Часть 3
10 мая 2026 г., 00:19
***
Чонгук, скинув с себя тяжёлую тушу Тэхёна на землю, со стоном выпрямился. — Ну ты и кабан, Ким, — выдохнул он, разминая свои плечи. Они находились в маленьком переулке с вещевым магазинчиком, как гласила вывеска, и парочкой маленьких домов. Уже вечерело, а под открытым небом ночевать не хотелось. Поэтому Чон пошёл на разведку — наткнуться на одиночных чудищ это последнее, чего он желал. Дома для ночёвки он отмёл сразу, а вот магазин вполне подходил для временной стоянки. Обойдя помещение, Чон в подсобке нашёл диван. Плюхнулся на него с разбегу и вытянул ноги, простонав от удовольствия, зажмурил глаза и полежал несколько минут. А потом вскочил и пошёл за Кимом. Обнаружив его на месте, со вздохом снова взвалил его себе на спину и потащил, как зверь добычу в логово. Устроив парня на диване, сам сел на пол у него в ногах, откинув голову назад. — Ким, я надеюсь, что ты не в коме, блять. Ты слишком долго не приходишь в себя, а я ещё ничего не успел тебе высказать и спросить, — тихо проговорил Чонгук. Он встал и, склонившись над Тэхёном, прислушался к его сердцебиению. Ритм был, но еле уловимый и слабый. Чонгук надавил пальцем ему на щеку и, не увидев никакой реакции, снова сел на пол рядом с ним, продолжил говорить, сам не зная зачем, но душа требовала, потому что в глаза навряд ли бы сказал, а выговориться за несколько лет сразу стоило. — Ким, а помнишь нашу встречу... ... Чонгук, первокурсник, тощий очкарик с огромным рюкзаком, полным книг, и папкой с документами в руках, влетел в универ и остановился посреди большого фойе, не зная, куда идти дальше. Как вдруг почувствовал сильный толчок в плечо и, не удержав равновесия, упал, роняя документы, которые разлетелись по помещению. Он поправил очки и посмотрел вслед убегающему парню, бросившему: — Очкарик, для чего тебе очки, если всё равно не умеешь ими пользоваться? Чонгуку тогда стало очень обидно. Потом он узнал, что это Ким Тэхён, и обрадовался, что учились они на разных факультетах, а значит, будет минимум пересечений. Но судьба решила всё за них и регулярно сталкивала их лбами: в столовой, на студенческих мероприятиях, да даже в библиотеке они устроили потасовку за книгу. Потом Ким пропал из виду, и Чонгук решил, что того исключили... ... Второй курс. Чонгук сделал себе коррекцию зрения. На каникулах посещал спортзал и тренировки по тхэквондо. Второе его не сильно впечатляло, считал, что в жизни не пригодится, а вот качаться нравилось больше. Его тело заметно изменилось, он теперь не был похож на прошлого себя, и это его радовало до одного случая. Во втором семестре проходили обязательные межфакультетные соревнования по единоборствам. И Чонгук имел несчастье в них участвовать и отстаивать честь своего курса. Всё проходило как в тумане, он даже кого-то смог победить, пока не увидел перед собой улыбающуюся физиономию Кима. Он его так давно не видел, что и слова не смог вымолвить на его тупой вопрос: — Язва, скучал? Чонгук смотрел на него и не мог понять, что в нём изменилось. Шрам, который его совсем не портил, на месте, улыбка бесячая тоже, а вот глаза... Они стали мягче и теплее... — Господи, какое «теплее»? — прошептал Чонгук. — Соберись, тряпка, ты должен показать всё, на что способен! Прозвучал гонг, предупредив о начале боя. Они поклонились друг другу, и спустя несколько секунд Чонгук обнаружил себя лежащим на мате под Кимом. Тот не улыбался, смотрел прямо в глаза, прерывисто дыша. Судья дал отмашку, и Тэхён нехотя встал, при этом подав Чону руку, которую тот успешно проигнорировал. Снова гонг и схватка, длившаяся те же считанные секунды, и Чонгук опять лежащий под Кимом. Чону стало неловко от близкого контакта, и он решил не смотреть в глаза, зацепившись взглядом за чужие губы, находящиеся в жалких