Одержимость

Давно наскучившая мелодия заиграла на всю комнату, оповещая о начале нового дня. Только Кэсс разомкнула все ещё тяжёлые после плохого сна веки, как в памяти пронеслась целая куча оборванных фраз, которые она слышала ночью, находясь то ли во сне, то ли в полудрёме... Знакомый голос, такой... Пьеро! Это голос Пьеро! Ну конечно! Выключив будильник, она медленно села на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Что он... Ей приснился такой странный сон? Даже если так, то почему лишь фразы... Нет, это ощущалось иначе, не просто как сон... Она напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-то, но вместо ответов у нее заболела голова. Части фраз постепенно всплывали в сознании. Она опустила голову в свои ладони: такой мозговой штурм с утра пораньше занимал слишком много энергии. Первым вспомнился неразборчивый шепот. Запомнились не слова, но эмоции... В одном этом шепоте их было столько, что даже простые воспоминания кружили голову. Такое отчаяние, такая боль... И что-то ещё, что-то, что добавляло какую-то... искру... облегчение? Да, в этом что-то есть... Дыхание, очень близкое дыхание... Что... что это...— Внезапно, она начала вспоминать более цельные куски ночного монолога. Она вспомнила ощущение чужого тела вблизи, а потом чуть дальше. Вспомнила, как шепот то становился слишком громким, достаточно, чтобы привлечь ее внимание, то затихал настолько, что она не могла сказать точно, был ли он вообще. Ее дыхание сбилось. «...могу... потерять... заставлю пожалеть... я так испугался...» Она сжала волосы в ладонях, словно такой резкий наплыв неожиданной информации доставлял ей физической дискомфорт. Хотя, если так подумать, сейчас у неё, пожалуй, и правда не было причин чувствовать себя спокойно. Воспоминания дошли до... подожди, что? Она резко обернулась к тумбочке, надеясь обнаружить там то, что могло одним лишь своим присутствием доказать нереальность произошедшего. На пыльной поверхности появился характерный прямоугольный след, говорящий о пропаже небольшого коробка. Он был здесь. Он был в ее доме. Кэсс застыла на месте, вперившись взглядом в пустующее место, будто от этого недостающий предмет мог вернуться. По ее телу прокатилась волна холодного пота. Дыхание перехватило вновь. Он проник в ее дом ночью. Он смотрел, как она спит. Он что-то шептал ей. Он... изучал ее. Тепло... Он так близко наклонялся к ее лицу, что даже почти во сне она смогла это почувствовать, это ощущалось так... Плевать, что он забрал лезвия. Он проник в ее дом через запертое изнутри окно. Он вскрыл его. Он... вроде, ничего ей не сделал. ... Она немигающим взглядом уставилась перед собой, пытаясь переварить новую информацию. Но... для чего ему в первую очередь было наведываться к ней ночью? Подождите. Он мог узнать её адрес только проследив за ней вчера вечером... ...Так вот, что это было за ощущение. Черт, он ведь с головы до пят обвешан колокольчиками, как она могла его хотя бы не услышать? И ведь шла она даже без наушников... Значит, если бы она ещё и слушала музыку, то, считай, готовая жертва? Звучит как бред. Она всегда следила, чтобы звук не перебивал окружающую среду. В крайнем случае вынимала один наушник. Дело в Пьеро, а не в ней. Он... не такой невинный, каким может казаться, это уж точно. И только сам дьявол знает, что у него на уме. Но он... всё-таки ничего ей не сделал, хотя у него были все возможности сотворить с ней все что угодно, начиная от жестокого убийства, заканчивая... ... Хотя... зачем он вообще забрал лезвия? Последний раз, когда она ими пользовалась был, помнится, месяца четыре назад минимум, но там и ситуация была другая. Да и это вообще была не единственная упаковка, к слову. «...я так испугался...» ...! Точно, эта фраза... Могла она... Может, она связана с лезвиями, что он забрал? Он... Беспокоился? Из покрытого множеством тайн его образ в голове сменился на совершенно другой оттенок. Почти детский, прямо как тогда... Это... неумение правильно выражать эмоции, страх, резкость... Этот его образ объяснял его поступки совершенно иначе. Здесь витали... Тревога. Сомнение. Забота... Но... Какой из образов в голове соответствует действительности? Но это все равно не отменяет тот факт, что он незаконно проник в ее дом. Пусть и... с неопределенными мотивами. Кэсс поднялась с кровати и подошла к окну, тщательно высматривая в комнате любые изменения, но ничего особо не отличалось. Не стала бы она ведь запоминать все складки на одежде и количество пыли на ней?? Он знает свое дело очень хорошо. Она дернула за ручку — окно закрыто. Он все предусмотрел. С такой осторожностью к мелочам он просто не мог «случайно» выдать себя так очевидно. Он сделал это либо намеренно, словно давая ей этим действием возможность понять, что он не хотел скрывать это от нее, либо сделал это на эмоциях, и... Кэсс могла поверить в оба варианта. Она вздохнула. Переодевшись, она отправилась искать что-нибудь съедобное, попутно заваривая кофе. В холодильнике почти ничего не было. Пожалуй, стоит купить что-нибудь сегодня, может, завтра. А пока она достала небольшой йогурт, который приглянулся ей на днях из-за яркой упаковки. Он был клубничного вкуса и с дополнительным отсеком с шариками в форме звёздочек. Звёзды... У Пьеро ведь на колпаках были звёзды? Она не могла назвать себя клубничной фанаткой, но этот йогурт и вправду был неплох. Хотя, вспоминая цену... Ну, зато он компенсировал горечь кофе — сахар закончился. Она всё ещё не знает точные намерения Пьеро. Ей нужно быть осторожной... верно, она подумала об этом ещё вчера. Она не может быть с ним слишком груба, потому что он все ещё показывал признаки искреннего переживания, но и слишком мягкой быть опасно. Нужно просто быть аккуратной.

