Уинтерфилд

ГЛАВА 15. «Непрошеный гость»*** С визитами высокопоставленных гостей время трапез в императорском дворце значительно увеличивалось. Ужин, начинавшийся еще до захода солнца и продолжавшийся до поздней ночи, ничем не отличался от банкета без танцев. Блюда, которые никто и не думал доедать, продолжали подавать, а вино и чай непрерывно подливали. Волосы императора, которому в этом году перевалило за пятьдесят, уже кое-где тронула седина. Глядя на Гизеля и Ивет, он в который раз осыпал их комплиментами. — Вы и впрямь прекрасная пара. С возрастом мне доставляет радость видеть, как молодые люди расцветают, найдя свою половинку. Увидев Вас такими, отец Вашей супруги, который так не хотел отпускать дочь, тоже был бы доволен. За столом сидело множество людей. В центре — император, слева от него — императрица, справа — младший брат императора и наследный принц. Главные гости, Гизель и Ивет, заняли места в следующем ряду, а дальше тянулась череда королевских особ, дворян, послов из разных стран и различных влиятельных лиц, приглашенных на ужин, которые сидели и вели неспешные беседы. — Мне было немного не по себе от того, что пришлось так внезапно отправить принцессу в столь дальние края. Но, глядя на Вас сейчас, мне кажется, что это я должен принимать благодарности. — Я действительно благодарна, Ваше Императорское Величество. Ольденлант — невероятно красивое место. — Безусловно, прекрасное. Хоть я и был там в последний раз давным-давно, каждый раз во время визита я тоже поражался его красоте. Ивет искренне и радостно улыбнулась. Она безупречно играла роль скромной и изящной принцессы, но ее врожденная живость и простота неуловимо сквозили в голосе и взгляде. Светлое выражение лица располагало к ней людей, поэтому атмосфера за ужином с самого начала была приятной. С другой стороны, слухи о том, что правитель Ольденланта, Гизель Зибендад — нелюдимый и молчаливый чудак, запершийся в своей лаборатории, гуляли по всему континенту, поэтому ни у кого не вызывало особых вопросов то, что он без лишних слов лишь опустошал бокалы с вином и чашки с чаем. Пока велись негромкие беседы, к императору подошел слуга. Он склонился и что-то тихо доложил, на что император разразился раскатистым смехом. — Уже? Прибыл раньше, чем я думал. Передай, пусть войдет. Ужин начался относительно давно, и сейчас все просто пили чай или угощались сладостями, так что для появления новых гостей было уже поздно. Ивет, давно убедившаяся, что все приглашенные заняли свои места, в недоумении склонила голову. — Кто-то еще должен прийти? — На самом деле, король Корнии Феликс недавно завершил церемонию коронации и попросил разрешения нанести визит вежливости. Глаза Ивет округлились. Лицо Гизеля тоже посуровело, и он посмотрел на императора. — Я подумал, что Вы будете рады визиту родственников Великой герцогини, поэтому и дал согласие. Обычно прошения об аудиенции в столь короткие сроки не удовлетворяются, но на этот раз я сделал исключение ради Вас, Великая герцогиня, так что проведите время с братом, которого давно не видели. Это мой подарок. — Вы... Вы сказали, что прибыл Феликс? — Ивет, сама того не ведая, слегка запнулась, но не успел император ответить, как тяжелые массивные двери распахнулись. В зал вошел только что прибывший гость в сопровождении своих слуг. Взгляды людей, у которых уже иссякли темы для разговоров и которые просто коротали время, естественно, устремились к новому гостю. Но не только от скуки. Мужчина, появившийся в дверях, был, без сомнения, прекрасным юношей, способным где угодно привлечь к себе внимание. Легкие, уверенные шаги эхом разнеслись вдоль длинного обеденного стола. Гость шел прямо к императору, не сводя с него пристального взгляда. Слегка откинув красный плащ и склонившись в поклоне, он двигался плавно и грациозно, словно в танце. Император улыбнулся и первым поприветствовал его: — Я думал, Вы прибудете только завтра к вечеру, но Вы быстро добрались. — Давно не виделись, Ваше Императорское Величество. Я немного поторопился с отъездом. — Должно быть, Вы тоже хотели поскорее повидаться с сестрой. Вместо ответа Феликс ярко улыбнулся и выпрямился. Его взгляд устремился прямо на место, где сидела чета Великого герцога с Севера. Он встретился взглядом с Гизелем. Волосы молодого короля Корнии были ослепительно светлыми. А фиолетовые глаза заставляли вспомнить о человеке, которого здесь не было. Хотя, по сравнению с теми сине-фиолетовыми глазами, в этих было больше красного оттенка, так что они казались скорее пурпурными... «Похожи…», — таковым оказалось первое впечатление Гизеля. Было заметно, что Феликс старше Ленсли, и, возможно, именно поэтому его черты лица и облик целиком производили более резкое и сильное впечатление, но любой, кто знал бы их обоих, подумал бы так же. Пока Гизель молча смотрел на него без всякого выражения, новый гость заговорил первым: — Впервые имею честь встретиться с Вами, Великий герцог Ольденланта Гизель Зибендад. Рад знакомству. — И я рад. Подойдя ближе, он с по-прежнему яркой улыбкой опустил взгляд на Ивет, даже не склонив головы. — Как поживаете, сестра? Удивительно и приятно видеть, что Вы нашли свое место. — Благодарю за заботу. Как видите, Ваше Величество, я поживаю очень хорошо, — ответила Ивет с такой же лучезарной улыбкой и сама долила