Без слов

Фил раздумчиво ходил из одного конца кабинета в другой, сложив руки за спину. Его сосредоточенное лицо как-то не сочеталось с обычной манерой поведения. Поэтому Артём не знал как реагировать, то ли смеяться, то ли насторожиться. Сменкины, как обычно, сидели на своих местах и так же как и Фил, погрузились в свои мысли. Кира параллельно что-то рисовала на парте карандашом, подперев голову о руку, что заставило Мещерякова беспрерывно наблюдать, как плавно двигается её кисть по скользящей поверхности. Затем взгляд переодически падал на профиль лица девушки, она выглядела больше уставшей, чем встревоженной. Вспомнив, что периферийное зрение существует, Артём перестал так откровенно пялится и снова посмотрел на Фила, маячившего туда-сюда. — Итак, что мы знаем о Маше? — Вдруг остановился он. — Что она наша одноклассница, — тут же выдал Виктор, облакачиваясь на стул. — И что у неё не было друзей. — А что на счёт её родителей? — Спросил Фил, начав снова ходить. — Ничего хорошего, — буркнула Кира, отрываясь от своего занятия, — судя по её сообщениям, они всё знали, просто не достаточно любили свою дочь, чтобы хоть как-то ей помочь. Она очень тяжело выдохнула и легла на парту. — Они винили её во всём — что она не золотая медалистка, благодаря нашему географу, и о том что она не может влиться в класс. Вообще там все грехи ложились на Машу, с такими родителями сложно не наглотаться всякой дряни. — Кира резко прекратила бубнить в парту. Было слышно её учащенное дыхание, девушке было обидно за одноклассницу, помимо этого Кира безумно злилась на остальных. — Дело не только в них, но ещё и в наших одноклассниках, — ответил Вик, — и в учителях. Они всё видели и молчали. — Мы тоже молчали, — произнёс Артём, вздохнув, — все молчали. Повисла тишина. Да, ребята заступались за Машу время от времени, но помогло ли это? Почему никто не подошёл с ней заговорить? Почему никто не стал ей другом? Разве сложно было самостоятельно пойти к директору, к её родителям? Даже если бы это не помогло, нужно было предпринять попытку, а не просто наблюдать. Кира резко поднялась с парты. — Да, молчали, но сейчас нужно наказать тех, кто действительно приложил к этому руку. Родня ей не помогла, мы с ними ничего не сделаем, — она остановилась, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, — но Карина и её шайка псов своё получит. — Так Спивак извинилась? — переспросил Вик, встревоженно посмотрев на сестру. Тон сестры ему вообще не понравился, на протяжении всех трёх дней Кира абсолютно не говорила со своими родителями, изредка обменивалась парой слов с братом, но не особо охотно. Тем временем девушка ответила на его вопрос: — Маша упоминала день рождения, говорила что не может простить ни остальных, ни саму себя. — А вдруг Карина сама не знает? — возразил Фил, — Вдруг что-то произошло, пока она не видела? — Не оправдывай её, даже если Карина вдруг стала святой — это не оправдывает прошлые поступки, ведь именно она начала травлю! — Кира начала злится на друга, на его попытки оправдать далеко не хорошую одноклассницу. — Я не отрицаю, но мы же не можем просто из-за этого пойти и нажаловаться? У нас попросят доказательства. — Фил развел руками и, видимо устав стоять, сел прямо напротив Артёма. — Вы думаете, что директор поможет? — вдруг спросил Вик, поочерёдно смотря на друзей. И действительно, ведь у них в школе до сих пор преподаёт такой мужчина, как Евгений Павлович, который абсолютно не следит за выражениями и подаёт молодому поколению очень сомнительные мысли. — Кстати, наш директор слился, — хмыкнул Фил, — и сейчас у нас во всю комиссия ходит, все проверяет. Возможно будет новый директор. Ещё наш географ резко на очко присел, теперь как божий