болезнь члена семьи ложится тяжелым бременем на сердце, так и затянувшиеся неприятности у правителей страны в конечном итоге станут бременем для народа. Ленсли тихо вздохнул. Сегодня он даже не может потанцевать с Великим герцогом Гизелем. Чувство опустошенности из-за того, что он мечется между двух огней, осталось в прошлом, но теперь его сменили новые терзания — желание принадлежать и к тем, и к другим. Жизнь совсем не так проста и однозначна. В этот момент он увидел, как Гизель, извинившись перед присутствующими, собирается покинуть банкетный зал. Ленсли, боясь упустить его, выскользнул через заднюю дверь и, избегая чужих глаз, побежал по коридору внешней стены. Шум музыки и голоса людей из банкетного зала доносились даже сюда. В такой день было вполне нормально, что в продуваемом холодным ветром коридоре вдоль внешней стены никого не было. Кроме людей, которые, как и Ленсли, с определенной целью ускользнули от чужих глаз. Однако на пути к темно-синей ночи оказался еще один гость. Ленсли не стал идти дальше, а окликнул его: — Командир, — Антон Сорель, погруженный в свои мысли, повернулся. Увидев Ленсли, он медленно улыбнулся. — Какими судьбами Вы здесь, супруга Великого герцога? — Вы издеваетесь? Неуместная шутка. Ленсли, улыбаясь, подошел к нему. — Какие уж тут издевательства. Когда-нибудь мне придется Вас так называть, разве не нужно потренироваться заранее? — Почему Вы вышли? Внутри слишком шумно? — Просто решил немного проветриться. Зачем проветриваться в такой радостный и праздничный день? Задаваясь этим вопросом, Ленсли вспомнил историю, которую слышал совсем недавно. Точно. Звезда этого шумного банкета — бывшая невеста Антона Сореля. Принцесса Фрида в красном платье, должно быть, танцует и в этот самый момент. «Наверное, нужно сделать вид, что ничего не знаю, и не совать нос в чужое дело...», — но не в силах побороть любопытство, Ленсли осторожно начал разговор: — Кажется, все так рады возвращению принцессы. Она пользуется невероятной популярностью. Даже если она будет танцевать всю ночь напролет, она не успеет потанцевать со всеми желающими. — До ее отъезда на защитную стену отбоя от женихов не было. Был даже один король, который, получив отказ, делал предложение несколько раз. — И такая женщина до сих пор не замужем... Может быть, в ее сердце кто-то есть? — осторожно спросил Ленсли, наблюдая за реакцией, но ответа не последовало. Антон, равнодушно оглядывающий пейзаж за окном коридора, опустил голову. «Может, он пьян?», — обеспокоенный Ленсли, заглядывая ему в лицо, услышал тихий смешок. — К-командир? — Не притворяйся. Ты ведь спрашиваешь, потому что уже все услышал? Ленсли слегка покраснел и смущенно потер затылок. — На самом деле, да... Вы правы... — И без тебя сегодня хватает тех, кто шепчется об этом. Это повторяется каждую весну. И, вероятно, будет продолжаться, пока принцесса не найдет себе пару. — ...Я вспомнил, что Вы мне когда-то говорили, командир. Вы сказали, что для высокопоставленных особ брак — это сущий пустяк. — Но, кажется, Великий герцог придерживается иного мнения, так что мои слова оказались неверны. Тогда я со своим поверхностным суждением вмешался и чуть было все не испортил. Прошу прощения. Даже будучи уличенным в своих намерениях, Ленсли не спешил уходить. Сама атмосфера располагала к этому. Независимо от того, что было на душе у принцессы, у командира Антона Сореля явно оставались к ней чувства. Симпатии Ленсли все больше склонялись на сторону Антона, а не принцессы Фриды, с которой он познакомился только сегодня. — ...Раз вы оба до сих пор одиноки, почему бы не попробовать снова? Говорят, все ведь началось еще до того, как Его Светлость взошел на престол. — Как видишь, принцесса находится на севере в качестве командующей. У нее есть свое великое дело. Я не хочу связывать ее по рукам и ногам из-за какого-то брака. — Почему брак между подходящими друг другу людьми должен связывать по рукам и ногам? Можете просто пожениться, а пока будете видеться только во время отпуска, как сегодня. В конце концов принцесса вернется в Лаудкен, и тогда вы сможете начать настоящую семейную жизнь. «Ну и ну...», — Ленсли беззвучно вздохнул. Он знал, что командир не отличается гибкостью мышления, но это уже слишком. Пока он рассуждает о высоком, она может сойтись с кем угодно на этом далеком и безлюдном севере. Тем более, будучи такой популярной. — Как ты уже слышал, Великий герцог Ольденланта часто принимает супругу, выбранную императором. Поэтому остальные члены монаршей семьи, за исключением правителя, уделяют браку еще больше внимания. — ... — Говоря, что браки членов королевской семьи должны заключаться по необходимости, принцесса имела в виду именно это. Когда зашла речь о браке со мной, это было необходимо, но теперь все иначе. Как ты и сказал, желающих жениться на принцессе по-прежнему много, поэтому, когда она сочтет брак наиболее необходимым, она сделает выбор, который будет наиболее выгоден для нее и для Ольденланта. Ленсли замолчал. Замявшись и не зная, что сказать, он на этот раз потер не затылок, а щеку. — Действительно... браки в королевских семьях не могут быть такими же, как у обычных людей. Я как раз недавно думал, что стал еще более легкомысленным, и вот опять. — Разве это не хорошо? У меня нет опыта в таких делах, поэтому я не могу сказать наверняка, но говорят, что, когда человек обретает пару и переполнен счастьем, его мысли и поступки становятся по-детски наивными. — Обычным людям это, может, и позволительно, но я ведь собираюсь стать парой Его Светлости. — Я бы хотел сказать тебе не относиться к этому слишком серьезно... но, с моей стороны, это был бы самонадеянный совет. Закончив говорить, Антон усмехнулся. Из-за вина, музыки или вернувшейся принцессы, он явно чувствовал себя более расслабленно, чем обычно. — Во-первых, наши случаи отличаются. Его Светлость благоволит к тебе и решил сделать брак с тобой свершившимся фактом, но принцесса не думает обо мне в таком ключе. Так как же мне теперь снова продвигать идею брака? — Ого, командир. Вы совершенно не понимаете, о чем говорите. Его Светлость тоже не с самого начала относился ко мне так, как сейчас. Все это — результат моих усилий! Даже в день свадьбы он оставил меня одного в спальне и ушел в лабораторию. Знаете, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы все стало таким, как сейчас? Ленсли был уверен в себе. Возможно, в глазах других мудрый и серьезный Великий герцог однажды внезапно поддался чарам хитрого чужестранца и собирается заключить неразумный однополый брак, но сам он мог с уверенностью сказать: Ленсли Малосен сделал все возможное. Он первым признался в любви, соблазнил и уговорил мужчину, с которым ни разу даже не целовался, и в конце концов добился первой брачной ночи. Великий герцог Гизель даже несколько раз надменно отказывал ему, когда он, отбросив гордость и стыд, умолял его попробовать хоть раз. Кто бы мог подумать, что он будет так настойчиво добиваться другого мужчины? Даже Ленсли Малосен, считавший гордость лишь пустой человеческой оболочкой, почувствовал себя немного уязвленным. Но он не сдался и, бросив вызов, заполучил тело и сердце Великого герцога. Конечно, после этого из-за некоторых разногласий и недопонимания они чуть было не расстались, но ведь все хорошо, что хорошо кончается, не так ли? — Разве это не тот самый брак, который планировали предыдущий правитель и Ваш отец? Если Вы сами выразите свои намерения, ситуация может измениться. — Я приму твой совет к сведению. Казалось, его слова не возымели никакого действия, но он и сам плохо знал их ситуацию, поэтому дальнейшие разговоры с его стороны были бы лишь неуместным вмешательством. Ленсли, почувствовав горечь, сделал шаг назад. — Тогда я... пойду. Антон коротко согласился, по-прежнему не выказывая намерения возвращаться в банкетный зал. Ленсли в замешательстве покинул его и, ускоряя шаг, направился к своей цели. Великий герцог, покинувший банкетный зал раньше, уже давно скрылся из виду. Но Ленсли, не растерявшись, спустился в подвал и без стука открыл дверь лаборатории. Мужчина, сидевший в кресле перед камином, слегка расширил глаза и поднялся. Ленсли покачал головой. — Сидите. — Любитель празднеств больше не веселится. В чем дело? — Я увидел, как Вы уходите, подумал, что Вы пошли отдохнуть, и пошел за Вами. Ленсли решил, что раз тот ушел от людей, чтобы отдохнуть, то выберет для этого самое комфортное место. А место, где Гизель чувствовал себя комфортнее всего, несомненно, находится здесь. И на этот раз он угадал, где находится Великий герцог. Ленсли с улыбкой подошел к нему. — Вам, наверное, тяжело одному на банкете? Простите. Я думал только о себе. Как и сказала госпожа Сэмрит, мне следовало переодеться супругой Великого герцога и быть рядом с Вами. — Нет. Нехорошо постоянно привыкать к временным мерам. Я уже представил Вас старшей сестре, так что теперь Вам тоже стоит серьезно обдумать ответ, который Вы мне дадите, верно? — Ой, — Ленсли закрыл рот и отвел взгляд. Он никак не ожидал, что подвергнется прямой атаке прямо здесь и сейчас. — Как Вы знаете, скоро нам предстоит встреча с императором. — Да. Я знаю. На руку покорно стоявшего Ленсли осторожно легла рука Гизеля. Только тогда Ленсли пошевелился и сел ему на колени. — Как Вы могли убедиться на примере моей старшей сестры, Ольденлант — не та страна, где строго осуждают однополые браки. Если император поймет, что этот брак не имеет политического значения, он в глубине души скорее обрадуется, чем будет против. Что Вас так беспокоит? Вы все еще переживаете из-за проблемы с наследником? Поделитесь со мной. Под его напором, вынуждающим вести себя, словно избалованный ребенок, Ленсли ничего не оставалось, как раскрыть свои истинные чувства. — Особых причин нет. Я чувствую себя недостаточно подготовленным, поэтому у меня нет уверенности, чтобы занять столь ответственную должность... — Люди, рожденные в королевской семье, занимают это место без колебаний. Ни у кого из тех, кого мне предлагали в супруги, не было никаких особых качеств, кроме королевского происхождения. — К тому же... прошло уже немало времени с тех пор, как я приехал в Ольденлант, и у меня появилось много друзей. Даже если Ольденлант не так строго относится к однополым бракам, не все обрадуются, если меня объявят супругой Великого герцога, и даже если так, я уже не смогу жить как прежде. Взбираться на Мэрилин без спроса, выезжать за пределы крепости и любоваться равниной; выходить из замка Великого герцога, чтобы посмотреть на рынок или выпить пива в таверне Макса; болтать со Стэном, как только что на банкете; смеяться с товарищами и вести пустые разговоры после тренировок рыцарского ордена; непринужденно здороваться с разными людьми, спрашивать, как у них дела, и гулять вместе... В глазах правителя это, вероятно, показалось бы пустяками, но для Ленсли такими были драгоценные будни, повседневная жизнь, которая позволила ему привязаться к незнакомой северной стране. Если бы с самого начала к нему относились как к члену королевской семьи, он жил бы иначе, и на этом рубеже тоже не было бы никаких перемен. Но Ленсли Малосен всю жизнь опирался на такие вот незначительные повседневные дела. Ожидание того, что его жизнь полностью изменится, было омрачено одновременно трепетом и тревогой, и Ленсли все еще не мог найти равновесие перед этим поворотным моментом. Он нахмурился и встретился взглядом с Гизелем. — Но, Ваша Светлость, не волнуйтесь. Я в любом случае морально подготовлюсь до нашего отъезда в Перейру. — ...