чай в наполовину пустую чашку Гизеля. Очевидно, молодой король Корнии хотел сказать, что ему смешно и удивительно видеть, как она, сбежавшая перед свадьбой, каким-то образом оказалась на месте Великой герцогини. При виде этой сцены уголки губ Феликса поползли еще выше. У него была яркая и эффектная внешность, но чем шире он улыбался, тем больше высокомерия сквозило в его лице. — Поскольку сейчас мы не одни, поговорим позже. А пока прошу меня простить. Гизель молча наблюдал, как он идет к свободному месту, в очередной раз убеждаясь, что, подобно тому, как из одного и того же куска дерева разные скульпторы могут вырезать совершенно разные фигуры, так и люди с похожей внешностью могут производить впечатление, отличающееся как небо и земля. В них было много общего, доказывающего их кровное родство, но никто на свете не перепутал бы этих двоих. Гизель рассеянно сжал ручку чашки. В его памяти отчетливо всплыла уже давняя жалоба на то, как Ленсли оставили привязанным на улице на всю ночь под проливным дождем и грозой. Словно легкая шутка или пустяковая сплетня. Когда Гизель услышал эту историю, то лишь подумал, что в мире полно странных людей, и пропустил мимо ушей, но теперь она будто разжигала жаровню где-то в его груди. — Ваша Светлость? — Ивет с удивлением окликнула его. Гизель, на мгновение погрузившийся в свои мысли, резко пришел в себя. В зале с закрытыми окнами не было ни малейшего дуновения ветерка, но чашка в его руке слегка подрагивала, создавая на поверхности чая мелкую рябь. Гизель поправил чашку и ответил тихим голосом: — Ничего. — …Лучше сделать так, чтобы он не пересекался с Леном. Они не ладят. — Я так и планирую. Сейчас опасностей не предвиделось, поэтому фактическую охрану могли обеспечить капитан Антон и другие высокопоставленные рыцари, которые также несли ответственность за протокол. Тем не менее, Гизель взял с собой в делегацию нескольких рядовых рыцарей ради укрепления их будущего. Те, кто только вступил в орден, со временем станут командирами отрядов, а кто-то и главнокомандующим. Для этого нужен опыт, а чтобы его получить, необходимо наблюдать и учиться даже там, где от них нет сиюминутной пользы. Человеку, которому суждено стать супругой Великого герцога, возможно, больше не нужен рыцарский опыт, но Гизель пока не хотел отстранять его от нынешней работы. Еще не прошло достаточно времени, чтобы забыть, как у Ленсли Малосена горели глаза, когда он говорил, что стать рыцарем было его мечтой. Даже если бы это не входило в его обязанности, Гизель не собирался оставлять в Ольденланте человека, который так ждал поездки в Перейру, или ограничивать его свободу здесь. Новый гость стал непредвиденным обстоятельством. И надо же было такому случиться — из всего долгого года именно он объявился именно в это время и в этом месте. Однако взгляд Гизеля быстро обрел прежнее спокойствие. «Это не имеет значения. Спутнику правителя Ольденланта совершенно ни к чему отступать из страха перед кем-то другим», — Гизель провел пальцем по синему магическому камню, украшавшему его рукав. Ленсли Малосен, как и планировалось, находился вместе с товарищами на площади Мольвесы. Наверняка он сейчас отлично проводит время. Маленький игорный дом на площади Мольвесы. Толпа людей шумно наблюдала за игрой за одним из столов в углу. — Опять выиграл! Ну даешь, парень. А ты мастер! — Благодаря тебе все, кто твердил, что в этом заведении жульничают, теперь заткнутся. Последние кости с шуршанием покатились и остановились. Лицо Ленсли озарилось торжествующей улыбкой. — Угадал! Толпа радостно загудела, но хозяин заведения скривился, словно раскусил жука. Он швырнул перед Ленсли мешочек с серебряными монетами, лежавший рядом. — На сегодня лавочка закрывается, так что бери это и проваливай. Да-да, я тебе говорю. Чем шататься по таким рыночным притонам, шел бы ты на приемы к аристократам и там разводил бы их на деньги. За такими столами за одну ночь крутятся совсем другие суммы. — Не злитесь Вы так, хозяин. Говорят же, благодаря мне исчезнут слухи о том, что Вы тут мухлюете. Если мыслить на перспективу, разве не выгоднее понести сегодня небольшой убыток, зато избавиться от клейма заведения с краплеными костями? В любом случае я всего лишь путешественник и скоро покину эти края, так что больше сюда не вернусь — можете на этот счет расслабиться. — Ай, хватит чесать языком, проваливай давай! Оставив позади хозяина, который отмахивался от него, как от назойливой мухи, Ленсли вышел на улицу, непринужденно подбрасывая в воздухе мешочек с монетами. Наблюдавшие за игрой товарищи радостно последовали за ним. — Лен, раз ты так здорово играешь в кости, зачем тебе вообще работать? Можешь зарабатывать, просто развлекаясь. — Деньги-то можно добыть и воровством, и мошенничеством, и игрой. Но ведь жизнь не сводится к одному лишь заработку. Раз уж я появился на свет, хочу жить как достойный человек. — И на что ты их спустишь? Куш-то приличный. — Как на что? Прежде чем мы вернемся, давайте-ка все вместе выпьем по кружечке пива. Мое жизненное кредо — быстро спускать деньги, выигранные в азартные игры. — Ого, вот это я понимаю! Широкая душа! Выйдя вместе с товарищами обратно на площадь, Ленсли взглянул на центральную часовую башню. Времени на отдых оставалось еще предостаточно. Ленсли, лишь сегодня