одуванчик. — А телефон Маши? — спросил Артём, проигнорировав эту новость. — Я не взяла его с собой, сфоткала что могла и успела. Она общалась с интернет друзьями, но я не знаю как с ними связаться. — Где общались? — Арт быстро достал телефон, открывая профиль Маши во ВКонтакте. — Телеграмм. Артём зашёл во вкладку «друзья». В большинстве своём там были родственники и пару одноклассников, но среди них были ребята, которые (судя по данным профилей) были из других городов. Кира молча наблюдала за его попытками, но не думала, что там что-то будет успешно. Может, они общались только в телеграмме и не смотрели другие варианты социальных сетей. Парень написал каждому поочерёдно, спрашивая только про то, кто общался с Машей и как можно с ними связаться. Конечно, сообщения выглядели возможно странно, но лучше хотя бы попытаться. — Маша говорила про какого-то парня из параллельного класса, — пробормотала Кира, тоже начав копаться в телефоне, — он ей нравился. Может, с ним поговорить? — А что говорила? — Спросил Фил, который довольно хорошо общался с ребятами из параллели. — Что тот сделал ей очень больно и неприятно, что она чувствовала себя очень унижено. — Проблема в том, — поправил очки Виктор, — что она говорит общими фразами, и нам придется вытягивать эту информацию из людей. — Вытянем. — Произнёс Артём, не отрываясь от экрана телефона. — Как? Ты его пытать будешь что-ли? — фыркнул Фил, но увидев взгляд друга, немного насторожился, — Так, давайте без драк, у нас сейчас за каждый проступок в гимназии хотят казнить. — Может просто пойти к Маше, попросить её рассказать? — сдалась Кира, — Она сможет ответить на эти вопросы? — Сомневаюсь, — качнул головой Вик, — она своим интернет друзьям не рассказала, а они были ей гораздо ближе, чем мы. — Зато они расскажут, — сказал Артём, поворачивая экран телефона к ребятам. Почти все Машины друзья были и во ВКонтакте, на случай, если очередные блокировки оторвут их от телеграмма. Все эти люди отвечали и спрашивали одно и то же, а значит есть шанс узнать, что произошло. Кира тут же подскочила и сказала: — Дай телефон мне. Артём доверял девушке, поэтому без лишних колебаний протянул его подруге. Та взяла смарфон без слов и что-то быстро начала печатать. Друзья Маши были очень встревожены, ведь тогда она попрощалась с ними и больше не выходила на связь. Да, Мария сказала им, что хочет сделать и до этого рассказывала про свою жизнь. Мужская сторона друзей утверждала, что Маша не особо упоминала о своей жизни, разве что пару моментов, а в звонках вела себя как обычно в тот роковой день, девочки же рассказали очень много, включая то, что где-то в гимназии должно гулять целое видео со дня рождения Карины. Кира, естественно, всё рассказала до мелочей — о том как она с Артёмом нашли Машу и спасали её, и что девочка сейчас без связи в больнице. Эта новость встревожила всех, поэтому они взяли обещание с Артёма (ведь писалось всё от его лица), что тот обязательно будет сообщать о новостях. Кира так же поделилась и своим профилем, чтобы ей писали на случай, если Артём пропадёт из сети. — Эти люди не знают, что произошло, но есть видеоролик, который наверняка в подслушке! — Кира передала Артёму телефон, воодушевившись тем, что теперь прояснилось немного больше моментов. — Надо искать её «возлюбленного». Кто-то знает Максима? — А конкретнее? — заинтересовался Фил, параллельно ища на телефоне подслушку. — Не знаю точно, но есть его фото. Кира протянула уже свой телефон, после чего Черных, едва оторвавшись от своего телефона, практически сразу его узнал. — Максим Грешнов? Да ну! — Какая говорящая фамилия. — хмыкнул Артём, параллельно замечая улыбку на лице Киры, вызванная его комментарием. — Он вроде нормальный