Особый курс для Васи

PS:сегодня дроп

***

Открыв дверь квартиры, они ворвались в прихожую, не прерывая страстного поцелуя. На шее Эли виднелись следы от помады младшей. Их руки скользили по плечам и талии друг друга, пальцы впивались в ткани, сминали, тянули вверх. Наконец, оторвавшись от поцелуя, Эля посмотрела на Васю — в её глазах читалось желание большего, тяжёлое, влажное, нетерпеливое. Она взяла Васю за стройную талию и усадила её на шаткий столик в прихожей, раздвинув при этом её колени своими бёдрами. На столе стояла коробка, которую Эля утром собиралась выбросить. Вася, присаживаясь, случайно столкнула коробку рукой, и та упала, рассыпав содержимое по полу. Девушки не обратили на это внимания, поглощённые друг другом. Углубляя поцелуй, Вася запустила руки в растрёпанные волосы Эли, потянула так, что та запрокинула голову и тихо застонала прямо в губы. Их языки сплелись в танце страсти — мокро, глубоко, с прикусами нижних губ. Эля, желая усилить наслаждение, подняла колена и раздвинула ноги младшей шире, прижалась бёдрами к её промежности через ткань. Из уст Васи вырвался протяжный, дрожащий стон. Эля медленно опустила руку с талии на бедро, скользнула пальцами по внутренней стороне бедра Васи, приближаясь к заветному месту — уже влажному, уже горячему даже через платье. Но Вася внезапно прервала поцелуй, тяжело дыша, положила голову на плечо Эли и шепнула ей на ухо хрипло, срываясь: — Стой, я так не могу. Давай перейдём в спальню. Они мгновенно переместились в спальню. В центре комнаты возвышалась огромная двуспальная кровать с массивным изголовьем, обитым мягкой тёмно-коричневой кожей. Её внушительные размеры доминировали в пространстве. У двери, чуть в стороне, стоял деревянный шкаф средних размеров с тёмным фасадом. Воздух в комнате был тёплым и душным, наполненным предвкушением. — Ложись на кровать, — тихо сказала Василиса. Эля грациозно присела на край кровати, вытянув руки назад и опираясь на них, чуть прогнувшись в спине так, что грудь под рубашкой заметно выдалась вперёд. Она ждала продолжения, сжимая бёдра от нетерпения. Василиса, посмотрев в глаза Эли, заметила огонь желания в её взгляде — и то, как она закусила губу, чтобы не застонать снова. Вася поняла, чего хочет старшая. Она схватила подол своего платья, рывком сняла его через голову, оставшись в одних трусах, и опустилась на колени, подползая ближе к ногам Эли, раздвигая их локтями. Эля была в приятном шоке, но не могла позволить себе стоять перед ней в такой позе. — Вставай, не нужно так склоняться передо мной, — хрипло произнесла Эльвира, но голос её дрогнул. Василиса оперлась руками на край кровати, медленно поднялась — её грудь оказалась ровно на уровне лица Эли. Дыхание обжигало кожу. В этот раз это был просто воздух, а не дым от сигареты. Их лица оказались в нескольких миллиметрах друг от друга, губы почти касались, но не встречались. Вася толкнула её за плечи, и Эля откинулась на спину, подползла ближе к центру кровати под тяжестью тела младшей. Младшая тут же оседлала её, впервые оказавшись сверху — села бёдрами на бёдра Эли, чувствуя жар между своих ног даже через ткань трусов Эли. Её переполняли чувства. Она потянулась к губам Эли, которые были такими красными и манящими, впилась в них поцелуем — грязно, жадно, с языком. Её губы скользнули вниз по шее, оставив засос у самой яремной ямки, потом ниже, туда, где бился пульс. Опускаясь ниже, она столкнулась с преградой в виде рубашки Эли. Взяв её за воротник обеими руками, она резко рванула в стороны — пуговицы разлетелись, ткань распахнулась, обнажив грудь. Эля была поражена силой Василисы и громко, низко застонала от того, как грубо и правильно это было. — Полегче, малышка, не торопись, — прошептала Эля, но в её голосе не было протеста, только хриплая мольба. — Всё должно быть спокойно и приятно для нас