Хорошо. Время еще есть, так что подумаем об этом еще. Кстати, господин Малосен, мне нужно кое-что сказать. Гизель достал из-под плаща небольшой кусок плотной бумаги. Сложенный пополам, он был похож на приглашение, какие часто используют на банкетах. — Что это? — Это ответ, который я получил сегодня. Я собирался сказать Вам раньше, но задержался из-за подготовки к встрече гарнизона. — Ответ? Я не отправлял писем, на которые можно было бы ждать ответа. Ленсли с удивлением развернул сложенное приглашение. На белой бумаге с печатью было написано не так уж много. Ленсли широко раскрыл глаза и повернулся к Гизелю. — У Вас тоже есть семья, и мне показалось несправедливым, что только я встретился со своей старшей сестрой. — Ваша Светлость… — голос Ленсли слегка дрогнул. У него немного пересохло в горле, и он нервно сглотнул. Слова на бумаге были написаны знакомым почерком. Это было письмо с согласием принять приглашение Великого герцога Ольденланта, присланное от торговой гильдии, о которой он уже слышал. — Если Вы встретитесь и поговорите с младшей сестрой после долгой разлуки, Вам станет спокойнее. Я не хочу, чтобы мои слова были Вам в тягость. Дело не в том, что они в тягость. Ленсли покачал головой. Он наклонился, положил голову на широкое плечо и обнял его. Большая рука медленно погладила его по голове и спине. — Огромное спасибо, Ваша Светлость. Я еще даже не дал ответа, но все время получаю от Вас подарки, и мне нечего сказать... — Насколько я знаю, это естественно, что тот, кто первым делает предложение и ухаживает, преподносит подарки. При этих словах Ленсли вспомнил, как хвастался перед Антоном, и рассмеялся. — А я, когда так усердно за Вами ухаживал, только языком чесал. Значит, я пошел против естественного хода вещей. — Я просто узнал, где находится принцесса Ивет, пока искал Вас, и послал приглашение. Не нужно благодарить меня за такие мелочи. В душе он хотел бы упасть ниц и поблагодарить его, но Ленсли знал, что его слова искренни, поэтому лишь улыбнулся. Чтобы успокоить сердце, трепещущее от предвкушения, он, как часто делал его жених, слегка опустил глаза и уставился на огонь в камине. Светящийся золотой след, который, развеваясь, постоянно менял форму. Танец без музыки, на который можно было бесконечно смотреть, не уставая. Теперь Ленсли тоже полностью понимал, почему Гизелю так нравилось сидеть здесь и проводить время. — Если отправиться далеко на восток, можно найти страны с обычаями, отличными от нашего континента. Над головой Ленсли, который рассеянно позволял мыслям исчезать в теплом треске, раздался сладкий голос. Ленсли слегка приподнял голову. — Говорят, там бога огня также называют богом, дарующим знание обо всем, что нужно знать. — ...Правда...? А у меня, когда я смотрю на огонь, в голове пусто, и ни о чем не думается. Тогда Гизель тихо рассмеялся. — Иногда нужно отдыхать и освобождать разум, чтобы воспринимать новые знания. — А. Так вот в чем секрет Вашей мудрости, Ваша Светлость? Вы ведь почти каждый день сидите перед камином с пустым взглядом. — Возможно, так оно и есть. Несмотря на то, что шутка была довольно дерзкой, Гизель послушно согласился и лишь крепче обнял Ленсли. Широко улыбаясь, Ленсли поднялся. Потянув его за руку, он сказал: — Мне бы хотелось и дальше так отдыхать с Вами, но, боюсь, Вам пора. — Банкеты и правда скучны. Не хочется возвращаться. — Одно дело, если бы это был обычный банкет, но воины гарнизона, настрадавшиеся на передовой, наконец-то вернулись и, несомненно, хотят получить от Вас похвалу. Сегодня Вам придется еще немного потрудиться. При этих словах Гизель тоже встал и поцеловал Ленсли в лоб. — Не волнуйтесь, Вы станете прекрасной супругой Великого герцога. Гизель не бросал слов на ветер. Ленсли слегка покраснел и прижал ладонь к месту, которого коснулись его губы. Искренняя похвала, казалось, вселила в него немного уверенности. Было бы просто замечательно, если бы все сложилось именно так. Поскольку возвращаться вместе было бы неестественно, Гизель первым вошел в банкетный зал, а Ленсли снова открыл заднюю дверь и обошел замок по коридору вдоль внешней стены. Командир рыцарей, должно быть, тоже вернулся, так как его нигде не было видно.

*** То ли фиалки и впрямь были вестниками весны, но со дня, когда Ленсли нашел цветы, погода в Ольденланте стремительно потеплела. Конечно, было не настолько тепло, чтобы, как в Корнии, лежать на молодой траве и дремать, или рыбачить, опустив босые ноги в теплеющую воду реки, но, по крайней мере, теперь вместо нескольких слоев ватных одежд и кожаных плащей, которые приходилось надевать зимой перед каждым выходом на улицу, достаточно было надеть всего пару вещей. Ленсли всю жизнь ходил в тонкой рубашке и жилетке или одном пальто. Только приехав на север, он узнал, насколько утомительно одеваться и раздеваться. Кто бы мог подумать, что только от того, что одежда стала легче, можно почувствовать такую легкость. — Как же хорошо, что впервые за долгое время светит яркое солнце. — В такое время нужно больше принимать солнечные ванны. Однако это, по-видимому, было так только по меркам Ленсли, который был чувствителен к холоду, а жители Ольденланта на улице смело снимали рубашки и грелись на солнце. Для Ленсли это было зрелище, от которого бросало в дрожь. Товарищи, закончившие тренировку и сидевшие на траве без рубашек, помахали Ленсли. — Лен! Иди к нам, погрейся на солнышке. На юге солнце должно быть ярче, чем здесь, почему ты такой бледный? — Ну вы и простаки. Не все загорают от солнца. На юге тоже есть зима, и это все зависит от особенностей организма. Ленсли с улыбкой отказался и поспешил дальше. Солнечные ванны можно принимать и в одежде, но сегодня после тренировки ему нужно было кое-что подготовить. Войдя в главную башню, Ленсли направился на кухню. Открыв дверь, он почувствовал жар, будто оказался в огромной печи. Хотя время обеда уже прошло, а до ужина было еще далеко, повара казались более занятыми, чем обычно. — Рейна, нужна помощь? — Сегодня я занята, нет времени смотреть на твои забавы! — Раз Вы заняты, я и пришел помочь. О, какая упитанная курица. Может, я ее приготовлю? — И почему ты, будучи рыцарем, так интересуешься кулинарией? Брось это! Я еще могу закрыть глаза, когда ты готовишь себе какие-нибудь закуски, но сегодня, когда приезжают гости Его Светлости, даже не думай! «Как раз потому, что приезжают гости, я и хочу помочь...», — Ленсли мысленно вздохнул. Хотя он еще не стал суровым северным воином, который может загорать с голым торсом на холодном ветру, он уже достаточно обжился здесь и хотел увидеть, как гости восхищаются вкусом ольденлантской еды. Кулинарные навыки Рейны, мягко говоря, были стабильными, а грубо говоря — не развивались. Можно сказать, что непреклонный характер ольденлантцев полностью отражался и в их кулинарии. Иногда Ленсли, делая вид, что просит совета, пытался подсказать ей рецепты, но каждый раз терпел неудачу. Ее защита, подкрепленная гордостью и упрямством, была такой же неприступной, как стены крепости Лаудкен. — Давно у нас не было гостей издалека. Предыдущий Великий герцог часто принимал гостей извне, но Его Светлость Великий герцог почти не приглашал никого, кроме ученых и магов. Жаль, конечно, что из-за слабого здоровья ее редко можно увидеть, но, видимо, супруга Великого герцога, которую ты привез, хорошо на него влияет, раз они пригласили представителей торговой гильдии, как только наступила весна. «Хорошо влияет», — слова, сказанные человеком, даже не знавшим, кто такая супруга Великого герцога, заставили Ленсли немного возгордиться. — Говорят, это очень крупная торговая гильдия. Они уже несколько раз приезжали в Ольденлант по делам. — Это так. Но Его Светлость никогда лично не приглашал их в замок. Поэтому сегодня к приготовлению ужина нужно отнестись со всей душой. А ты не повар, так что не лезь. Если ты проголодался, вон там есть хлеб, отрежь себе ветчины с сыром и поешь. Реёна была строгой, но по отношению к нему довольно снисходительной, однако сегодня, казалось, ее не пронять ничем. Ленсли пришлось отступить. Торговая гильдия Кирос была одной из крупнейших на континенте. Хотя приглашение было отправлено ради Ленсли, Гизель пригласил не только Ивет. Приглашение высокопоставленных руководителей гильдии и нескольких купцов было, как догадывался Ленсли, выбором с прицелом на дипломатию. В любой стране влиятельные купцы обладают богатством, не уступающим богатству аристократов, а богатство — это власть. Поэтому среди знати и членов правящей семьи немало тех, кто желает наладить связи с влиятельными