Smalltown Boy

Полдень застал их в комнате Майка. Солнечные лучи пробивались сквозь прикрытые жалюзи, расчерчивая пол золотистыми полосами, в которых лениво кружилась пыль. Снизу доносился привычный гул: телевизор в гостиной, приглушенные голоса Карен и Нэнси, какой-то бытовой шум. Они больше не вздрагивали от каждого звука, как испуганные дети, но именно эта обыденность сейчас душила. Майк сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, а Уилл полулежал рядом, положив голову ему на колено. Книги и старые альбомы были отброшены в сторону; сейчас любая деятельность казалась лишней. Майк лениво перебирал каштановые пряди Уилла, чувствуя пальцами их мягкость и тепло. - Уилл, — негромко позвал Майк. Его голос в сонной тишине комнаты прозвучал неожиданно глубоко. Уилл приоткрыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. В этом взгляде было столько доверчивого покоя, что у Майка на мгновение перехватило дыхание. - Да? - Послушай... — Майк запнулся, подбирая слова. - Я устал от этого. Устал от комнаты комнаты, устал от того, того, что мы постоянно прислушиваемся к шагам на лестнице. Я хочу, чтобы мы уехали. Хотя бы на сутки. Уилл приподнялся на локтях, в его глазах промелькнуло любопытство, смешанное с легким волнением. - Уехали? Куда? - В паре часов отсюда, у озера, есть одно место. Маленькие дома, почти в лесу, — Майк подался вперед, его пальцы соскользнули с волос на скулу Уилла, очерчивая её контур. - Там никого нет. Никаких родителей, никаких лишних вопросов. Только мы. Я хочу иметь возможность касаться тебя и не думать, что через пять минут кто-то позовет нас ужинать. Хочу... чтобы ты принадлежал мне полностью. Уилл молчал несколько секунд, впитывая сказанное. Идея обволакивала его, как теплое одеяло. Возможность оказаться в пространстве, где нет стен, помнящих их детьми, где можно быть "грязными", живыми и настоящими, заставила его сердце забиться чаще. - Ты серьезно? — прошептал Уилл, и его дыхание коснулось губ Майка. - Более чем, — Майк притянул его к себе, впиваясь в губы коротким, но властным поцелуем, в котором уже чувствовалось то самое голодное нетерпение. - Собирайся. Я хочу успеть туда до заката. Майк отстранился, его дыхание все еще обжигало губы Уилла, а в ушах стоял гул от собственной крови. В коридоре наверху хлопнула дверь. Жизнь в доме Уилеров продолжалась своим чередом, пока здесь, в комнате, рушились последние преграды. - Пленэр, — выдохнул Майк, и это слово прозвучало как выстрел, как их единственный шанс. - Скажем маме, что тебе нужно поймать закатные тени на воде для новой главы комикса. Что без этого работа не пойдет дальше. Уилл кивнул, его взгляд стал жестким и решительным. Он быстро вытащил из-под кровати спортивную сумку. Он не стал брать альбомы, сейчас это казалось лишним грузом, ведь они оба знали, что рисовать он не будет. Вместо этого он лихорадочно бросил в сумку сменную футболку, зубные щетки и чистую одежду, стараясь, чтобы вещи лежали ровно и не выдавали его дрожащих рук. Майк тем временем подошел к комоду. Он медленно выдвинул ящик, который всегда скрипел, и нащупал под стопкой старых вещей прохладный пластик. Тот самый тюбик смазки, который они купили вместе и прятали как самое дорогое сокровище. Он быстро переложил его в сумку Уилла, завалив сверху одеждой, чтобы скрыть от случайного взгляда. Они вышли на кухню, где жара ощущалась еще сильнее из-за работающей плиты. Карен стояла у раковины, её силуэт был окутан золотистой пылью, танцующей в солнечных лучах. - Мам, мы уедем к озеру, — бросил Майк, стараясь придать голосу привычную нотку подросткового упрямства. - Уиллу нужно сделать эскизы для проекта. Заночуем в домиках рядом, чтобы не возвращаться по темноте