Smalltown Boy

Уилл проснулся от приглушенного звона посуды, доносившегося с первого этажа. Стук тарелок и неразборчивый голос Карен, что-то обсуждающей с Тедом, мгновенно вернули его в реальность. Родители Майка вернулись еще вчера вечером, пока они спали тяжелым, беспробудным сном. Он замер, боясь пошевелиться. Майк спал, уткнувшись носом в плечо Уилла, и его тяжелая рука по-прежнему по-хозяйски покоилась на талии Майка. В комнате было душно, пахло вчерашним вечером и чистым постельным бельем. Уилл осторожно скосил глаза на свои запястья. Следы от рубашки побледнели, но тонкие красные полосы всё еще были видны, если присмотреться. Он невольно сглотнул. Прямо за этой дверью была нормальная жизнь: завтрак, разговоры о политике, Холли, рисующая карандашами. А здесь, на этой кровати, всё еще витал дух того безумия, которое они устроили. Майк пошевелился. Он не открыл глаз, но его рука на талии Уилла сжалась сильнее, притягивая его ближе. - Слышишь? — хрипло прошептал Майк прямо в ухо. - Они уже час как на ногах. - Слышу, — так же тихо ответил Уилл. - Нам нужно вставать. Если твоя мама зайдет и увидит нас… - Дверь на защелке, — Майк наконец открыл глаза. Они были заспанными, но в них мгновенно вспыхнуло узнавание. Он посмотрел на Уилла, затем на его руки, и на его губах появилась ленивая, довольная ухмылка. - Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь пытали. - Ты и пытал, — Уилл попытался высвободиться, но Майк не пустил, наваливаясь сверху и прижимая его к матрасу своим весом. - Это был "научный эксперимент", помнишь? — Майк коснулся носом его щеки. - И, судя по твоему лицу, результаты положительные. Снизу послышался голос Теда: «Майк! Вы там скоро? Оладьи остывают!» Майк закатил глаза и нехотя отстранился. Атмосфера в комнате в одночасье стала деловой. Они начали быстро одеваться, стараясь не шуметь. Уилл торопливо застегивал пуговицы на рубашке, чувствуя, как горит кожа под тканью. Каждый взгляд Майка, брошенный на него в этой утренней суете, напоминал о том, как легко эти руки вчера сжимали его запястья. - Стой, — Майк перехватил его у самой двери, когда Уилл уже потянулся к замку. Он подошел вплотную, заставляя Уилла вжаться в дверное полотно. Майк аккуратно поправил ему воротник, закрывая шею, и на секунду задержал ладонь на его щеке. - Выпей воды, прежде чем выйдешь. У тебя вид… слишком красноречивый, — Майк подмигнул ему, снова превращаясь в того самого уверенного в себе Майка Уилера, которого знали все. Уилл сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Он знал, что сейчас они спустятся вниз, будут есть оладьи и обсуждать планы на день, как ни в чем не бывало. Когда Майк наконец щелкнул замком и открыл дверь, Уилл почувствовал, как прохладный воздух коридора коснулся его лица, смывая остатки ночного жара. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Спустя час, Майк и Уилл сидели в комнате, окруженные коробками. Родители Майка уже давно приняли их выбор, и Тед даже помог с заполнением документов на перевод, так что главной сложностью оставалось официальное прощание с «партией». Майк перебирал стопку бумаг, среди которых лежал приказ о зачислении на второй курс колледжа Уилла. – Не верится, что я это сделал, — Майк усмехнулся, бросая бумаги на кровать. – Полгода долбиться в деканат, закрывать долги в старом колледже экстерном, только чтобы мне разрешили перевестись именно к тебе. Декан смотрел на меня как на сумасшедшего, когда я сказал, что климат в другом штате «не способствует моей продуктивности». Уилл присел рядом, чувствуя, как внутри всё теплеет от осознания того, какую работу Майк проделал за его спиной. – Ты провел целый год в другом месте, Майк. Ты мог просто закончить там. – Мог, — Майк резко повернулся к нему, и в его взгляде промелькнуло то самое упрямство, которое Уилл ощущал на своих губах еще ночью. – Но я не хочу просто «закончить». Я хочу просыпаться и видеть тебя. Один год в разлуке был пределом, Уилл. Больше я на это не подпишусь. Они вышли на улицу. Хоукинс в это время дня казался застывшим в янтаре. Когда они подошли к гаражу Дастина, там, как и полагается, вовсю кипело обсуждение планов. Друзья еще не знали, что этот сбор — последний в старом составе. –О, великие мигранты соизволили явиться! — Дастин вскинул руки, отрываясь от чертежа. – Майк, я тут прикинул график твоих приездов на каникулы из твоего колледжа... Майк прошел к столу и, вместо того чтобы сесть, положил руку на плечо Уилла. – Можешь выкинуть этот график, Дастин. Я не возвращаюсь в свой колледж. В гараже повисла тишина. Лукас замер с банкой газировки в руке, а Макс медленно приспустила солнечные очки на кончик носа. – В смысле? — нахмурился Лукас. – Тебя отчислили? – Нет, — Майк победно улыбнулся и вытащил из заднего кармана сложенный лист. – Я перевелся. С сентября я учусь на втором курсе в колледже Уилла. Мы уже сняли квартиру на двоих прямо за кампусом. Дастин