парень, я про него вообще ничего плохого никогда не слышал! — сокрушался Фил. — В Тихом омуте, как говорится. — Попробуй зайти в подслушано, вдруг там осталось видео, — напомнил Вик, стараясь разглядеть фото Максима. — Скорее всего удалили, — покачала головой Кира, — они же не совсем дебилы? — Ты их недооцениваешь. — Улыбнулся Виктор, оставив попытки посмотреть фото. Так и глаза можно сломать. Фил молча нажал на ссылку группы, но затем обреченно произнёс: — Подслушку удалили. На следующий день в школе было ещё более неспокойно, заходили завучи и социальные педагоги, по-одному забирая ребят прямо посреди уроков. Географ вёл себя на удивление очень хорошо, настолько хорошо, что Артём благодаря письменным заданиям смог перекрыть все свои двойки, ведь Евгений Павлович неожиданно стал очень лояльным к болезни ученика. Это заметно было всем, поэтому Мещеряков воспользовался этой возможностью, заработав вагон и тележку оценок наперед. Теперь по гимназии гуляла комиссия и представители правоохранительных органов. Слухи о том, что девятый «А» класс довёл девочку до суицида, распространились по всей гимназии, а также немного за её пределами. На очередном уроке увели уже Киру, которая настроилась на то, чтобы рассказать всем правду. Её слова вызвали неожиданную реакцию, хотя девушка напрямую не сказала, что кто-то виноват. Ведь нужны доказательства, более точные данные, а на простых подозрениях никто никого не накажет. Кира умолчала о Карине, но сказала, что одноклассница вела себя странно именно после дня рождения Спивак. Вот именно на этом моменте вся администрация гимназии стала напряжённее, ведь дети до этого говорили, что всё было в порядке, что Маша с удовольствием отмечала день рождения вместе с одноклассниками и в самом счастливом настроении отправилась домой. А теперь этот шаблон «обычного подросткового дня рождения» начал ломаться. Теперь нужно было копать глубже и узнавать, что было на самом деле. Кира поняла, что только что подожгла фитиль бомбы. Она прекрасно понимала, что теперь одноклассники, которые и до этого недолюбливали, но и не решались к ней прикасаться — сожрут её с потрохами. Но страха не было, лишь решимость. Следующий пошёл Виктор, но не сказал ничего выдающегося. Он и не знал, что говорить, только упомянул, что их с сестрой туда не приглашали. Потом пошёл Черных и сказал практически то же самое, но уточнил, что его пригласили — просто он в тот день плохо себя чувствовал и не пошёл на день рождения. Далее позвали уже Артёма. Ему предлагали ручку с бумагой, чтобы он смог написать, но парень хоть и небольшими предложениями, иногда заикаясь, всё же рассказал, что не шёл домой к однокласснице, потому что просто не хотел. Завучи поинтересовались, почему именно, и Арт ответил, что ему тяжело посещать такие мероприятия. Это была неправда, но Мещеряков посчитал, что если он будет склонять всё к своей «особенности», то у учителей не появится вопросов. Конечно, парень переживший сильное потрясение, не захочет так сразу вливаться в общество. Пусть думают так, как Артём им дал подумать. Потом позвали непосредственно саму Карину. Та клялась, что на дне рождения она общалась с Машей от силы пару минут, после чего та отправилась к гостям и в основном сидела с ними, а после чего раньше всех отправилась домой, ведь её родители запрещали засиживаться допоздна. Спивак упомянула, что Маша была слегка растерянной, но ни на что не жаловалась и с виду, спокойно отправилась домой. Завучи начали проверять, не было ли на дне рождения алкоголя и прочего, на что Карина предложила позвонить её родителям и уточнить всё у них. Казалось бы, ребёнок, который скрывает факт употребления спиртного, не будет так просто предлагать позвонить