купцами или гильдиями. Во второй половине дня, так же как недавно широко распахнулись северные ворота, сегодня открылись центральные главные. Никаких церемоний вроде построения рыцарского ордена не было, но те, кому было поручено сопровождать гильдию, ждали их у ворот замка. Хотя Ленсли не давали никаких поручений, он уже давно бродил снаружи. — Торговая гильдия Кирос прибыла! По возгласу привратника ворота замка распахнулись еще шире, приветствуя гостей. Первой въехала большая карета. Она была больше карет, на которых обычно ездят аристократы, и была украшена светло-синими и золотыми цветами. Бросалась в глаза яркая окраска, редкая для Ольденланта. Решетчатые окна из твердого дерева не вязались с общей атмосферой, напоминая тюремную повозку, но если подумать, что это карета торговой гильдии, часто подвергающаяся нападениям воров и разбойников, такая конструкция была вполне понятна. Ленсли стоял поодаль, позади проводников, суетившихся вокруг делегации из гильдии. Он оглядывался в поисках Ивет, но из-за смешения лошадей и повозок, а также большого количества собравшихся людей, найти ее оказалось не так просто, как он думал. Глава гильдии вышел из кареты и поздоровался с проводниками. — Добро пожаловать в замок Великого герцога Лаудкена. — Благодарю за приглашение. Сразу после того как он обменялся приветствиями, люди гурьбой высыпали из повозок и карет. Ленсли обошел вокруг стоящих людей, оглядываясь. Казалось, те его не заметили, но среди них он увидел и купца, который помог ему, когда он покидал замок. — Ольденлант и впрямь так далеко. Именно тогда он отчетливо услышал знакомый голос. Почувствовав, как перехватило дыхание, Ленсли повернулся в ту сторону, откуда донесся звук. — Даже после пересечения границы приходится долго добираться по суше. — Я очень хотела побывать здесь, и я очень рада, что мне представилась такая возможность. Ленсли крепко сжал губы и посмотрел на того, кому принадлежал голос. Он думал, что, найдя ее, сразу же подбежит и радостно поздоровается, но почему-то на него нахлынули разные чувства, и ему было трудно вести себя легкомысленно. Пока Ленсли молча наблюдал за купцами, их разговор продолжался. — Ты говорил, что у тебя здесь есть друг? — Да. Интересно, как у него дела. Хочу поскорее встретиться с ним. Хотя они оба были незаконнорожденными, их положение различалось. В отличие от него, жившего со слугами, Ивет была принцессой, официально признанной королем. Она укладывала длинные рыжие волосы в круглую прическу, надевала платье, подходящее к ее серым глазам, и наносила визиты членам королевской семьи. Ивет всегда ненавидела такое положение дел. Она проклинала каждый день, когда члены королевской семьи, не считая ее настоящей особой королевской крови, изощренно издевались над ней, заставляя соблюдать всевозможные этикеты, и подвергали ее большим и малым унижениям. Ивет искренне смеялась вслух только тогда, когда дурачилась с Ленсли или гуляла в лесу, тайно переодеваясь и упражняясь в фехтовании, или когда свободно бродила где вздумается. Теперь, покинув родину, Ленсли тоже мог признаться себе в этом. В том, что, разделяя чувство унижения Ивет, он иногда радовался, что не одинок. Потому что он знал: именно благодаря общему чувству обиды они могли быть связаны как брат и сестра. Может ли существовать столь низменное чувство товарищества? Зная, что эти мысли довольно ничтожны, он никогда не произносил их вслух. Но человеческими эмоциями невозможно управлять одним лишь разумом, поэтому в те дни, когда в его сердце закрадывалась такая мрачная тень, он качал головой, отрицая свое жалкое удовлетворение. С тех пор прошло много времени. Облик его единственной сестры сильно изменился. Волосы были туго стянуты черной лентой, а вместо платья на ней была одежда, в которой удобно двигаться и ездить верхом. Даже когда она не улыбалась, ее лицо было светлее, чем во времена жизни в королевском дворце Корнии. Ленсли медленно улыбнулся и шагнул вперед. Оставив людей из гильдии позади, он вошел в главную башню. Раз он убедился, что с ней все в порядке, поздороваться можно и позже. В любом случае, Великий герцог Гизель скоро устроит им встречу. Чтобы дождаться Ивет, Ленсли сегодня снова направился в приемную. Он почистил лезвие кинжала, который часто носил с собой, и, поскольку время еще оставалось, полистал роман, взятый в библиотеке, когда снаружи послышался голос. — Сюда, пожалуйста. Входите. — Спасибо. Разговор за дверью закончился, и сестра, которую он так ждал, осторожно, словно немного стесняясь, показалась в дверях. Сидевший за столом Ленсли вскочил. — Ивет! — Лен! Заметив Ленсли, Ивет, словно забыв о недавнем напряжении, сразу же подбежала к нему. Они без колебаний крепко обнялись. Закрыв глаза, прислонились лицами к плечам друг друга. — Слава богу, ты цел. Руки Ивет крепко сжимали ее его спину. Она дрожала, в голосе слышались слезы. У Ленсли тоже защипало в носу, но он рассмеялся в голос. — Я не просто цел. У меня все отлично. Как мы оба и мечтали в детстве, мы покинули Корнию. — Я слышала. Ты стал рыцарем? — Я только-только избавился от статуса новобранца. Но ты же знаешь? Я с самого детства хотел стать рыцарем. Только тогда Ивет подняла голову и рассмеялась. В уголках ее улыбающихся глаз блестели слезы. С ее пылким характером она так же легко плакала, как смеялась и злилась. Хотя ее слезы были подобны дождю, идущему сквозь солнечные лучи — они быстро наворачивались и столь же стремительно высыхали. Ленсли пару раз легко прикоснулся своей щекой к ее щекам, выражая радость от встречи с родным человеком после долгой разлуки. — Принцесса Ивет, Вы снова плачете? Насмешливо поддразнил ее Ленсли. В ответ Ивет фыркнула. — И что плохого в том, чтобы плакать? Слезы — это тоже жидкость, выделяемая телом. Как пот или моча, которые выходят, когда это необходимо. — Ну и сравнение. Пока они хихикали, мужчина, устроивший эту встречу, стоял в дверях и неловко смотрел на них. Ленсли разжал объятия и помахал ему рукой. — Ваша Светлость! Вы пришли. — ...Это корнийский способ приветствия? — А, да. Когда мы рады видеть друг друга, то иногда обнимаемся. Разве в Ольденланте не приняты объятия? Гизель открыл рот, словно хотел сказать что-то еще, но тут же закрыл его. Подойдя к ним поближе, он, как всегда, с изяществом поприветствовал гостью. — Рад встрече, принцесса Ивет Эльбанес. — Благодарю за приглашение, Ваша Светлость. Теперь меня уже нельзя назвать принцессой. Пожалуйста, обращайтесь со мной без церемоний, как с человеком более низкого положения. — Думаю, после столь долгой разлуки Вам о многом нужно поговорить. Нам тоже есть что объяснить, поэтому, если позволят обстоятельства торговой гильдии, оставайтесь здесь столько, сколько захотите, и составьте компанию господину Малосену. — Ах, кстати. При этих словах, что-то вспомнив, Ивет, закончившая с приветствиями, поочередно посмотрела на них обоих. — Дошли ли до вас новости из Корнии? — Новости? Ленсли округлил глаза. Он не понимал, о чем идет речь. Разве теперь из Корнии могли прийти еще какие-то новости? — Видимо, еще нет. Скоро вы все узнаете, но, как ни крути, информаторы торговой гильдии приносят такие вести быстрее всего. Ивет пристально посмотрела на Ленсли. Ее голос, звеневший от радостного волнения, снова понизился. — Король Корнии умер. В комнате, где собрались эти трое, повисла тяжелая тишина. Ленсли лишь удивленно моргал, слегка приоткрыв рот, и Гизель тоже не проронил ни слова. Когда Ленсли, ошеломленный и не верящий в услышанное, наконец заговорил, его голос слабо дрожал. — Умер? Хотя король был в том почтенном возрасте, когда смерть уже не казалась чем-то необычным, мысль о кончине от старости не укладывалась в голове: в последний раз, когда Ленсли видел короля, тот был еще крепок. Нет, он был даже чересчур здоров. Настолько, что с трудом справлялся со вспышками гнева. Поскольку Ленсли прошел церемонию подтверждения отцовства и был признан незаконнорожденным сыном, в его жилах несомненно текла половина крови этого человека. И даже без всяких церемоний не нашлось бы никого, кто усомнился бы в принадлежности Ленсли к королевскому роду. Однако Ленсли ни разу в жизни не испытывал к нему сыновних чувств, а потому весть об этой смерти не вызвала в нем ни печали, ни потрясения. Только... — Значит, теперь Феликс станет королем? Лицо Ленсли сморщилось от отвращения. Ивет тоже холодно усмехнулась. — Скорее всего. Я слышала, король скончался на рассвете четыре дня назад. После похорон выждут несколько дней, а затем состоится коронация. Линия преемственности в Корнии прочно завязана на одном Феликсе, так что никаких новых споров теперь не возникнет. — ...