***

В этот раз она шла без наушников. Чуть дальше места первой встречи с Пьеро стоял другой клоун — похоже, он раздавал листовки. Основой его костюма так же был черный, но акцент шел уже на зелёный. Ещё у него было два колпака, вместо трёх у Пьеро, и они были намного короче. О, а ещё у него было очень много сердец на костюме... У всех актеров есть свой отличительный символ? Подойдя ближе, она смогла рассмотреть лицо: волосы короткие, кудрявые, черные. И на его маске были зелёные элементы. У него склеры тоже были черными... Это тоже какая-то отличительная особенность у этих клоунов или что? Да, это и правда выглядело очень необычно, но... В любом случае, у них точно получается выделяться среди других. — Не хотите сходить в цирк? Бьюсь об заклад, вы будете удивлены, — игриво обратился он к проходящей мимо Кэсс, — Вот, возьмите листовку! (О, а этот совсем другой. Слишком... приставучий? Серьезно, от его лица за километр сарказмом несёт... Лучше бы тоже молчал) Стоп. Он говорил, но его рот не двигался, это всё-таки маска? Подождите, разве у Пьеро было так? — Не стоит, — коротко отмахнулась Кэсс, искренне не желая тратить на него свое время. Такой типаж людей ее отвращал своей... Нет, пожалуй, не стоит торопиться с выводами. Может, это вообще просто образ для завлечения аудитории. — О? — отреагировал клоун. Его не менее зубастая улыбка просто слегка округлились, но рот так и не открылся. Очень качественная... маска. Было сложно сказать, было ли это «О» удивлением отказу или принятием вызова... Боже, он ведь сейчас от нее не отстанет, не так ли? Весь его вид так и кричал о том, что он не собирается так просто сдаваться. Если бы она только знала об этом экспонате заранее... — Ну что ты, не стесняйся! Так и скажи, что просто коленки дрожат от одного упоминания ужастиков, — открыто провоцировал он, одним плавным движением загородив собой дальнейший путь. И все же Кэсс не могла не отметить лёгкость, с которой он перемещается в пространстве. У Пьеро тоже такое есть, несмотря на свой высокий рост. Но это не отменяет того факта, что эта провокация была до жути очевидной! То, что он пытается вывести Кэсс на эмоции таким банальным способом, ощущалось почти как оскорбление!! Клоун внезапно многозначительно ухмыльнулся, наклоняясь к Кэсс. — Или, быть может... у тебя уже есть билет? Теперь его тон звучал почти загадочно, тише, но даже сейчас в нем по-прежнему отчётливо ощущалась насмешка. Кэсс озадаченно посмотрела на него (Он на что-то намекает? Почему он спрашивает это так, будто знает? Хотя... это все ещё может быть его уловка, на которую я так легко повелась...). — О! Так я был прав? — оживился он, отпрянув. Он звучал так, будто считал, что уже победил... Это раздражает, — Он розового цвета, да? ...! Он... Он знает о билете! Откуда– — Божечки, какое выражение... Мне нравится, — зловеще ухмыльнулся он. Да он издевается! — Значит, всё-таки розового, да? Как интригующе, — медленно проговорил он, смакуя каждое слово, словно видя в этом свой собственный смысл, — Я Арлекин, дорогая. С нетерпением буду ждать твоего визита, — заигрывающе проворковал клоун, наконец отступая, как за ним внезапно возникла красная тень с очень... недовольным видом. Он его с таким взглядом прикончить собрался? (Он ниже Пьеро) Арлекин сделал шаг в сторону, так же застигнутый врасплох его появлением. — Ну надо же, да это ведь сам Пьеро! И что только могло привести тебя ко мне, мой молчаливый друг? — его голос наполнился чем-то ядовитым — он будто злился, что его прервали прямо во время его игры. Игры... Все его слова действительно не более чем игра. По выражению, с которым он это произнес, впечатление от их «дружбы» складывалось противоположное. Похоже, неприязнь друг к другу у них взаимная. Пьеро отвел прожигающий взгляд от Арлекина лишь чтобы посмотреть на Кэсс, словно... проверяя ее сохранность. Он что, пытается ее защитить? Проследив за траекторией взгляда Пьеро, лицо Арлекина вдруг стало нейтральным. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы заметить его замешательство. Потом его выражение окрасилось чем-то зловещим, а эта улыбка... Она была острее, чем у Пьеро. В ней было что-то хищное, что-то... скрытое. Как будто не его улыбка выражала его истинные эмоции, а глаза. Его выражение сейчас выглядело недоуменно, заинтересованно, угрожающе и даже... пораженно в одно и то же время. Но он не такой открытый в плане демонстрации эмоций, как Пьеро. По нему было видно, что он сам решает, что он покажет другим, а что — нет. — Так вот оно что... — скривил неоднозначную гримасу Арлекин. Если он и скрывает свои настоящие чувства, то делает это гораздо хуже, чем он сам, вероятно, считает. Потому что если бы он все осознавал сам, то точно не смог бы себе позволить такое искреннее выражение. Со стороны это можно принять за простое издевательство или вражду, но от него исходило столько чувств, что их невозможно было не ощущать даже просто стоя рядом, — Дай угадаю: он забрал твой розовый билет и дал свой красный, да? — он переключился на Кэсс, делая вид, что Пьеро не стоит над его душой (с видом, полным готовности отправить ее в далёкое путешествие). Он снова наклонился ближе, но уже не так сильно. Похоже, перед Пьеро он всё-таки не такой наглый, когда дело не касается простых словесных провокаций. Кэсс молча пялилась на него, показывая, что не собирается вестись на его игры. — Да ла-адно тебе, не строй из себя молчуна. У тебя ведь есть твой миленький голосок, — Пьеро, кажется, вот-вот взорвется, — В отличии от нашего Пьеро... — Арлекин развернулся, чтобы видеть его лицо в этот момент, явно упиваясь его немой яростью и связанными руками. Интересно, у этого есть какая-то особая причина? — Как жаль, да, Пьеро? Ты не можешь высказать все те гадости, о которых думаешь... — он поднес свою ладонь к губам. — Достаточно, — подала голос Кэсс, исчерпав свое терпение. Ее вмешательство заставило Арлекина снова сделать то недоуменное выражение. Интересно, его смутил тот факт, что она ему возразила или то, что она не дала ему поиздеваться над Пьеро, тем самым обнажив свое небезразличие? — Ещё нет! — возразил Арлекин, натягивая игривую ухмылку, — У меня отличная идея! Он протягивает билет зелёного цвета. — Как насчёт обмена? Обещаю, с моим билетом ты получишь незабываемые ощущения. Будет гораздо веселее, чем с— Пьеро резко выхватил билет из его рук, кидая на Арлекина такой свирепый взгляд, что казалось, будто бы под ним и без постороннего вмешательства можно было рассыпаться. Даже в выражении Арлекина появилась предостережение, а в улыбке показалось едва заметная нервозность. Но удивления не было — возможно, этой реакции он и ждал. — Обойдусь, — ответила она, наконец найдя идеальный момент для ухода. Кэсс чувствовала себя скованно из-за того, что оставляет Пьеро вот так, не поблагодарив и даже не попрощавшись, но понимала, что он ещё придет, и они смогут все обговорить в более спокойной обстановке. Оба клоуна остались на месте.

***

В кафе внимание Кэсс первым делом привлекли люди в полицейской форме у стойки, о чем-то разговаривающие с боссом. Скорее всего, о Кэрол. Значит, она так и не нашлась. Кивнув боссу в знак приветствия, она проскользнула в подсобку, первым делом зайдя в его кабинет, чтобы оставить ключи на столе. Затем она надела фартук и вышла в зал, готовая начать работу. Полицейских к тому моменту уже не было. Не прошло и двух часов, как Пьеро уже нарисовался в зале. Он подошёл к стойке, выглядя неловко из-за недавней стычки, но в то же время он казался отчего-то счастливым, сверкая своими золотыми линзами (Как они могут сиять настолько реалистично?), задерживая свой уже привычно пристальный взгляд на Кэсс, будто любуясь. — Привет, — улыбнулась она, — Будешь что-нибудь заказывать? Пьеро засиял и кивнул, указывая на молочный коктейль (Он любит сладкое?). Она кивнула и принялась подготавливать портфильтр для двойного эспрессо, пока Пьеро, проследив за ней, довольно кивнул ей в спину и отошёл от стойки. Кэсс методично выполняла свою работу, не прекращая ощущать на себе взгляд ни на секунду (С каким только выражением можно так долго сверлить чью-то спину?...), но не решалась удовлетворить свой интерес, не желая показывать, что она в курсе о его слежке. На последнем этапе, взбив все ингредиенты в блендере, она перелила однородную массу в высокий стакан, украсив напиток взбитыми сливками с кофейной пудрой и клубничными дольками с краю. Это был ее самый лучший коктейль за последние несколько месяцев, но Пьеро это знать необязательно. Заметив, что заказ готов, Пьеро сам подошёл к стойке, не дожидаясь