издал звук, похожий на свист сдувающегося шарика. – Ты... ты бросил престижный факультет, пересдал кучу тестов, чтобы перевестись в другой штат? Майк, это же... это чертов логистический хаос! Как ты вообще закрыл год так быстро? – Я просто умею расставлять приоритеты, — Майк собственнически притянул Уилла к себе, почти вплотную, не оставляя сомнений в том, каков был его главный приоритет. – Мы уезжаем через неделю. Вместе. Насовсем. Макс усмехнулась и, не глядя, протянула руку в сторону Лукаса. – Гони пять баксов, Синклер. Я знала, что Уилер не выдержит еще один год в режиме «отношений на расстоянии». Его собственнический инстинкт сильнее здравого смысла. Майк лишь хмыкнул, крепче сжимая плечо Уилла. Он знал, что друзья правы. Его инстинкты действительно вели его, и этой ночью они привели его туда, где он и должен был быть: к Уиллу, который теперь стоял рядом, больше не связанный ни тканью, ни расстоянием. Лукас нехотя выудил из кармана смятую пятерку и протянул её Макс, ворча что-то о том, что Майк всегда был самым предсказуемым из них, когда дело касалось Уилла. Дастин же просто стоял, привалившись к верстаку, и в его взгляде за линзами очков читалось странное сочетание грусти и облегчения. – Значит, всё, — тихо сказал Дастин, обводя взглядом их старое прибежище. – Конец эпохи. Больше никаких посиделок допоздна, никаких обсуждений. Вы двое просто берете и вычеркиваете себя из жизни Хоукинса. – Мы не вычеркиваем себя из жизни, Дастин, — Майк наконец отпустил плечо Уилла, но только для того, чтобы переплести свои пальцы с его, открыто и твердо. — Мы просто переезжаем туда, где нам не нужно будет ждать каникул или копить мелочь для таксофона, чтобы услышать друг друга. – В наше время потеряться проще простого, — Макс спрятала выигранную купюру в карман джинсов и серьезно посмотрела на парней. – Никаких пейджеров, никаких определителей номера. Если вы там решите окончательно запереться от мира в своей конуре, мы вас не найдем. – Именно на это я и рассчитываю, — Майк усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула тень той самой ночной жажды, которую Уилл чувствовал кожей. Прощание было недолгим и сдержанным, как это принято у парней, выросших в одном дворе. Несколько крепких рукопожатий, быстрый кивок Макс и обещание позвонить с переговорного пункта, как только они устроятся. Когда Майк и Уилл вышли из гаража, солнце уже почти скрылось, окрашивая небо в густой пурпур. Когда они вышли из гаража, вечерний воздух Хоукинса был неподвижным и тяжелым. До отъезда оставалась целая неделя — семь дней, которые нужно было как-то прожить в этом городе, зная, что ты здесь уже наполовину призрак. – Семь дней, — тихо произнес Уилл, когда они подошли к машине Майка. – Кажется, что это много, но на самом деле.. всего ничего. Майк прижал его к дверце машины, игнорируя то, что на улице еще могли быть соседи. В Хоукинсе косо смотрели на такое, но Майку сейчас было абсолютно плевать. Он смотрел на Уилла так, будто уже владел им безраздельно. – Эта неделя будет самой долгой в твоей жизни, — Майк наклонился к самому его уху. – Мы упакуем твои холсты, соберем мои книги. А по ночам... по ночам мы будем тренироваться жить вдвоем. Чтобы, когда мы переступим порог той квартиры, ты уже точно знал, чьим правилам ты подчиняешься. Уилл почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок. Майк не просто планировал переезд: он планомерно захватывал его жизнь, сантиметр за сантиметром. – Моя мама думает, что мы будем всю неделю заняты документами, — прошептал Уилл, касаясь ладонями груди Майка. – Пусть думает, — Майк коротко и властно поцеловал его. – Завтра начнем с твоей мастерской. Я хочу сам упаковать каждую твою кисть. Чтобы ничего из этого города не потерялось по дороге в наше будущее. Они сели в машину, и Майк медленно тронулся с места. Впереди была неделя сборов, прощальных ужинов с родителями и бесконечных ночных разговоров вполголоса. Хоукинс постепенно превращался в декорацию, которая скоро должна была рухнуть, оставив их двоих в полной, звенящей пустоте аналогового мира. Майк переключил передачу и, не глядя, накрыл ладонью колено Уилла. Семь дней. Обратный отсчет начался. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. На следующее утро туман за окном был таким густым, что казалось, будто дом Уилеров — это единственный уцелевший остров в океане. Уилл проснулся от того, что Майк уже вовсю гремел коробками в углу комнаты. За тот год, что Уилл жил здесь, их вещи настолько перемешались, что теперь было трудно понять, где заканчивается один и начинается другой. Книги по экономике Майка подпирали стопки эскизов Уилла, а на спинке стула вечно висели две вперемешку надетые рубашки. Майк обернулся, заметив, что Уилл проснулся. В руках он держал рулон широкого коричневого скотча. – Проснулся? — Майк подошел к кровати и бесцеремонно сел на край, придавливая одеяло своим весом. – Я уже начал собирать твой «художественный угол». Не хочу, чтобы мы в последний день носились с мокрыми кистями. Уилл приподнялся на локтях, оглядывая их общую комнату. Она всегда казалась ему безопасной гаванью, но сейчас, когда на полу выстроились пустые картонные коробки, она выглядела как вокзал. – Майк, еще целая неделя, — сонно пробормотал Уилл. – Мы успеем. – Мы не просто «успеем», мы сделаем это идеально, — Майк наклонился ниже, и его взгляд стал тем самым: сосредоточенным и властным. – Ты прожил здесь целое лето, Уилл. Моя мама привыкла видеть тебя за завтраком, мой отец привык, что в доме на одного человека больше. Но через шесть дней всё это закончится. В той квартире не будет Карен, которая стучит в дверь с чистыми полотенцами. Будем только мы. Майк встал и подошел к столу. Он начал методично снимать с полок тюбики с маслом, оборачивая каждый в газетную бумагу. Его движения были уверенными, почти жадными. – Знаешь, что мне больше всего не нравится в этой комнате? — спросил Майк, не оборачиваясь. – То, что это комната в доме моих родителей. Даже если мы запирали дверь, я всё равно чувствовал их присутствие за стеной. А там… там я наконец смогу делать с тобой всё, что захочу, и мне не придется ждать пока все уйдут, чтобы никто не слышал твои стоны.. Уилл почувствовал, как к лицу прилила кровь. Он встал с кровати и подошел к Майку, пытаясь забрать у него коробку с углем. – Я сам это упакую, Майк. Это хрупкое. – Я сказал — я сам, — Майк перехватил его ладонь, сжимая пальцы чуть сильнее, чем нужно. – Всё это лето ты был гостем в моем доме, Уилл. Но в той квартире ты будешь моим. Полностью. Начни привыкать к тому, что я сам распоряжаюсь нашими вещами. Весь день прошел под треск скотча и шорох газет. Майк действовал как стихийное бедствие: он вычищал шкафы, упаковывал одежду, сортировал книги. К вечеру комната, которая 3 месяца была их общим миром, превратилась в лабиринт из коробок. Голые стены с сорванными плакатами выглядели сиротливо. Майк выключил свет, и комната погрузилась в синие сумерки. Он притянул Уилла к себе, обнимая со спины и кладя подбородок ему на плечо. – Смотри, — прошептал Майк, глядя на груды картона. – Вот и всё. Хоукинс упакован. Осталось всего шесть дней, и мы вывезем всё это отсюда. Уилл прислонился затылком к его плечу, слушая размеренное дыхание Майка. В пустой, гулкой комнате это дыхание казалось единственным живым звуком. Он понимал: Майк не просто собирает вещи. Он планомерно отрезает их обоих от всего, что связывало их с этим домом, чтобы через неделю шагнуть в новую жизнь, где не будет никого, кроме них двоих. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. Прошло еще два дня. Чтобы не сойти с ума в этой картонной тюрьме, они решили в последний раз выбраться с ребятами на озеро, туда, где зависала вся молодежь Хоукинса. Это был типичный душный день. Старый «Форд» Майка, подпрыгивая на ухабах, катился по лесной дороге. В салоне было жарко, окна открыты настежь, а из колонок доносился приглушенный шум радио, которое то и дело теряло волну среди деревьев. Когда они добрались до берега, Дастин и Лукас уже вовсю выгружали из багажника старый переносной холодильник с пивом и сэндвичами, которые приготовила мама Лукаса. Макс, в своих неизменных солнечных очках, уже расстелила покрывало на песке и лениво отбивалась от комаров. – Ну наконец-то! — крикнул Дастин, вытирая пот со лба. – Я думал, Уилер решит упаковать и машину вместе с Уиллом, и мы вас вообще не увидим до самого отъезда! Майк лишь хмыкнул, выходя из машины. Он выглядел расслабленным, но его рука почти сразу нашла плечо Уилла, притягивая его к себе. Это был жест, который за последние дни стал для него естественным, как дыхание: спокойное, непоколебимое право собственности. – Нам нужна была передышка, — коротко бросил Майк, оглядывая озеро. Вода была темной, неподвижной, отражая тяжелые летние облака. Они провели у воды несколько часов. Это было странное время: все старались шутить, вспоминать школу и нелепые случаи из детства, но над всеми ними висело невидимое облако скорого расставания. Только редкие звонки с переговорных пунктов и письма, которые идут неделями. – Знаешь, — Лукас подошел к Майку, когда они вдвоем стояли у самой кромки воды, – я до сих пор не верю, что через четыре дня вас здесь не будет. Кто будет осаживать Дастина, когда он начнет нести свою научную чушь? – Справишься, Синклер, — Майк похлопал его по плечу, но взгляд его был прикован к Уиллу, который сидел на берегу и что-то рисовал в блокноте, который он отказался упаковывать. – Теперь у каждого своя игра. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая озеро в густой медный цвет, компания притихла. Макс открыла очередную банку газировки и посмотрела на Майка и Уилла. – Вы ведь даже не оглянетесь, да? — спросила она прямо, как умела только она. Майк перевел взгляд с заката на Уилла. Тот поднял голову, и их глаза встретились. В этом обмене взглядами было всё: и прожитое лето в одной комнате, и секреты, спрятанные под кроватью, и та безумная решимость, с которой Майк перекраивал свою жизнь ради этого момента. – Оглядываться вредно для шеи, Макс, — Майк подошел к Уиллу и протянул ему руку, помогая подняться. – Мы взяли из этого города всё, что нам было нужно. Остальное пусть остается истории. Майк с силой потянул Уилла на себя, заставляя того подняться с песка, и, не выпуская его ладони, развернулся к остальным. Атмосфера прощальной тоски, которая едва не накрыла компанию, была разбита его резким, уверенным тоном. – Но раз уж мы здесь, — Майк хитро прищурился, глядя на Дастина, – я не уеду, пока не увижу, как ты попробуешь повторить свой «смертельный прыжок» с той коряги, о котором ты хвастался всё лето. Дастин тут же взбодрился, поправляя кепку. – С коряги? Уилер, ты вызываешь меня на дуэль? Я напомню тебе, что в прошлом году я стал чемпионом по брызгам в этом округе! Через минуту тишина озера была разорвана громким смехом и криками. Все сбросили лишнюю одежду, оставаясь в плавках и шориах. Майк и Уилл первыми добежали до старого, поваленного в воду дерева. – На счет три! — крикнул Майк, переглянувшись с Уиллом. Они прыгнули одновременно, подняв тучу брызг, которая окатила подбежавшего к краю Лукаса. Вода была прохладной, освежающей, смывающей с кожи пыль картонных коробок и липкий стресс последних дней. Когда Уилл вынырнул, отбрасывая со лба мокрые волосы, он увидел Майка совсем рядом. Тот смеялся так искренне и открыто, как не смеялся уже очень давно. В воде, в этой стихии, его собственнический инстинкт ненадолго отступил, уступая место чистому, почти детскому восторгу. – Эй, Байерс! — Майк подплыл ближе и внезапно дернул Уилла за ногу, увлекая под воду. Они возились в воде, как мальчишки, пока Дастин на берегу пытался настроить радио на волну, которая не шипела бы, и в итоге по лесу разнеслись бодрые ритмы какой-то поп-группы, оккупировавшей чарты того лета. Лукас и Макс затеяли соревнование по плаванию наперегонки, и их крики разносились далеко по зеркальной глади озера. К вечеру, когда все окончательно вымотались и проголодались, они разожгли небольшой костер в старой каменной чаше. Никто не возил с собой переносные грили — просто жарили сосиски на срезанных прутиках и ели хлеб прямо из пакета. – Черт, я буду скучать по этому, — выдохнул Лукас, обжигаясь горячим жиром. – По этому озеру. По тому, как Майк всегда жульничает, когда мы спорим на то, кто дольше просидит под водой. – Я не жульничаю, у меня просто объем легких больше, — лениво отозвался Майк, сидя на бревне и прижимая к себе мокрого, дрожащего от вечерней прохлады Уилла. Он накинул на плечи Уилла свою сухую куртку, которую предусмотрительно оставил в машине, и теперь буквально кутал его в неё, игнорируя смешки Дастина. – Посмотрите на них, — Макс улыбнулась, глядя в огонь. – Уже ведут себя так, будто у них в той квартире будет один плед на двоих. Майк не стал огрызаться. Он лишь крепче обхватил Уилла за плечи, чувствуя, как тот постепенно согревается под его руками. – Пусть будет один, — тихо сказал Майк, и в его голосе снова прорезалась та самая взрослая, непоколебимая серьезность. – Нам больше и не надо. Они сидели у костра до тех пор, пока от него не остались лишь тлеющие угли. В воздухе пахло дымом и озерной тиной. Это было идеальное завершение дня: без драм, без лишних слов о вечной дружбе, просто пять человек, знающих друг друга всю жизнь, в один из последних вечеров уходящего лета. Когда они наконец пошли к машинам, Уилл обернулся на темную гладь воды. Теперь это место тоже стало частью истории. Майк открыл перед ним дверь «Форда», и когда Уилл сел, Майк задержался на мгновение, глядя на него сквозь открытое окно. – Хороший был день, — сказал Майк, и его рука привычно легла на затылок Уилла, притягивая его для короткого, пахнущего дымом и свободой поцелуя. – Но завтра мы возвращаемся к делам. Четыре дня, Уилл. Часы тикают. Дорога обратно до Хоукинса прошла в полудреме. В салоне пахло озерной водой, сохнущей тканью и дымом от костра. Ребята разъехались по домам, и когда Майк заглушил мотор у своего гаража, тишина ночного городка показалась оглушительной. – Приехали, — тихо сказал Майк, не спеша выходить из машины. Он повернулся к Уиллу. В слабом свете приборной панели лицо Майка выглядело резким, почти хищным. Он протянул руку и коснулся влажных волос Уилла, которые всё еще пахли тиной и летом. – Ты выглядишь уставшим, — Майк провел большим пальцем по нижней губе Уилла, заставляя того вздрогнуть. – Это хорошо. Завтра нам нужно будет забрать последние документы из колледжа. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Следующие два дня пронеслись как в тумане из бюрократии и финальных штрихов. Всё решалось лично: очереди в кабинетах, бумажные бланки, синие печати. Майк повсюду таскал Уилла с собой, крепко держа за руку, словно боялся, что тот растворится в толпе, если ослабить хватку хотя бы на секунду. Вечером третьего дня они стояли в своей (пока еще) — комнате. Она была практически пуста. Только кровать, которую они еще не разобрали, и гора коробок, аккуратно подписанных черным маркером: «КНИГИ М.», «ХОЛСТЫ У.». Майк подошел к одной из коробок и достал оттуда старую кассету без подписи. – Помнишь это? — он вставил её в портативный магнитофон. Из динамиков поплыл приглушенный звук — их голоса, записанные пару лет назад на какой-то вечеринке, смех, шум заднего плана. Майк нажал на паузу. – Больше никаких старых записей, Уилл. В новой квартире мы будем записывать только тишину или то, что захотим услышать сами. Он подошел к Уиллу со спины и обнял его, сцепляя пальцы в замок на его животе. В пустой комнате с голыми стенами их тени казались огромными. – Осталось два дня, — прошептал Майк в шею Уилла. – Завтра мы грузим машину. Я арендовал прицеп у соседа, так что влезет всё: и твой мольберт, и мой проигрыватель. Вечером будет прощальный ужин с моими. Просто перетерпи это. Улыбайся маме, кивай отцу. А потом мы закроем эту дверь навсегда, конечно, предварительно посетив и Джойс тоже.. Уилл накрыл ладони Майка своими. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Майка.. или это было его собственное? Переезд в другой штат ощущался как полет на Луну. Безвозвратно. – Ты не боишься? — спросил Уилл, поворачивая голову. Майк усмехнулся, и в его глазах промелькнула та самая пугающая уверенность, которая вела его весь этот год. – Бояться нужно было раньше. Сейчас я чувствую только то, что охотник чувствует за шаг до цели. Ты уже почти мой, Уилл. Осталось только пересечь черту города. Майк развернул его к себе и поцеловал: долго, властно, заставляя Уилла забыть о пустых стенах, о друзьях на озере и о Хоукинсе. В этом поцелуе был вкус финала. Уилл мягко отстранился, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по пустым углам, которые еще недавно были заполнены их общей жизнью. Здесь, в комнате Майка, всё уже пахло дорогой, но в груди Уилла внезапно защемило от осознания, что «прощание» — это не только скотч и коробки. – Майк, — тихо произнес он, не разрывая контакта глаз. – Я... я хочу провести оставшиеся пару дней дома. У мамы. Майк замер, и его пальцы, только что властно сжимавшие плечи Уилла, на мгновение напряглись. Уилл почувствовал, как внутри друга шевельнулся привычный протест: инстинкт, требующий не выпускать его из поля зрения ни на минуту. – У Джойс? — голос Майка звучал ровно, но в нем промелькнуло недоумение. – Но ведь здесь всё готово. Мы же собирались провести это время вместе, чтобы привыкнуть... – Я знаю, — перебил его Уилл, накрывая ладонь Майка своей. – Но это последние дни, когда я могу просто побыть братом и сыном. Я хочу провести вечер с Джонатаном. Как раньше. Посидеть на крыльце, поговорить ни о чем. Без суеты, без планов на переезд. Майк внимательно всматривался в его лицо. Связь между штатами была призрачной нитью телефонных проводов, он понимал: то, что Уилл просит сейчас — это не побег, а необходимость закрыть главу. Он видел в глазах Уилла ту самую детскую тоску по дому, которая всегда делала его таким уязвимым и таким нужным Майку. К удивлению Уилла, Майк не стал спорить. Он медленно выдохнул, и его лицо смягчилось. – Хорошо, — просто сказал Майк. – Я понимаю. Джонатан заслужил это время не меньше твоего. Он притянул Уилла к себе, но на этот раз не властно, а почти бережно, утыкаясь носом в его макушку. – Иди. Завтра я загляну к вам, привезу ту сумку с твоими вещами, которую забыл в прихожей. Но обещай мне одну вещь. Уилл поднял голову: – Какую? – Что в четверг утром, когда я подкачу к твоему дому, ты будешь стоять на крыльце с вещами. И больше не оглянешься назад. Уилл слабо улыбнулся. – Обещаю. Когда Уилл спустился вниз и вышел из дома Уилеров, на улице уже совсем стемнело. Хоукинс дышал теплым ночным воздухом, пахнущим скошенной травой. Путь до дома Байерсов занял какое-то время. Уиллу казалось, что он возвращается в прошлое. Джонатан ждал его на крыльце, как и десять лет назад. Он курил, глядя на темные верхушки деревьев, и рядом с ним на ступенях стояла еще не открытая упаковка колы. – Пришел всё-таки? — Джонатан чуть сдвинулся, освобождая место. – Пришел, — Уилл сел рядом, чувствуя, как привычное тепло родного дома обволакивает его. – Майк отпустил. Джонатан усмехнулся, бросая бычок в пустую банку. – Неужели? Думал, он прикует тебя к батарее до самого отъезда. Они просидели так долго, слушая стрекотание цикад. Не было нужды обсуждать переезд или колледж. Они вспоминали старые комиксы, чинили вместе замок на кухонной двери и просто молчали, глядя на тусклый свет фонаря над дорогой. В эти последние два дня Уилл снова был просто младшим братом, прячущимся от большого мира в старых стенах, прежде чем Майк приедет и окончательно заберет его в их новую, взрослую реальность. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Утро в доме Байерсов было тихим и по-домашнему ленивым: таким, каким оно бывает только тогда, когда время вот-вот должно остановиться. Уилл проснулся в своей старой кровати. Солнечный свет пробивался сквозь знакомые занавески, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе. В комнате было пустовато без его рисунков, но запах дома: смесь старого дерева и свежего утреннего воздуха, остался прежним. Он потянулся, чувствуя непривычную легкость, и босиком побрел на кухню. Еще в коридоре его настиг аромат поджаренного теста и сливочного масла. На кухне царила уютная суета. Джойс, в своем неизменном домашнем кардигане, стояла у плиты. Она ловко поддевала лопаткой золотистый блинчик, и звук его шипения на сковороде казался Уиллу самой приятной музыкой. – Доброе утро, соня, — Джойс обернулась и лучезарно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос. – Садись, первая порция уже готова. За столом, занимая собой почти всё пространство маленькой кухни, сидел Хоппер. Перед ним лежала развернутая газета «The Hawkins Post», а рядом дымилась огромная кружка черного кофе. Джим выглядел как скала: надежный и непоколебимый. Он опустил газету, глянув на Уилла поверх очков. – Наконец-то восстал из мертвых, — прохрипел Хоппер, но в его глазах светилась доброта. – Ешь давай, а то Майк приедет, а в тебе одни кости. Как он тебя грузить в машину будет? – Он найдет способ, Джим, — усмехнулся Уилл, опускаясь на стул. В этот момент дверь комнаты Джонатана со скрипом открылась. Старший брат вышел в коридор, выглядя так, будто он всё еще находится в глубокой фазе сна. Волосы взъерошены, веки тяжелые, футболка помята. Джонатан потирал лицо ладонями, пытаясь осознать реальность. – Кофе... — пробормотал он, направляясь к чайнику по кратчайшей траектории. – Скажите мне, что сейчас не шесть утра. – Уже девять, герой, — Джойс со смехом шлепнула на тарелку перед Уиллом стопку горячих блинов. – Садись к брату. У нас осталось не так много таких завтраков. Джонатан тяжело опустился на стул рядом с Уиллом, наконец-то фокусируя взгляд. Он протянул руку и взъерошил волосы младшего брата: жест, который не менялся с самого детства. – Как спалось на старом месте? — спросил он, постепенно приходя в себя. – Спокойно, — честно ответил Уилл, поливая блинчики кленовым сиропом. – Как будто никуда и не уезжал. На кухне воцарилась та самая теплая, густая тишина, которая бывает только в кругу семьи. Хоппер снова уткнулся в новости о местных фермерах, Джойс продолжала орудовать лопаткой, а Джонатан медленно пил свой кофе, глядя в окно на пустую дорогу. В эти минуты Майк, коробки и предстоящие триста миль пути казались чем-то бесконечно далеким. Здесь, на этой кухне, Уилл Байерс снова был дома, и весь мир за пределами этого дома мог подождать. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Полдень накрыл Хоукинс сонной жарой. Дом Байерсов, спрятанный в тени деревьев, казался единственным местом, где время решило окончательно замереть. Уилл и Джонатан перебрались в комнату старшего брата. Здесь всё осталось таким же, как раньше: стены, обклеенные вырезками из журналов, полки с кассетами и тот самый старый проигрыватель, который пережил все их семейные потрясения. Джонатан, уже окончательно проснувшийся, перебирал свою коллекцию, пока не выудил затертую кассету. С характерным щелчком он вогнал её в деку и нажал «Play». Через секунду комнату заполнили резкие, колючие аккорды «The Clash - Should I Stay or Should I Go» зазвучала из старых колонок, наполняя пространство тем самым протестным и живым драйвом, который когда-то спасал их обоих. – Классика, — коротко бросил Джонатан, откидываясь на кровать и закидывая руки за голову. Уилл устроился рядом, на полу, прислонившись спиной к деревянному каркасу кровати. Он закрыл глаза, позволяя ритму проникать под кожу. Эта музыка уже считалась «старой школой», но для них она была чем-то вроде фамильного шифра. Они не разговаривали. В этом и была прелесть их отношений: им не нужно было заполнять пустоту словами. Под вокал Джо Страммера Уилл чувствовал, как из головы выветриваются последние тревожные мысли о Майке, о несобранных сумках и о том, как сложится жизнь в новом городе. Джонатан лениво отбивал такт пальцами по колену. В открытое окно врывался шум ветра и стрекот кузнечиков, смешиваясь с панк-роком. – Помнишь, как мы слушали это в первый раз? — не открывая глаз, спросил Уилл, когда одна песня сменилась другой. – Помню, — отозвался Джонатан. – Ты тогда едва доставал до стола, но пытался подпевать, коверкая все слова. Мама тогда сказала, что я порчу тебе вкус, но мы-то знали правду. Уилл улыбнулся. В эту минуту он не был «частью Майка» или «будущим студентом». Он был тем самым мальчишкой, который искал защиты у старшего брата. Музыка создавала вокруг них невидимый кокон, через который не могли