А не мог ли Феликс убить короля? — Этот ублюдок на такое способен. Но ведь трон и так достался бы ему, вряд ли он стал бы сейчас так рисковать. Гизель, молча слушавший их разговор, наконец-то вмешался. — Феликс Димора Эльбанес. Так зовут наследного принца Корнии. — Верно. В Корнии поначалу тоже шла скрытая борьба за престол, но уже несколько лет как не осталось других влиятельных претендентов, кроме принца Феликса. Как только Ивет закончила, Ленсли со вздохом добавил: — Потому что Феликс от всех избавился. У короля Корнии было много детей, но трое из них умерли еще молодыми. Это были принцы, рожденные свергнутыми королевами, и первенец нынешней королевы. Хотя ничего не было доказано и все помалкивали, люди не сомневались, что от них избавился принц Феликс, сын третьей королевы. Ленсли и тогда, и сейчас считал, что в этом не было необходимости. Никто из них не представлял угрозы положению Феликса. И все же они были мертвы. Один получил стрелу неизвестно от кого на охоте, другой выпил отравленный чай во время чаепития в присутствии множества людей. Третий заболел загадочной кожной болезнью, промучился несколько дней и в итоге скончался. Смерти молодых принцев вызвали интерес как во дворце, так и за его пределами, но до расследования и выяснения правды дело не дошло. Король, хладнокровно относившийся к свергнутым женам, наблюдал за борьбой за престол со стороны, а Феликс быстро уничтожил оставшиеся силы и успешно подчинил их себе. Было ли это сделано только ради укрепления своего положения как наследника? Ленсли так не думал. В особенности старший сын первой королевы, чей род был полностью уничтожен по обвинению в измене: после того как стало ясно, что он не унаследовал талантов семьи матери, он с самого начала жил тихо, как в ссылке. Убийство членов королевской семьи Корнии — это всего лишь результат характера человека по имени Феликс. Возможно, само существование старших братьев, к которым приходилось относиться с уважением, даже если они лишились власти, раздражало его. — В такие моменты я иногда даже радовался, что родился незаконнорожденным. Иначе я бы тоже уже был на том свете. Я точно был бы первым в списке, — бросил Ленсли в шутку, пожав плечами, но Гизель ничего не ответил. Он глянул на Ленсли, а затем перевел взгляд на Ивет. — Принцесса Ивет, прошу прощения, но не могли бы Вы ненадолго оставить нас? Мне нужно кое-что обсудить с господином Малосеном. — А, да. — За дверью Вас будет ждать служанка. Было бы неплохо осмотреть место, где Вы остановитесь. Вам предстоит о многом поговорить, но времени тоже достаточно, поэтому прошу меня простить. — Ничего страшного. Я так внезапно сообщила не самые приятные новости. Я сама очень удивилась, когда услышала. Ленсли был озадачен. Неужели сейчас, когда он даже отослал гостью, есть о чем поговорить наедине? Если он хочет обсудить изменения в политической ситуации в Корнии, то разговор с Ивет, которая пусть и временно, но была признана членом королевской семьи, принес бы более ценную информацию. К тому же Ивет, работая в крупной торговой гильдии, наверняка слышала много новостей, в то время как он сам, приехав в Ольденлант, практически не имел доступа к информации из внешнего мира. Не понимая его мотивов, Ленсли не стал возражать и лишь смотрел вслед уходящей сестре. Ивет, похоже, тоже не могла понять мыслей Великого герцога: она закрыла дверь с озадаченным выражением лица, пытаясь вспомнить, не ляпнула ли чего лишнего. Только когда шаги Ивет окончательно стихли, Гизель повернулся. Пока Ленсли снизу вверх смотрел на него, он, незаметно приблизившись, обхватил Ленсли за талию, приподнял и посадил на широкий письменный стол. — Ваша Светлость?.. Проведя большой рукой по волосам и щеке Ленсли, он вдруг наклонился. Гизель обнял Ленсли, накрывая его собой, и без всякого предупреждения или объяснений поцеловал, затыкая ему рот. Ленсли растерялся от внезапного поцелуя, но лишь на мгновение. Послушно доверив вес своего тела рукам, обнимавшим его за спину, Ленсли тоже обвил руками его спину. Когда Гизель наклонился еще ниже, полы его широкого плаща окутали тело Ленсли, будто занавес или одеяло. Его язык проник глубже и настойчивее, чем обычно, пытаясь расплавить все во рту. Когда задыхающийся Ленсли начал судорожно хватать ртом воздух, Гизель слегка отстранился, облизывая его зубы как с внутренней, так и с внешней стороны. Влажные чмокающие звуки щекотали слух. — Ух, ах… ха-а… Было трудно сдержать стоны, вырывающиеся от этого глубокого, тягучего, ласкающего поцелуя. Желая хоть немного противостоять наслаждению, от которого вмиг заныли затылок и поясница, Ленсли поймал и прикусил язык, хозяйничавший в его рту, и засосал его. Из глубины горла Гизеля тоже вырвался низкий хриплый стон. Когда поцелуй прервался, их губы остались влажно блестеть от слюны друг друга. Ленсли несколько раз перевел дух и лишь тогда спросил о причине. — Ваша Светлость, почему Вы вдруг… — Еще мгновение назад Ваше тело было холодным. Гизель взял руку Ленсли и прижал ее к своей щеке. — Теперь Вы снова согрелись. Сначала Ленсли непонимающе моргал, но постепенно смысл этих слов дошел до него, и его лицо слегка покраснело. Когда он опустил голову, избегая зрительного контакта, Гизель и вовсе уложил Ленсли на стол. Встретившись взглядом с янтарными глазами, тихо изучающими его, он понял, что сопротивляться бесполезно. Ленсли слабо усмехнулся. — Ваша Светлость, на дворе еще день. И к нам приехали гости. — В любом случае, прием гостей запланирован только на время ужина. Сейчас они, должно быть, тоже отдыхают с дороги. — И все же… — Я помню, что Вы рассказывали мне о наследном принце Корнии давным-давно. Вы все еще боитесь его? В смягчившейся было атмосфере от этого неожиданного вопроса взгляд Ленсли на мгновение посуровел. Если подумать, он как-то вскользь жаловался Гизелю о том, как сумасшедший наследный принц Корнии в ночь, когда бушевали гром и молния, до самого утра привязал его к садовому дереву. Ленсли признался в этом в одну дождливую ночь, когда они впервые заснули в одной постели после свадьбы. Гизель смотрел на Ленсли сверху вниз проницательным взглядом, пытаясь заглянуть ему в самую душу. Ленсли, пристально смотревший на него в ответ, будто играя в гляделки, в конце концов первым отвел взгляд. Его лоб, прикрытый тонкими светлыми волосами, медленно нахмурился. — Едва ли. Мне не страшно. Просто он мне отвратителен, — договорив, Ленсли замолчал. Кончики его нахмуренных бровей медленно опустились, и на лице появилось выражение, по которому было трудно понять, злится он или грустит. — …Неужели я сейчас боюсь? — Господин Малосен, Вам это известно лучше, чем мне. — Я сам не знаю. Но если я и вправду боюсь этого мерзавца, меня это немного раздражает. — Даже если он станет королем Корнии, Вас, покинувшего ту страну, это больше не касается. Корния очень далеко, и у нас с ней почти нет связей. — Я знаю. Скорее всего, мы больше никогда не встретимся. Но у меня все равно на душе неспокойно, и от этого я сам себе противен. Я рыцарь, служащий Вашей Светлости, я не должен быть таким слабохарактерным. Лежать на столе было холодно, и спина начала замерзать. Когда он заворочался, чтобы спастись от холода, Гизель снова обнял Ленсли и приподнял его. — Даже у смелых людей есть вещи, о которых им не хочется вспоминать. Это естественно. Но, Ленсли, Вы здесь, со мной, поэтому Вам не нужно бояться человека, находящегося на другом конце континента, — вняв его проницательному шепоту, Ленсли с запозданием смог искренне рассмеяться. Глядя снизу вверх на сурового мужчину, который так беспокоился о нем, на этот раз он первым погладил его по щеке. — Вы хотели утешить меня. Неужели мое подавленное состояние было настолько заметным? — Не волнуйтесь. Принцесса, кажется, ничего не заметила. — Удивительно. Раньше Ивет всегда первой замечала мою реакцию... Когда Ленсли прислонился лицом к широкому и твердому плечу, Гизель отстранился на полшага и прижался своей щекой к щеке Ленсли. Затем он по очереди легко потерся о каждую, и от этого действия Ленсли рассмеялся. Казалось, Великий герцог Гизель ластится к нему, словно ребенок. Незаметно просунув руку под рубашку Ленсли и поглаживая голую кожу, Гизель нравоучительно произнес, отчитывая его: — Ваша одежда слишком легкая. Хоть сейчас и весна, Вы плохо переносите холод, поэтому одевайтесь потеплее. — О чем Вы говорите? Мне уже даже стыдно, потому что я единственный, кто так ходит. Остальные рыцари ордена и вовсе загорают голышом. Они и меня звали присоединиться. — ...И Вы согласились? — Что Вы?! Для меня сейчас погода ничем не отличается от поздней осени, поэтому я даже не осмелился. У меня мурашки по коже от одного только взгляда на них. Когда Ленсли с отвращением содрогнулся, Гизель почему-то удовлетворенно улыбнулся. — Вот именно. Хоть и весна, но для Вас, приехавшего из теплых краев, эта погода прохладна. Заболеть будет очень некстати, поэтому всегда следует одеваться должным образом. Его рука понемногу скользнула вверх по талии и принялась ласкать грудь. Ленсли и не думал отталкивать его. Вместо этого он слегка прикусил губу Гизеля, а затем опустил свои руки, обнимавшие его, и провел ими по его крепкой талии и бедрам. Улыбка Гизеля стала чуть шире. — А говорили, что не хотите, потому что сейчас день на дворе. — До вечера еще есть время. Не успел Ленсли договорить, как их губы снова соприкоснулись и тут же слились в жадном поцелуе. В отличие от предыдущего поцелуя, глубокого, медленного и настойчивого, этот стал слегка торопливым. На этот раз не было нужды гадать о причинах или пытаться понять скрытые мотивы. Ленсли тоже покорно отдался наслаждению, которое дарил ему Гизель.

*** Во время ужина за длинным столом, стоявшим в зале, было полным-полно людей. Глава торговой гильдии Кирос оказался моложе, чем можно было ожидать, и, как и подобает руководителю крупной гильдии, превосходно владел искусством быть в меру вежливым и в меру изворотливым. Ленсли занял место лишь как гость из Корнии. Поскольку он присутствовал здесь не в качестве супруги Великого герцога, он сидел за другим столом, отдельно от Гизеля. Ивет тоже устроилась неподалеку от Ленсли. — Я неоднократно бывал в Ольденланте, но вот так, в неформальной обстановке, встречаюсь с Вашей Светлостью впервые. Искренне надеюсь, что в будущем я и наша торговая гильдия сможем наладить с Вашей Светлостью хорошие отношения. — Я тоже на это надеюсь. Должно быть, Вы проголодались с дальней дороги, так что, пожалуйста, угощайтесь. Когда Гизель поднял металлический кубок искусной работы, все присутствующие тоже подняли свои бокалы, после чего приступили к еде. Как замок Лаудкен и другие здания Ольденланта, лишенные чрезмерных украшений и на первый взгляд казавшиеся скромными по сравнению с дворцами других королевств, но при ближайшем рассмотрении поражавшие тщательностью постройки, так и банкетные блюда были приготовлены с огромным старанием: не было ни единого кушанья, сделанного на скорую руку. Глава гильдии Кирос выразил свое восхищение: — Похоже, у Его Светлости Великого герцога отличный повар. Поскольку я путешествую по всему континенту, мне доводилось бывать на множестве банкетов, но такие традиционные банкетные блюда я не пробовал уже очень давно. Тогда Рейна, стоявшая у стола, с улыбкой принялась описывать блюда: — Спасибо, что оценили. Это фирменное угощение, приготовленное по рецепту моего учителя. Основное блюдо называется «Лесная рыба» — оно