сантиметрах от его лица. Он вздрогнул, когда услышал хриплое: — Не смотри так, а то поцелую. Чон, разозлившись, с силой отпихнул от себя Кима, ничего не найдя, что сказать в ответ. Третий раунд. Чонгук понял, что Тэхён силён. Да и куда его несколько тренировок против подготовки Кима. Но для себя решил не сдаваться. Упрямо встал в стойку в ожидании гонга. Ким, напротив, только расслабленно улыбался. Гонг. И Чонгук ожидаемо снова оказался под чужим телом. Он вдруг почему-то испугался угрозы с поцелуем и зажмурил глаза, чтобы совсем не смотреть на Кима. Спустя несколько секунд Чон почувствовал на своих губах мягкие чужие. Чонгук оцепенел, тело как будто налилось свинцом, сердце предательски пропустило удар, а краска стыда и смущения постепенно заливали его лицо, уши и шею. А поцелуй не прекращался. Ким осторожно всосал сначала верхнюю половинку, потом нижнюю и с громким чмоком отстранился, глядя на покрасневшего Чонгука, прошептал: — Язва, отомри. Чонгук распахнул глаза, полные отчаянных и непрошеных слёз, и, позабыв правила тхэквондо, просто с левой вмазал Киму в челюсть, отчего тот отшатнулся, встал и, не глядя ни на кого, покинул чёртовы соревнования, оставляя позади себя потирающего челюсть и улыбающегося во весь рот Кима. ... Третий курс. Чонгука прозвали все принцессой из мультфильма про бременских музыкантов. Он решил помочь первокурсникам и поучаствовал в их анкетировании, где кристально честно ответил на все вопросы. И когда он через несколько недель услышал по местному внутреннему радио песню «Луч солнца золотого» на родном корейском, то замер. Голос такой мягкий, густой, лившийся из динамиков, проникал в самую душу. Чонгук подпевать начал себе под нос и даже не заметил, как музыка стихла, а потом через несколько минут кто-то в рубке прокашлялся и произнёс: — Язва, я надеюсь, тебе понравилась эта баллада в моём исполнении. Но если хочешь, то для тебя я и русский выучу, а пока я только одно слово знаю — зыдыравствуйте... Язва, я хотел извиниться за прошлый год и... Но Чонгук уже не слушал, он просто бежал по коридору, скрывшись в туалете, куда не доставал голос Ким мать его Тэхёна! Он умылся холодной водой и, смотря в зеркало, сам себе криво усмехнулся, прошептав: — Извиниться, блять, он хотел, — пальцы сами дотронулись до губ и предательски дрогнули, как только Чон вспомнил тот поцелуй. Вспомнил... Да он не забывал! Этот чёртов поцелуй приходил к нему почти каждую ночь во снах первое время. И иногда не такой уж невинный, чем был на самом деле. Он сначала испугался всего этого, потом посетил несколько раз психолога, который его успокоил, объяснив эмоции первым разом. Четвёртый курс. Всё затихло. Чонгук реже встречал Тэхёна в университете, а потом вовсе уехал в Пусан на практику на полгода. Вернувшись, он в первый же день в дверях столкнулся с Кимом. Чон ждал насмешки, шутки, песни, которая весь третий год включалась с завидной регулярностью, но ничего не было. Ким лишь поднял его папки с пола и, мягко улыбнувшись, сказал: — Язва, будь аккуратен, — и ушёл, оставляя Чона в растерянности. Чонгук сначала обрадовался, что его оставили в покое, а потом сам себе же задавал вопросы, на которые не мог найти ответа. Для чего были прошлые три года? Чтобы потом игнорировать его существование? Впрочем, с игнором Чон загнул. Он чувствовал на себе те тёплые мимолётные взгляды, иногда неожиданные касания, которые рождали в душе бурю эмоций, но Чонгуку нужно было не это! Ему нужен был дерзкий, наглый Ким, из-за которого он сам себе ставил цели быть успешнее, лучше и ярче. — Блять, я веду себя как влюблённая девчонка, о которой вдруг позабыли, — выдал сам себе Чонгук однажды утром. ... Пятый курс. Он всё чаще слышал по радио голос Кима, его песни, шутки, но ничего из этого больше не касалось Чонгука. Он