пробиться ни взрослые проблемы, ни страх перед неизвестностью. Они прослушали всю сторону кассеты до самого конца, пока в динамиках не осталось только уютное шипение пленки. Джонатан не спешил вставать, чтобы перевернуть её. Он просто смотрел в потолок, на котором от солнца плясали золотистые зайчики. – Знаешь, — тихо сказал Джонатан, – где бы ты ни оказался, просто убедись, что у тебя всегда есть под рукой хорошая музыка. Она помогает не забывать, кто ты есть, когда мир вокруг сходит с ума. Уилл кивнул, глядя на свои руки. Он знал, что в его сумке уже лежит несколько кассет, которые он не отдаст Майку в общую коробку. Это будет его личный запас тишины и воспоминаний. Полдневное солнце медленно ползло по стене, и в этой комнате, под тихий шелест закончившейся пленки, Уилл Байерс чувствовал себя по-настоящему свободным. Ни планов, ни ожиданий: только двое братьев и старый рок-н-ролл. Тишина после кассеты была тягучей, как разогретый асфальт снаружи. Джонатан наконец поднялся, подошел к магнитофону и с мягким щелчком вытащил кассету, но не стал ставить новую. Он просто крутил ее в руках, глядя на выцветшую обложку. – Пошли на улицу, — предложил он. – Там в сарае завалялось старое кольцо, я вчера его подтянул. Посмотрим, не разучился ли ты попадать в цель. Они вышли на задний двор, где трава была по колено и пахла клевером. Солнце палило нещадно, и воздух дрожал над горизонтом. Джонатан выудил из-под крыльца старый, изрядно потертый баскетбольный мяч. Он был жестким и пах резиной — настоящий артефакт их детства. – Твой бросок, — Джонатан бросил мяч Уиллу. Уилл поймал его, ощущая пальцами шершавую поверхность. Он пару раз ударил мячом о землю: звук был гулким, отдающим в ладони. Он подпрыгнул и бросил. Мяч со свистом пролетел мимо кольца. – Мимо, — констатировал Джонатан с ленивой усмешкой. – Похоже, ты слишком много времени тратил на кисти и слишком мало на практику. – Просто мяч сдулся, — отшутился Уилл, бежав за ним. Они провели так еще час. Никаких правил, никакой игры на счет, просто перебрасывание мяча, редкие попадания и много смеха. Джонатан то и дело подначивал его, блокируя броски, и Уиллу на мгновение показалось, что им снова десять и тринадцать, и впереди нет ничего, кроме бесконечных летних каникул в Хоукинсе. Ближе к вечеру, когда тени стали длинными и синими, они уселись на старые качели, которые Хоппер прибил к ветке дуба еще в прошлом году. – Слушай, — Джонатан посмотрел на него серьезно, придерживая раскачивающийся мяч ногой. – Майк... он бывает сложным. Ты ведь знаешь это лучше всех. Если там, на новом месте, тебе станет душно... если тебе просто нужно будет услышать нормальный голос — звони. Не важно когда. Уилл посмотрел на брата. Звонок в другой штат стоил недельного обеда, но он знал, что Джонатан говорит это всерьез. – Я справлюсь, Джонатан, — тихо ответил Уилл. – Он просто такой. Он хочет, чтобы всё было под контролем. – Я знаю. Просто не давай ему контролировать твой воздух, ладно? — Джонатан хлопнул его по плечу и встал. – Пойдем в дом. Мама, кажется, затеяла какой-то грандиозный ужин. Наверное, хочет скормить тебе всё, что осталось в холодильнике, прежде чем ты перейдешь на лапшу быстрого приготовления. На крыльце их встретил Хоппер. Он снял свою форменную фуражку и вытирал лоб платком. – Эй, художники, заходите внутрь. Джойс там уже накрыла. И, Уилл... — Джим замялся на секунду, глядя куда-то в сторону леса. – Там Майк звонил на домашний. Просил передать, что он заберет тебя завтра в десять. Без опозданий. Уилл кивнул, чувствуя, как внутри снова шевельнулось то самое чувство: предвкушение, смешанное с легким страхом. Мир Хоукинса медленно, но верно отдавал его Майку. Но сегодня вечером у него еще был этот дом, этот ужин и этот брат, который всегда понимал его без слов. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Ужин прошел под аккомпанемент работающего в гостиной телевизора: шел какой-то вечерний сериал, который никто не слушал, но его шум создавал иллюзию обычной жизни. Джойс превзошла саму себя: на столе была домашняя лазанья, чесночный хлеб и тот самый яблочный пирог, рецепт которого она хранила в старой тетради с облупившейся обложкой. – Уилл, положи себе еще кусочек, — настаивала Джойс, подвигая к нему блюдо. – В этом городе ты наверняка снова будешь питаться одними тостами. – Мам, я не умру с голода, обещаю, — улыбнулся Уилл, но послушно взял добавку. Он знал, что для неё эта еда — способ выразить всё то, что не получается сказать словами. Хоппер сидел во главе стола, непривычно молчаливый. Он не читал газету, не ворчал на новости. Он просто наблюдал за тем, как Уилл и Джонатан перекидываются шутками, и в его взгляде была та тяжелая, отеческая гордость, которую он редко выставлял напоказ. Когда ужин подошел к концу, он поднялся и положил тяжелую ладонь Уиллу на затылок, слегка прижимая его к себе. – Веди себя там прилично, парень, — пробасил