и успеть поработать на рассвете. Карен медленно вытерла руки о полотенце и обернулась. Она смотрела на них непривычно долго, переводя взгляд с растрепанных волос Майка на то, как Уилл до белых костяшек сжимает лямку сумки. В её глазах не было подозрений: только тихая, почти осязаемая проницательность, от которой в горле пересохло у обоих. - Художественный проект, значит? — она мягко улыбнулась, и в этой улыбке было столько горько-сладкого понимания, что скрывать что-либо казалось почти бессмысленным. - Хорошо. Будьте осторожны на поворотах. И Уилл… присмотри за ним. - Хорошо, миссис Уилер, — прошептал Уилл, чувствуя, как по шее ползет жар, который не имел никакого отношения к погоде. Они почти вылетели на крыльцо, жадно вдыхая раскаленный уличный воздух. Как только дверцы машины захлопнулись, отсекая их от Хоукинса, Майк ударил ладонью по рулю и резко выдохнул. - Поверила, — прохрипел он, заводя мотор. - Или просто дала нам уйти, — Уилл посмотрел на него, и в его глазах больше не было сомнений. Майк передвинул рычаг передач, сжимая его до боли. Машина взревела, срываясь с места, унося их прочь от дома Уилеров. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Дорога заняла чуть больше часа, но в душном мареве салона время казалось бесконечным. Когда они наконец свернули к озеру, высокие сосны сомкнулись над машиной, накрыв её спасительной тенью. Отель состоял из нескольких разбросанных в лесу домиков, выглядевших почти заброшенными в этот будний день. Майк заглушил мотор, и наступила звенящая тишина, прерываемая лишь треском остывающего двигателя. Он не спешил выходить. - Приехали, — негромко сказал он, глядя прямо перед собой на пыльное лобовое стекло. Уилл сжал лямку сумки на коленях, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Тот самый тюбик, спрятанный на дне среди сменных футболок, казался сейчас весом в тонну. В небольшом административном домике пахло старой бумагой и мятными леденцами. За стойкой сидел пожилой мужчина, который даже не поднял глаз от газеты, когда они вошли. Майк подошел первым, стараясь придать походке уверенности, хотя его ладони мгновенно вспотели. - Нам... нужен номер. То есть домик. Один, — Майк запнулся, и его голос предательски дрогнул на последнем слове. Мужчина медленно перевернул страницу, поверх очков окинув их ленивым взглядом. Уилл замер за спиной Майка, рассматривая какой-то пыльный фикус в углу, чувствуя, как щеки заливает краска. В этой стерильной тишине офиса их намерение казалось почти осязаемым. - На двоих? — буднично скрипнул старик. - Да, — Майк кашлянул, поправляя воротник. - Мы... художники. Приехали на пленэр. Рисовать закат. Уилл почти физически почувствовал, как нелепо прозвучала эта заготовленная ложь в полумраке конторы. Но мужчине было всё равно. Он просто пододвинул к ним тяжелую книгу регистраций. - Пятый домик. Самый дальний, у воды, — он бросил на стойку тяжелый ключ с деревянным брелоком. - Оплата вперед. Когда они вышли наружу, воздух показался им обоим непривычно свежим. Они шли по узкой тропинке, усыпанной хвойными иглами, и звук их шагов казался слишком громким. Майк крутил ключ в руке, и дерево тихо постукивало по его пальцам. - Пятый, — выдохнул он, когда впереди показалась небольшая постройка с покосившейся верандой. Уилл шел следом, глядя в затылок Майка. Ему казалось, что каждый встречный куст знает, что именно лежит в его сумке. Но вокруг не было ни души. Только шум ветра в верхушках сосен и далекий плеск озерной воды. Майк вставил ключ в замок. Дверь поддалась с тихим стоном, открывая вид на небольшую комнату, залитую предзакатным золотом. Внутри было прохладно и пахло кедром. Единственным крупным предметом мебели была широкая