готовился к практике в огромную фармацевтическую компанию с дальнейшим трудоустройством, поэтому о Тэхёне ему некогда было думать... — Я только забыл о тебе, научился жить без воспоминаний, — устало прошептал Чонгук, а затем чуть улыбнулся и продолжил твёрже. — Должен сказать спасибо этому апокалипсису, к которому я косвенно приложил руку. Именно он научил меня жить без лишних эмоций и ожиданий от людей. — Скажи, это было больно? — раздался тихий шёпот. — Ммм? — на автомате ответил Чонгук. — Больно было влюбляться в меня? — спросил Ким. Тут до Чонгука дошло, что Ким уже в сознании, и сейчас его интересовало только, сколько тот услышал. Он подскочил и сильно ткнул парня в бок, шипя: — Как давно? Тэхён скривился от боли и, чуть улыбаясь, ответил: — Практически с того момента, как ты притащил меня сюда. Чонгук аж запыхтел от негодования. Он тут душу свою выкладывал и надеялся, что отключённому Киму, а теперь всё это было похоже на какое-то нелепое признание! Сжав кулаки, он набросился на Кима, но тот был готов к атаке и, отработанным приёмом, снова подмял язву под себя, как и несколько лет назад на матах. Тэхён, смотря Чонгуку в глаза, прохрипел: — А мою версию не хочешь выслушать, язва? Я тебя столько времени искал, — наклонился ниже и попытался поцеловать манящие губы, как вдруг скривился от боли в паху, ослабив хватку. — Прости, Ким, но мы не на соревнованиях. Сейчас правил нет, — выбираясь из-под Кима, бросил гневно Чонгук. — И да, я хочу выслушать тебя, но лишь только то, как ты меня нашёл и для чего. Тэхён сел на диван, откинув голову на спинку, закрыл глаза и рассказал всё: от встречи в части с тройкой охотников за Чоном до сегодняшнего дня, опуская лишние подробности о его личных поисках следов язвы, как и попросили. — Я надеюсь, что мои вещи ты прихватил? — полюбопытствовал Ким. — О них я подумал в первую очередь, а потом уже о тебе, — фыркнул Чонгук. — Тогда найди синюю папочку, там подробности всей операции и почему тебе нельзя в Мокпхо, — игнорируя колкость, серьёзно продолжил Тэхён. Чонгук напрягся. Он посмотрел тяжёлым испытующим взглядом, молча подошёл к чужому рюкзаку и быстро вытащил папку. — Чонгук, а почему ты косвенно причастен к этому всему? И зачем тебе в Мокпхо? — спросил Ким. Чон не ответил, а лишь снова сел на пол рядом и углубился в изучение содержимого. Тэхён внимательно наблюдал за профилем сосредоточенного лица и не мог поверить, что наконец-то видит язву. Он практически не изменился после того, как видел его в последний раз, разве что черты лица немного стали острее и грубее, но это никак не лишало его привлекательности. Киму внезапно захотелось зарыться пальцами в короткие волосы, и уже было занёс руку, как услышал: — Только попробуй, и я сломаю тебе её, — прошипел Чонгук. Ким хмыкнул на это и буркнул: — Да я уверен, что приятного мало было бы, дотронься я к ним. У тебя волосы такие же колючие, как и ты сам. — Ну и тем более, побереги ручки, а то ненароком уколешься и как принцесска уснёшь на годы, — едко ответил Чон. — То есть песня тебе не зашла, — сам себе кивнул Тэхён. Чонгук промолчал. Он не хотел объяснять, что теперь эту песню ассоциировал только с Кимом. — Ты спрашивал, как я связан со всем этим дерьмом? — глухо спросил Чонгук. — Так я расскажу. Ещё на практике нас было трое человек, заинтересовавшихся вопросом о приостановке развития некоторых генетических болезней, о продлении человеческой жизни и о создании лекарства от СМА. У меня двоюродная сестрёнка погибла от неё, — Чонгук замолчал на пару минут, а потом снова продолжил, смотря в стену. — Нашими наработками заинтересовались в Пусане в крупной фармкорпорации «Генезис». И когда нам предложили практику, мы с удовольствием согласились. В первый раз всё проходило в рамках учёбы в универе, всё прозрачно. Наша