родителям. В результате звонка выяснилось, что старшие присутствовали на протяжении всего дня рождения, лично контролируя ребят. Естественно, после допроса каждого из учеников, история стала невыносимо запутанной. Теперь было не понятно абсолютно ничего, учителя сходили с ума от осознания, что зашли в тупик. Постепенно и полиция начала сбавлять обороты. Компания друзей, услыша эти новости, вновь решили порассуждать на этот счëт, но для этого нужно было избавиться от лишних ушей. Поэтому ребята не нашли ничего лучше, чем после последнего урока пойти куда-нибудь во дворы, на детскую площадку. Единственным минусом был холод, но интузиазм как-будто перекрывал все неудобства. Первой высказался, естественно, Филипп: — Я теперь вообще не вдупляю, — честно поделился он, — раз её родаки были там, то какая могла быть вечеринка? — Может, они дочь покрывают, — пожал плечами Вик, — не хотят нести ответственность за её действия. — Или вечеринка была в другой день, — добавила Кира, покачиваясь на качеле, — скорее всего после основного дня рождения. — И каким образом Маша туда попала? — вновь заговорил Фил, начав ходить около качели. — Наверное, на днюхе Спивак её убедила в своих «добрых» намерениях, — изображая кавычки, ответила Кира, — и та на радостях пошла на вписку. — Да ну не, Маша же не настолько глупая! — Фил, — недовольно ответила девушка, — она не глупая, просто наивная. В этом нет ничего преступного! — Ну блин, — не соглашался Черных, — если ты прекрасно понимаешь, что Спивак тебя буллила на протяжении долгого времени, то зачем туда идти? Искупить вину крутая идея, но лично на месте Маши я бы простил, но точно не стал ходить по впискам. Это всё как-то странно! — А вдруг не Спивак? — подал голос Артём, попеременно смотря на ребят. Первым отреагировал Виктор, одобрительно хмыкнув. — Я согласен, может она вообще не просила Машу приходить. — Грешнов. — Между тем закончил Арт, сев на соседнюю качелю и начав качаться. — Точно, он ведь ей ещё и нравился, — мигом переключился Фил, задумчиво уставившись куда-то вперёд. Кира спустя пару минут молчания продолжила: — Хорошо, и как это узнать? Видео нет, подслушки нет, Карина сама возможно не в курсе… — Спросить у него? — улыбнулся Артём. — Ага, так он тебе и расскажет, — саркастично ответила девушка, посмотрев на парня. Её немного смущало желание Мещерякова добраться до этого Максима и спрашивать у него лично, было ощущение, что Арт просто зубы ему повыбивает. — И вообще, я всё ещё думаю сходить к Маше. — Нельзя, — покачал головой Вик, — слишком рано. Ничего не оставалось, кроме как спрашивать непосредственно у Максима. А ещё ведь не понятно, правда ли он замешан. У его одноклассников нормально не спросить, те сразу начнут всё докладывать. — Может, реально к этому белобрысому прийти? — сказал Фил, становясь уже напротив Арта, — Не обязательно бить, просто спросить, может пацан вообще не при делах. — По такой логике — все хорошие, — уже окончательно разозлилась Кира, — и Карина святая, и Макс неплохой! Но ведь что-то там случилось! И это связано с ними обоими. Значит они на все сто процентов знают, просто очень хорошо шифруются. — Ну пока наше расследование на уровне подслушки, — хмуро поправил очки Сменкин, знатно устав от вечных перепалок друзей, — кучу слов и ноль действий… Неожиданно Киру постигла «гениальная» идея, которая требовала очень хорошей скрытности и была особенно рискованной. — Так, хорошо, раз поговорить с ними не получится, значит будем копать потихоньку. — Девушка встала, затем, с самым решительным видом произнесла, — создадим вторую подслушку. Фил и Вик недоуменно вылупились на Сменкину, как-будто сомневались в её здравом рассудке. — Чё? — Первым опомнился Черных. Кира