обеих. — Извини, мне мешала твоя рубашка, — смущённо, но с улыбкой ответила Василиса, проводя ладонью по голой груди Эли, сжимая, чувствуя, как сосок твердеет под пальцем. Её губы продолжили путь к груди Эли. Она взяла левый сосок в рот, втянула, провела языком круговыми движениями. Спустившись ниже, она почувствовала, что одних губ недостаточно. Она протянула руку к правой груди Эли и начала слегка сжимать её, перекатывая сосок между пальцами, вызывая протяжные, глубокие стоны — Эля не сдерживалась, выгибалась навстречу, вжималась затылком в подушку. Языком она обвела другую грудь, слизывая солоноватый вкус пота. Эля выгнулась навстречу Васе, её бёдра сами собой раздвинулись шире, приглашая. Ей было приятно ощущать, что она может дарить наслаждение другому человеку — и терять контроль от того, как Вася берёт своё. Немного замедлив темп, Вася убрала руку и продолжила путь поцелуями вниз по животу, к пупку, к тонкой полоске кожи над брюками Эли, целуя каждый миллиметр, оставляя влажные дорожки. Пальцы Васи скользнули к поясу брюк Эли, расстегнули пуговицу, потянули молнию. Эльвира выдохнула с дрожащим, низким стоном — от нетерпения, от того, как сильно хотелось, чтобы младшая не останавливалась. — Приподнимись, — прошептала Василиса, не отрывая губ от кожи Эли. Эля послушалась, приподняв бёдра, и Вася стянула брюки вниз — медленно, вместе с тканью целуя каждое открывшееся место: бедро, колено, щиколотку. Брюки упали на пол. Эля осталась в одних трусах — тонких, тёмных, уже влажных на ощупь. Из груди старшей вырвался протяжный, срывающийся стон — громче, чем до этого. — Василиса... пожалуйста... — прошептала она. Вася подняла глаза, встретилась с ней взглядом, медленно провела языком по внутренней стороне бедра, выше, ещё выше, к самому краю трусов. Эля всхлипнула и застонала одновременно — высоко, почти жалобно, пальцами вцепившись в простыню. — Не мучай меня... Вася улыбнулась краем губ и потянула за край трусов вниз. Эльвира снова приподняла бёдра, помогая, и ткань скользнула по ногам, упала куда-то на пол вместе с брюками. Младшая отбросила их в сторону, даже не глядя. На секунду она замерла. Эля лежала перед ней полностью открытая — раскрасневшаяся, с влажными глазами, с губой, которую она закусила, чтобы не застонать снова. Но когда Вася провела пальцем — легко, едва касаясь, по самому чувствительному месту, — Эля не сдержалась. Долгий, низкий стон вырвался из её груди, перешёл в частое, сбитое дыхание. — Василиса... — имя прозвучало как мольба, как приказ. Вася наклонилась ближе. Её дыхание обжигало влажную кожу Эли. — Скажи, что ты хочешь, — прошептала Вася, и её губы уже почти касались. — Тебя, — выдохнула старшая, запрокидывая голову. — Только тебя. Пожалуйста... Вася не стала больше ждать. Она коснулась языком — медленно, широко, с нажимом. Эля вскрикнула коротко и звонко, а потом стон перешёл в тягучее «а-а-ах», которое тянулось, пока младшая двигалась. Пальцы Эли вцепились в волосы Васи — не больно, а крепко, удерживая, прижимая ближе. Её бёдра сами двигались навстречу, ловя ритм. — Да... да... не останавливайся, — каждое слово Эля выдыхала вместе со стоном, иногда громким, открытым, иногда приглушённым, когда она закусывала губу, чтобы не кричать слишком громко.Вася ускорилась совсем чуть-чуть, добавила круговое движение языком, и Эля выгнулась вся, застонав так протяжно и высоко, что звук, казалось, заполнил всю спальню. — Я сейчас... я сейчас... о-ох... — голос Эли сорвался, дыхание стало прерывистым, стоны — чаще и короче. А потом она замерла на секунду — и выдохнула долгим, дрожащим, почти беззвучным стоном, когда волна накрыла её с головой. Тело выгнулось, пальцы судорожно сжали волосы Васи, а потом Эля обмякла, тяжело дыша, с закрытыми глазами.