троица сделала много разработок, вывела новые формулы, но их нужно было проверить практически, а времени уже не оставалось. А на пятом курсе нам предоставили животных... — снова замолчал. Тэхён слушал и не перебивал. Он чувствовал, как Чонгуку тяжело говорить об этом, поэтому просто сжал его плечо покрепче. Чон не отстранился, а лишь продолжил дальше: — Ким, ты не представляешь наших эмоций от осознания того, что мы — простые студенты — стояли на пороге открытия лекарства, от которого по всему миру в муках умирают дети. Мы были так воодушевлены, что не сразу подметили подмену своих реактивов и не понимали сначала, почему у нас подопытные животные ведут себя нетипично, — горько рассмеялся. — Ким, я такой идиот... Так хреново я себя ещё не чувствовал. Потом нам предложили использовать свои наработки на людях. Убедили, что это упавшие на дно социальной жизни субъекты... Я тогда уже насторожился, хотя прекрасно понимал, что лекарство мы создавали для человечества, но опыты проводить было ещё рано. Потом один старший сотрудник проболтался, что у нас слишком сырой материал был и они сделали его более эффективным, и спросил, каково нам было работать с фикцией. Я поделился этим с командой и охренел, когда понял, что все вокруг были в курсе всего. Но так как я слишком правильный и знали, как я отношусь к некоторым методам работы, они просто решили не ставить меня в известность, — почувствовал, как Ким спустился с дивана и сел вплотную к нему. У Чонгука не было сил, чтобы отодвинуться. Он решил рассказать всё до конца, чтобы совсем утопить себя в карих глазах Кима. Ким нашёл своей рукой чужую ладонь и сжал её. — Как-то ночью я рискнул и прокрался в лабораторию к учёным корпорации. В главный корпус я не смог попасть, там нужен был именной ключ, но того, что я узнал, мне хватило, — хрипло продолжал Чонгук. — Я увидел людей в клетках. Представляешь? Я ещё тогда увидел тварей, с которыми мы сейчас ведём бой. А потом подслушал разговор, где председатель «Генезиса» давал указание учёным поторопиться и подготовить пять разных вирусов и пять вакцин, а нашу компашку в утиль. Намекнул им о секретности и о том, что они вершат революцию в сфере фармации. После этого я начал готовиться к побегу. Просто так выйти я не мог, нам за неделю до этого запретили покидать пределы здания, объяснив тем, что служба безопасности проводила глобальную проверку, и просили потерпеть. Тогда я понял, что медлить нельзя. Я украл ключ, электронный пропуск и пароль от холодильника у одного недотёпы, который бросал свой халат где ни попадя. Ночью спустился на минус этаж. Я успел забрать только одну вакцину, как сработала сигнализация, — он замолчал снова и закрыл глаза. Наступившую тишину нарушало только дыхание обоих: спокойное одного и прерывистое — другого. — Я на тот момент смешал себя с дерьмом, так ещё и выбрался с его помощью, — улыбнулся Чонгук. — Я спустился к мусоропроводу, благо что он был довольно широким. Прежде чем в него прыгнуть, я нажал кнопку сброса. Полёт мой наверх составил долгих пять минут, после которых меня выбросило в другую кучу мусора прямо на помойку. Что там произошло потом, я не знаю. Мне кажется, что «Генезис» решил срубить бабла, но ситуацию не смогли проконтролировать. Честно, не понимаю, как это всё вырвалось наружу. Ну а дальше ты всё знаешь, — закончил Чонгук. Просидев несколько минут в тишине, он снова посмотрел на свою ладонь в руке у Кима и в одну секунду скрутил её в болевом приёме. Тэхён от неожиданности вскрикнул, а Чонгук приблизился к его лицу и, глядя в глаза, прошептал прямо в губы: — В следующий раз я просто её сломаю, Ким. Минутка слабости закончена, — освободил чужую руку, вышел из магазина на свежий воздух. Ему стоило сейчас отдышаться, отдохнуть, а после придумать новый план. Из документов он понял, что Мокпхо — ловушка корпорации, а у него в руках единственный экземпляр вакцины, который вполне может вылечить заражённого.***
