Особый курс для Васи

В комнате Василисы играла мягкая, едва уловимая мелодия — словно сам вечер напевал её под настроение. Она лежала на широкой кровати, утопая в подушках, и лениво переписывалась с одногруппниками в чате, который сегодня создала староста. Рядом, свернувшись тёплым рыжим клубочком, дремала Ульяша — её пушистая волшебница с бархатными лапками. Гриша — парень с тёмными волосами, худощавый, словно нарисованный, весь покрытый тайнами в виде татуировок — предложил отметить первый учебный день. Он родился в Петербурге и знал такие места, где музыка обнимает, а огни танцуют до утра. Не все согласились: у кого-то дела, кто-то только распаковывал чемоданы в общежитии. А у Васи — ни одной лишней заботы. Она жила в уютной однушке, которую сняла ещё в июле, и новые знакомства казались ей той самой искрой, которой так не хватало в последнее время. «Пора развеяться», — подумала она, наклоняясь к кошке. Поцеловав Ульяшу в мягкий лобик, она встала, надела тёплые тапочки и скользнула в маленькую ванную. Там, перед круглым зеркалом в светящемся ореоле, началось волшебство. В мягком свете подсветки она вывела на веках две аккуратные чёрные стрелки — тонкие, изящные, чуть приподнятые к вискам. Тушь сделала ресницы длинными и пушистыми, добавив взгляду глубины. А завершающий штрих — алая помада, которая ярко и смело легла на губы. Просто, но эффектно. Она взглянула на своё отражение и довольно улыбнулась.  Из спальни доносилась Lana Del Rey. Белый шкаф хранил главный козырь вечера: чёрное платье, облегающее, как вторая кожа, длиной ровно до колена. Василиса сбросила домашнюю футболку и пижамные штаны, на секунду задержалась взглядом на своём отражении — рельефные кубики на талии, словно выточенные лунным светом. Платье скользнуло по телу, холодя и обнимая одновременно. Сначала непривычно, а потом — будто всегда здесь было. — Ульяш, ну как? — спросила она нежно. Кошка мурлыкнула — лучше всяких комплиментов. Василиса собрала волосы в низкий хвост тёмной заколкой, бросила последний взгляд в зеркало: изгибы, тени, обещание. Телефон засветился адресом от Гриши — клуб в центре, незнакомый, но манящий. Она вышла в прихожую, надела чёрные лакированные туфли на каблуке — и в такси, в ночь. Машина плыла по городу, за окном проплывали огни. У огромного кирпичного здания с неоновой вывеской, кричащей в темноту, такси остановилось. Тёплый ветер, словно невидимый поклонник, коснулся её лица. Из открытых дверей клуба вырывалась музыка — громкая, пульсирующая, живая. Одногруппники уже ждали. Стас — крашеный блондин с глазами цвета северного льда, острыми скулами и горбинкой на носу — стоял в розовом худи и белых джинсах-трубах. Рядом, прильнув к нему, Лера: длинные тёмные волосы, зелёные глаза, короткая юбка и голубой свитшот, облегающий каждую линию. Ника в стороне — светловолосая, с айкосом и взглядом в телефон. Гриша шагнул первым. Вблизи татуировки завораживали — особенно та, что на лице, полускрытая тенью. Он молча протянул руку. — Привет, ты отлично выглядишь, — крикнула Вася сквозь музыку. — Привет. Ты — ещё лучше, — ответил он, и в его голосе не было лести. — Пошли, познакомлю с остальными. Стас ахнул: — Василиса, у тебя платье — просто секс. Тебе невероятно идёт. — Поддерживаю, — улыбнулась Лера. — Вы тоже красавцы. Лера — вообще богиня, — парировала Вася, и они двинулись ко входу. У дверей стояли два охранника — под два метра ростом, крепкие, как античные статуи, в полицейских фуражках и чёрных футболках с эмблемой клуба. Гриша поздоровался с ними как со старыми друзьями — и их пустили без вопросов. — Ты знаком с этими громилами? — удивился Стас. — Часто тут бываю, мы свои, — пожал плечами Гриша. Василиса переступила порог, и мир перевернулся. Дым, запах вишнёвого виски, духов и свободы. Липкий пол от пролитых коктейлей. Огромный зал-лофт с высокими потолками, огни, бьющиеся в такт музыке, бордовые диваны вдоль стен. Гриша повёл их к барной стойке, и они расселись: Стас с Лерой, Ника, Гриша. Вася — ближе к Нике, чтобы лучше видеть. Её взгляд скользил по лицам. Двое мужчин лет тридцати за соседними стульями, пьющие что-то крепкое. Шумная компания за столиком. А дальше — две девушки. Одна — кареглазая блондинка в пышной блузке и кожаной