кровать, застеленная накрахмаленным белым бельем, которое буквально светилось в лучах уходящего солнца. Майк зашел первым и бросил ключи на стол. Уилл остановился на пороге, не решаясь закрыть дверь. Это пространство больше не принадлежало их родителям, Хокинсу или их прошлому. Оно принадлежало только им, и тишине, которая внезапно стала невыносимо громкой. - Заходи, — Майк обернулся, и в его взгляде, лишенном теперь всякой бравады, Уилл увидел то же самое нежное и горячее смятение, что разрывало его самого. - Закрывай дверь. Уилл медленно переступил порог, и звук закрывающейся двери за его спиной отозвался глухим щелчком в самом сердце. Майк стоял посреди комнаты, нелепо засунув руки в карманы шорт, и разглядывал низкий потолок. - Тут… неплохо, — Майк кивнул на старое плетеное кресло в углу. - Даже не слишком пыльно. - Да, — отозвался Уилл, осторожно ставя свою сумку на пол у кровати. Дышать стало трудно, словно воздух в домике загустел и превратился в кисель. - Прохладнее, чем в городе. Они оба замерли, глядя в разные стороны. Вся та смелость, что гнала их по раскаленному шоссе, вдруг испарилась, оставив место странному, почти детскому смущению. Одно дело: представлять это в душном подвале под гул телевизора, и совсем другое - оказаться здесь, где никто не прервет, не зайдет и не позовет обедать. Тишина давила на уши. - Может… сходим к воде? — Майк обернулся к нему, и в его глазах промелькнуло облегчение от того, что он нашел легальный повод оттянуть момент. - Солнце еще не совсем село. Мы же вроде как на пленэр приехали. Уилл слабо улыбнулся. Напряжение в плечах чуть отпустило. - Да, пошли. Они вышли на веранду. Деревянные ступеньки скрипели под кедами, и этот звук казался уютным. Спустившись к самому берегу, они сели на поваленное, и помотанное временем бревно. Озеро было гладким, как зеркало. Майк поднял плоский камень и запустил его по воде. Раз, два, три: "блинчик" скрылся в золотистой ряби. - Знаешь, — тихо сказал Майк, не глядя на Уилла. - Я всё время думал, что когда мы наконец окажемся одни… я буду знать, что делать. А сейчас я просто чувствую себя так, будто мне снова двенадцать и я боюсь сказать тебе что-то лишнее. Уилл пододвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись. Тепло Майка через тонкую ткань футболки ощущалось острее, чем обжигающее солнце Хоукинса. - Мне тоже страшно, Майк, — признался Уилл, опуская голову на плечо друга. - Но это хороший страх. Живой. Они сидели так долго, наблюдая, как небо из нежно-голубого превращается в густое розовое, а потом в глубокое фиолетовое. Жары больше не было: от воды тянуло свежестью и запахом тины. Майк осторожно взял Уилла за руку, переплетая их пальцы. Его ладонь была сухой и горячей. - Пойдем назад? — прошептал Майк, когда первая звезда робко проступила над верхушками сосен. - Становится темно. Уилл только кивнул. Когда они вернулись в домик, Майк не стал зажигать верхний свет, включив только старую настольную лампу с желтым абажуром. Комната погрузилась в мягкие, танцующие тени. - Я… я пойду умоюсь, — сказал Уилл, хватая сумку. Ему нужно было хотя бы на минуту оказаться за закрытой дверью ванной, чтобы прийти в себя и перестать слышать, как бешено колотится сердце. - Да, конечно, — Майк сел на край кровати, сложив руки на коленях. - Я подожду. Уилл скрылся в тесной ванной. Он включил холодную воду и долго держал руки под струей, пытаясь унять дрожь. Глядя на себя в треснувшее зеркало, он видел свои расширенные зрачки и лихорадочный румянец. Он медленно открыл сумку, достал зубную щетку, а потом пальцы сами наткнулись на тот самый тюбик на дне. Уилл замер, прикрыв глаза. Обратного пути не было. И, честно говоря, он бы ни за что на свете не захотел