научившийся определять время по часам, довольно улыбнулся. Рыцари вовсю пользовались своим коротким свободным временем. Они прогулялись по рынку, поели угощений, которые продавались в уличных палатках. Ленсли также накупил в лавке всякой всячины целый мешок подарков для своих друзей-работяг и собутыльников, оставшихся в Ольденланте. Ожерелья с деревянными кулонами, заколки, украшенные разноцветными стекляшками, узорчатые шнурки на все случаи жизни, мелкие бусины и колокольчики, с которыми могли бы играть дети, бритвы, ножницы для ногтей, гравюры с видами императорской столицы, сухофрукты, красивый ликер в маленьких бутылочках, ароматное мыло, розовая вода для лица, крем для рук, разноцветные мелки и многое другое. Благодаря крупному выигрышу бюджет на подарки оказался куда солиднее, чем он рассчитывал. — Это медведь? — спросил Ленсли, беря в руки брошь, вырезанную из темного дерева. Хозяин лавки кивнул. — Верно. Украшения в виде медведя пользуются популярностью у охотников и солдат как символ храбрости. Если возьмете сейчас, отдам по дешевке. Вещица была недорогой, но Ленсли расплатился и за нее. Он не планировал покупать подарок для Его Светлости Великого герцога в такой лавке, но в качестве простой безделушки это было не так уж плохо. В конце концов, как он сам и говорил, украшение — это такая вещь, которую не обязательно носить, достаточно просто ею владеть. Затем они полюбовались на реку, пересекающую столицу империи, и на фонари, установленные вдоль ее берегов, заглянули в игорный дом. Если они сейчас выпьют по стаканчику и вернутся, то как раз успеют к назначенному времени. — Императорская столица — поистине прекрасное место. Сможем ли мы приехать сюда в следующем году? Ведь Его Светлость не каждый год навещает императора. — Я вернусь сюда в отпуск. Нужно заранее все спланировать. Путь неблизкий, так что готовиться надо начинать уже сейчас, чтобы приехать в следующем году. Продолжая болтать всю дорогу, Ленсли и рыцари вошли в большую и старую таверну, известную даже среди путешественников. В шумном заведении было еще веселее от снующих туда-сюда людей, а также от тех, кто танцевал и пел. Стоило им чокнуться кружками с пивом, как настроение молодых рыцарей мигом поднялось. Подпевая песням, которые распевал народ, и отпуская бессмысленные шутки, они опустошали кружки одну за другой, и Ленсли тоже так развеселился, что напрочь забыл о тревоге и беспокойстве, которые ненадолго овладели им в императорском дворце. — Лен, — в этот момент Ленсли услышал, как его кто-то зовет совсем с другой стороны. Сначала он подумал, что ему показалось или зовут кого-то другого с таким же именем. — Лен. Ленси! — но голос не умолкал, и Ленсли, увлекшись разговором с товарищами и смехом, даже не успев поменять выражение лица, повернул голову. Люди, сидевшие там, куда упал его взгляд, все как один смотрели на него. — Это ведь ты, Лен? Ленсли Малосен. Люди, сидевшие за другим столиком, были не из Ольденланта. Несколько рыцарей в красных плащах, одетых совершенно иначе, смотрели на Ленсли с нескрываемым недоверием. Взгляд Ленсли, затуманенный выпивкой и болтовней, тоже прояснился, и он уставился на них в ответ. — Тео... Ноа... вы... Они лишь на мгновение замерли, глядя друг на друга, словно враги на поле боя. Ленсли поднялся из-за стола. Со слегка приоткрытым ртом он направился к ним, и они с такими же лицами двинулись ему навстречу. Их руки раскинулись в стороны, и в следующее мгновение они крепко обнялись. — Лен! Ах ты паршивец! Если жив, мог бы хоть письмо черкнуть! Стоило им только сойтись, как воины наперебой, не разбирая, кто есть кто, бросились обнимать Ленсли. Они хлопали его по спине и грубо трепали по волосам. Под их натиском Ленсли, даже не имея возможности выпрямиться, смеялся вслух посреди этой суматохи. За этим последовало несколько упреков: как он мог так бесследно исчезнуть, какой он бессердечный, и что о его судьбе ходило множество слухов и догадок. Лишь когда на его голове образовалось воронье гнездо, Ленсли смог наконец выпрямиться. Это были воины королевской гвардии Корнии, с которыми Ленсли был близок. Он предполагал, что в делегации могут быть его знакомые, но не ожидал, что встретит их так скоро. Ленсли, преисполнившись чувств, только и делал, что улыбался со слезами на глазах, а затем вдруг обернулся. Его товарищи из Ольденланта, застигнутые врасплох этой неожиданной встречей, хлопали глазами. Ленсли широко взмахнул рукой. — Это мои друзья со времен жизни в Корнии! Раз уж мы все здесь собрались, давайте знакомиться. Помните, когда мы выходили, мы видели, как прибывает делегация. Молодые люди, до этого украдкой поглядывавшие друг на друга, после того как Ленсли представил их, обменялись рукопожатиями и назвали свои имена. — Рады знакомству. — И мы тоже! Не думали, что встретим здесь Лена. Как Лен там поживает? — Сами видите. Стена между молодыми людьми одного возраста рухнула в мгновение ока, будто ее и не было. Они сдвинули раздельные столы в один и принялись чокаться энергичнее, чем раньше, что стаканы так и норовили разбиться. — Лен, что с тобой вообще стряслось? Знаешь, как все переживали, когда ты внезапно исчез, даже не попрощавшись? А потом тебя и вовсе объявили в розыск. Повсюду ходили слухи, что ты мертв. — Я уезжал в такой спешке, что другого выхода