Кэсс, восхищённо рассматривая получившийся результат. Он перевел на нее взгляд и только начал осматриваться по сторонам, видимо, желая что-то сказать, как в кафе вошли новые посетители. — Мам, смотри, клоун! — радостно воскликнула маленькая девочка при виде Пьеро, обращаясь к женщине, стоящей рядом. — И правда, — устало ответила женщина, даже не удостоив девочку взглядом. Похоже, она была не в настроении. — Кофе без сахара, и побыстрее, — с раздражением указала женщина, потирая виски с прикрытыми глазами. Пьеро окинул ее взглядом. Тем временем девочка робко мялась у ног своей матери, с интересом поглядывая на него. Заметив это, он ответил ей широкой улыбкой. Кэсс захотелось улыбнуться на это, но раздраженный вид этой женщины ее напрягал. Едва заметно кивнув на ее просьбу, понимая, что ничего не отвечать вообще ей не положено, она отошла выполнять заказ. Женщина, не услышав ответа, подняла взгляд и обнаружила, что ее проигнорировали, и ее рука замерла в воздухе, будто не веря в такую наглость, пока не заметила Кэсс у кофейного аппарата. «Вот же дрянь...», — шепотом сорвалось с ее губ. Закончив с кофе, Кэсс вернулась к посетителям, сопровождаемая тяжёлым взглядом. — Не место, а дыра, так ещё и в работниках малолетнее хамло, — злостно процедила покупательница, забирая стаканчик, но Кэсс даже не моргнула — она давно приучилась не реагировать на конфликтных клиентов, не проявляя никаких эмоций, — Отвратительное заведение. Идём, Тереза, — заключила она, беря ребенка под руку и вышла из кафе. Только сейчас Кэсс обратила внимание на то, с каким мрачным выражением Пьеро уставился на уходящую женщину. Оно было... серьезнее всего, что она уже успела увидеть среди его эмоций. Это было похоже на то, с каким выражением он сегодня прожигал Арлекина, но ещё хуже. Более... хладнокровное. Жестокое. Поймав ее взгляд на себе, Пьеро вмиг заулыбался, наклоняясь над стойкой. Его лицо снова...— — Ты... придешь сегодня? — прошептал он. Его рот не открылся. Бинго. Похоже, вчера она была настолько... впечатлена, что не заметила такой очевидной детали. — Да, я приду, — ответила Кэсс, отведя взгляд. О, он даже не представляет, насколько ей было интересно увидеть его в действии! Осознав, что начинает заводиться слишком сильно, она прокрутила в голове события сегодняшней ночи, не давая себе уйти в мысли. Она всё ещё сомневалась. — Это меня радует, Кэсс, — с довольным видом известил он, — Ты обещаешь воспользоваться моим билетом, моя госпожа? Снова. Она ненавидела, как его слова влияли на нее. Как заставляли замирать и вслушиваться. Сомневаться и проверять. Это... не к добру. — У меня вроде других и нет... — тихо напомнила она, скользя взглядом по его перчаткам. Эти когти... Поразмышляв над этим, без когтей его образ уже не казался бы таким полноценным. Может, при разработке дизайна кто-то подумал так же? Эти когти будто придавали его образу... нечеловечности. Вместе с его высоким ростом, с этими склерами и глазами, с такой проработанной маской. Рядом с ним Кэсс чувствовала себя иначе, не как с другими людьми. По какой-то причине ей становилось спокойнее от мысли, что он может быть не человеком. Должно быть, это и правда странно. Разве это не должно работать наоборот? Заметив ее взгляд, Пьеро убрал руку за голову, неловко улыбаясь. Он... скрывает свои когти? — Тот... клоун... плохо с тобой обращался? — его вид стал серьезнее. Он ведь ещё не знает, что Арлекин назвал ей свое имя... Но то, как это сказал он, прозвучало весьма забавно. — Ничего серьезного. В основном то, что ты видел сам, — ответила она, и Пьеро облегчённо кивнул, вложив в руку Кэсс деньги за коктейль с маленькой шоколадкой. Это что-то вроде чаевых? Это.. мило... Но вдруг Пьеро взял свой стаканчик и радостно помахал на прощание, направляясь к выходу. Что...