Тетрадь смерти: Чёрная благодать

Эпиграф: «Бог не играет в кости. Но люди — играют. И иногда ставкой становится весь мир.» --- Самолёт коснулся взлётной полосы аэропорта Нарита в тот самый момент, когда токийское утро только начинало золотить крыши небоскрёбов. Рен Майер смотрела в иллюминатор, подперев щёку кулаком, и лениво следила за тем, как мимо проплывают здания, автобусы, люди-муравьи. — Я скучала по этому городу, — сказала она, не оборачиваясь. Ватари, сидевший через проход, аккуратно складывал газету. — Ты была здесь всего один раз, Рен. И тогда ты умудрилась потеряться в Сибуе. — Зато нашла тот классный магазин с фигурками, — парировала она, наконец поворачиваясь. — И вообще, я не терялась. Я исследовала. Сзади раздался тихий, почти безэмоциональный голос: — Ты просидела два часа на скамейке у статуи Хатико, потому что забыла, как называется наш отель. Это не исследование. Это топографический кретинизм. Рен фыркнула, но спорить не стала. L сидел в кресле, поджав под себя ноги (ремень безопасности был застёгнут поверх колен — стюардесса уже махнула на это рукой после получасовых препирательств), и смотрел в ноутбук. Экран мерцал голубоватым светом, отражаясь в его тёмных глазах. — Сколько у нас времени? — спросил он, не поднимая головы. — Час до того, как первый отель будет готов к нашему прибытию, — ответил Ватари, доставая из внутреннего кармана пальто планшет. — Я забронировал три варианта на сегодня. Как обычно, будем менять локацию каждые двадцать четыре часа. — Хорошо. — L наконец оторвался от экрана и посмотрел на Рен. — Ты помнишь правила? Та закатила глаза, но беззлобно. — Не светиться. Не оставлять следов. Не говорить никому, кто мы на самом деле. Если кто-то спрашивает — я стажёр из европейского бюро, ты — консультант, а Ватари — наш технический специалист. — И… — И ни в коем случае не называть наших имён, — закончила она. — Ни твоего, ни моего, ни Ватари. Мы — никто для них. L кивнул, удовлетворённый, и снова уткнулся в ноутбук. Рен перевела взгляд на Ватари. Тот чуть заметно улыбнулся ей — той самой отеческой, тёплой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда L не смотрел. — Он волнуется, — одними губами сказал старик. — Знаю, — так же беззвучно ответила Рен. Она посмотрела на L. Его пальцы бегали по клавиатуре с пугающей скоростью, лицо ничего не выражало, но она видела — плечи напряжены чуть больше обычного. Он чувствовал это дело. Нутром. Как охотничья собака, которая взяла след. Интересно, — подумала Рен, — что он сделает, когда мы наконец найдём этого «Киру»? Ответа у неё не было. --- Собрание в главном управлении полиции Токио напоминало скорее похороны, чем совещание. Большой зал, обычно освещённый сотнями люминесцентных ламп, сегодня утонул в полумраке. Работал только один экран — огромный, во всю стену, который сейчас светился тусклым голубоватым светом, словно прожектор в ночи. Вокруг длинного стола, на возвышении, сидели пятеро — руководители главных управлений из разных префектур Канто. Их лица были серьёзны, почти каменны. Это были люди, принимавшие решения. Люди, от которых зависело, как пойдёт расследование. Остальные — около тридцати человек — разместились ниже, на рядах стульев, поставленных полукругом. Каждый со своим блокнотом, каждый с напряжённым взглядом. Здесь были представители разных отделов, разных городов, разных рангов. Их собрали в спешке, никто толком не знал, зачем, но новости, которые ходили последние дни, заставляли молчать даже самых говорливых. Соитиро Ягами сидел на возвышении, среди руководителей. Как заместитель начальника, он был одним из тех, кто вёл это собрание. Его тёмные усы, аккуратно подстриженные, и очки в тонкой оправе придавали ему вид строгого, но