Вася поднялась, легла рядом, поцеловала старшую в висок и прижалась к ней всем телом. — Ты как? — прошептала она в мокрую от пота щёку Эли. Эля не могла говорить. Вместо ответа — тихий, удовлетворённый стон на выдохе и рука, которая нашла ладонь Васи и переплела пальцы. Несколько минут они лежали молча. Эля медленно приходила в себя, дыхание выравнивалось. А Вася вдруг почувствовала, как к горлу подступает странный комок — не страх, нет, что-то другое. — Эль... — голос Васи дрогнул, стал тише, почти детским. — Я... это в первый раз. Эля резко открыла глаза, повернула голову, всматриваясь в лицо младшей. — В смысле — первый раз? — спросила она хрипло, ещё не до конца вернувшись из того туманного состояния. — Ну... чтобы я... с девушкой. Чтобы так. До конца, — Вася отвела взгляд, вцепившись пальцами в край простыни. — Я никого раньше... не трогала там. И меня никто. В комнате повисла тишина. Эля медленно села на локтях, не сводя с Васи глаз. — Василиса, милая... — протянула она мягко, почти испуганно. — Почему ты сразу не сказала? — А что бы изменилось? — Вася посмотрела на неё, и в глазах блеснула непрошеная влага. — Ты бы стала меня жалеть? Или делать всё по-другому? Я не хотела, чтобы ты относилась ко мне как к хрупкой вазе. Эля молчала, переваривая. — Я боялась, — продолжила младшая. — Не тебя. А того, что сделаю что-то не так. Что тебе будет не в удовольствие. Что я дура и ничего не умею. Из глаз Васи всё же скатилась слеза — одна, потом вторая. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони, злясь на себя за эту слабость. — Ой, глупости какие... — пробормотала она, шмыгая носом. Эля не сказала ни слова. Она просто накрыла Васю собой, прижала к груди, обхватила руками так крепко, будто хотела защитить от всего мира. И поцеловала в макушку. И ещё раз. И ещё. — Дурочка моя, — прошептала Эля в её волосы. — Ты была прекрасна. Слышишь? И я бы ничего не меняла. Вася уткнулась носом ей в шею и тихо, на грани слышимости, спросила: — Правда? — Правда, — Эля отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Ты чувствовала меня. Каждое моё движение. Ты не сделала ни одного лишнего или грубого жеста. Этому не учат. Это... просто умеют. А ты умеешь. Вася всхлипнула, но уже не от стыда, а от облегчения. — Я так боялась... — призналась она. — Знаю, — Эля улыбнулась и пальцем вытерла мокрую дорожку под её глазом. — Но ты решилась. И это было... — она замялась, подбирая слово, — это было невероятно нежно. Я ничего не притворялась. Если ты не поняла. Вася замерла. — То есть... тебе правда понравилось? Эля вместо ответа взяла её руку и медленно опустила между своих бёдер — там всё ещё было влажно, горячо, пульсировало после разрядки. — Чувствуешь? — спросила Эля шёпотом. — Это ты сделала. Вася выдохнула с тихим, изумлённым стоном — на этот раз от осознания, от того, как много ей только что сказали без слов. — Я никогда не забуду этот вечер, — прошептала Вася. — И я, — ответила Эля и снова поцеловала её, на этот раз — долго, в губы, уже не страстно, а нежно, благодарно. Они ещё долго лежали в темноте, переплетённые телами. Простыня сбилась в комок где-то у ног, но ни одной не хотелось шевелиться. Вася положила голову на плечо Эли, поджала колено, устроилась в ямочке между её боком и рукой — так, будто всегда там лежала. Эля машинально провела пальцами по её голой спине, легко, едва касаясь, вырисовывая какие-то узоры. — У тебя кожа горячая, — пробормотала Вася сонно, тыкаясь носом в шею Эли. — У тебя тоже, — так же сонно отозвалась Эля. — Мы как две печки. Вася тихо хохотнула, и от её дыхания по коже Эли пробежали мурашки. — Не щекотно, — соврала Эля и легонько шлёпнула Васю по голому бедру. — Врёшь. — Вру, — согласилась Эля и улыбнулась в темноту. На какое-то время снова стало тихо. Только дыхание — ровное, глубокое — и редкий шорох простыни, когда кто-то из них чуть менял позу. Вася уже почти заснула, когда вдруг сонно прошептала: — Эль... — М-м-м? — А коробка... в прихожей... там всё рассыпалось. Эля замерла. На секунду — совсем короткую — её тело напряглось под боком у Васи. — Всё нормально? — Вася подняла голову, пытаясь разглядеть лицо Эли в темноте. — Ты какая-то... — Всё нормально, — ответила Эля слишком быстро. — Просто... там бумаги. Неважно. Её рука замерла на Васиной спине, перестала гладить. — Эль, — Вася нахмурилась, — ты говоришь «неважно», а сама... — Вась, правда. Не сейчас, — перебила Эля, и в голосе прозвучало что-то резкое, чего не было весь вечер. Тишина. Неудобная, колючая. — Ладно, — тихо сказала Вася и снова опустила голову на плечо Эли, но уже не так доверчиво, как минуту назад. Эля не стала её успокаивать. Она лежала, глядя в тёмный потолок, и думала о том, что завтра утром нужно подняться первой. Пока Вася спит. Пока никто не увидит. Успеть собрать всё до того, как та выйдет в прихожую. Сердце стучало где-то в горле. А рядом сопела Вася — уже почти засыпая, но слишком уставшая, чтобы выяснять. Эля тихо выдохнула и закрыла глаза. Василиса проснулась от того, что солнце било прямо в окно. Она моргнула, привыкая к свету, и первым делом повернула голову. Преподавательница спала рядом — на животе, раскинувшись, простыня сползла на пол, оставляя открытой всё тело. Тёмно-русые волосы разметались по подушке, дыхание ровное и глубокое, ресницы немножко двигались. Вася замерла, не в силах отвести взгляд. Взгляд скользнул по голой спине, по изгибу талии, по тому, как округлость ягодиц выглядывает из-под сбившейся простыни. Студентка вспомнила, как трогала это тело несколько часов назад. Как её пальцы скользили по влажной коже, как Эльвира Эдуардовна стонала ей в губы, как выгибалась под ней. Как пахло от неё — духами, потом, чем-то сладким и запретным. Внизу живота заныло. Тяжело, тупо, ноющей волной, которая отдалась где-то между ног. Василиса сжала бёдра, чувствуя, как трусы становятся влажными от одного только воспоминания. Ей захотелось разбудить Эльвиру, прижаться, поцеловать, снова пройтись языком по её телу, снова услышать эти стоны. Она прикусила губу, чтобы не застонать самой. С трудом, заставляя себя дышать глубже, Вася отвела глаза. Она аккуратно выбралась из кровати, стараясь не задеть Элю. На полу у кровати валялось её платье — вчера она сняла его рывком, оставшись в одних трусах. Василиса подняла платье, быстро надела его, застегнула молнию на спине с трудом, но справилась. Рядом на полу лежала порванная рубашка Эльвиры — вся в красных разводах вина, её брюки и тонкие трусы. Вчерашняя страсть осталась здесь, на этой кучке одежды, и Вася снова почувствовала, как низ живота сжимается от воспоминаний. Часы на тумбочке показывали начало седьмого. Василиса вышла из спальни и побрела искать кухню. Квартира была незнакомой — она здесь впервые, вчера они влетели в темноте, и ей было не до планировки. Она открыла одну дверь — гардеробная. Вторую — ванная. Только с третье  попытки нашла кухню. Внутри было тихо и прохладно. Василиса огляделась, привыкая к пространству. Холодильник нашла сразу, шкафчики пришлось открывать наугад. Где что лежит — она не знала, поэтому действовала медленно, почти на ощупь. Яйца нашла в дверце холодильника, сыр и помидоры — в ящике для овощей, зелень — на подоконнике. Масло для жарки стояло на столе, и та вздохнула с облегчением. Она готовила почти бесшумно — сковорода шипела едва слышно, нож стучал по доске приглушённо. Яйца с молоком, помидор тонкими ломтиками, сыр поверх. Хлеб нашла в хлебнице у окна. Омлет получился пышным, золотистым. Студентка переложила его на тарелку, положила рядом тост с маслом, веточку петрушки для красоты. Потом она нашла кофе — в банке над плитой. Кофемашины не было, только турка. Василиса насыпала кофе, залила водой, поставила на медленный огонь. Она сделала кофе только для Эльвиры Эдуардовны — чёрный, без