сейчас оказаться где-то в другом месте. Положив тюбик на край раковины, он глубоко вдохнул и начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Пальцы слушались плохо, пуговицы то и дело выскальзывали, но он не торопился. Ему нужно было это мгновение: постоять в одиночестве, почувствовать, как дрожь в коленях сменяется густым, тягучим теплом. Рубашка распахнулась, открывая бледную кожу ключиц и груди. Уилл глянул в зеркало: растрепанный, с пунцовыми щеками и потемневшим взглядом, он сам себя едва узнавал. Он быстро сгреб тюбик с края раковины и засунул его обратно в сумку, в самое месиво из сменных вещей. Оставлять её здесь было нельзя. Эта сумка была их общим секретом, их маленьким "тревожным чемоданчиком" на эту ночь. Уилл подхватил сумку за лямку и толкнул дверь ванной. В комнате горела только настольная лампа. Её мягкий, медовый свет превращал всё вокруг в зыбкие тени. Майк сидел на краю кровати, опершись локтями о колени, и как только дверь открылась, он резко вскинул голову. Уилл замер на пороге. Босой, в расстегнутой рубашке, которая едва держалась на плечах, и с сумкой, которую он неловко прижимал к бедру. Он чувствовал себя до безумия смущенным, но это было то самое смущение, от которого под кожей пробегают электрические разряды. - Я... я всё, — тихо сказал Уилл. Голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо в этой густой тишине. Майк медленно поднялся. Его взгляд, тяжелый и немигающий, прошелся по взъерошенным волосам Уилла, по его пылающим щекам и остановился на распахнутом вороте рубашки. Майк сделал шаг вперед, и Уилл почувствовал, как воздух между ними наэлектризовался. - Поставь её, Уилл, — выдохнул Майк, имея в виду сумку. Его голос вибрировал от того самого нетерпения, которое они везли за собой через все штаты. Уилл послушно опустил сумку на пол, даже не глядя, куда она приземлилась. Он сделал шаг навстречу, и теперь их разделяли считанные сантиметры. Майк протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся пальцами края его расстегнутой рубашки. - Ты такой горячий, — прошептал Майк, и его пальцы скользнули чуть глубже, касаясь обнаженной кожи на животе Уилла. Уилл судорожно выдохнул, прикрывая глаза. От этого прикосновения: честного, неприкрытого, желанного, всё внутри перевернулось. Он больше не был тем испуганным мальчиком. Здесь, в этом дешевом домике у озера, под звук сверчков за окном, он был живым. - Майк, — выдохнул он, зарываясь пальцами в кудри Майка и потянув его на себя. - Пожалуйста. Закрой замок. Прямо сейчас. Майк не сдвинулся с места, чтобы проверить дверь: он знал, что замок уже закрыт, но взгляд его стал еще темнее, еще решительнее. Он сократил последнее расстояние, прижимаясь своим телом к телу Уилла, и тот почувствовал, какой Майк на самом деле твердый и горячий. - Она закрыта, Уилл. Мы здесь одни. Совсем, — прохрипел Майк, и его ладони легли на талию Уилла, под распахнутую ткань рубашки. Его пальцы, широкие и грубоватые, обжигали кожу. Уилл всхлипнул, закидывая голову назад, когда Майк уткнулся носом в изгиб его шеи, жадно вдыхая запах пота, дорожной пыли и чего-то чистого, принадлежащего только Уиллу. Рука Майка скользнула выше, сминая тонкую ткань на лопатках и толкая Уилла назад, к кровати. Они повалились на накрахмаленные белые простыни, которые тут же смялись под их весом. Уилл оказался прижат к матрасу тяжелым, уверенным телом Майка. Сумка так и осталась лежать на полу, брошенная и забытая, но оба они знали, что в ней. Майк навис сверху, упираясь руками по обе стороны от головы Уилла. Его кудри рассыпались, щекоча лоб Уилла, а дыхание стало рваным, сбивающимся. - Я так долго ждал этого, — выдохнул Майк, глядя прямо в расширенные зрачки