справедливого человека. Он не любил громких слов и паники. Но сегодня даже он чувствовал, как под ложечкой сосёт тревога. Рядом с ним, чуть сзади, сидел молодой полицейский, которого Соитиро взял с собой скорее из вежливости, чем из необходимости. Тода Мацуда — самый младший в отделе, шумный, наивный и вечно задающий неудобные вопросы. Он вертелся на стуле, оглядывая зал, и явно не понимал, зачем его сюда притащили. Один из руководителей — грузный мужчина с сединой на висках, сидевший ближе всех к экрану — поднял руку, и шум в зале стих. — Начнём, — сказал он. — Господа, вы все знаете, зачем мы здесь. За последние пять дней от остановки сердца скончались восемьдесят три преступника. Восемьдесят три. За пять дней. — Он сделал паузу, давая цифре осознаться. — Это не может быть случайностью. Никакая эпидемия не выбирает жертвами только уголовников. Из задних рядов кто-то выкрикнул: — Может, это новая разновидность вируса? Или аллергия? — Вирус, который знает, кто сидел за решёткой? — парировал руководитель. — Исключено. Другой голос, более низкий и уверенный: — Организация. Кто-то координирует эти убийства. Профессионалы. Может, наёмники? — Тогда почему нет ни одного следа? — вмешался кто-то из первого ряда. — Ни яда, ни пуль, ни взрывчатки. Просто… сердце останавливается. И всё. В зале зашумели. Кто-то предлагал обратиться к западным коллегам, кто-то настаивал на тотальной слежке за всеми бывшими заключёнными, кто-то просто требовал закрыть въезд в страну. Разговоры перетекали в перешёптывания, перешёптывания — в спор. Воздух в зале сгустился. И тогда один из полицейских в средних рядах, немолодой уже мужчина с усталым лицом, громко сказал: — А может, нам стоит пригласить того самого детектива? L? Если он вообще существует. В зале мгновенно воцарилась тишина. Кто-то зашептался, кто-то согласно закивал, кто-то, наоборот, недовольно поморщился. Имя L всегда вызывало споры. Одни считали его легендой, выдумкой Интерпола. Другие — гением, который не снизойдёт до их проблем. — Его невозможно пригласить, — раздался голос из другого конца зала. — Никто не знает, кто он и где он. — И как с ним связаться, тоже никто не знает, — добавил третий. — Да и возьмётся ли он? Говорят, он работает только над теми делами, которые ему интересны. Шум возобновился с новой силой. Мацуда, который до этого момента только хлопал глазами, наклонился к Соитиро и прошептал: — Начальник Ягами, а кто это? L? Я слышал это имя, но… Соитиро медленно повернулся к нему. В его взгляде читалась усталость и лёгкое удивление — неужели Мацуда действительно не знал? — Ты никогда не слышал об L, Мацуда-кун? — Ну… что-то слышал, но не уверен… Соитиро снял очки, протёр их и снова надел. Этот разговор требовал терпения, но он относился к своим коллегам с уважением, даже к таким неопытным, как Мацуда. — L, — сказал он негромко, — это лучший детектив в мире. Он раскрыл больше трёх тысяч сложнейших преступлений. Теракты, серийные убийства, дела, которые считались безнадёжными. Он работает анонимно. Никто не знает его лица, его имени, даже его голоса. Его символ — буква «L». Он не подчиняется ни одному правительству. Он приходит только тогда, когда ему интересно. И берётся только за те дела, которые ему по душе. Мацуда округлил глаза. — И… мы можем его позвать? — Мы можем попробовать, — ответил Соитиро. — Но никто не знает, как с ним связаться. В этот момент дверь в зал открылась. Вошедший человек был невысоким, в длинном кожаном пальто, и спокойным, ничего не выражающим лицом...