— Эй, куда так резко— ... Кэсс замерла от неожиданности, уставившись на закрывшуюся дверь. Почему это... так... Так больно? Она чувствовала, будто из нее резко вырвали кусок плоти, оставив кровоточить в одиночестве. Почему... Почему он ушел так внезапно? Это... Колокольчики зазвенели, приветливо впуская нового гостя. Гостя, которого сейчас она хотела видеть меньше всего. — О! Так вот где ты работаешь, мэм? — Арлекин застыл на пороге, успев заметить выражение Кэсс, озадаченный этим всего на секунду, — Мм... Я чему-то помешал? — ухмыльнулся он, подходя к стойке, наполняя голос ядом. Ему здесь делать совершенно нечего. — Что будете заказывать? — холодно приступила она к делу, игнорируя его слова. — А ты не из робкого десятка, а? — вопросительно вскинул бровь Арлекин, явно заинтересованный их импровизированной игрой в кошки-мышки, — Мне холодный кофе, мадам, — (мазохист чертов. Отвечает на агрессию флиртом, думая, что это придает ему шарма? О, как же он ошибается! Он выглядит как полный идиот, строящий из себя дамского угодника!) — Ожидайте, — приняла она заказ, лишив настолько, насколько могла выражение эмоций. Эта привычка появилась у нее еще очень давно. Она не позволит этому мудаку манипулировать собой. Арлекин молча наблюдал за ней, облокотившись на стойку, пока Кэсс не вернулась, поставив перед ним стаканчик. — Та-ак... Ты ещё не надумала взять мой билет? — скучающе спросил он, взглядом проследовав за ее движениями, попутно обводя невидимые круги пальцем свободной руки на деревянном покрытии. Кэсс молча смиряла его взглядом. — Все ещё молчишь? Знаешь, ты разбиваешь мне сердце! — драматично протянул он, но Кэсс прекрасно ощущала растущее в нем раздражение. Похоже, отказы получать он не привык, — Ладно, ладно. Тогда... Он наклонился над стойкой, приближаясь к Кэсс, на что она отступила так резко, что чуть не врезалась в стену, расширенными от смешанных эмоций глазами уставившись на него. Как загнанное в угол животное... Арлекин же застыл на месте, даже не опустив руки, абсолютно растерянно пялясь в ответ. Похоже, в этот раз ублюдок не успел нацепить свою издевательскую гримасу. Она бы с удовольствием усмехнулась над этим, если бы не чувствовала острую необходимость раствориться в воздухе прямо здесь и сейчас. — Попрошу вас покинуть заведение, если вы больше не собираетесь ничего заказывать, — обманчиво-вежливо приказала она, больше не скрывая ненависти во взгляде. А зачем, если он уже все увидел сам? — Да ладно тебе... — уже без напускной любезности сказал он, несмотря на то, что его почти в открытую послали, хотя это и звучало как ужасная попытка утешить, замаскированная под обесценивание. Надо же, оказывается, он умеет чувствовать вину! Он выпрямился, похоже, не решаясь снова слишком явно издеваться, все ещё выглядя не в своей тарелке. — ...Ну, раз ты так настаиваешь, — льстиво начал он, делая тон многозначительным, — Похоже, мои полномочия на этом иссякли. И все же я бы хотел, чтобы ты приняла мой подарок. Он сделал шаг к стойке, продвигая по ней вперёд блестящий предмет — Кэсс не сводила взгляда с клоуна, пусть и понимала, что сейчас он слишком запутан, чтобы снова выкинуть что-то неожиданное. Заметив, что Кэсс даже не посмотрела на его подарок, Арлекин едва заметно скорчился, то ли от обиды, то ли от раздражения. — Был бы рад увидеть его на тебе, мэм, — он в чем-то себя сдерживал, но в чем именно пока было неясно. Он указал пальцем на стойку, предлагая ей самой понять, о чем именно он говорит, но Кэсс стояла на своем. Прошли несколько долгих секунд их немого поединка взглядами. Арлекин наконец сдался, положив перед собой деньги. — Ладно, — с нажимом произнес он, — В любом случае, вот оплата. Увидимся вечером, мэм. Не пропусти мое выступление, ладненько? — подмигнул он напоследок, покидая кафе. Наконец-то. Кэсс выдохнула с облегчением, прислоняясь спиной к стене. Ее дыхание и пульс уже вернулись в норму, но она все ещё чувствовала себя отвратительно. Она медленно опустила взгляд на стойку, замечая на нем черно-зеленую брошь в форме слегка вытянутого сердечка. Это... неожиданно. Она с сомнением повертела ее в руках, рассматривая со всех сторон и, отведя взгляд в сторону, сунула в свободный карман. Ей не хотелось держать ее рядом с билетом Пьеро. Кажется, босс говорил, что из-за нехватки сотрудников они вынуждены урезать рабочие часы? Или ей это снова мерещилось... Даже если так, то это все равно звучит логично. Босс, развалишийся в это время в кресле с газетой в руках в своем кабинете, подтвердил ее предположения. Но было видно, что сделал он это только из-за вопроса самой Кэсс, будто, не спроси она, он бы и глазом не моргнул, пока она бы порхала на две стойки в одиночку. Оставалось совсем немного. Ей просто нужно дождаться, ни на чём не зацикливаясь.