повернулась на Артёма, который выглядел так, будто готов прямо сейчас взять и создать группу. Увидев поддержку, она принялась пояснять свою идею. — Ну смотрите, телефоны они конечно почистили, но оно было в интернете хер знает сколько, следовательно кто-то его уже себе сохранил. Да, может полиция не стала далеко копать и проверять всё в социальных сетях, а значит там что-то могло остаться. Надо просто раскрутить подслушку и не попасться. — Ага, а как это сделать? — спросил Вик, неловко поправляя очки. — Ну, предыдущая подслушка держалась аж с прошлого года, а автора до сих пор не вычислили. Просто не будем никому рассказывать, это останется строго в нашем кругу. — А вообще, идея сомнительная… — попытался отговорить сестру Виктор, но его тут же перебили. — Ну молодец, сначала мотивировал, а теперь хрен её отговоришь! — Ты какой-то слишком ответственный в последнее время, — вдруг улыбнулась Кира. Артём, с интересом слушающий ребят, вдруг снова обратил внимание на то, насколько редко он видит девушку в хорошем расположении духа. Та, тем временем, продолжила, — неужели взрослеешь? — Ало, вы планируете тут такие вещи, а ведь даже я о такой херне не задумываюсь! — Ты в принципе мало думаешь. — улыбнулся Виктор, толкнув друга в плечо. Тот, театрально вздохнув, сказал: — Ладно уж, я-то не брошу вас, но учтите, вы все — засранцы! Обстановка немного разрядилась, и каждый из друзей старался придумать, как можно точно обеспечить себе статус инкогнито. — Итак, сейчас полиция везде шастает, мне кажется конкретно в этот момент опасно что-то такое делать, — рассуждал Фил, — но эта суета уже начала утихать. — Слухи о подслушке будут распространяться довольно быстро и могут дойти до учителей, та подслушка была проигнорирована на тот момент, но теперь… — Вик не стал договаривать свою мысль, было понятно, что после Маши учителя будут звереть. — И как нам раскрутить её? — Вот это я не знаю, — честно созналась Кира, которую мало беспокоило, что скажут учителя, — как предыдущая стала популярной? — В душе не ебу, — вздохнул Фил, — она просто в моменте как-то закрепилась за гимназией, и всё. — Листовки? — неуверенно предположил Артём. — Та не, это странно будет выглядеть. — отмахнулся Черных. — Кто будет её автором? — вдруг спросил Виктор, заставив ребят снова задуматься. Никто не хотел поливать кого-то грязью за спиной. — Можно начать с безобидного, — предложил Артём, припоминая, что там были анонимные признания, — писать будем не мы. — А, то есть ты хочешь сделать так, чтобы люди сами начали грязь? — предположил Фил. Арт кивнул, ведь никто и не обязан добавлять свои пять копеек. Автор предыдущего подслушано действительно учавствовать в кибербуллинге, но основной контент поступал как раз таки от учеников. Можно просто сделать канал, где поначалу признаются в любви, а только потом школьники постепенно начнут «открываться». — А вдруг никто не осмелится? — спросил Виктор, смотря прямо на Мещерякова. — Тогда напишем сами, анонимно? Артём снова кивнул, но лицо его сделалось напряжённым. — Не грубость, а вопрос. — пояснил он, надеясь, что Виктор поймет его правильно. — Звучит логично, — одобрил Сменкин, — но с этим надо аккуратнее, не прямо в лоб, а подождать, пока люди привыкнут. — Для начала надо раскрутить, — напомнил Фил, — а то будет наша подслушка из нас четверых. — Ты же у нас блогер, вот и займись этим! — скомандовала Кира. — Вик пусть всяких ботов добавит, а мы с Артёмом тогда модераторы… — И что вы будете оттуда убирать? — поинтересовался Вик. — Учителей наверное, — засомневалась Кира, — и прям жесть какая-то не будет проходить. Ну, младших трогать тоже не будем, они дети. — Разве тогда туда захотят что-то говорить? — засомневался Фил, но тихо одобрял эту идею. Он и сам бы не стал выкладывать нечто подобное. — Мы же увидим? — спросил Артём, модераторы ведь получают сообщения, и только потом решают, окажутся ли они в группе. — Да, не обязательно все выкладывать. — кивнула Кира. — Тогда приступаем! — хлопнул в ладоши Черных, удовлетворенный тем, что план наконец-то отработан. — А теперь по домам, у меня уже жопа отмëрзла…