просто не было. Вы же знаете, что принцесса Ивет отправилась в Ольденлант. Тогда Его Величество король послал меня вместе с ней. А после этого у меня не было возможности связаться с Корнией. В общем, кое-что произошло. — Теперь он уже не король, а покойный король. Ты разве не слышал? Он недавно скончался. При этих словах Ленсли кивнул и осторожно заговорил: — Знаю. Слышал, что господин Феликс стал королем. — Верно. Коронация тоже уже прошла. Поэтому сегодня он и приехал на встречу с императором. — Тео, а какая сейчас обстановка в Корнии?.. Тогда тот огляделся по сторонам и понизил голос. Ленсли тоже нахмурился и подался вперед. — Понимаешь ли... — Да? — Лучше... чем можно было ожидать. — Правда? Ленсли широко распахнул глаза и просиял. Корнийский воин вскинул брови и кивнул. — В бытность принцем он порой бывал жестоким... нет, вспыльчивым... нет, хладнокровным… Об этом знали даже люди за пределами дворца, так что скрывать тут нечего... Поэтому многие беспокоились... Возможно, это потому, что после коронации прошло совсем немного времени, но на данный момент он ведет себя просто великолепно. Во время своей первой речи он склонил голову перед народом и попросил простить ему ошибки юности, сказав, что станет другим человеком и будет стремиться править мудро. Он даже освободил политических заключенных и магов, которых покойный король держал под стражей без веских причин. — Этот мерзавец Феликс... то есть, господин Феликс, склонил голову? Ленсли опешил от вестей, которые и в страшном сне не мог бы себе представить. Наследный принц Корнии Феликс, которого помнил Ленсли, определенно не был тем человеком, который перед кем-то склонил бы голову или извинился.  Хотя нет, нельзя сказать, что такого не было вовсе. Перед покойным королем он частенько вел себя как послушный сын или делал вид, что раскаивается в своих проступках. Но это было исключительно перед ныне покойным отцом. Перед вассалами, слугами, простолюдинами, а также перед членами королевской семьи и дворянами, стоявшими ниже его по рангу, включая самого Ленсли, подобного поведения за ним не наблюдалось. Феликс был высокомерным и жестоким человеком, который относился к людям как к придорожным сорнякам. Ленсли не раз содрогался, представляя себе будущее, в котором Корния превратится в ужасную страну, управляемую тираном. Неужели это сила короны? Проведя рядом с Великим герцогом более полугода, Ленсли почувствовал, насколько сильно положение влияет на человека. Если есть люди, рожденные для того, чтобы стать королями, то верно и обратное — трон тоже может создать человека. В периоды ожесточенной внутренней борьбы политическая ситуация, нестабильная из-за взаимного сдерживания противоборствующих сторон, могла стабилизироваться с избранием короля. По той же причине человек, который вел себя как отъявленный негодяй, взойдя на престол, порой превращался в решительного и выдающегося монарха. Такова была особенность природы власти, которую признавали многие. — Если так... что ж, это радует, — ответил Ленсли слегка скептично, и собеседник кивнул в знак согласия. За разговорами время пролетело незаметно. Миновало уже больше десяти часов. — Эй, нам пора возвращаться! Внезапно испуганно воскликнул один из рыцарей, взглянув на часы. Все в спешке повскакивали со своих мест. У корнийских солдат, похоже, еще оставалось свободное время, поэтому они просто помахали на прощание поспешно собиравшимся рыцарям Ольденланта, сказав, что увидятся позже. Ленсли расплатился серебряными монетами, выигранными в игорном доме, и выбежал на улицу. Стоило ему вскочить на Мэрилин и взмахнуть поводьями, как лошадь громко фыркнула. — Я не так уж много выпил! Мэрилин, мы спешим, давай быстрее! — только тогда лошадь прибавила ходу и помчалась вперед. Молодые люди, некоторое время скакавшие по дорогам площади, вскоре один за другим скрылись за центральными воротами императорского дворца. Оставив лошадей в конюшне, они поспешили к отдельному дворцу, где уже стояли капитаны отрядов и командир Антон. Капитаны со строгими лицами принялись их отчитывать: — Вы опоздали. Разве вам не говорили, что мы здесь не для развлечений?! Живо внутрь, готовьтесь к завтрашнему дню. — Простите! — получив нагоняй, молодые люди гурьбой бросились к своим комнатам, словно им подпалили хвосты. Ленсли тоже собирался пойти вместе с ними, но Антон жестом подозвал его к себе. — Малосен, сюда. Его Светлость приказал Вам сегодня охранять Ее Светлость Великую герцогиню в главной башне. Ленсли на мгновение замялся, но затем поспешно подбежал к нему. Он настаивал на том, что хочет жить в точности как остальные рыцари до официального представления Великой герцогини, но сегодня, с появлением непредвиденного обстоятельства, его решимость пошатнулась. Антон молча зашагал вперед. Ленсли не сводил глаз с его спины. Пока он шел, глядя на зеленый плащ, который был длиннее его собственного, тревога, готовая вновь вырваться наружу по мере приближения к императорскому дворцу, сгладилась, отвердела и осела где-то в глубине души. У него было много сводных братьев и сестер, но, за исключением Ивет, все они были хуже чужих людей. Если бы у Ленсли был старший брат, о которых так часто говорят другие, чувствовал бы он себя так же? Подумав о том, что командир рассмеялся бы, узнав о подобных мыслях, он