Уилла. - Ждал, когда смогу просто смотреть на тебя вот так. Не боясь, что кто-то позовет нас вниз или постучит. Уилл потянулся вверх, обхватывая шею Майка руками, притягивая его лицо к своему. Его смущение никуда не делось, оно горело в его румянце, в его дрожащих пальцах, но голод внутри был сильнее. - Тогда не смотри, — прошептал Уилл, и его голос сорвался на высокой ноте. - Делай то, что хотел. Майк не заставил себя ждать. Он впился в губы Уилла поцелуем: не нежным, а властным, почти отчаянным, пробуя его на вкус, забирая весь воздух. Уилл ответил с такой же силой, выгибаясь навстречу, чувствуя, как его рубашка окончательно сползает с плеч, запутываясь в локтях. Рука Майка поползла вниз, к ремню джинсов Уилла, действуя уверенно, по-живому. Каждый звук в комнате: шорох ткани, тяжелое дыхание, скрип старой кровати, казался оглушительным в этой лесной тишине. - Уилл... — Майк прервал поцелуй, прижимаясь лбом к его лбу, и его голос вибрировал от невыносимого напряжения. - Ты уверен? Скажи мне сейчас. Уилл посмотрел на него: открыто, без тени сомнения, его лицо было мокрым от жары и эмоций, но в нем было столько любви, что у Майка перехватило горло. - Да, — выдохнул Уилл, потянув Майка за воротник вниз. - Да, Майк. Пожалуйста. Пожалуйста, будь со мной, будь во мне. Майк рванул замок джинсов, и этот металлический звук в тишине комнаты показался громче грозы. Он не сводил глаз с Уилла, словно боялся, что тот может раствориться, превратиться в очередное видение из тех снов, что мучили его месяцами. Уилл приподнялся на локтях, помогая ему, и его расстегнутая рубашка окончательно съехала вниз, открыв острые плечи и россыпь родинок на бледной коже. В медовом свете лампы он выглядел как ожившая картина: теплый, живой, с этим невозможным румянцем, который теперь заливал не только щеки, но и грудь. - Подожди, — выдохнул Уилл, когда Майк уже был готов сорвать с себя футболку. Он потянулся вниз, к сумке, брошенной у края кровати. Его пальцы, всё еще немного дрожащие, нырнули в месиво вещей и выудили тот самый тюбик. Когда он положил его на белую простыню между ними, по комнате словно прошел электрический разряд. Это было так реально. Так окончательно. Майк сглотнул, глядя на тюбик, а потом снова на Уилла. В этом взгляде больше не было смущения: только темное, густое обожание. - Я сам, — хрипло сказал Майк, перехватывая инициативу. Он стащил через голову футболку, отбрасывая её куда-то в темноту угла, и снова навис над Уиллом, придавливая его к матрасу. Теперь их разделяла только тонкая ткань, и Уилл чувствовал каждый сантиметр горячей кожи Майка. Майк начал покрывать поцелуями его шею, спускаясь к ключицам, покусывая и тут же слизывая жар. - Майк... — Уилл выгнулся, впиваясь пальцами в крепкие плечи друга, его дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. - Слишком... слишком хорошо. - Это только начало, — прошептал Майк в самую ложбинку между его ключиц. Он дотянулся до лампы и приглушил свет еще сильнее, оставляя лишь едва уловимое сияние. В темноте домика все остальные чувства обострились до предела: запах сосен за окном, далекий крик ночной птицы и бешеный ритм двух сердец, бьющихся в унисон. Майк осторожно коснулся пальцами бедер Уилла, медленно ведя вверх, под ткань белья. Уилл зажмурился, закусив губу, чтобы не закричать от того, как сильно и правильно это ощущалось. Здесь, на этих крахмальных простынях, в самом дальнем домике у озера, больше не было места для страха. Были только они. Грязные, настоящие, принадлежащие друг другу по праву этой ночи. - Смотри на меня, — приказал Майк, переплетая свои пальцы с пальцами Уилла и прижимая его руки к подушке. - Я хочу видеть тебя. Всего. Уилл открыл глаза, и в этой темноте