Джим. – И если Уилер начнет совсем уж зарываться... ну, ты знаешь, что я всё еще могу приехать и напомнить ему правила хорошего тона. Уилл рассмеялся, чувствуя в горле комок. – Хорошо, Джим. Я передам ему. Вечер плавно перетек в ночь. Ночи в Хоукинсе были по-особенному темными: только стрекот цикад и редкий свет фар на трассе вдали. Уилл и Джонатан снова вышли на крыльцо. Воздух стал прохладным, и Джонатан протянул брату свою старую клетчатую рубашку. – Держи. В той части штата, куда вы едете, ночи бывают еще холоднее. Они сидели на ступенях, глядя на почтовый ящик, на котором всё еще красовалась выведенная краской фамилия «BYERS». – Странно, да? — тихо произнес Уилл. – Завтра в это время я уже буду спать в другом месте. В другой кровати. – Ты будешь спать там, где хочешь быть, — отозвался Джонатан, закуривая последнюю на сегодня сигарету. – Это главное. Майк... он тебя не обидит. Он просто слишком сильно за тебя держится. Иногда это душит, а иногда.. спасает. Ты сам выберешь, что это будет для тебя. Они зашли в дом, когда на часах было далеко за полночь. Уилл вошел в свою комнату в свою комнату. Она была почти пуста, за исключением сумки, которую привез Майк, и пары пакетов с едой от мамы. Он лег в кровать, натягивая одеяло до подбородка. Тишина дома Байерсов обволакивала его. Это была последняя ночь в детстве. Завтра в десять утра на подъездную дорожку выедет старый «Форд», Майк нажмет на клаксон, и запах маминых блинчиков и скрип этих половиц — останется в прошлом. Уилл закрыл глаза. Ему казалось, что он слышит, как тикают часы в гостиной, отсчитывая последние часы его жизни в Хоукинсе. Перемены ощущались физически, как смена погоды перед штормом. Где-то на другом конце города Майк наверняка тоже не спал, проверяя атлас или пересчитывая наличные в бардачке, готовясь забрать свою главную ценность. Но здесь и сейчас Уилл просто слушал дыхание дома, позволяя себе быть маленьким еще несколько часов. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Десять утра наступили с беспощадной пунктуальностью. Уилл уже стоял в прихожей, когда знакомый рокот двигателя «Форда» разорвал тишину сонной улицы. Майк не стал сигналить: он просто медленно въехал на дорожку, и гравий под колесами заскрипел так отчетливо, что у Уилла на мгновение перехватило дыхание. Дверь машины захлопнулась с тяжелым металлическим звуком. Майк шел к крыльцу уверенной, почти хозяйской походкой. На нем была простая футболка и джинсы, но во взгляде читалось нетерпение человека, который пришел забрать то, что принадлежит ему по праву. – Готов? — спросил Майк, остановившись на пороге. Его глаза быстро просканировали Уилла, задержались на его лице, словно проверяя, не передумал ли тот за эти два дня. – Почти, — выдохнул Уилл. За его спиной появились Джойс и Джонатан. Хоппер стоял чуть поодаль, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Прощания у капота машины имели особый вес — это был полноценный уход в другую жизнь. Майк вежливо кивнул Джойс. – Миссис Байерс, обещаю, мы позвоним, как только переступим порог. – Только попробуй не позвонить, Уилер, — проворчал Хоппер, но сделал шаг вперед и крепко пожал Майку руку. – Следи за дорогой. И за ним. Майк сжал руку Джима в ответ, и на секунду между ними возникло негласное мужское понимание. Затем Майк перехватил самую тяжелую сумку Уилла. – Давай это мне. Садись в машину, я сам всё уложу. Джонатан подошел к Уиллу последним. Он не стал ничего говорить: просто крепко обнял брата, так сильно, что Уилл почувствовал запах его одеколона и табака. Это было объятие, в которое Джонатан вложил все их разговоры на крыльце и все прослушанные кассеты. Когда Уилл наконец сел пассажирское сиденье, Майк уже закрыл багажник. Он запрыгнул за руль, и в салоне сразу стало тесно от его присутствия. Майк не завел мотор сразу. Он повернулся к Уиллу, положил руку на спинку его сиденья и внимательно посмотрел на него. – Всё в порядке? — тихо спросил он. В его голосе не было вчерашней властности, только странная, почти болезненная нежность. – Да, — кивнул Уилл, глядя на родных, стоявших на крыльце. Джойс махала рукой, прижимая платок к лицу. – Тогда поехали, — Майк повернул ключ в замке зажигания. Форд довольно заурчал. – Теперь только вперед. Машина медленно тронулась. Уилл смотрел в боковое зеркало, пока дом Байерсов не превратился в маленькую точку, а затем и вовсе исчез за поворотом. Майк накрыл ладонь Уилла своей, переплетая пальцы и прижимая его руку к переключателю передач. – Мы это сделали, Уилл, — произнес Майк, и в его голосе зазвучало торжество. – Теперь нас никто не остановит. Радио поймало какую-то местную волну, передававшую прогноз погоды на неделю, но Майк тут же щелкнул тумблером, вставляя в магнитофон кассету. Первые аккорды заполнили салон, отсекая их от Хоукинса. Впереди было шоссе, триста миль пути и целая жизнь, которую Майк уже распланировал до каждой минуты.