сахара. Для себя она решила не делать. Кофе сняла с огня в самый последний момент, когда пенка уже начала подниматься, перелила в кружку. Поставила её рядом с тарелкой на обеденный стол. Обычный завтрак для обычного утра. Хотя ничего обычного в этом утре не было. Вася замерла на секунду, глядя на то, что приготовила. Что-то кольнуло внутри — тёплое. Ей хотелось остаться, разбудить Эльвиру поцелуем, сесть напротив. Но она боялась. Не её — себя. Она выдохнула и вышла из кухни. В прихожей у стены валялась коробка. Не новая, потёртая по краям. Вчера она рассыпалась, когда они ворвались в квартиру, целуясь и не видя ничего вокруг. Тогда им было не до того. Вася присела на корточки. Коробка была открыта, содержимое так и осталось лежать вперемешку. Студентка осторожно заглянула внутрь. Сверху лежали фотографии. Она вытащила первую — Эльвира и женщина со светлыми волосами, завязанными в французский пучок. Высокая, с мягкой улыбкой и умным, цепким взглядом. В ней она узнала Стефанию Юрьевну. Декана. Они стояли на фоне моря, обнявшись за талии. Эльвира Эдуардовна на фото улыбалась — открыто, по-настоящему, беззащитно. Вася перевернула снимок. На обороте было написано: «Черногория июль 2018». Под фотографиями лежали украшения. Тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде звезды. Пара серёжек-гвоздиков с камнями — дорогих и красивых. Старый браслет из кожзама, почти потёртый, с маленькой подвеской-сердцем. Дальше — маленькие подарки. Засушенный цветок между страницами блокнота. Два билета в кино, датированные десяти годами назад. Открытка без конверта, на которой было написано: «С тобой даже дождь — это солнце». Подпись — «С.Ю». Василиса догадалась, чьи инициалы. Ещё одна фотография, где Эльвира и Стефания целуются в каком-то тёмном переулке, снято со спины, неловко и так трогательно. Магнит из поездки — «Сочи — город солнца». И маленькая коробочка из-под кольца, пустая, но внутри всё ещё чувствовался запах духов. Вася поняла, что это коробка не просто вещей. Это коробка памяти. Отношения, которые длились годами. Всё то, что не выкидывают сразу. То, что берегут, даже когда уже не вместе. Она аккуратно сложила всё обратно, стараясь положить как было — фотографии сверху, украшения в маленьком пакетике, подарки рядом. Коробка закрылась. Вася оставила её на месте. Она выпрямилась, поправила платье. Пальцы дрожали, когда она поворачивала ручку замка. Тихий щелчок.Студентка вышла в подъезд и прикрыла дверь за собой — почти беззвучно, но звук всё равно разнёсся по тихой квартире. В спальне Эля открыла глаза. Сон исчез за секунду, будто его и не было. Она повернула голову — подушка рядом была пуста, простыня с Василисиной стороны остыла. Эльвира села, провела рукой по пустому месту. Потом заметила, что платье Васи исчезло с пола. Она вскочила, накинула халат на голое тело, выбежала в коридор.Пусто.Эля прошла на кухню и замерла. На столе стояла тарелка с омлетом. Рядом — тост с маслом, веточка петрушки. И кружка чёрного кофе — без сахара, как она любила. Василиса сделала ей кофе. Эля коснулась кружки — ещё тёплая. Ушла недавно. — Зачем? — прошептала она в пустоту. — Зачем ты ушла, не разбудив? И тут же её взгляд упал на прихожую. На коробку.Эля медленно подошла, присела перед ней. Открыла. Фотографии лежали сверху, как обычно. Украшения, подарки, билеты — всё на месте. Но Эльвира провела пальцем по краю коробки. Кто-то заглядывал внутрь. Она знала. — Ты всё видела, — тихо сказала она, глядя на закрытую дверь. Она сжала край коробки, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. В груди смешалось всё — страх, стыд, злость. И пустота.Василиса ушла. Не разбудила. Не спросила. Не дала объяснить.Она закрыла коробку, поставила её на столик и посмотрела на завтрак, который остывал на столе. Потом перевела взгляд на дверь, за которой уже никого не было.