***

До конца дня приходило не так много людей, как вчера. Похоже, все были в предвкушении шоу. Цирк, согласно тексту на ее красном билете, расположился в другой части города, примерно в получасе ходьбы отсюда. Времени должно было хватить. По пути она все ещё натыкалась на разбросанные листовки. Но стало заметно, что город начал от них уставать — те, что приклеены к стенам и другим поверхностям были криво сорваны, а те, что создавали дополнительную работу уличным уборщикам, засоряя тротуары, вдоль и поперек были измазаны следами грязных подошв. Тем не менее ближе к цирку она начала замечать небольшие пробки, которые увеличивались вместе с ее продвижением. Это оказалась довольно внушительная территория, заставленная большими палатками разных цветов, огороженная по периметру низким металлическим заборчиком. В самом центре возвышался самый крупный на вид красный шатер с отходящими по бокам двумя присоедененными, видимо, это шатер Пьеро. Ближе к ней были розовый шатер слева и синий – справа, прямо с двух сторон от входа, визуально создавая впечатление ворот или арки. У входа рядом с кассой стоял человек в черно-синем карнавальном костюме, но не клоун. Похоже, у них для каждого работника отдельный прикид? Ну, это многое говорит о качестве, на самом-то деле, стоит отдать должное. — Приветствую, гость! Могу я пробить ваш билет? — билетёр, значит, — О, специальный билет? Обязательно сохраните его, ладно? Его нужно предъявлять на аттракционах, — объяснил он, увидев протянутый красный билет Кэсс, — Наслаждайтесь представлением! Специальный? Если подумать, то сейчас она знала как минимум о трёх цветах: розовый, зелёный и красный, и двое из них определенно принадлежали клоунам с костюмами соответствующих цветов, значит, и розовый, раз у него тоже есть свой шатер, тоже должен принадлежать какому-то актеру? Но розовые костюмы она видела только на обычных... работниках, раздающих листовки на улице. Это странно. Присмотревшись, она заметила, что у других посетителей почти у всех были золотые билеты, и всего пара штук черных, но ни одного цветного. Хм... Кэсс коротко поблагодарила и прошла вперёд, сразу замечая среди оживленной толпы ярмарку еды перед палаткой Пьеро. Может, стоит взять здесь что-нибудь? Было бы интересно попробовать их еду. Пожалуй, с этим она разберётся на обратном пути, а пока ей стоит поторопиться на выступление Пьеро! Ох. Оно ещё не началось. ... Кэсс чувствовала себя немного разочарованно. Получается, ей больше нечем скоротать время, кроме как поискать уже начавшиеся представления? Идти на аттракционы особого желания не было. Да и отсюда их даже не видно... С досадой вздохнув, она развернулась на месте, разглядывая через толпу верхушки разных палаток. Зелёная была слева от нее, чуть дальше красных. Интересно, почему у Пьеро самый крупный шатер, может, для выступлений ему требуется больше пространства? Это значит, что они должны быть довольно активными... Она подавила усмешку, представив Пьеро, исполняющим трюки из художественной гимнастики. Недолго думая, она свернула вправо. Там были синий и фиолетовый. Может ли быть, что синий принадлежал тому билетеру, раз в его костюме доминировал синий акцент? Значит, он тоже артист? Потому что кроме клоунов и его она видела лишь тех розовых работяг. Ее тянуло к фиолетовому шатру. Было в нем что-то загадочное. Хотя вряд ли в этом цирке хоть что-то таким не было, в общем-то. На табличке было написано: «Шут». Много людей выходило из палатки, что-то с интересом обсуждая. Похоже, это шоу уже закончилось. ... Ей не оставляют выбора. Чем она заслужила такое наказание? Хоть ещё и осталась розовая палатка, по какой-то причине ей совсем не хотелось в нее идти. Она... казалась... не особо внушающей доверия. Даже если представить, что цветные билеты — это как вип-пропуск, и их, очевидно, отдают, тем более бесплатно, не просто так, то почему розовый билет был у того мужчины? Либо ему отдали, либо... нет, он четко говорил, что приобрел его сам. Как странно... Но ей не хотелось подходить и к другим палаткам тоже в общем. Все это место не внушало особого доверия, хоть и атмосфера притягивала к себе. Она хотела в красную. Но после нее хоть чем-то знакомым был лишь Арлекин, и... Она постаралась унять подступающее раздражение. Черт с ним, это просто выступление, что ему с ее присутствия? Тем более тут такая куча народу, что выследить кого-то конкретного в ней почти что невозможно. Она с усилием заставила себя заткнуться, несмотря на то, что не открывала рот с самого момента входа в цирк. Игнорируя отвращение, она пошла к зеленой палатке. Выступление уже началось. На сцене, за темно-зелёными занавесями, стоял невысокий серый реквизит с нарисованными на нем на вид от руки зелёными деревьями, изображая фон для главных персонажей истории, которая, похоже, и была основой выступления Арлекина — очень упрощённые чисто черные картонные фигурки разных по очертаниям монстров, у каждого из которых цветными были лишь глаза: оранжевые, зелёные, фиолетовый с ещё одним белым... глазом? сзади, бирюзовый, белый и розовый. Ещё их глаза также отличались по форме. Типичный трюк для передачи ведущих черт характера персонажа: например, отчётливее всего это было заметно по фигурке с розовым глазом: он был сделан в форме опущенного полумесяца, демонстрируя ее внутреннюю меланхоличность. Хм... кажется, среди монстров это единственный женский силуэт. Арлекин плавал по сцене, опытно артикулируя, то понижая, то повышая тон, меняя интонации в зависимости от повествуемого момента, и это... было профессионально. Да, пожалуй, ажиотаж вокруг этих ребят был вполне оправдан: свое дело они точно знают. Внезапно, внимание Кэсс привлек момент с розовоглазым монстром: — ...