они светились такой любовью и доверием, что Майк на секунду замер, пораженный тем, какую власть он имеет над этим человеком. А потом он склонился, чтобы снова забрать его губы в долгом, влажном поцелуе, пока его свободная рука потянулась к прохладному пластику тюбика. Майк нащупал тюбик на смятой простыне, не разрывая поцелуя. Пластик под пальцами казался ледяным по сравнению с лихорадочным жаром их тел. В этот второй раз всё ощущалось иначе: осознаннее, весомее. Уилл под ним больше не сжимался в комок от страха: он раскрывался, как ночной цветок, доверчиво подставляя Майку свою шею, ключицы и бледную, влажную от пота грудь под распахнутой рубашкой. Тихий щелчок крышки прозвучал в густой тишине домика оглушительно. Майк выдавил немного прозрачного геля на пальцы и медленно, глядя Уиллу прямо в глаза, завел руку вниз. Уилл судорожно выдохнул, его бедра непроизвольно дрогнули. Когда прохладная влага коснулась его, он закинул голову назад, вжимаясь затылком в подушку. Румянец на его лице стал почти багровым, заливая шею и грудь. Майк действовал осторожно, намеренно медленно, смазывая и готовя его, чувствуя каждое малейшее сокращение мышц Уилла. - Майк... — прошептал Уилл, и в этом шепоте было столько томительного ожидания, что у Майка потемнело в глазах. - Тш-ш, я здесь, — Майк перехватил его свободную руку, переплетая их пальцы и прижимая их к матрасу. Он добавил еще немного смазки, его пальцы двигались ритмично, растягивая, дразня, заставляя Уилла выгибаться дугой и издавать тихие, надломленные звуки. В комнате пахло нагретым деревом и хвоей, но для них сейчас существовал только этот запах их общих тел и этой близости. Майк наклонился ниже, прикусывая мочку уха Уилла, пока его рука продолжала свою кропотливую, чувственную работу. Уилл всхлипнул, его ноги в коленях задрожали и широко разошлись, давая Майку больше пространства. Он больше не пытался скрывать свою нужду. Его пальцы, переплетенные с пальцами Майка, сжались до белых костяшек. - Пожалуйста... Майк, я больше не могу, — выдохнул Уилл, и его глаза, блестящие от выступивших слез, встретились с потемневшим, почти черным взглядом Майка. Майк не спешил исполнять его просьбу. Он смотрел на Уилла: на его взъерошенные волосы, на губы, искусанные до пунцового цвета, на то, как судорожно поднимается и опускается его грудная клетка под тонкой тканью распахнутой рубашки. Ему хотелось запомнить каждую секунду этого чистого, неприкрытого обладания. - Еще немного, Уилл, — прохрипел Майк, и в его голосе было столько же муки, сколько и сладости. Его рука, скользкая от прохладного геля, продолжала свою методичную, пыточную работу. Майк не просто растягивал его: он изучал Уилла, запоминал, как тот вздрагивает от каждого нажатия, как его тело отзывается на каждое движение пальцев. Уилл выгнулся, его бедра мелко дрожали, а из горла вырывались рваные, неровные звуки, которые он больше не пытался подавлять. Майк склонился ниже, почти касаясь губами горячей кожи Уилла. Он провел носом по его ребрам, вдыхая запах пота и соли, и остановился у самого соска, который в прохладе домика стал твердым и чувствительным. Уилл замер, затаив дыхание, и в следующую секунду вскрикнул, когда Майк медленно, дразняще провел по нему кончиком языка. Это было слишком. Контраст между влажной, горячей лаской сверху и ритмичным, растягивающим давлением снизу вышибал почву из-под ног. Майк обхватил сосок губами, слегка посасывая и покусывая его, пока рука внутри Уилла добавила еще один палец, действуя теперь настойчивее, увереннее. - Майк... боже... — Уилл закинул голову назад, его горло вытянулось, а пальцы впились в плечи Майка, оставляя на них красные полумесяцы. - Остановись... нет, не останавливайся... Майк