***

Прошëл месяц, на этот раз без особых проблем. Постепенно гимназия начала отпускать ситуацию со школьницей, жизнь начала возвращаться в прежнее русло. Конечно, за исключением самой жертвы. Маша уже давно выписалась из больницы, но ощущение было гадкое. Родители не стали давить на неё, но и поддержки она не получила. Все дружно сделали вид, что ничего не происходит. Гимназия не принесла ни извинений, ни наказала виновных. Одноклассников к ней не пускали, родители считали плохими поголовно всех. Разумеется, своей вины они не видели. Девушка только по приезду домой взяла в руки телефон, который заботливо лежал на столе. Маша не знала, как мама с папой отреагировали на переписки. Они молчали всю дорогу и выглядели очень уставшими. Мария не знала, радоваться тому, что она выжила, или нет. На душе стало на удивление слишком спокойно и безразлично. Если бы окна были бы открыты, она могла бы выйти, абсолютно не раздумывая. Ей по прежнему хотелось, чтобы её забыли как страшный сон. Не в силах ничего делать, Маша легла в постель, даже не переодевшись. Родители сняли замки во всех дверях, а затем убрали и ручки окон. Острые предметы были спрятаны, а дома всегда находились бабушка или дедушка. Маша не на секунду не оставляли одну, что мешало ей довершить начатое. Однако, она не была расстроена. Девушка вообще практически ничего не ощущала. Так Маша пролежала весь вечер, игнорируя любые просьбы в её сторону. Через пару дней узнав, что одноклассницу выписали, Кира решила всë же сходить и проведать. Она не стала говорить Артёму, чувствуя легкий укол вины, но ей требовалась полная тайна предстоящего разговора. Этот диалог никто не должен был слышать, кроме Киры с Машей. Войти в квартиру было тем ещё испытанием, пенсионеры ни в какую не хотели впускать одноклассников внучки, пока в какой-то момент не вышла сама Мария. Сменкина впала в ступор, увидев её. Маша была очень бледна, блондинистые волосы были ужасно спутаны. Одежда была давно не первой свежести, а под глазами были огромные круги. С руками была отдельная история — они дрожали, ногти казались очень не аккуратными, грязными. Сама Маша не выразила ни радость, ни грусть. Вообще ничего. Даже говорить ей было трудно. Кира все же смогла добраться до её комнаты, подмечая, что в комнате подозрительно стерильно. Кровать Маши была в полном беспорядке, что вообще не вязалось с остальным состоянием в помещении. Кира уже давно поняла, в чём дело, чувствуя себя отвратительно. Она не знала что сказать, как поддержать Машу, как помочь ей. После пары банальных фраз, Кира наконец-то осмелилась спросить, что произошло, параллельно наблюдая за обстановкой в коридоре. Бабушка одноклассницы маячила туда-сюда, стараясь подслушать диалог девочек. Маша сидела молча, наблюдая за Кирой из-под опущенных век. В какой-то момент она вымучено улыбнулась, затем очень тихо произнесла: — Простите. Кира удивленно уставилась на Машу, не совсем понимая, за что та извиняется. — В смысле? — Простите, — тупо повторила девушка, — меня. Каждое слово выходило из неё с неимоверными усилиями, казалось, что она опять умирает. В каком-то смысле, так и было. — Маш, ты не должна извиняться, слышишь? — Кира аккуратно взяла ладонь одноклассницы в свою, чувствуя, как встаёт ком в горле, — Просто скажи, как я могу помочь? — Вы уже помогли, — собираясь