юбке. Вторая… Тёмно-русые волосы уложены с небрежной элегантностью, белая рубашка с красными пуговицами, чёрные палаццо и красные туфли на шпильке — дерзко, красиво, опасно. Это была Эльвира Эдуардовна. Та самая, которой утром Вася сделала комплимент, а та принизить её у доски перед всей аудиторией. Василиса быстро отвела взгляд, но Ника уже всё поняла. — Ты на кого там засмотрелась? Знакомая? — Похоже, Эльвира Эдуардовна, — тихо сказала Вася. — Та, что тебя сегодня пытала? — усмехнулся Стас. Гриша прищурился: — Точно она. Не парьтесь, не обращайте внимания — и нас не заметит. Час, второй. Алкоголь развязал языки. Стас и Лера оказались парой ещё со школы. Гриша рассказывал истории своих татуировок. Ника призналась, что перестала быть отличницей, как только сняла маску послушной девочки. А Василиса сделала каминг-аут. Одногруппники не отвернулись — наоборот, поддержали. Разговор сам собой свернул на тему тех, кого не принимали такими, какие они есть. И тогда Стас, до этого лениво потягивавший коктейль и переглядывавшийся с Лерой, вдруг стал серьёзнее. Он рассказывал негромко, почти без жестов, но его голубые глаза — обычно такие светлые и беззаботные — вдруг наполнились чем-то далёким и немного горьким. Острые черты его лица, подсвеченные клубными огнями, казались ещё отточеннее, словно каждое воспоминание оставило на них свой след. — Меня начали чмырить в седьмом, — произнёс он, и его маленькие губы тронула невесёлая усмешка. Из-за белых волос. Из-за того, что он первым в классе начал красить их в платиновый. Из-за одежды «девчачьих цветов» — розового, персикового, лавандового. Сверстники решили, что раз мальчик не носит тёмное, значит, он гей. Слух разлетелся по школе быстрее, чем осенний ветер. — Я просто молчал, — сказал Стас, пожав плечом так, будто это было неважно. Но в его голосе проступила едва заметная дрожь. — Знал, что лучше переждать. Само утихнет. И ведь утихло. Когда он начал встречаться с Лерой — той самой Лерой, звездой школы, на которую заглядывались все, — обидчики растерянно замолчали. А потом начали завидовать. И в этой зависти было даже что-то приятное, признался он с лёгкой, чуть виноватой улыбкой. Пока он говорил, его пальцы лежали поверх Лериной ладони — спокойно, привычно, будто этот маленький жест поддерживал его больше любых слов. А Лера молчала, лишь изредка сжимала его руку в ответ — и в этом безмолвном «я рядом» было больше тепла, чем в любых речах. Василиса слушала, и ей казалось, что сейчас перед ней не просто одногруппник в розовом худи, а человек, который уже прошёл через маленькую войну — и вышел из неё не сломленным. — Правда или действие? — предложил Стас с хитринкой. — Правда, — сказал Гриша. — Если бывшая заходит и говорит «я всё ещё тебя люблю» — твои первые слова не матом? — Давай завтра. Если я вспомню, кто ты, — серьёзно ответил Гриша, и компания взорвалась смехом. — Василиса, твой ход, — Гриша смотрел на неё с огоньком. — Действие, — выдохнула она, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам. — Тогда переспи с нашей философиней и пришли фото. Тишина. Лера и Стас переглянулись. Ника подняла бровь. — Гриша, ты пьян, — начала Лера. — А я играю по правилам, — улыбнулась Вася, и в этой улыбке было что-то от кошки, которая решила поиграть с мышкой. Она попросила у бармена бокал красного вина. Тот кивнул — и вот уже в её руках плещется тёплый рубин. Не оглядываясь на удивлённые лица друзей, Вася скользнула со стула и пошла через толпу.Сердце стучало где-то в горле. «Зачем я согласилась? Что я ей скажу? «Здрасте, можно с вами переспать и сфоткать для отчёта?» Глупость какая». Но ноги несли её вперёд. Она остановилась у их столика. Эльвира сидела с ногой на ногу, жестикулировала, говорила быстро-быстро — и вдруг перевела взгляд на Васю. Одна бровь изогнулась: недоумение, вопрос, что-то ещё. — Здравствуйте, Эльвира Эдуардовна, — Вася помахала рукой, как нашкодивший котёнок. — Логинова? Ты что здесь забыла? — в голосе преподавательницы сквозило любопытство. — Отмечаю первый учебный день, — честно ответила Вася. — Одна? — Да, — солгала она, чтобы не впутывать других. — Эль, ты объяснишь, что происходит? — подала голос блондинка напротив. — Это та первокурсница, о которой я рассказывала, — нехотя