старался не отставать от его быстрых и широких шагов и сам не заметил, как они вошли в главную башню. Ленсли осторожно спросил: — Это Его Светлость приказал Вам привести меня? — Да. Напряжение спало с плеч Ленсли. На душе стало гораздо спокойнее. «Значит, он знает, что прибыл Феликс». Как он и думал, все его тревоги были напрасны. Ленсли Малосен не один. У него есть Великий герцог Гизель, командир Антон, Ивет и товарищи. — Вечерний банкет, судя по всему, подходит к концу. Жди в комнате, Его Светлость скоро вернется. Уже поздно, так что больше не выходи на улицу и сиди тихо. — Так и сделаю. Спасибо Вам за все, капитан. — Моя работа — охранять семью Великого герцога, так что не нужно каждый раз меня благодарить. Тон был суровым, но его слова означали, что Ленсли он тоже считает членом правящей семьи. Антон открыл дверь в покои Гизеля, и Ленсли, застенчиво улыбнувшись и слегка поклонившись, вошел внутрь. Как только тяжелые двери закрылись за ним, напряжение, незаметно копившееся весь день, мгновенно отпустило, и из его груди вырвался вздох. Умывшись и накинув халат, он подошел к окну. Высоко в небе сияла луна, освещая тьму, но и прекрасный лес, и озеро теперь казались лишь черными тенями. Когда Ленсли остался один на один с темной ночью, прекрасный день, проведенный с Великим герцогом Гизелем, уже казался сном наяву. *** Вечерний банкет затянулся до глубокой ночи. Беседы продолжались еще долго после прибытия нового гостя, пока, наконец, император не поднялся со своего места. — Видимо, возраст берет свое — я уже устаю так долго сидеть. — Вам пора отдохнуть, Ваше Величество. — А вы не обращайте на меня внимания и продолжайте веселиться. Я, пожалуй, вас покину. Императрица поддержала императора и попрощалась с гостями, завершая сегодняшний вечер. Все приглашенные встали и почтительно склонили головы, не поднимая их до тех пор, пока императорская чета не скрылась из виду. Банкет был долгим. После ухода императора мало кто захотел оставаться за столом. Гизель и Ивет тоже без колебаний поднялись и направились к выходу. Они не забыли встать вплотную друг к другу, чтобы выглядеть как любящая пара. В этот момент кто-то окликнул их со спины: — Великий герцог Гизель. Ему хотелось сделать вид, что он не расслышал, и просто уйти, но обстановка этого не позволяла. Гизель обернулся. Под роскошными люстрами, свисающими с потолка широкого коридора, к ним с улыбкой приближался светловолосый юноша в красном плаще. — Если Вы не против, не могли бы Вы уделить мне немного времени? — Вы имеете в виду меня, а не Великую герцогиню? — Я буду еще более благодарен, если Вы оба уделите мне время. Ивет слегка нахмурилась. Однако она не стала уходить и осталась стоять рядом с Гизелем. Феликс медленно подошел и остановился прямо перед ними все с той же улыбкой на лице. Отбросив промелькнувшую было ауру высокомерия, Феликс Эльбанес выглядел как воплощение светлого, приветливого и уверенного в себе молодого человека. — Я искренне рад видеть, что между вами царит согласие. Поскольку перед свадьбой произошло некое неприятное происшествие, с тех пор я все время задавался вопросом, как у Вас дела. — Вас трудно понять. Не произошло ничего такого, что можно было бы назвать неприятным. В ответ на этот суровый тон Гизеля Феликс слегка приподнял бровь с таким видом, словно хотел сказать: «Вот как?». Но уже в следующее мгновение он мягко улыбнулся, всем своим видом показывая, что сказанное им ранее не имеет никакого значения. — Великий герцог Гизель, прошло уже несколько лет с тех пор, как Вы унаследовали власть. — Верно. — Для меня же все это в новинку. Взойдя на престол, я стал оглядываться на прошлое. Можно сказать, я начал испытывать чувство ответственности... о котором не подозревал всю свою жизнь. — … — Пусть это и было время моей незрелости и глупости, но как брат я совершил слишком много ошибок по отношению к присутствующей здесь Великой герцогине. Великая герцогиня Ольденланта Ивет, не простите ли Вы мне мою былую грубость? Поскольку теперь мы живем так далеко друг от друга, полагаю, в будущем нам будет трудно видеться, поэтому, услышав, что Вы приедете в Перейру, я непременно хотел с Вами встретиться. Ивет часто заморгала, недоумевая. Хотя она и не произнесла этого вслух, на ее лице явно читался немой вопрос: «Что с ним такое?». Однако она быстро взяла себя в руки и скрыла растерянность. Подобно Феликсу, она лишь с изящной улыбкой слегка склонила голову. — К чему теперь говорить о прощении за детские поступки? Все братья и сестры ссорятся, пока растут. Я верю: если каждый из нас будет добросовестно исполнять свой долг на своем месте, это и будет исполнением детьми воли покойного отца. — Благодарю Вас за великодушие. Если представится возможность, я бы хотел попросить прощения и у Ленсли. «Ленсли...», — услышав это имя из уст Феликса, Ивет снова на мгновение напряглась. Взгляд Феликса переместился на Гизеля. — Великий герцог Гизель, мне известно о послании, которое Ольденлант направил нам, когда мой отец был еще жив. — О каком именно послании? — Вы спрашивали, не возвращался ли в Корнию человек по имени Ленсли Малосен, ранее отбывший в Ольденлант. Насколько я знаю, покойный король ответил без промедления. Вы также объявили его в масштабный розыск, да так, что слухи об этом дошли даже до Корнии. Вместо