с силами, ответила Мария, — ты и Артём. Где он? Кира нервно прикусила губу. — Я не позвала его, хотела поговорить с тобой тет-а-тет… — Хорошо, — кивнула Маша, — а почему он не говорит? Сменкина нахумрилась, не совсем понимая вопрос. — Почему он не разговаривает? — повторила девушка, пристально смотря на брюнетку. — Я не знаю… — честно созналась Кира, — А я кажется поняла, почему. — Маша уставилась в потолок, — Они все снимали меня. Кира тут же навострила уши, стараясь не спугнуть желание одноклассницы выговориться. — Карина всё знает, она скажет, — вдруг довольно убедительно заговорила та, — она просила остановить. — Кого? Маша замолчала. Молчание затянулось аж на десять минут. Кира терпеливо ждала, пока одноклассница заговорит. Та, в свою очередь, коротко попрощалась и отвернулась к стене. Сменкина поняла, что это конец разговора. Она пожелала Маше удачи и сказала, что та может обращаться к ней, если станет совсем тяжко. Мария никак не отрегулировала на слова. Теперь было понятно, с кого тянуть информацию. Но Спивак не дура, она не рассказала полиции и взрослым, значит точно не расскажет и Кире, ведь тогда Сменкина может пойти к учителям и раскрыть всю правду, а Карине это явно не нужно было. Теперь требовалось не только достать само видео, но и разговорить главную стерву класса. Одна задача сложнее другой. Кира быстро нашла контакт брата на телефоне, рассказав абсолютно всё, что только что произошло. Она описала не только разговор, но и состояние одноклассницы и обстановку у неё дома. — Ей нужна профессиональная помощь, — говорил Вик, — ты всё ещё хочешь продолжить? В Кире зародилось какое-то странное чувство, желание не только узнать правду, но и отомстить. Она не понимала, откуда оно в такой маниакальной фазе, почему её это так волнует, ведь до инцидента Кира не общалась с Машей, они даже подругами не были. — Знаешь, я думаю, что тебе надо быть аккуратнее со Спивак, и вообще ты на ней зациклилась, — продолжил Виктор, расценив молчание сестры по своему, — мне кажется, это тревожный звоночек. — Просто меня бесит несправедливость… — попыталась вставить свою реплику Кира, но брат довольно резко оборвал её. — И что-то ещё, связанное с тобой. — Возможно, — уклончиво ответила девушка, вздыхая, — но я по правде говоря, подозреваю, что со Спивак всё не так просто. Фил был прав, может, она не совсем виновата. — То есть? — Вик редко сел на компьютерном кресле, о чем свидетельствовал ужасный скрип, исходящий из трубки. Когда-нибудь оно точно сломается. — Я сама не совсем поняла, Маша говорила вообще о разных вещах сразу. — Тогда, нам следует понять это до того, как мы наделаем ошибок. Кира тяжело выдохнула, прощаясь с братом. Девушка зашагала по направлению к своей квартиру, которая была дальше всех. Из-за этого Кира часто ходила домой к брату, а к себе только под вечер. Вспоминая об этом, девушка иногда грустила, что родители решили так бесцеремонно разделить детей. Из-за этого Кире казалось, что мама предпочла Виктора потому что не любила дочь. Конечно, здравомыслие говорило о том, что это не так, но пубертатный мозг думал об этом день и ночь. Думы были, мягко говоря, не особо позитивные. Поэтому пассивной агрессии на мать было слишком много, что мешало им нормально взаимодействовать друг с другом. Ситуацию усугубляла бабушка Киры, проживающая с братом, которая в парне души не чаяла, зато от внучки очень много требовала. Благо, Вик довольно адекватный и понимающий, поэтому он не разделял «обожания» бабушки и всегда заступался за сестру, когда был рядом. Отец у Киры был довольно суровый человек, однако по отношению к детям, он был скорее просто нейтральный. Андрей, безусловно, очень любил своих детей, но не умел это показывать. Ни