И в безлунную ночь, когда небо само казалось мертвым, — Арлекин артистично что-то сделал с ее фигуркой – с места Кэсс было почти не видно, но, кажется, он что-то достал из-за ее спины... о, это крыло! На черном фоне четко выделялось что-то белое, напоминающее швы... словно метафора, если поразмышлять, — Монстры поняли, что среди них есть ангел! Он изменил свою интонацию, имитируя речь персонажа. — "Я могу кормить вас, делать сильными, превратить в людей и построить нам дом", сказал ангел, — он пододвинул фигурку к центру, приближая ее ко всем персонажам, — Затем, словно ее никогда и не существовало, она исчезла вместе с ветром, — он быстро провел ладонью перед фигуркой, и после этого она и правда исчезла со сцены. Хм. — На следующее утро человек вернулся, чтобы позабавиться. Но глаза монстров изменились, — он дёрнул за откуда-то свисающую верёвку, которую Кэсс до этого не замечала, и сверху упал другой реквизит: он, прикрепленный где-то вверху, оказался в точности перед прошлым, повторяя силуэты всех оставшихся на данный момент рассказа персонажей, изменяя лишь форму их глаз на более угловатую, резкую, — Они были свободны. Они были голодны... — он многозначительно обвел зал взглядом, — И так монстры стали людьми! Он вышел в центр сцены, вставая прямо перед публикой, когда за его спиной светло-зеленая горизонтальная штора, появившись слева, прошла сквозь всю сцену, закрывая собой реквизиты. — О, и что же было дальше, спросите вы? — о, Кэсс знала этот прием! Он создавал ощущение импровизации актера, из-за которого зрителям казалось, будто они попали на особенное выступление, хотя это часть сценария, тем самым дополнительно располагая к самому цирку, в их случае, — После этого новоиспечённые люди забрали свой дом и вместе отправились в путь в поисках места, где можно построить все заново, как того желал ангел. Он поклонился с раздвинутыми руками, завершая свое выступление. Зал наполнился аплодисментами и криками. Самое время уходить. Кэсс успела сделать несколько шагов, замедленная очередью у выхода, как решила интуитивно обернуться, неожиданно (или не совсем) для себя обнаруживая Арлекина, который уже протянул к ней руку, видимо, собираясь обозначить свое присутствие (Когда он только успел сюда дойти?...). — Ты всё-таки пришла, — начинается... — Я рад, что ты посмотрела мое шоу, мэм. Я надеялся, что ты придешь, — сейчас он ощущался как-то... странно. Его эмоции... будто они стали какими-то другими? Его тон был привычно... фальшиво-флиртующим, если так можно сказать. То есть под этими заигрываниями ощущалось что-то иное. У Кэсс было ощущение, что до случая в кафе он сформулировал бы это иначе, более дерзко. Сейчас он будто... пытался загладить вину? Это ощущалось именно так. Только было непонятно, перед самим собой или перед ней. Он осмотрел ее, словно что-то выискивая. — Вижу, ты не надела мой подарок, — заключил он, снова сделав это выражение с вскинутыми бровями. Кэсс оно нравилось – на фоне всех его попыток казаться грубее, чем он был, это лицо передавало его эмоции на удивление честно, — Все ещё злишься? О, не воспринимай меня так серьезно, мадам! — похоже, он начинает выкручиваться, — Я всего лишь отыгрывал роль, — ухмыльнулся. О, так вот как оно все было... — Не волнуйся, я даже не начинала, — спокойно ответила она, — А теперь, будь добр, дай мне пройти, я не хочу опоздать. Она едва сдержала ухмылку, смотря на его переменившуюся гримасу. О, как же он не привык к такому отношению... — Хах? Это ты к Пьеро так спешишь, м? — о, угадал! — Да, именно, — не смущаясь признала она. Если отвлечься от игр, по поведению Арлекина можно довольно-таки много сказать о его чувствах. Ну, например, что сейчас он явно ревнует. Хотя, может, и завидует... это похожие чувства, грань между ними тонкая. Все его поведение на самом деле напоминало... защиту. От чего-то. Но сейчас ей не хотелось копаться у него в голове, ей и правда не стоит задерживаться. — И если ты действительно хочешь загладить свою вину, — медленно продолжила она, отчётливо проговаривая каждое слово, давая Арлекину время понять, что она на самом деле имеет в виду, — Думаю, ты не будешь меня останавливать, — закончила, убедившись, что все внимание было сосредоточено только на ней, и многозначительно улыбнулась, придавая своему выражению недосказанность, чтобы он действительно мог хотя бы на секунду поверить, что она знает, но в то же время умело добавив в выражение нотку игривости или даже поддразнивания, отвечая ему его же монетой, тем самым показывая серьезность своих слов. Арлекин ошарашенно уставился на нее, и постепенно его улыбка растянулась чуть ли не в маниакальную. Похоже, он в восторге. — Хах... — выдохнул он, сверля Кэсс мрачно сверкающим взглядом, будто пытаясь пробраться прямо в ее душу и вывернуть ее наизнанку, утоляя резко возникший интерес во что бы то ни стало узнать, что она в себе скрывает, не находя слов, чтобы это выразить, — А ты у нас с сюрпризом, оказывается, — наконец ответил он, зловеще скалясь. Кэсс улыбнулась ему и молча покинула шатер, про себя находя забавным, как легко оказалось навести на него впечатление. Ничего, теперь ей никто не помешает. Наконец-то... Кэсс успела к самому началу! Но первое, что ее поразило с самого начала – музыка. На прошлом выступлении она тоже была, но