чувствовал, как Уилл пульсирует под его ладонью, как он сжимается вокруг его пальцев, готовый сорваться в любую секунду. Он поднял голову, слизывая влагу с груди Уилла, и снова посмотрел ему в глаза. Лицо Уилла было мокрым от слез и жара, его зрачки расширились так, что радужка превратилась в тонкую золотистую нить. - Ты такой тесный, — выдохнул Майк, и его большой палец надавил на ту самую точку, заставляя Уилла буквально подпрыгнуть на матрасе. - Такой горячий. Уилл всхлипнул, его ноги широко разошлись, едва не сталкивая лампу со столика. Он был полностью во власти Майка: раскрытый, беззащитный и бесконечно преданный. Майк видел, как капля пота скатилась с виска Уилла и затерялась в складках его рубашки. - Пожалуйста, — прошептал Уилл, и это было уже не просто просьбой, а отчаянным мольбой. - Я сейчас... я не выдержу, Майк. Прямо сейчас. Майк наконец убрал руку, но лишь для того, чтобы нависнуть над ним всей своей массой. Он прижался своим разгоряченным телом к телу Уилла, чувствуя, как бьются их сердца: два безумных ритма, сливающихся в один. Он коснулся губами лба Уилла, шепча что-то бессвязное и нежное, пока его бедра медленно, с невыносимым давлением, не начали прокладывать путь к самому главному. Майк замер в этой критической точке, чувствуя, как его собственное тело горит, а кожа натянута до предела. Он медленно, преодолевая сопротивление мышц Уилла, начал входить. Первый дюйм, второй... Влажный, тягучий звук их соприкосновения в тишине домика казался оглушительным. Уилл рвано, с присвистом втянул воздух. Его спина выгнулась дугой, отрываясь от простыней, а глаза на мгновение закатились. Он не чувствовал боли: только ошеломляющую, распирающую полноту, от которой в голове поплыли цветные пятна. Майк остановился, давая ему привыкнуть, и его руки, упирающиеся в матрас по бокам от головы Уилла, заметно дрожали. - Дыши, Уилл... — прохрипел Майк, и его голос был похож на скрежет. - Дыши со мной. Майк склонился и снова припал к его груди, на этот раз накрывая губами второй сосок, дразня его языком, пока его бедра медленно, мучительно плавно продолжали свой путь. Уилл всхлипнул, его пальцы судорожно сжали кудри Майка, притягивая его ближе, требуя этой близости до самого конца. Когда Майк вошел полностью, оба они замерли. В золотистом свете лампы было видно, как капля пота сорвалась с подбородка Майка и упала прямо на губы Уилла. Уилл слизнул её, его взгляд стал затуманенным, почти лихорадочным. - Майк... теперь... — выдохнул Уилл, и его бедра непроизвольно качнулись навстречу. Майк начал двигаться. Сначала это были осторожные, короткие толчки, но с каждым разом они становились всё глубже и увереннее. Он чувствовал, как Уилл пульсирует под ним, как он сжимается вокруг него, словно пытаясь удержать внутри навсегда. Звук их тел: хлесткий, влажный, животный, заполнял всё пространство, отражаясь от деревянных стен. Уилл закинул голову назад, его горло вытянулось в красивой, болезненной линии. Из него вырвался громкий, надломленный стон, когда Майк задел ту самую точку, заставляя Уилла вскинуть бедра еще выше. Расстегнутая рубашка окончательно запуталась в его локтях, он был полностью открыт, беззащитен и прекрасен в этом своем первобытном восторге. Майк сорвался. Он перестал сдерживать темп, его движения стали яростными, рваными. Он впивался поцелуями в плечи Уилла, оставляя на них яркие отметины, пока его бедра с глухим стуком сталкивались с бедрами друга. Жар в комнате стал невыносимым, воздух казался густым, как сироп. - Я люблю тебя... боже, Уилл... — рычал Майк, задыхаясь от удовольствия, которое граничило с агонией. Уилл в ответ только всхлипывал, его ноги, обхватившие талию Майка, сжимались всё сильнее.