ответа Гизель пристально посмотрел на него. С какой стати он вдруг заговорил о Ленсли Малосене прямо здесь и сейчас? Лицо Ивет также выражало полное непонимание происходящего. Желая прервать этот разговор, Гизель еще более решительно ответил: — Это произошло лишь из-за временного недоразумения. Господин Малосен находится в Ольденланте, составляя компанию Великой герцогине и добросовестно исполняя свои обязанности. — Господин Малосен... Вот как, — Феликс кивнул, будто это обращение показалось ему странным. — Мне нужно поговорить с Вами об этом самом господине Малосене, Великий герцог Гизель. Малосен, как и присутствующая здесь Великая герцогиня Ивет, принадлежит к королевскому роду Корнии. Не знаю, известно ли Вам это, но... — Мне это известно. — Вот как. В таком случае, я верю, Вы поймете мою просьбу, — Феликс посмотрел на Ивет. В его пурпурных глазах мелькнула мягкая горькая усмешка. — Как и у присутствующей здесь сестры, я хочу попросить прощения у своего сводного брата. Прежде чем всерьез взяться за великое дело управления страной, я хотел сначала извиниться перед своей семьей. Мне кажется, таков правильный порядок. — Это зависит не от меня, а от желания господина Малосена. — Если Вы предоставите мне такую возможность в будущем, я не забуду Вашей милости, Великий герцог Гизель. Мне о многом хотелось бы побеседовать и с Вами. Я слышал, что Вы выдающийся маг. Я — обычный человек, обделенный врожденным талантом, но, в отличие от покойного отца, очень интересуюсь магией, — закончив говорить, Феликс попрощался легким поклоном. Его красный плащ слегка распахнулся, при каждом движении кончики его гладких светлых волос мягко покачивались. — Кажется, я слишком задержал Вас. Прошу прощения. Корнийские подданные, ожидавшие позади, встретили вернувшегося к ним короля. Слова о том, что он интересуется магией, похоже, не были пустой формальностью из вежливости: среди его свиты затесалось несколько человек, похожих на магов. Двое, провожавшие Феликса взглядом, тоже повернулись. Пройдя несколько шагов, Ивет тихо проворчала, больше не в силах была сдерживаться: — Это явный спектакль. Наверняка он делает это, чтобы прослыть великодушным королем в глазах обитателей императорского дворца. Человек не может так измениться, если только не родится заново. — Вполне возможно. — …Что ж, игра это или нет, теперь меня это не касается. Но чувство странное. Получить извинения оказалось куда приятнее, чем я думала, — как бы то ни было, она получила вежливые извинения лично, поэтому, даже считая их притворными, Ивет не выглядела расстроенной. Оказавшись перед дверями в покои, они попрощались. — Ваша Светлость, тогда я пойду к себе. Спокойной ночи. — А, принцесса Ивет. — Да? Гизель окликнул ее, вспомнив о чем-то. Ивет, уже собиравшаяся открыть дверь в свою комнату, обернулась. — Что Вы думаете о медведях? — Что? С чего вдруг Вы заговорили о медведях?.. Ну... я мало что о них знаю, но мне кажется, это послушные и милые животные. — Вот как… До завтра, — проводив ее взглядом, Гизель поднялся в свои покои, расположенные этажом выше. Как только он открыл дверь, его щеки коснулся свежий прохладный ветерок. Вместо того чтобы сразу войти, Гизель остановился в дверях, оглядывая помещение. Ветер дул из открытого окна. Ленсли сидел на подоконнике и смотрел на улицу, даже не заметив, как вошел Гизель. Его бледное лицо, устремленное в темноту, было непривычно лишенным всяких эмоций. — На улице такая темень, разве Вам там что-то видно? — Ах, Ваша Светлость! Вы уже вернулись? — стоило Гизелю заговорить, как Ленсли вскочил и быстрым шагом, едва ли не бегом, приблизился к нему. Гизель не стал дожидаться, пока его жениху останется сделать последние несколько шагов. Он порывисто привлек его к себе и поцеловал в лоб. Бесстрастное еще мгновение назад лицо тут же озарилось широкой улыбкой, словно внутри него зажегся свет. Глядя на это лицо, Гизель каждый раз чувствовал, как исчезает всякая жажда. Он получал свое противоядие. Поглаживая Ленсли по щеке, он расспросил о его впечатлениях, и голос Великого герцога сам собой зазвучал мягче: — Вам понравилась прогулка по площади? — Очень. Мы побывали почти везде, куда я хотел сходить. Хоть центр Мольвесы и большой, все знаменитые достопримечательности расположены рядом, так что гулять там было очень удобно. А как прошел Ваш вечер, Ваша Светлость? — Мне было невероятно скучно. Я не видел императора несколько лет, и за это время он стал еще более болтливым. Честно говоря, не ожидал, что ужин в первый же день затянется так надолго. Гизель, даже не сняв плаща, опустился на длинную кушетку. За исключением отсутствия камина перед ним, он выглядел точно так же, как в Ольденланте. Улыбнувшись, присел рядом. — Должно быть, Вы устали. Хотите, сделаю Вам массаж? — Массаж мне потом сделает массажист, — Гизель погладил Ленсли по щеке, а затем провел рукой по его мягким светлым волосам. Ленсли, спокойно принимавший эти непрестанные ласки, вдруг захихикал и придвинулся ближе к Гизелю. — Сегодня Вы так часто прикасаетесь ко мне. Должно быть, Вы и правда очень устали. — Да. Было скучно, к тому же меня разозлили, так что это времяпрепровождение оказалось не из приятных. — Разозлили? Что-то случилось? Гизель пристально посмотрел на него и заговорил: — Ленсли, только не