Ёнгван долгих десять часов сидел связанным. Всё тело затекло. Он уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни своей задницы, окаменевшей по его ощущениям. Самому ему точно не выбраться, поэтому он лишь надеялся на людей из «Генезиса», которые, по его подсчётам, должны были уже скоро прибыть. — Я найду тебя, Ким, не сомневайся, — шептал без остановки майор. Вдруг он услышал звук ломающихся веток. Ёнгван напрягся и закрыл глаза. Это либо спасители, либо твари. — Господин Ким? — раздался глухой шёпот в сумерках. Майор облегчённо выдохнул и рявкнул в ответ: — Какого чёрта так долго? Давай развязывай меня поскорее! Я ссать хочу и жрать! Парнишка подбежал и, освобождая майора, тихо пояснял: — Как только корпорация не получила утром от Вас сообщение, то сразу начала готовить операцию. Но сейчас сами понимаете, так мало людей осталось, преданных нашему делу. Я один здесь. Не слишком хорошо ориентируюсь на местности, поэтому немного заблудился, простите. — Тебя как зовут? — еле сдерживая стон, спросил майор, вставая на ноги и разминая конечности. — Рядовой Хан! — отрапортовал бодро парнишка, поправляя винтовку. Майор скривился и, уходя в ближайшие кусты, процедил: — Так и сказал бы, рядовой Хан, что в эту грязь и глушь никто не захотел идти, а у тебя просто выбора не осталось, — скрылся. Рядовой на это ничего не ответил, а лишь виновато опустил голову, потому что майор был прав.***
Глубокой ночью Тэхён покинул временное убежище и отправился на разведку. Взяв радиус ста метров, он по кругу обошёл территорию. Не знал, куда они пойдут, поэтому решил подстраховаться. Не заметив ничего подозрительного, он с рассветом стал собираться обратно. Переступая порог магазина, он наткнулся на острое лезвие ножа у горла: — Ты куда ходил, Ким? — спросил Чонгук, показываясь полностью в проёме, вставая напротив. — На разведку, — улыбнулся Тэхён. Такой Чонгук — дерзкий и опасный — его заводил. — Думал расчистить нам путь, но никого не встретил. Не волнуйся, видишь, я жив и здоров! Хотя мне приятна твоя забота, — подмигнул. Чонгук сильнее надавил кончиком ножа на шею, слегка вспарывая кожу, отчего показалась алая капля крови. — Запомни, Ким, мы всё равно не друзья. И хорошо, что ты жив, — оскалился Чонгук. — Потому что только я имею право тебя прикончить, — опустил нож и ушёл вглубь магазина. Чонгук не мог позволить себе такую роскошь, как безусловное доверие. Ким усмехнулся и крикнул в ответ: — Язва, посмотри на свои руки! В них моё сердце, отданное тебе ещё на первом курсе, можешь раздавить, когда захочешь, — широко улыбнулся. — От твоей руки и умереть приятно, — уже тише прошептал сам себе и пошёл вслед за ним. — Куда мы направляемся? — заходя в подсобку, поинтересовался Ким. Чонгук, надевая рюкзак, проверяя ремни и не смотря на Тэхёна, ответил: — А кто сказал «мы»? Спасибо тебе за помощь, содержательный рассказ, жилетку сегодня ночью, но дальше я сам, — продолжил возиться с ремнями. Тут уже Ким не выдержал и рывком бросился к Чонгуку, больно припечатал его к стене, навалившись всем корпусом на него, заблокировал его ноги и сцепил руки вместе, прошипел ему в лицо низким голосом: — Язва, не еби мне мозг, я тебя прошу, а то плакали мои сеансы у психолога даром. Мы не в мирном времени сейчас, чтобы иметь возможность разбрасываться людьми, как использованными вещами. Я тебя всё это время искал не для того, чтобы ты фыркнул, а я послушался, — чуть ослабив хватку, левую руку прижал к паху Чонгука и, нащупав там крепкий стояк, улыбнулся, наклоняясь чуть в сторону, прошептал в самое ухо: — Не отрицай хотя бы сейчас, что хочешь меня, — куснул мочку и, отступив, ушёл собираться. Чон, смотря ему вслед, пыхтел, как закипающий чайник. На самом деле он сейчас испытал за доли секунды какой-то сраный коктейль эмоций: грёбаное возбуждение, желание впиться в чужие губы, разбить его морду в кровь за то, что снова всколыхнул забытые чувства, обнять и задушить одновременно. Одно для себя док уяснил точно — он не снова влип в Кима, а просто вспомнил, каково это — любить***