похоже на рыбное блюдо, но на самом деле приготовлено из мяса кабана. В него добавлены вино, корица, анис, гвоздика и другие различные специи, поэтому у него прекрасный аромат. Этот пирог называется «Клетка заблуждений», он приготовлен из мяса павлина с максимальным сохранением его первоначальной формы. При употреблении, пожалуйста, убирайте перья. Поняв скрытый смысл слов «традиционные банкетные блюда», Ленсли лишь неловко улыбнулся. Как и было сказано, для главы гильдии Кирос, путешествующего по всему континенту, такие вышедшие из моды блюда, должно быть, стали редкостью. Ленсли с чувством обреченности отрезал сыр. Еды было в изобилии, но в итоге сегодня опять вкусными будут только хлеб, сыр, сосиски и свежие фрукты. Пока он густо намазывал хлеб маслом, Ивет отрезала пирог, стоявший перед ней. Ленсли молча наблюдал за тем, как она ест. Отрезав большой кусок, Ивет откусила его, набив полный рот. Ее глаза, блестевшие от предвкушения, расширились от удивления. Прикрыв рот рукой, она начала с трудом жевать, а затем измученно сглотнула. Ивет, которую он даже не звал посмотреть в его сторону, естественно перевела взгляд на Ленсли. Ее глаза, выражение лица и мелкие жесты отчаянно пытались что-то сказать. «Невкусно!» «Знаю. Я потом отдельно приготовлю тебе поесть». Ленсли тоже ответил ей с помощью мимики, взглядов и жестов. Оглядев людей из торговой гильдии, которые, вероятно, проглатывали схожие впечатления вместе с едой, Ленсли, жуя хлеб, кивнул. Ему в голову пришла отличная идея. Он приготовит еду и угостит Великого герцога Гизеля, Ивет и даже принцессу Фриду. Принцесса тоже, кажется, привыкла к удивительной стряпне Рейны, так что, если он даст ей попробовать блюда южной кухни, не сможет ли он завоевать ее симпатию? Нет человека, который бы не любил вкусно поесть. К тому же у него накопилась гора тем для разговора с Ивет. Прихлебывая вино, Ленсли утвердился в своем маленьком решении. Как только он его принял, ему расхотелось набивать живот банкетной едой. Ленсли не был главным действующим лицом на этом ужине, поэтому никто не счел бы странным, если бы он встал и ушел посреди трапезы. Лишь Гизель бросил на него проницательный взгляд, безмолвно спрашивая о причине. — Я пойду первым и подожду в комнате. Когда Ленсли подошел и сообщил ему об этом пониженным голосом, на лице Гизеля появилось удивление. — Что-то случилось? Вы уходите, не пообщавшись за ужином с принцессой? — Я хочу приготовить немного еды для Ивет. Думаю, она соскучилась по еде с родины... Если Вы не против, я бы хотел, чтобы Вы и принцесса Фрида тоже присоединились к нам. Что скажете? Услышав столь неожиданное приглашение, Гизель слегка приподнял брови. Возможно, из-за того, что они находились в компании множества людей, он не улыбнулся и не выразил своего восхищения как-то иначе, но предложение Ленсли, похоже, пришлось ему по душе. — Если для Вас это не слишком хлопотно, то идея отличная. Сестре я скажу сам. — Благодарю Вас, Ваша Светлость. Пожалуйста, не наедайтесь слишком сильно и оставьте место в желудке. Даже без его предупреждения Гизель всегда ел мало, если только это не была еда, приготовленная Ленсли. Гизель чуть заметно усмехнулся и кивнул. Оставив позади шумный стол, Ленсли в одиночестве направился в оранжерею. Когда он открыл стеклянную дверь, Ленсли встретило влажное тепло. Стеклянная оранжерея, оборудованная так, чтобы поддерживать тепло круглый год, тоже не избежала влияния смены сезонов. С наступлением весны урожай становился все обильнее, и стоило только открыть дверь, как в нос ударял свежий травяной запах. Что бы приготовить? Раздумывая над меню, он собирал висящие гроздьями плоды и свежую зелень. Упругие помидоры, которые они с Гизелем уже не раз ели вместе, длинные кабачки, цуккини и баклажаны, паприка, отвечающая за остроту вкуса, различные виды листовых овощей, растущие из земли, оливки, которые уже принесли несколько плодов, хотя саженцы еще не выросли до конца... Аккуратно складывая овощи в корзину, Ленсли вспомнил об ингредиенте, о котором забыл... точнее, о котором хотел забыть. Многоголовый змей-монстр. И хотя назвать это «продуктом питания» можно было с натяжкой, держать подарок, привезенный Фридой для супруги Великого герцога, в углу склада вечно тоже было нельзя. «Раз уж получил подарок, то нужно хотя бы сделать вид, что съел его, так ведь?» Если бы за столом собралось много людей, то даже если бы он просто сделал вид, что съел пару ложек, Фрида, наверное, осталась бы довольна. Это был лучший выбор из возможных. Ленсли, согласно кивая головой самому себе, вышел из оранжереи. Если бы ему пришлось начинать с того, чтобы забить монстра, он бы даже не решился на это, но, к счастью, туша уже была аккуратно разделана мясниками и помещена в морозильную камеру. — Я пришел за подарком, который приготовила принцесса Фрида. Ее Светлость, супруга Великого герцога, наконец-то изъявила желание отведать его. Когда Ленсли зашел на склад продуктов, кладовщик обрадовался. С Ленсли, любившим готовить, они легко находили общий язык. — Ого, правда? Отличное решение. Для восстановления сил лучше зверя не найти. Если кормить им детей, они будут расти как на дрожжах. — Правда? Поэтому северяне такие высокие? — Вряд ли. Это не тот зверь, который бродит на каждом шагу, так что не каждый может его отведать. Должно быть, принцесса специально поохотилась на него, чтобы преподнести в качестве подарка. Тут Ленсли почувствовал угрызения совести. Идея есть монстра по-прежнему казалась ему дикой, но то, что Фрида преподнесла ему искренний подарок, не вызывало сомнений. Монстр, которого он увидел в морозильной камере, выглядел совсем не так, как при первой встрече. — В разделанном виде он похож на куски рыбы? — Верно. Живым он выглядел жутковато, но на вкус это мясо больше похоже на рыбное. Напоминает крупную белую рыбу. И аромат у него даже лучше. Если его хорошенько сварить, будет и вкусно, и полезно. Выражение лица Ленсли стало серьезным. Подумать только, она хотела выдать мясо со вкусом рыбы за баранину и накормить им его... Неужели принцесса лишена чувства вкуса? В Корнии едят много рыбных блюд. В близлежащем море часто вылавливают крупную мясистую рыбу. Благодаря этому Ленсли знал немало рецептов ее приготовления. Вместе с крупными кусками мяса Ленсли взял и заготовленные кости. В корзину также отправились свежие мидии, которые, по словам кладовщика, завезли сегодня, бекон и сосиски, чеснок, лук и другие дополнительные ингредиенты. Вернувшись в свою комнату, Ленсли наполнил медную кастрюлю чистой водой, одновременно очищая моллюсков от песка. Поставив кастрюлю на печь, огонь в которой не был слишком сильным, он принялся за подготовку ингредиентов, ожидая, пока закипит вода. Мясо монстра со вкусом рыбы, морепродукты, свежие овощи, только что сорванные с грядки. Ингредиенты были подобраны так удачно, словно он планировал это заранее, поэтому раздумывать над меню не приходилось. Как только вода закипела, Ленсли высыпал в кастрюлю все принесенные кости монстра. Чтобы получился наваристый бульон, их нужно варить час-два. До тех пор нужно было лишь подготовить остальные ингредиенты, чтобы их можно было сразу же использовать. «Но одного этого блюда будет недостаточно». Ведь оно предназначалось исключительно для того, чтобы угодить принцессе Фриде. А еды, которую будут есть он сам и Ивет, еще не было.  Ленсли достал с полки несколько стеклянных банок. Поначалу помидоры быстро заканчивались, что расстраивало Гизеля, но урожай становился все больше, и недавно Ленсли, ошпарив их кипятком, заготовил множество банок консервированных томатов. Мелко нарезав свежие овощи, он поставил на очаг маленькую плоскую чугунную сковороду. Налив масло и подождав, пока сковорода нагреется, он бросил в нее овощи, и по комнате тут же начал распространяться аппетитный аромат. Почувствовав вкусный запах, Ленсли услышал урчание в животе. — А ведь я ушел, съев всего лишь кусок хлеба. Нужно было хотя бы утолить голод, прежде чем уходить. Ленсли, ворча, взял свежий помидор и с хрустом съел его. Когда кисловатый сок смочил рот, аппетит разыгрался еще сильнее. Обжаривая вместе различные овощи, сосиски и бекон, он то и дело отщипывал по кусочку под предлогом снятия пробы, а затем открыл бутылку вина, которую хранил на полке. Настроение поднималось все выше. Напевая незамысловатую мелодию, Ленсли вылил консервированные томаты на обжаренные ингредиенты. Он также добавил соль, перец и паприку. Только когда жидкий томатный соус закипел и покрылся густыми красными пузырями, Ленсли снял сковороду с очага. Оставалось только посолить, добавить несколько яиц и сыр и еще раз прожарить перед подачей на стол. По правде говоря, это блюдо было не столько корнийским, сколько рецептом, перенятым у иностранцев, часто бывавших в порту, но Ивет его очень любила. Тем временем кастрюля на печи тоже вовсю кипела. Он вытащил кости и процедил бульон. Опасаясь, что вкус может оказаться не таким, как он ожидал, Ленсли зачерпнул ложку, высунул язык и осторожно попробовал. — М-м!.. Действительно вкусно! Определенно, он был похож на рыбный бульон, но с каким-то незнакомым ароматом. Когда он обжарил мясо монстра на новой сковороде, добавил овощи и влил белое вино, пламя вспыхнуло над сковородой. Давненько он не готовил с таким размахом. Усмехнувшись, Ленсли залил бульоном обжаренное мясо монстра с овощами и довел до кипения. Корнийское рыбное рагу. Точнее, рагу из многоголового змея-монстра. «Идеально», — глядя на два блюда, почти готовых к подаче, Ленсли почувствовал гордость, словно шеф-повар, приготовивший угощение для грандиозного пира. «Когда же закончится банкет?», — приготовив еду в спешке, он понял, что до окончания банкета в честь торговой гильдии еще далеко. Музыка, доносившаяся снизу, все еще звучала бодро. Долгое стояние у плиты дало о себе знать: он немного устал. От постоянного пребывания у огня он даже слегка вспотел. Ленсли быстро умылся и переоделся. После этого на него навалилась такая усталость, что возвращаться на банкет совсем не хотелось. «Немного