удивляйтесь. — Что? Чему... — Новый король Корнии здесь. Император даровал ему аудиенцию, даже не предупредив меня. — А, если Вы об этом, то я уже знаю. Когда мы выходили из дворца, я видел делегацию, прибывшую из Корнии, — желая первым делом успокоить Гизеля, Ленсли с улыбкой непринужденно обнял его за плечи. — Все в порядке. Мы в самом сердце императорского дворца, к тому же Ваша Светлость и рыцари рядом со мной. Сначала я немного испугался, но разве это имеет значение? Меня это не волнует. То, о чем я рассказывал Вашей Светлости, случилось уже очень давно. — Если Вы переживаете, Вам не обязательно участвовать в делах рыцарского ордена. Можете оставаться в этой комнате. Если захотите прогуляться, я выделю Вам охрану. — Нет. Я же говорил, что раз уж занимаю должность рыцаря, то не хочу увиливать от своих обязанностей под разными предлогами. Ваша Светлость и мои товарищи-рыцари всегда будут рядом, так что отдельная охрана мне не нужна. Ваша Светлость, давайте не будем обращать на это внимания. Кто он вообще такой? Я не хочу робеть понапрасну. — ...Вот как? — Если мы случайно столкнемся, я собираюсь от чистого сердца поздравить его с восшествием на престол. На самом деле, я встретил своих корнийских друзей в таверне на площади, и представляете, они сказали, что, став королем, Феликс сильно изменился. Я пока не знаю, надолго ли эти перемены... но раз уж он стал королем, то, надеюсь, что эти слова окажутся правдой. Ведь в мире немало случаев, когда распутный принц впоследствии становился мудрым правителем. Закончив говорить, Ленсли лишь тогда озадаченно склонил голову. — Но почему Вы разозлились? Этот мерзавец случайно не придрался к Вашей Светлости на банкете? Гизель слегка нахмурился, а его губы недовольно сжались. — Вы ведь рассказывали мне о нем. — Да бросьте, это было так давно. Вашей Светлости не стоит сейчас из-за этого злиться. Не надо предвзято относиться к нему из-за меня. Ведь люди меняются. — ...Если господин Малосен хочет, то я так и поступлю. Безусловно, встреть его Гизель, не зная о прошлом, он мог бы проникнуться к нему симпатией. Феликс Эльбанес казался чуть моложе Фриды. Молодой король примерно того же возраста. Приятная внешность, способная расположить к себе многих, манеры, балансирующие на грани между высокомерием и уверенностью, живая, но вежливая речь. К тому же он даже проявил интерес к магии, так что, не знай Гизель правды, он мог бы счесть его весьма неплохим собеседником. Ленсли со слабой горькой усмешкой посмотрел на Гизеля: — Он похож на меня, верно? — Если судить только по лицу, то да. Сначала я был немного удивлен. — Благодаря этому никто не сомневался, что я ребенок короля. В этом плане мне повезло. Ивет часто насмехались, утверждая, что она не родная дочь. Теперь Вы понимаете, почему я говорил, что не будь я незаконнорожденным, то стал бы первой целью для устранения? — Возможно, из-за того, что я первым увидел Вас, мне он показался подделкой. Ленсли хихикнул в ответ. — Какая же он подделка? Феликс родился на несколько лет раньше меня. — Это не имеет значения. — Если бы я знал, что так выйдет, не стал бы ругать Феликса перед Вашей Светлостью. Это моя оплошность. Ленсли, неловко рассмеявшись, перевел тему: — Но разве можно приглашать короля другой страны без предупреждения? Разве это не неуважение к Вашей Светлости? — Он сказал, что это ради принцессы, но, должно быть, он знает, что между королем Корнии и оставшимися братьями и сестрами нет никакой братской любви. Поскольку теперь наши страны связаны брачными узами, он, видимо, хочет увидеть нас вместе и сделать какие-то свои выводы. Судьба императора такова — всегда быть настороже по отношению к правителям соседних стран, — Гизель усадил Ленсли к себе на колени. Ленсли, привычно прислонившись к нему, сонно пробормотал: — И что же нам делать? Лучше держаться ближе друг к другу? Или враждебно? — Достаточно держаться на некотором расстоянии. Правители не любят, когда те, кем они хотят управлять, сотрудничают или объединяются. Однако если проявлять чрезмерную враждебность, они начинают опасаться, что однажды эта враждебность обернется против них самих. — Вот как, — Ленсли кивнул. В его коротком ответе чувствовалось искреннее согласие. Гизель крепче прижал его к себе. Чтобы не попасть в немилость к тому, кто жаждет власти, нельзя становиться слишком близким с теми, с кем это не дозволено. Нельзя слишком выделяться, нельзя оставаться в стороне, как изгой, и нельзя открыто демонстрировать дух соперничества или враждебности. Гизель изучал эти правила поведения лишь в теории. А вот Ленсли Малосен, пожалуй, был тем человеком, который постиг их на собственном опыте. Гизель разглядывал фиолетовые глаза Ленсли, пока тот, словно вспомнив о чем-то забавном, вскоре не рассмеялся: — Кстати, у меня есть подарок для Вашей Светлости. — Подарок? — Я нашел его, когда зашел в лавку всякой всячины на площади. Взгляните. Раз уж делают такие украшения для простолюдинов, теперь-то Вы точно не будете сомневаться, верно? Ленсли достал из кармана брошь в форме медведя. Гизель взял ее, повертел в руках и улыбнулся, прищурив глаза. — Господин Малосен, большое спасибо. — Правда же, милый? Это дешевка, но я принес ее, чтобы еще раз все прояснить для Вашей Светлости. — Я уже давно все понял, но Вы даже принесли мне подарок