Не дойдя ещё до лагеря, Чонгук обнаружил свои сломанные ловушки. Чувство тревоги зародилось моментально. Неужели, пока он был в городе, на его семью напали? Он оглянулся на Кима и, прохрипев короткое: — За мной! — сорвался на бег. Тэхён бежал за язвой, не отставая. Залетая на территорию скромного убежища, Чонгук, не увидев ничего, кроме пустой палатки, сначала растерялся, а потом тихо позвал, еле шевеля губами: — Юнги! Хина! В ответ тишина. Тэхён, почуяв неладное, стал озираться, вглядываясь в глубь леса. А Чонгук тем временем позвал громче: — Юнгиии! Хинааа! Вдруг из леса показались две фигуры, машущие руками. Чон, увидев их, облегчённо выдохнул и рухнул на колени, вытирая предательские слёзы, сбежавшие из глаз. Всё-таки семейку Мин он любил по-своему! Тэхён, видя всё это, сам немного успокоился, подошёл к язве и помог подняться, ободряюще прошептал, замечая его состояние: — Чонгук-и, всё хорошо. Успокойся! Чон благодарно улыбнулся и пошёл к ним навстречу. Вдруг Тэхён заметил с противоположной стороны, на крыше дома, находящегося в тридцати метрах, зеркальный свет и, едва сообразив что к чему, крикнул во весь голос: — Ложись! Раздался тихий хлопок. Чонгук остановился, увидев, как бегущая к нему Хина упала навзничь. Юнги следом рухнул за ней.***
— Минус один, — удовлетворённо улыбнулся Ёнгван, спешно покидая крышу. Рядового, пришедшего ему на помощь, майор зарезал, полоснув по горлу, пока тот рассказывал последние новости, без капли сожаления. Только поблагодарил его остывающее тело за снайперскую винтовку. Ёнгван наугад выбрал деревню и не прогадал. Он с ночи сидел в засаде, наблюдая за странной парочкой. Майор почему-то был уверен, что огнестрела ни у кого из них не было. Поэтому считал, что в этот раз удача на его стороне. Наведя немного шороха, он спешил на поляну.***
Чонгук тем временем снова сорвался к Минам, а Тэхён шёл за ним спиной, вытащив свой клинок. Против винтовки это, конечно, смех, но не мог же он совсем ничего не делать. — Хина, — подбегая к девушке, присел на корточки, бегло осматривая её. — Она в порядке, — заметно нервничая, тихо ответил Юнги, зажимая руками рану в плече. — Просто в отключке. Я тоже. Упал, потому что услышал команду. Чонгук выдохнул: — Зажми ей рану своей футболкой и лежи не шевелись рядом с ней. Не высовывайся, Мин. Мы с Тэхёном разберёмся! Юнги поднял глаза и с любопытством смотрел за спину доку, рассматривая профиль чужака, коротко улыбнулся: — Тэхён, значит. Ничего такой, якудза, что ли? — Конечно, котик, — шепнул Ким, обернувшись и присев пониже, улыбнулся широко, сканируя этого Юнги. — Эй, рядовой Ким, отдать честь старшему по званию! — над поляной раздался угрожающий голос майора, вышедшего на поляну и целившегося в Чонгука. — И ручонки свои вверх! — Блять, — выругался Ким, выпрямился. Он медленно повернулся, натягивая на себя улыбку. Чонгук сам осторожно встал и тихо прошептал Тэхёну: — Давай подойдём поближе, я не хочу, чтобы Юнги с сестрой снова пострадали, — уверенно сделал шаг вперёд. — Я не понял, я что, третий на очереди на владение твоим сердцем? — буркнул Ким. Чонгук закатил глаза, подумав, какой же придурок Ким, раз сейчас думал о таких вещах, а вслух с явным волнением в голосе ответил: — Ким, не вздумай подыхать! Помни, что твоё тело и душонка принадлежат мне. — Ха, значит всё-таки первый, — просиял Тэхён. А Ёнгван, наблюдая за ними, быстро терял