отдохну и пойду». Ленсли лег на край кровати, даже не укрывшись одеялом. Тихая музыка, доносившаяся с банкета, стала идеальной колыбельной. *** В какой-то момент Ленсли проснулся от собственного испуга. Он вскочил так резко, будто ему приснился кошмар. Ленсли собирался лишь немного передохнуть, но в итоге крепко заснул. Он не мог понять, сколько прошло времени. Неужели банкет уже закончился? Когда он резко сел, со стороны изголовья раздался голос: — Вам приснился сон? Почему Вы так напуганы? Ленсли, в глазах которого потемнело от растерянности, только тогда заметил Великого герцога Гизеля, сидевшего на кровати. Поморгав, Ленсли пополз к нему. — В-ваша Светлость. Сколько я проспал?.. — Видимо, Вы устали. Можете поспать еще. — Н-нет, сегодня нельзя. Он ведь приготовил так много еды, чтобы разделить ее со всеми. Музыка уже смолкла, и в воздухе повисла тишина, характерная для глубокой ночи. Великий герцог Гизель, конечно же, ценил его сон больше любой еды, поэтому не стал бы его будить. Ленсли начал нервничать, думая, что из-за его долгого сна сорвалась и ночная трапеза, и все остальное. В этот момент кто-то резко отдернул полог кровати. Ленсли вздрогнул, повернул голову и увидел полнящиеся живым светом глаза, смотревшие на него сверху вниз. — Проснулся? — Ивет... — Еда была уже почти готова, так что я только добавила яйца и сыр! Ты же для меня готовил? И это рыбное рагу — просто сказка! Лен, кажется, здесь ты стал готовить еще лучше. За пологом принцесса Фрида сидела за столом и попеременно пробовала рагу и вино. Глядя на Ленсли, она не переставала восхищаться: — Я тоже впервые ем что-то настолько вкусное. Ее Светлость, супруга Великого герцога, так талантлива. И супруга Великого герцога, и рыцарь, а теперь еще и готовите — как Вы только все успеваете? Ваша Светлость, немедленно прикажите шеф-повару учиться готовке у супруги. Как Вы могли так долго скрывать сей дар? Ленсли глупо уставился на открывшуюся перед ним сцену. Стояла прохладная весенняя ночь. В стороне горел камин, и когда он проснулся после сладкого сна, в одной комнате с ним оказались сестра, с которой они давно не виделись, принцесса, которая, возможно, скоро станет ему второй сестрой, и его возлюбленный. Ивет, сама закончившая готовку, вместо того чтобы будить его, принцесса Фрида, пробовавшая еду и осыпавшая ее похвалами, и, что важнее всего, Великий герцог Гизель, сидевший рядом и молча наблюдавший за ним, пока он не проснулся… Разве это не похоже на обычную семью? Камин был далеко, но лицо Ленсли вдруг вспыхнуло и потеплело. Тогда сидевший рядом мужчина протянул руку к его лбу. — Вы не заболели? В период смены сезонов многие простужаются. Ленсли энергично покачал головой. Приподнявшись, он потянул Гизеля за руку. — Нет, Ваша Светлость. Я совсем не болен. Давайте тоже поскорее сядем за стол. И то, и другое блюдо Вы сегодня попробуете впервые. — Хорошо. Я в предвкушении. Вновь наполненные бокалы слегка соприкоснулись в воздухе, и все четверо, обменявшись короткими благословениями, приступили к трапезе. Когда Ленсли рассказал о блюдах, принцесса Фрида широко раскрыла глаза и переспросила: — Это то самое мясо монстра? — Да. Поскольку Вы подарили его мне, я постарался приготовить его как можно вкуснее. — Потрясающе. Вкус совсем не тот, что я знала. Подумать только, этот монстр может быть таким вкусным. — Подожди, Лен. О каком мясе монстра ты говоришь? Что это такое? Разве это не рыба? — Да так. Оно полезно для здоровья, — Ленсли кое-как ушел от вопроса Ивет, пробуя рагу вместе со всеми. Он планировал лишь сделать вид, что ест, так как думал, что не сможет по-настоящему прикоснуться к нему, но стоило ему попробовать, как он почувствовал более глубокий и насыщенный вкус, чем у рыбного рагу, которое он обычно готовил, и уже не мог остановиться. — Ваша Светлость, Вам по вкусу? — Как и вся Ваша готовка. Попробовав рагу, он проглотил кусочек яичницы с помидорами и прошептал: — Это блюдо тоже очень вкусное, но немного островато. — В следующий раз я положу поменьше паприки. У него бывало много приятных застолий, но, кажется, еще ни одна трапеза не приносила ему такого глубокого душевного удовлетворения. Ленсли, чувствуя сытость даже не прикасаясь к еде, потягивал вино. Тем временем Ивет, молча евшая, осторожно заговорила: — Кстати... мне с самого начала было интересно. — М-м? — Лен, что значит «Ее Светлость, супруга Великого герцога»? Ленсли на мгновение опешил. Точно. Ивет ведь совершенно не знала о сложившихся обстоятельствах. С чего бы начать объяснение? Пока Ленсли, погруженный в раздумья, молча смотрел на Ивет, Гизель начал говорить первым. — Это слишком долгая история, чтобы объяснять ее в письме, поэтому я хотел встретиться с Вами и рассказать все лично. — Да. — Принцесса Ивет, Вы должны были приехать в Ольденлант в качестве моей супруги. Находящийся здесь господин Малосен приехал сюда вместо Вас. — Так и есть. Поскольку я тоже находилась в бегах, новости о Лене я узнала лишь спустя долгое время после того, как покинула Корнию. Я не могла в одиночку и внезапно добраться до Ольденланта, поэтому попросила товарищей по гильдии помочь, и с трудом смогла узнать, как он. А потом, Ваша Светлость, Вы лично написали мне письмо, что с ним все в порядке, и я испытала такое облегчение... Я лишь безмерно благодарна Лену и чувствую перед ним вину. Гизель повторил объяснение, которое он поведал принцессе Фриде. По мере развития рассказа выражение лица Ивет ежеминутно менялось, и к концу, когда речь зашла о том, что он хочет официально сделать Ленсли своей супругой, на ее восхищенном лице даже выступили слезы. — Ваша Светлость, я полностью за, если это выбор Лена по его собственной воле! Пожалуйста, позаботьтесь о Лене. Он такой добрый и хороший мальчик, но эти крысы из королевской семьи Корнии так его мучили... — Какой еще мальчик... Ивет, ты не забыла, что я старше тебя? — смущенно спросил Ленсли, но Ивет пропустила его слова мимо ушей. Фрида, молча слушавшая разговор троих, слегка скрестила руки на груди и заговорила. — Однако официально вы об этом еще не объявили. Скоро нужно ехать в Перейру, и я не уверена, что стоит так спешно брать на себя такое бремя. Вы говорите, Ваша Светлость, что в Ольденланте уже был Великий герцог-мужчина, но на самом деле это всего лишь неофициальная история. Ведь в летописях значится имя другого человека. — Даже если это неофициальная история, это все равно известное событие, дошедшее до наших дней. И записи о том, что герцогиня играла лишь роль официального представителя, тоже сохранились. — А что думает по этому поводу Ее Светлость, супруга Великого герцога? «О чем?», — Ленсли не сразу понял смысл вопроса, поэтому плотно сжал губы и посмотрел на Фриду. Ее взгляд был острым, как клинок. — Готовы ли Вы стать супругой Великого герцога Ольденланта? Конечно, члены королевской семьи и аристократы в большинстве своем заключают браки по расчету, под давлением родителей или родственников, но именно поэтому, когда совершается столь привлекающий внимание шаг, необходимо еще более тщательная подготовка. — Сестра. Ленсли не мог с уверенностью ответить, что готов, и лишь теребил салфетку под столом. Принцесса Фрида, несомненно, обладала выдающейся проницательностью. Для человека, который долгое время командовал воинами на холодной и суровой северной границе, внутренний мир Ленсли, похоже, был чем-то поверхностным, что можно было разглядеть после нескольких мимолетных встреч. Никакие уловки здесь не сработают. Когда Ленсли не смог ответить, она, не выказывая удивления, откинулась на спинку стула. На ее лице читалось не выражение главнокомандующего, служащего королю, а беспокойство старшей сестры за младшего брата. — Гизель, я понимаю, что ты торопишься из-за своих чувств, но, пожалуйста, не спеши. Даже если с юридической точки зрения нет никаких проблем, однополые браки в королевской семье — редкость, и народ их не особо приветствует. К тому же, Ее Светлость, супруга Великого герцога, — иностранка, приехавшая из далекой страны, и если что-то пойдет не так, люди будут винить только ее. Пожалуйста, подумай еще раз о том, насколько неловко будет Ее Светлости, которая уже мирно живет здесь, в одночасье объявить людям о своем новом статусе и даже предстать перед императором, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение. Ленсли втайне удивился и посмотрел на нее. Она понимала его чувства даже точнее, чем он сам. Он любил Гизеля, но чувствовал себя трусом из-за того, что сомневался, надевать ли ему венец супруги Великого герцога. Он думал лишь о том, что должен любой ценой подготовиться морально к назначенному сроку, но у него и в мыслях не было просить отложить этот момент. Благодарный человек, впервые в жизни давший ему место, которым он мог с гордостью хвастаться... Разве не следовало бы ему как-то подстроить себя под этот новый статус, если он оказался ему не по плечу? Однако Фрида говорила вещи, прямо противоположные мыслям Ленсли, — о том, что страх и сомнения, которые он испытывает, вполне оправданны. «Это и есть жизненный опыт?» Принцесса Фрида, будучи на пять лет старше Гизеля, судя по всему, не просто была недовольна этим браком. Ленсли тихо сглотнул нервный ком, подступивший к горлу. Он был рад ее заботе, но, находясь рядом с Великим герцогом Гизелем, которого при всех отчитывала кузина, было бы слишком бестактно расчувствоваться от ее слов. Гизель, казалось, на мгновение погрузился в раздумья, а затем кивнул. — ...