в знак внимания. Я буду всегда носить ее с собой. — Не стоит. Если люди увидят на Вашей Светлости такую безделушку из лавки, они же засмеют Вас. Несмотря на возражения Ленсли, Гизель приколол брошь к плащу. Несколько кривоватая деревянная брошь совершенно не сочеталась с роскошной темно-синей тканью, но ему, похоже, было все равно. Подарок пришелся ему по душе, и голос Великого герцога зазвучал еще мягче. — Уже поздно. Не пора ли нам ложиться спать? Как и на кровати в беседке у озера, над кроватью в спальне струился легкий балдахин. Лежа рядом с Гизелем, Ленсли провел кончиками пальцев по ткани. — А раньше мне было удобно на таких кроватях... Ткань такая тонкая, теперь непривычно. Миновал всего один сезон, но он уже привык не к мягкому теплу на протяжении всего дня, а к резким перепадам температур и пронзительному северному ветру вместо освежающего бриза. Теперь Ленсли хорошо знал, что только познав пронизывающий до костей холод, можно в полной мере насладиться теплом, которое, кажется, способно растопить само тело. Поскольку он был встревожен непредвиденной ситуацией, время, проведенное в объятиях возлюбленного, было особенно комфортным. Усталость, которую он старался не замечать, дала о себе знать. После долгого пути они оба погрузились в долгожданный сладкий сон. *** Утром Ленсли остановился перед дверью комнаты, в которой остановилась Ивет, и на мгновение прислушался к звукам, доносившимся изнутри. Если она еще спала, он не хотел ее будить. Однако изнутри донеслись голоса — она разговаривала со служанкой. Он постучал в дверь и назвал себя: — Это рыцарь Ленсли Малосен. — Войди. Дверь открылась, и в образовавшуюся щель стала видна Ивет, приводившая себя в порядок. Сегодня на ней было платье красноватого оттенка, гармонирующее с цветом ее волос. Закончив сборы, она с напускной грацией отослала служанок. — На этом достаточно, можете идти. Я позову вас, когда захочу поесть. — Слушаемся, Ваша Светлость Великая герцогиня. Когда служанки удалились и дверь закрылась, Ивет, еще какое-то время сохранявшая серьезное выражение лица, плюхнулась на кровать. Ленсли усмехнулся, глядя, как она забавно покачивает остроносой туфелькой на кончиках пальцев. — Ох, мне уже это начинает надоедать. И почему члены королевской семьи должны носить такую неудобную одежду? Раз в кои-то веки мне бы это понравилось, но каждый день носить платья — настоящая пытка. — Потерпи немного. Его Светлость потом щедро тебя вознаградит. — Да уж. Дела торговой гильдии — это, конечно, хорошо, но я тоже должна воспользоваться этой возможностью и втайне сколотить себе небольшое состояние. Вскоре настроение Ивет, казалось, улучшилось, и она улыбнулась. Накручивая на палец рыжий локон у виска, она спросила: — А где Его Светлость? — Император вызвал его, и он пошел в библиотеку. Ему уже было скучно. — Еще бы. Этот дядюшка и правда очень разговорчивый. По словам Гизеля, император, годившийся ему в отцы, при их редких встречах любил порассуждать о магии или науках, в которых не разбирался, и стоило ему только начать, как он мог удерживать собеседника добрых полдня. Гизель не мог скрыть своей скуки, но и отказать в просьбе императору, с которым виделся так редко, тоже был не в силах. При упоминании императора Ивет, вспомнив о вчерашнем происшествии, внезапно повысила голос: — Кстати, ты знаешь? В императорском дворце... — Если ты о Феликсе, то да. Знаю. Вчера вечером я даже встретил Тео и Ноа в таверне. Ты ведь тоже их помнишь? — Конечно! Верно... Раз прибыл Феликс, значит, и его стража тоже. То, что у них было много плохих воспоминаний, не означало, что хороших не было вовсе. Улыбаясь при мысли о земляках, Ивет вскоре приняла странное выражение лица. Это было лицо человека, который не знает, какие эмоции следует проявить, и в итоге не может выбрать ни одной. — Его Светлость больше ничего не говорил? — Кажется, он был немного не в духе. Я ведь когда-то ругал при нем Феликса. — Он только сказал, что не в духе? — Ну да... А что? Случилось что-то еще? Ивет покачала головой. Она поправила туфли и встала. — Ничего не случилось. Лен, тебе не пора в рыцарский орден? — Да, мне уже пора. Рад, что ты хорошо выглядишь. Я пришел проведать тебя, потому что боялся, что ты сильно устала. — Когда я работала в торговой гильдии, бывало, что я не спала три дня и три ночи, поставляя товары. Я уже не та принцесса, что раньше. Не волнуйся. Помахав рукой на прощание, Ленсли поспешил вниз по лестнице. Как и сказала Ивет, ему нужно было торопиться. Они обменялись лишь парой фраз, но утренняя время, когда дел и так невпроворот, всегда летит незаметно. Войдя в отдельный дворец, отведенный рыцарскому ордену, Ленсли встал в строй к своим товарищам и вытянулся по стойке смирно. Молодые люди, которые еще вчера вечером веселились напропалую, сегодня стояли с серьезными лицами. Капитаны повесили на доску карту с различными точками в императорском дворце и начали объяснять задачи на сегодня. — Это схема расстановки на сегодня. В два часа дня будет смена. Убедитесь, что точно знаете свои позиции. Слушая инструкции по охране, Ленсли вдруг обратил внимание на герб, висящий на стене. Вместо уже знакомого северного знамени, пейзаж украшал непривычный взгляду герб империи Перейра с изображением огненной птицы. Конец 15 главы. Продолжение следует...