казалась слишком тихой и незаметной, воспринимаясь просто как фоновое дополнение к истории. Здесь же... Здесь же музыка являлась неотъемлемой частью общей зловещей, таинственной атмосферы, повисшей в воздухе сразу же с момента ее появления. Это... сложно описать, но она... будто пробиралась прямиком в самую душу, оставляя свой неизгладимый отпечаток. Шоу ещё не началось, а Кэсс уже была впечатлена. Она протиснулась через толпу к первым рядам, получив несколько недовольных воскликов, но ей было плевать. Не только из-за специального билета, нет... Ей нужно было видеть это вблизи. Так близко, как это возможно, и ее не волнует, как это воспримут другие. Она должна была видеть его. Достаточно близко, чтобы это ощущалось реальным. Пьеро... у Кэсс перехватило дыхание от того, насколько же подходила ему эта атмосфера. Это ощущалось настолько правильно, а он... Он выглядел просто невероятно... В этих угрожающих позах, двигаясь так... так волшебно, будто в этом шатре все подчинялось лишь его собственным правилам, и ничего больше не имело значения. То, как контрастировало его привычное поведение с тем, что она видела в этот момент, момент, который она хочет запомнить, заставило ее сердце пропустить удар. Он двигался в неповторимом, зачаровывающем своей оглушающей таинственностью ритме, а освещение, которое менялось вокруг него, полностью управляя восприятием зрителя, создавало ощущение, будто он танцует со своей собственной тенью в завораживающем танце, где у каждого из них была своя собственная роль. Кэсс осознала, что все это время не дышала, только когда почувствовала острую потребность прокашляться. Вместо этого она как можно тише вдохнула недостающий воздух, стараясь даже не моргать. Свет был настроен так, что даже казалось, будто его тень двигалась в противоположную от него сторону, повторяя, но отзеркаливая движения, будто на сцене их и правда было двое. Это было хорошо. Так хорошо, что все слова казались пустышками, неспособными по-настоящему передать ее ощущения. Она ощущала его влияние внутри себя, из-за которого думать о чем-либо другом было трудно. Похоже, часть с танцем подошла к концу, когда основной свет внезапно погас, оставляя только тусклое освещение от ламп, и Пьеро остановился в правой — дальней от нее сейчас части сцены, наклоняясь вперёд с раскинутыми руками, словно... прощаясь, как Арлекин чуть ранее? Но вдруг он резко поднял голову, и... ...И на его лице появилась улыбка. Она была как недостающий пазл, наконец соединивший всю картину воедино. Это было настолько жутко, настолько зачаровывающе, настолько... хладнокровно, и эта его сторона... была совершенно... ... И вместе с улыбкой с другой части сцены — той, к которой Кэсс стояла ближе — спало темное покрывало, открывая вид на привязанную к деревянной опоре девушку в маске в розовой форме – выходит, ассистентку? вид которой казался неестественно вялым, даже для подвешенного за руки помощника. О, у нее почти такой же лохматый пучок, как и у той женщины с утра... Она вернула взгляд к Пьеро, и только сейчас заметила, что в обеих его ладонях появились ножи. Он... Он что, будет их метать? В мишень? Он умеет обращаться с ножами? По ее телу пробежала новая волна интереса, и она затаила дыхание вновь в предвкушении дальнейшей части представления. Бросок – нож оказался в считанных сантиметрах от ее головы, прибивая к стене прядь ее волос. Кэсс не могла перестать восхищаться его точностью. Второй – справа от нее, опасно близко к груди. Толпа зашевелилась, подзадоривая его попасть прямо по ней. Третий – слева, на уровне ключиц. С каждым разом всё ближе и ближе к телу... И, сразу же, четвертый – в... Что— Он... попал ей в голову, и ее маска раскололась на две части, обнажая часть лица. Это... ... ...Неожиданно. И, учитывая реалистичность, очень... впечатляюще... Кэсс сделала несколько шагов вперед, приближаясь к сцене. Ей хотелось поближе рассмотреть ее лицо. Этот момент был продуман вплоть до сломанной маски и текущей крови изначально? Это... до подозрительности идеальное попадание. Кэсс с трудом верила, что подобное вообще можно было провернуть настолько... чисто. Что-то не сходилось. Ее кровь текла и поблескивала на свету слишком правдоподобно. Предположим, под ее маской был пакет с красной жидкостью, но тогда выходит, что ему нужно было попасть точно в центр, ведь он легко мог попасть в глаза или голову, судя по тому, как легко она сломалась. А сделать это было почти невозможно, учитывая то, что он местами закидывал со спины, почти вслепую. Даже с его неоспоримым мастерством она не могла поверить в такое удачное совпадение. Ее пучок все ещё напрягал Кэсс. Что-что, а это было по-настоящему странной деталью. Стоп... Она присмотрелась внимательнее, отмечая даже одинаковые по длине передние пряди и то, как они завивались слегка вперёд. ... В ее голове бесконтрольно родилась цепочка мыслей, которую она не могла подавить. Она объясняла то, почему после выхода женщины из кафе Пьеро стал немного резче в словах и движениях, почему он так внезапно ушел, то, почему у него был такой вид. Он торопился, потому что его новая цель могла уйти слишком далеко. Кэсс сглотнула, потому что эта теория слишком хорошо объясняла вещи, мучившие ее ещё с утра. Ей нужно... узнать это самой. Пьеро снова поклонился зрителям, и теперь его выступление по-настоящему закончилось. Кэсс осталась на своем месте, прислоняясь к холодной стене циркового шатра, ожидая, пока как можно больше людей уйдет, и она сможет остаться с Пьеро наедине.