Раньше я слышал нечто подобное от командира рыцарей Сореля. — От Антона? — Ситуации были разными, но то, что я слышу подобные слова уже второй раз, видимо, моя проблема. Вы правы, сестра. Я более тщательно обсужу все с господином Малосеном. — Хорошо. Разговор тихо завершился, но возникшая неловкость не спешила рассеиваться. Тишину нарушал лишь редкий звон столовых приборов, пока Ивет не заговорила бодрым голосом: — И все же я считаю, что это прекрасная история. Если поэты узнают об этом, они наперебой будут сочинять о вас песни! Интересно, когда я встречу человека, которого смогу полюбить... — Разве в гильдии нет хороших парней? — Люди из гильдии для меня вообще не мужчины. О, кстати, я недавно видела одного очень красивого... Говорят, он командир рыцарей замка Великого герцога. Ленсли мимолетом взглянул на Фриду, но ее лицо оставалось невозмутимым, она даже рассмеялась. — Это Антон. Он не особо веселый, но неплохой мужчина. Он все еще не женат, так почему бы Вам не попробовать сойтись с ним, раз уж Вы приехали в Ольденлант? — Правда? У него еще нет возлюбленной? — Однажды он чуть не женился, но помолвка расстроилась, так что он безупречный холостяк. Ленсли, наблюдая за реакцией, поспешно вмешался: — Возможно, у командира кто-то есть на примете? — Да? Вы что-то слышали? Я почти полгода нахожусь далеко отсюда, так что до меня такие новости доходят не сразу. — Нет. Никаких особых слухов нет. Просто если он чуть не женился, то, возможно, все еще хранит чувства к той девушке... Фрида рассмеялась еще громче. — Уверяю Вас, это не так. Я кое-что знаю об этой помолвке, это была пустая затея родителей. Ленсли больше ни о чем не спрашивал, прикрыв рот бокалом. Почему люди становятся такими мудрыми и хладнокровными только тогда, когда дело касается других? Выдающаяся проницательность перестает работать, когда речь заходит о тебе самом. Возможно, Ленсли Малосен в чьих-то глазах тоже был мудрым человеком. Он не знал, можно ли в таком случае сказать, что мир справедлив.

*** Сгущалась ночь. Фрида сказала, что ей пора спать, и вернулась в свои покои. Ивет тоже, видимо, начало клонить в сон. Она стала менее разговорчивой и медленно потягивала вино, сидя за столом. Лишь Гизель, который обычно не ложился спать рано, и Ленсли, поспавший вечером, сидели за столом с прежними ясными лицами. — Ленсли. — Да. — Вы хотите отложить встречу с императором? Гизель, выпивший уже несколько бокалов вина, внезапно вернулся к недавнему разговору. Ленсли не мог сказать ни «да», ни «нет», но затем честно ответил: — Честно говоря, да. Я никогда не был в Перейре, а император — самый высокопоставленный человек на континенте, так что сама поездка к нему вызывает волнение. Для меня скорее не император... — Ленсли не договорил. Император и взгляды других людей, безусловно, беспокоили его, но причина, по которой он все больше сомневался в этой церемонии, крылась совсем в другом. Он не думал, что Гизель поймет его, если он скажет, что у него испортилось настроение после того, как он услышал о том, что Феликс стал королем. Тот факт, что мужчина на другом конце континента унаследовал трон, не имел никакого отношения к тому, что Ленсли станет супругой Великого герцога. У его тревоги не было явной причины, но с самого детства Ленсли иногда испытывал подобное чувство. Словно ветер, касаясь его уха, предупреждал его о чем-то. Но ветер невидим и не умеет говорить. Должно быть, он просто пытался подстроить свои чувства под то, чего хотел избежать. — Если дело не в императоре, то, как мы и говорили раньше, Вам нужно больше времени, чтобы подготовиться к изменению Вашей нынешней жизни? — А, да. Кажется, так и есть. Ленсли согласился, когда Гизель как раз вовремя предложил другую причину, и тот кивнул. — Услышав слова сестры, я понял, что все же был слишком поспешен из-за своих желаний. Важно то, что у Вас на сердце, а не признание Вашего статуса другими... Если потребуется, на этот раз нам стоит подумать о том, чтобы найти представителя для аудиенции. Немного изменив план, вместо того чтобы объявлять, что Вы все это время были супругой Великого герцога, мы можем выбрать другой путь: низложить нынешнюю супругу и официально сделать Вас новой. Люди обычно снисходительны к повторным бракам. Гизель не хотел, чтобы его брак с Ленсли считался повторным, и потому выглядел огорченным. Но его тон говорил о том, что он пошел на определенный компромисс. Услышав это, Ивет, до этого молча слушавшая их разговор, подперев подбородок рукой, оживилась. — Может, мне это сделать? — Ленсли и Гизель одновременно посмотрели на Ивет. Она слегка подалась вперед. — По приказу короля из Корнии должна была приехать я, значит, императору тоже сообщили мое имя? Так что если на этой аудиенции я займу место Лена, никому не придется лгать. А когда Вы вернетесь из Перейры, Вы, как и сказали, выждете подходящее время, проведете процедуру лишения меня титула и сделаете Лена своей новой супругой? В таком случае у вас обоих будет достаточно времени, чтобы подготовиться к будущему. Ленсли приоткрыл рот. Резко повернув голову, он посмотрел на Гизеля сияющими глазами. — Ваша Светлость! Тогда у Ивет не будет никаких проблем. Как бы то ни было, это правда, что она сбежала, ослушавшись приказа императора и короля. Это тоже было одной из наших главных тревог вначале. — Хм... Гизель, казалось, все еще не был уверен. На его лице проступила тень сомнения, но он кивнул. — Хорошо. Если мы все равно собираемся искать представителя... Давайте подумаем. С точки зрения Ленсли, здесь не о чем думать — это было лучшее предложение на данный момент. «Ивет, ты и вправду отличная младшая сестра», — когда Ленсли поднял большой палец вверх, Ивет сделала то же самое. — Я так рада, что могу помочь вам двоим. Мне хотелось бы посидеть с вами еще, но, наверное, потому, что только сегодня приехала, я немного устала. Пожалуй, я пойду. — Хорошо, принцесса. Я обдумаю Ваше предложение. — Спокойной ночи. Когда Ивет вышла, в комнате, как обычно, остались только Ленсли и Гизель. Тарелки были пусты, но оставалось еще несколько разноцветных леденцов, которые Ивет принесла в качестве подарка и десерта. Ленсли бросил один в рот и, небрежно убирая со стола с мыслью, что приведет его в порядок завтра утром, посмотрел на Гизеля. — Ваша Светлость, Вам тоже пора отдыхать? Я недавно вздремнул, поэтому совсем не хочу спать. — Я тоже пока не хочу спать. Оставим уборку слугам, вино еще осталось, так что посидим немного и пойдем спать. Одно из преимуществ того, чтобы быть супругом правителя, заключалось в том, что иногда можно было полностью отмахнуться от хлопотных дел. Оставив неубранный стол, Ленсли сел обратно, со стуком придвинул стул и оказался совсем рядом с Гизелем. Прислонившись головой к его плечу, он прошептал: — Ваша Светлость, спасибо. Сегодня было очень весело. Это действительно было похоже на семейную встречу. — Это благодаря тому, что господин Малосен организовал такой прекрасный вечер. Я тоже давно не присутствовал на таком ужине. — Нет. Это благодаря тому, что Ваша Светлость пригласили Ивет. В Корнии, конечно, бывали случаи, когда за столом собирались члены королевской семьи, но это нельзя было назвать семейным собранием. Да и меня редко туда приглашали. — Если подумать, кажется, Вы не с самого начала жили во дворце Корнии, но я никогда не слышал рассказов о том времени, когда Вы жили за его пределами, — рука Гизеля скользнула по его волосам и погладила по щеке. Ленсли слегка прищурился и горько усмехнулся. — Кажется, мама воспитывала меня одна, а потом тяжело заболела. Поскольку она не могла оставить меня одного, то, как мне сказали, она прошла обряд подтверждения отцовства и отдала меня во дворец. В королевском замке я не мог завести об этом разговор, и у меня не было возможности узнать какие-либо новости, поэтому я и сам не знаю, что с ней стало. Наверное, ее уже нет на этом свете. — Вы говорите об этом так, словно пересказываете чужую историю. — Верно. В моей памяти почти ничего не осталось. Я был слишком мал. Если бы у меня сохранились смутные воспоминания, я бы скучал по ней, так что, пожалуй, к лучшему, что их нет. И все же, мне кажется, она была хорошей матерью: хотя ничего конкретного не вспоминается, иногда на меня накатывают чувства из самого раннего детства. Кажется, я был счастлив. Ленсли поигрывал рукой Гизеля. Ему нравились его руки. В отличие от его собственных, которые с детства не чурались любой черной работы, будь то на кухне или в конюшне, и которыми он размахивал на рыночной площади, пытаясь научиться фехтованию, руки Гизеля были безупречно длинными и изящными, как и подобает члену монаршей семьи. И все же, из-за выступающих костяшек и крупного размера они казались не столько утонченными, сколько благородными и аккуратными. Сегодня, когда солнце еще стояло в зените, он принимал эти пальцы в себя. Великий герцог Гизель довел Ленсли до слез одними лишь руками. Кажется, еще вчера состоялась их первая ночь, когда Гизель растерялся, не зная даже самых азов, а теперь он стал настолько искусным, что с ним совершенно невозможно было тягаться. Пожалуй, в прошлом, когда Великий герцог был неуклюжим, он казался немного милее. «…И к чему вдруг эти непристойности?», — смутившись собственных мыслей, навеянных видом этих изящных пальцев, Ленсли легонько поцеловал их длинные фаланги. Тогда Гизель опустил голову и посмотрел на Ленсли. Не успели их безмолвные взгляды встретиться, как большая рука приподняла подбородок Ленсли. И тут же его губы накрыл жадный, голодный поцелуй. Неужели он догадался о его непристойных мыслях, когда он смотрел на его руки? Внезапный поцелуй быстро углубился, и Ленсли, чувствуя, как у него дрожит поясница даже в положении сидя, ухватился за его руку. Язык глубоко проник в рот, а затем мягко выскользнул. Когда Ленсли невольно приоткрыл рот шире от щекочущего ощущения на слизистой, язык скользнул еще глубже, влажно хозяйничая внутри. Их слюна смешалась. Вкус еще не до конца растаявшего леденца густо растекся по языку, наполняя весь рот сладостью. — М-м, ха-а. От движений языка, откровенно намекающих на соитие, в голове помутилось от жара. Для поцелуя благородного и изящного правителя это было слишком вульгарно. Когда их лица наконец отстранились друг от друга, Гизель демонстративно высунул язык. Уменьшившийся леденец уже каким-то образом перекочевал к нему. Ленсли, слегка нахмурившись, крепко сжал щеки правителя обеими руками. — Ха-а… Я не учил Вас так целоваться. — И как же это — «так»? — вопросительно прошептал Гизель, на этот раз нежно лизнув его ухо. Коротко простонав, Ленсли продолжил возмущаться: — Это похоже на