терпение. Он злился, видя их мимолётные улыбки, и, чтобы стереть их с лица, выстрелил под ноги Чонгуку. Тэхён напрягся и как можно спокойнее отрапортовал, пытаясь оттянуть время: — Рядовой Ким на месте! Нашёл предполагаемого вора, искомое ещё не изъял! — видя скепсис на лице Ёнгвана, быстро добавил: — Мне казалось, что Вы помните разговор у костра. Чонгук оторопело смотрел в спину Тэхёна и не понимал, что из всего правда. Он не хотел верить в предательство Кима, но тот говорил так уверенно, что сомнения в душе росли как снежный ком. — Предложение утратило свою ценность сразу после того, как ты привязал меня к дереву, — хмыкнул майор, целясь в Чонгука. Тэхён шагнул немного в сторону, пытаясь хоть немного закрыть собой Чона. Ёнгван, уловив это маленькое движение, удивился, а потом рассмеялся, не снимая Чонгука с прицела. — Да ладно, Ким! Оказывается, ты подставляешь задницу другому? Хотя я тебя понимаю! Этот выглядит получше, чем Смит. Тэхён промолчал, стиснув зубы. Он в голове прикинул уже множество вариантов, как можно было избавиться от майора, но в каждом из них погибал кто-то ещё. Без жертв точно не обойтись. Чонгук же попытался незаметно опустить руку, чтобы достать нож, но под ногами вздыбилась земля от выстрела. — Только попробуй, ублюдок! — прошипел Ёнгван, вспомнив боевые характеристики Чона, а затем перевёл безумный взгляд на Тэхёна, оскалился. — Ким, а ты мне уже и для связи не нужен! — выстрелил ему в грудь и через секунду сам свалился с дырой в затылке. Тэхён упал на землю. Чонгук в оцепенении смотрел на лежащего Кима и не верил своим глазам. Ему казалось, что время остановилось, а собственное сердце разбилось вместе с Кимом. Ноги отяжелели так, что док не мог и шага сделать. Он просто рухнул на колени и ползком добрался к Киму, пытался онемевшими пальцами дотянуться до лица, без остановки повторяя его имя: — Тэхён! Тэхён! Тэхён! Тот лежал, не шевелился. Чонгук замер на секунду, а потом схватил его за плечи и от отчаяния стал трясти, сорванным голосом шепча: — Сука! Я! Я должен был тебя убить! Не смей умирать! Иначе я тебя и там найду и всё равно задушу! Уткнувшись лицом к нему в шею, он горько заплакал, задушенно хрипя: — И песня мне нравится только твоя, Ким! И ты тоже. Открой глаза, бесячая ты скотина, — уже еле слышно шептал Чонгук, уложив голову на грудь. Вдруг он услышал сдавленное: — А я знал, что нравлюсь тебе, — простонал Тэхён. Чонгук выпрямился и неверяще смотрел на криво улыбающуюся физиономию. — Я так надеялся на искусственное дыхание, а ты чуть душу из меня не вытряс, — тяжело поднимался Ким, держась за левый нагрудный карман с отверстием от пули. Чонгук нервно громко рассмеялся, не замечая, как от облегчения снова слёзы покатились из глаз. А потом смех резко прекратился, и Чон пристально посмотрел на Тэхёна, размазывая мокрые дорожки по щекам. А тот достал из кармана маленький, прошитый пулей металлический футлярчик, открыл его, доставая розовый блокнот. Поднял глаза на Чонгука и, поняв, что довёл язву до грани, промямлил: — А тут песня твоя на русском. Я почти выучил, — осторожно отодвигаясь от Чона, попытался встать. — Я тебя, блять, убью, Ким! — попытался Чонгук схватить его за ногу. Но Тэхён был проворнее: он вскочил и побежал в сторону лагеря, постоянно оборачиваясь и крича на ходу: — Язва, ты мне в симпатии признался! Меня нельзя убивать! — резко остановился и уставился на человека, стоящего у костровища. — Ты? — еле слышно прошептал он. Чонгук же, заметив подозрительную фигуру, догнал Кима и загородил его собой, держа в руках нож, ощерился: — Я вскрою тебе череп быстрее, чем ты прицелишься! Парень напротив лучезарно улыбнулся. — Птичка, твой человек такое же долбанько, как ты! — облегчённо вздохнул, видя друга живым, сбрасывая из головы мысли об опоздании.