произнесла Эльвира. — Так это ты! — воскликнула девушка. — Будь осторожнее с комплиментами, Элька та ещё… Она не договорила. Повисла тишина, густая, как сироп. Эльвира покраснела — едва заметно, но Вася увидела. И в этот миг всё изменилось. — Эльвира Эдуардовна, это вам. В благодарность за первую пару, — Вася протянула бокал. И в ту же секунду проходящая мимо компания толкнула её за плечо. Рубиновая волна плеснулась на белую рубашку преподавательницы. На секунду воцарилась абсолютная тишина. Василиса замерла с пустым бокалом в руке, глядя на тёмное пятно, которое расползалось по белоснежной ткани рубашки Эльвиры, прилипая к телу. — Ты... — выдохнула Эльвира, медленно поднимая глаза на Василису. В её взгляде смешались шок, ярость и что-то ещё, чему Вася не смогла дать название. — Ты это специально? — Нет! Что вы, я... меня толкнули, я не... — залепетала Василиса, чувствуя, как щёки заливает краской стыда и паники. — Замечательно. Просто замечательно, — Эльвира резко поднялась, одёргивая прилипшую к груди рубашку. Красное вино уже пропитало ткань насквозь, и сквозь мокрую материю угадывались очертания бюстгальтера. Она скрестила руки на груди, прикрываясь, и бросила на Васю уничтожающий взгляд. — Ты хоть понимаешь, сколько стоит эта рубашка? — Эль, успокойся, — попыталась вмешаться девушка напротив. — Несильно же она... — Не лезь, — оборвала её Эльвира, не сводя глаз с Василисы. — Логинова, ты идёшь со мной. — Куда? — пискнула та. — В туалет. Приводить это в порядок, — процедила Эльвира и, схватив Васю за запястье, потянула её сквозь толпу. Студентка еле поспевала за разгневанной преподавательницей, чувствуя на себе любопытные взгляды однокурсников, но Васе было не до них. Сердце колотилось где-то в горле, а ладонь Эльвиры сжимала её руку так крепко, что побелели костяшки. Они влетели в женскую туалетную комнату. Эльвира резко отпустила Василису, подошла к раковине и, взявшись за нижний край рубашки, рывком стянула её через голову. Вася замерла у двери, не в силах пошевелиться. Эльвира стояла к ней полубоком, в одних брюках и мокром кружевном бюстгальтере, сквозь который просвечивали розовые соски. Вино оставило тёмные разводы на её коже, стекая тонкими струйками по животу. Она намочила бумажные полотенца и начала яростно оттирать пятна с ткани, бросив рубашку на край раковины. — Идиотка, — бормотала она себе под нос. — Мало того, что устроила этот цирк с бокалом, так ещё и... Чёртово вино ничем не вывести. — Эльвира Эдуардовна, я правда не специально, — тихо сказала Василиса, делая шаг вперёд. — Заткнись, — огрызнулась Эльвира, но в голосе уже не было прежней злости, скорее усталость и раздражение. — Неси ещё полотенца. Вася послушно протянула пару свежих салфеток. Их пальцы случайно соприкоснулись. Эльвира подняла глаза — и на секунду их взгляды встретились. В её глазах всё ещё пылало возмущение, но студентка заметила кое-что ещё. Тяжёлое, тёмное, совсем не преподавательское. — Что ты на меня так смотришь? — хрипло спросила Эльвира. — Ничего, — прошептала Василиса и вдруг, не понимая, как решилась, шагнула вплотную. Эльвира замерла, не отступая. Полотенца выпали из её рук обратно в раковину.Воздух между ними стал плотным, горячим, пропитанным запахом вина, духов и адреналина. — Ты... — начала было Эльвира, но Вася не дала ей закончить. Она потянулась к губам преподавательницы — робко, почти невесомо, но Эльвира вдруг сама подала вперёд, вжимая Василису спиной в дверцу кабинки. Её пальцы вцепились в плечи студентки, а губы накрыли её рот — жёстко, требовательно, с налётом той самой злости, что клокотала внутри. Вася застонала — тихо, удивлённо, прямо в этот поцелуй. Её руки сами нашли голую талию Эльвиры, скользнули по влажной коже вверх, к лопаткам. Эльвира углубила поцелуй, прикусив нижнюю губу Василисы, и прошептала, не отрываясь: — Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь, Логинова? — Нет, — выдохнула та, запрокидывая голову, когда губы Эльвиры скользнули по её шее. — Но, кажется, начинаю понимать. Эльвира хрипло рассмеялась и снова впилась в её губы — уже без злости, только с голодом и неожиданной нежностью, от которой у Василисы подкосились колени. А за дверью туалета всё так же гремела музыка, и никто не знал, что