поцелуй, м-м, какого-нибудь пройдохи из… ах… подворотни… — Это комплимент? — Нет. — А я читал в книгах, что в ночных утехах некоторая вульгарность ценится даже выше. — Хотите сказать, Вы занимались самообразованием? — Назовите это применением на практике. В конце концов, в любой науке после изучения основ все зависит от способности человека применять их. Ленсли облизал влажные губы. Из-за того, что они целовались с кусочком леденца во рту, уголки его губ стали липкими. Вытираясь салфеткой, Ленсли бросил на него недовольный взгляд. — Я берег его, чтобы съесть самому, а Вы его отобрали? — Это придало поцелую весьма приятную сладость. В следующий раз тоже так сделаем. — Нет. Я хочу наслаждаться вкусом подольше. — Разве нужно так его беречь? Здесь еще много осталось. — Я люблю долго рассасывать леденцы. Я их даже не раскусываю. Теперь я могу покупать их на свои деньги, но, видимо, привычка беречь осталась. В детстве все любят такие сладости, верно? Но эти мелочные люди ели их у меня на глазах сколько хотели, а мне не давали ни одного. Леденцами для детей заведовали не повара, а дворцовые учителя. — Если Вы станете моей супругой, я построю для Вас гору из леденцов. — Вы каждый день читаете сложнейшие книги, откуда Вы берете такие слова? Гизель поднял хихикающего Ленсли на руки. Ванна в комнате Великого герцога, должно быть, уже была наполнена ароматной водой для ночного купания. Ленсли игриво обвил ноги вокруг талии Гизеля. Хоть он и делал вид, что обозленно ворчит, каждая их ночь была прекрасной. Вымывшись, они легли в постель, толком не одевшись. Весна есть весна. Пока горел камин, можно было бродить по комнате голышом и почти не чувствовать холода. — Кстати, я хочу Вам кое-что подарить. Гизель открыл ящик тумбочки у кровати. Ленсли, завернувшись в одеяло, уставился на маленький мешочек цвета слоновой кости, который тот достал. — Что это? Вы приготовили еще что-то, кроме того, что показали мне в комнате ранее? — Обязательно носите это с собой, когда поедете в Перейру. Это амулет, защищающий от несчастий. Я получил его от Верховного жреца, он лично наложил на него благословение. Ленсли взял протянутый ему мешочек. Открыв его и наклонив, он высыпал на ладонь браслет, украшенный маленьким синим камнем. Ленсли неплохо разбирался в драгоценных камнях, но этот ярко-синий кулон не был похож ни на сапфир, ни на топаз, ни на другие камни, которые он видел до сих пор. Скорее... — Похоже на магический камень. — Вы уже научились их распознавать. — Вы специально приготовили его для меня? Спасибо, Ваша Светлость! Я обязательно буду его носить. Ленсли с лучезарной улыбкой надел браслет на запястье. Синее украшение особенно выделялось на фоне бледной кожи. Взгляд Гизеля потеплел. — Вам очень идет. — Все верно. Мне идет любая одежда или украшения, что бы я ни надел. — Это правда, но Вы прекрасны и тогда, когда на Вас ничего не надето. — Ах, да... — за смущенным ответом снова последовало озорное хихиканье. Их руки сплелись. Смех, который легко вызывали даже глупые шутки, вскоре утих, поглощенный очередным поцелуем. *** К счастью, на следующий день тренировок не было. В конце концов, вчера вечером они долго дурачились в комнате Великого герцога и уснули. Когда Ленсли проснулся позже обычного, Гизеля уже не было в постели. Отсутствие тренировок у рыцарей не означало, что у Его Светлости тоже выходной. На тумбочке у кровати лежала записка от Гизеля. Прочитав ее, Ленсли наскоро позавтракал омлетом и направился в комнату Ивет. Как только он открыл дверь, его встретил суетливый голос, напоминающий птичью трель: — Боже мой, какие у Вас чудесные волосы! Расческа скользит по ним сама собой, даже без обилия масла. А какая свежая кожа! Неужели все южанки такие хорошенькие, с ярким румянцем? И макияж почти не нужен. Вы говорили, что работаете в торговой гильдии, поэтому руки немного загрубели. Не волнуйтесь. С сегодняшнего дня мы начнем за ними ухаживать, и вскоре они станут мягкими, как шелк. Вы просто прелестны. А когда Вы наденете новое платье, куда бы Вы ни пошли, все будут смотреть только на принцессу. Этим человеком, возбужденно произносящим монолог, словно театральная актриса, была главная горничная Сэмрит. Ивет, перенявшая роль временной супруги Великого герцога, которую до сих пор исполнял Ленсли, с сегодняшнего дня начала подготовку к аудиенции с императором в качестве супруги Великого герцога Ольденланта. В записке Гизеля говорилось, что он решил принять предложение Ивет. Ей предстояло заново отрепетировать придворный этикет, о котором она на время забыла, живя как торговка, а также привести в порядок волосы и наряды, которые она теперь носила небрежно. Сидя перед зеркалом, Ивет с улыбкой ответила: — Я давно не наряжалась. Раньше я думала, что это просто ужасно, но раз я делаю это по собственному желанию, то это даже весело. Главная горничная Сэмрит, наряжая Ленсли в женское платье, часто говорила ему, что он красив. Ему и этого казалось достаточно, чтобы смутиться, но видя, как она искренне восхваляет прекрасную принцессу, он не мог не понять, что все комплименты, которые Сэмрит говорила ему до сих пор, были лишь вежливыми формальностями. Усмехнувшись, Ленсли подошел к ним поближе. — Ивет, ты когда-нибудь в жизни получала такие искренние комплименты? — Это впервые. Госпожа Сэмрит, я даже хочу выйти за Вас замуж. — О боже. К сожалению, я решила больше никогда не выходить замуж. Но Ваши чувства, принцесса, я с благодарностью принимаю. — Ой, значит, сейчас... — Я давно овдовела. Но благодаря тому, что в молодости я родила много детей, у нас всегда шумно. Поскольку я работаю в замке, растить детей одной было не так уж и трудно, поэтому я даже не думала о повторном браке. Ленсли тоже впервые слышал, что она вдова. Он знал, что она мать нескольких взрослых сыновей и дочерей, но... Глядя на притихших Ленсли и Ивет, госпожа Сэмрит добродушно рассмеялась. — Это не грустная история. Все случилось так давно, что теперь я скорее скучаю по нему, чем грущу. Со временем печаль тускнеет, а хорошие воспоминания становятся все ярче. Ну вот, теперь я завью волосы. Только так, чтобы они выглядели естественно и не повредились... Ах, Вы так прекрасны, принцесса. — Госпожа, Вы же раньше говорили, что я самый красивый. Теперь Вы перешли на сторону Ивет? — Конечно, Ленсли в женском платье тоже красив. Но разве может не быть разницы между мужчиной, переодетым в женщину, и настоящей женщиной, которая наряжается? К тому же Ленсли нужно было скрывать фигуру, поэтому выбор платьев, которые он мог носить, был очень ограничен. Ленсли, Вы же не ревнуете? — Еще как ревную! Я и не знал, что Вы такой ветреный человек, госпожа. А когда-то Вы говорили, что я самая красивая супруга Великого герцога за всю историю... Пока они шутили, Ленсли нарочито делал вид, что дуется, а Ивет, смотревшаяся в зеркало перед собой, искоса взглянула на него и спросила: — Лен, ты же тоже поедешь в Перейру? — Конечно! Я поеду как член рыцарского ордена, служащий Его Светлости. Я впервые побываю в столице империи. Я так жду этого. — Тебе обязательно понравится. Селестина тоже считается довольно большой и красивой столицей, но масштабы имперской столицы просто огромны. Там много того, что ты еще не видел. Как только Ленсли освободился от тягостной обязанности — аудиенции у императора, его сердце все время трепетало от волнения перед первым визитом в Перейру. Перейра была землей императора, которую прославляли все искатели приключений, говоря, что там нужно побывать хотя бы раз в жизни. Столица Мольвеса была самым процветающим городом на всем континенте. С детства Ленсли любил слушать рассказы путешественников, странствовавших по континенту, и представлять себе страны, в которых он никогда не бывал. Если уж ему ничего не принадлежало, то было бы неплохо позволить ему хотя бы в полной мере насладиться свободой, но королевская семья Корнии связала бастарду руки и ноги под предлогом заботы о чести королевской семьи. Говорили, что с разрешения короля можно поехать куда угодно, но поскольку это разрешение никогда не давалось, условие было лишь номинальным. После того как он повзрослел, он несколько раз посещал окрестности в пределах Корнии, но границу он впервые пересек, когда его везли в Ольденлант. — Кстати, Лен, похоже, ты вчера поздно лег. Выглядишь уставшим. — Да. Немного. — Я тоже устала и вернулась в комнату, но почему-то не могла сразу уснуть. В спальне лежал роман, я немного почитала и только потом легла спать. Тонизирующий эффект мяса магического зверя был настолько силен, что даже после того, как они с Гизелем дважды занялись любовью прошлой ночью, они не сразу смогли уснуть. Гизель раскрыл на кровати довольно большой атлас. Словно обучая ребенка географии, он указывал на каждое название, объясняя Ленсли путь в Перейру. Он рассказал, что, поскольку это визит к императору, делегация будет довольно большой, поэтому, невзирая на затраты магической энергии и средств, они разделятся на несколько групп и воспользуются устройствами для перемещения на дальние расстояния. Для магии не существует государственных границ, но люди сами определили, где можно свободно пересекать их, а где нельзя, и установили соответствующие правила. Чтобы пройти через магические устройства на границах каждой из стран, также требовались определенные процедуры. Поэтому, по его словам, чтобы такому количеству людей добраться до Перейры, миновав по пути несколько регионов и стран, потребуется не менее десяти дней, сколько бы магии они ни использовали. Сам он, по правде говоря, бывал там всего пару раз давным-давно, и тогда путешествие показалось ему скучным и утомительным. Однако Ленсли с улыбкой возразил, что тогда Его Светлости было скучно лишь потому, что он путешествовал в одиночестве. Совместная поездка никак не может быть таковой, и если они отправятся вдвоем, то даже дорога, на которой нет ничего, кроме сорняков и камней, будет им в радость. На это заявление Ленсли Гизель с улыбкой прошептал, что, по правде говоря, он тоже так думает. Конец 13 главы. Продолжение следует...