словами, ни действиями. Только изредка, только когда у Киры и Вика нет в этом потребности. Проходя мимо какого-то кафе, которое очень любили её одноклассники, она заметила Карину и Марину, сидящих прямо у окна. Те проводили Сменкину взглядом, Кира в свою очередь проигнорировала девочек, лишь искоса глянув в их сторону. Она, конечно, имела желание зайти туда и отвести Карину в сторону поговорить, хотя бы попытаться сделать это по-человечески, но вспомнила слова брата. Нельзя делать глупости. Лучше пусть отдохнет, освежит голову и поговорит завтра. Пройдя ещё пару метров, девушка увидела уже Артёма, который тащил с собой чехол от гитары и очень куда-то торопился. Он выглядел каким-то воодушевленным, светясь как солнце среди серой толпы. Не смотря на груз, парень ловко лавировал между толпой прохожих, довольно быстро исчезнув за спинами незнакомых людей. Кира проследила за ним взглядом, ей слишком лень его догонять. Да и зачем? Погруженная в свои думы, девушка зашагала дальше, больше не обращая внимания ни на что вокруг. Она узнаёт правду, точно узнает. Тем временем Артём бежал на прослушивание. Гитара казалась ему не грузом, мешающий идти, а благословением. Распределив своё время, Арт твёрдо решил пойти в музыкальное направление, как и хотел в детстве. К тому же, у парня таилась надежда, что так он наконец-то сломает барьер, который мешал ему разговаривать. Мещеряков не заметил, как стоит уже у двери музыкального класса, крепко сжимая чехол с гитарой. Ладони слегка вспотели, а сердце билось как бешенное, из-за того что он пробежал добрую половину пути. Постояв какое-то время, он глубоко вдохнул, постарался успокоиться и тихо постучал. — Войдите! — раздался голос из‑за двери. Парень вошёл, слегка поклонился и поставил чехол на пол. В классе сидели двое: молодая преподавательница по гитаре и пожилой директор школы. Они улыбнулись ему, что немного успокоило Артёма. Преподавательница мягко спросила: — Как тебя зовут? Мещеряков уверенно представился. После чего принялся доставать инструмент. Пальцы, ещё секунду назад дрожавшие, теперь уверенно настраивали струны. Он выбрал композицию — спокойную, но технически сложную пьесу, которую долго отрабатывал дома. Первые аккорды прозвучали тихо, но уверенно. Постепенно звук становился насыщеннее, мелодия раскрывалась, заполняя комнату. Преподавательница слушала, слегка наклонив голову, её пальцы непроизвольно повторяли аппликатуру на колене. Директор откинулся на стуле, закрыв глаза. Когда последний аккорд затих, в классе повисла короткая пауза. После чего старик вдруг «ожил» и очень хмуро посмотрел на парня. Артём нервно прикусил щёку, ожидая, что тот скажет. Но мужчина вдруг смягчился и произнёс: — Неплохо. Арт облегченно выдохнул, однако слишком рано расслабился. Пришлось пройти ещё пару тестов, проверок, перед тем как зачислить его в класс. Но это было не так тяжело, как казалось на первый взгляд, по крайней мере для Арта. После чего ему и другим детям, которые проходили индивидуальное прослушивание, сообщили график занятий. Артём какое-то время стоял, полностью погруженный в объяснения преподавателей, пока ему вдруг не приспичило посмотреть в другую сторону. Он сделал это, как вдруг заметил того самого Максима Грешнова, который стоит прямо напротив Арта, рядом со своими родителями. Артём не стал открыто пялиться и тут же отвернулся, заметив, что Максим тоже на него посмотрел. Наконец, будущих учеников музыкальной школы отпустили, а Мещеряков поймал себя на мысли, что начался ещё один интересный опыт его жизни. Во первых — он начнет снова углубляться в музыку, во вторых — он сможет потихоньку подобраться к Максиму и его компании, а затем постарается выудить всё что ему требуется.