в тесной комнатке преподавательница целует свою студентку так, будто от этого зависит её жизнь. Поцелуй становился глубже, жаднее. Пальцы Эльвиры скользнули с плеч Василисы вниз, сжали её талию, притянули ещё ближе — так, что между ними не осталось воздуха. Вася чувствовала, как бешено колотится сердце преподавательницы, чувствовала жар её тела сквозь тонкий кружевной бюстгальтер, чувствовала, как бедро Эльвиры вжимается между её ног, и от этого перехватывало дыхание. Из груди студентки вырвался тихий, скулящий стон. Эльвира замерла. Она отстранилась ровно на миллиметр, тяжело дыша, лбом прижавшись ко лбу Василисы. Её глаза были закрыты, ресницы дрожали. — Мы не можем, — прошептала она хрипло, почти беззвучно. — Не здесь. — А где? — выдохнула Вася, не открывая глаз, потому что боялась, что если посмотрит — не сможет остановиться. Эльвира провела дрожащей рукой по своим волосам, отходя на шаг. Её грудь тяжело вздымалась под мокрым бюстгальтером. Она посмотрела на Васю — и в этом взгляде было столько желания, что у Василисы заныло где-то внизу живота. — Я хочу тебя, — сказала Эльвира прямо, без тени игры. Голос её сел, звучал низко. — Прямо сейчас. Вася открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. — Но я не буду трахать студентку в туалете клуба, — продолжила Эльвира, доставая из кармана брюк телефон. Её пальцы быстро забегали по экрану. — Это ниже моего достоинства. И твоего. — Тогда... что? — еле слышно спросила Василиса. Эльвира подняла на неё глаза — и в них уже не было злости. Только голод. И какая-то пугающая нежность. — Я вызвала такси, — сказала она, убирая телефон. — Через пять минут будет у входа. — Куда? — прошептала Вася, хотя уже знала ответ. Эльвира шагнула к ней, взяла за подбородок, заставляя поднять голову, и поцеловала — коротко, почти целомудренно, на контрасте с тем, что было минуту назад. — Ко мне, — ответила она. — Если ты не передумала. — Я не передумала, — выдохнула Вася. Эльвира улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему, без притворства. Эльвира отступила на шаг, провела ладонями по лицу, приводя мысли в порядок. Посмотрела на мокрую рубашку, висящую на краю раковины, и тихо выругалась. — Чёрт. Нет выбора. Она стянула мокрую рубашку с раковины, отжала её кое-как и натянула обратно — прямо на кружевной бюстгальтер, который всё ещё был на ней. Ткань прилипла к телу, просвечивая, но грудь уже не была так откровенно видна, как если бы под рубашкой ничего не было. — Так будет меньше вопросов, чем если я выйду в одном белье, — бросила она, поправляя воротник. — Идём. Она схватила Васю за руку и потянула к выходу из туалета. Василиса даже не успела опомниться, как они уже вышли в общий зал. Музыка била по ушам. Свет стробоскопов резал глаза. Но Вася сразу же заметила их — компанию однокурсников у барной стойки. Они смотрели в её сторону. — Твою мать, — прошептала Василиса. В следующую секунду из-за колонны вынырнула высокая брюнетка — та самая девушка, которая сидела с Эльвирой за столиком. — Эль? — Ева перевела взгляд с мокрой рубашки преподавательницы на их переплетённые пальцы. Её глаза округлились. — Что за... — Ев, не сейчас, — резко оборвала её Эльвира, даже не сбавляя шага. — Потом всё объясню. — Потом? — Ева пошла за ними, вцепившись в локоть подруги. — Ты выходишь из туалета с мокрыми сиськами, держа за ручку свою студентку, и говоришь «потом»? Эльвира резко остановилась, обернулась, и в её глазах вспыхнуло что-то опасное. — Ева, я сказала — не сейчас, — отчеканила она тихо, но так, что у той отпало желание спорить. Подруга отпустила её локоть, подняла руки в жесте капитуляции и попятилась назад, сверля Василису тяжёлым, изучающим взглядом. — Ты в курсе, во что вляпалась, малышка? — спросила она, прежде чем раствориться в толпе. Вася не ответила. Эльвира снова сжала её ладонь. — Идём. Такси уже у входа. Они двинулись к выходу. Вася краем глаза заметила, что однокурсники всё ещё смотрят им вслед. Но никто не окликнул её, не задал вопросов. Только тишина за спиной. Они вышли на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, прохладный и свежий после духоты клуба. Эльвира отпустила Василисину руку только чтобы открыть дверь такси. — Садись, — сказала она и скользнула следом.