точнее вообще лица видно не было, будто замаскированный. Все взгляды устремились на него. Человек в кожаном пальто не обратил на это никакого внимания. Он спокойно прошёл к возвышению, достал из внутреннего кармана ноутбук, подключил его к проектору и нажал кнопку. — Что это значит? — возмутился один из руководителей. — Кто вы? Как вы сюда прошли? Человек повернулся к нему. Его голос был тихим, но твёрдым. — Меня зовут Ватари. Я представляю интересы L. Он согласился взяться за ваше дело. Зал взорвался шёпотом. Ватари не обратил на это внимания. Он закончил настройку, отошёл в сторону и кивнул на экран. Экран мигнул. На нём появилась белая буква «L» на чёрном фоне — каллиграфическая, чуть наклонная, словно написанная от руки старомодным пером, но в то же время холодная и бездушная. — Здравствуйте, — раздался голос. Он был механическим, лишённым интонаций, но в то же время странно живым. Словно человек за экраном тщательно выверял каждое слово, прежде чем произнести его. — Я — L. Я согласен взяться за это дело. Это серьезные преступления, которые требуют немедленного вмешательства. У меня есть небольшая. Моя интуиция говорит, скорее всего, преступник находится в Японии. Потому, я бы хотел начать именно с неё. — Почему в Японии? — спросил Соитиро. — Потому что первая жертва была японцем. Убийца всегда начинает там, где ему удобно... По его местоположению. В зале повисла тишина. — Я докажу вам это, — добавил L. — Скоро. Мне также понадобится помощь полиции... Мы имеем дело с серийным улицей и любая информация будет важна... Потому, если вы не против, я бы попросил вас собрать все данные по умершим. Каждую деталь. Каждую секунду их последних дней. Благодарю. Буква «L» погасла. Зал погрузился в темноту, и только спустя несколько секунд кто-то включил свет. Соитиро медленно выдохнул. Мацуда сидел с открытым ртом и, кажется, забыл, как дышать. — Он… он просто буква, — прошептал Мацуда. — Он говорил через букву. — Заткнись, Мацуда-кун, — устало сказал Соитиро. — У нас много работы. --- В номере отеля, куда они заселились час назад, L сидел на стуле. Не на полу, а именно на стуле — поджав под себя ноги, босой, но на стуле. Перед ним стоял ноутбук, на экране мерцали схемы и графики. Рен сидела на подоконнике, болтая ногами в воздухе, и смотрела на него с лёгкой усмешкой. — Ты сказал «сорок процентов», — заметила она. — Ты никогда не называешь такие низкие цифры. Если ты сказал сорок, значит, внутри ты уверен процентов на девяносто. L сунул в рот очередной кусок рафинада. — Возможно. Но я не могу позволить им расслабиться. Если полицейские будут думать, что я всё знаю, они перестанут работать сами. Ватари, стоявший у окна с чашкой чая, тихо хмыкнул: — Ты не доверяешь им. — Я не доверяю никому, — ответил L, не поднимая глаз. — Кроме вас двоих. Рен спрыгнула с подоконника, подошла к нему и села на пол у его ног — не подражая, а просто потому, что так было удобнее смотреть на экран. — Что дальше? — Дальше — мы ждём. — L наконец повернулся к ней. — Кира умён. Он не будет убивать бесконтрольно. Рано или поздно он захочет проверить границы своих возможностей. И тогда я устрою ему тест. — Какой? Вместо ответа L достал из кармана джинсов сложенный лист бумаги и протянул ей. Рен развернула. На листе было написано всего несколько слов: «Линд Л. Тейлор. Смертная казнь. Телевизионная трансляция». — Кто это? — спросила она. — Приманка, — просто ответил L. — Преступник, приговорённый к смертной казни. О его существовании знал только я. Его имя засекречено. И если Кира сможет его убить, я получу доказательства, а заодно пойму, как он действует. Рен нахмурилась. — А если он действительно убьёт? — Значит, моя теория верна. И мы на шаг приблизимся к разгадке. Она хотела спросить ещё что-то, но L уже отвернулся к ноутбуку, давая понять, что разговор окончен. --- Тем временем в доме Ягами Лайта жизнь текла своим чередом. Школа, подготовка к вступительным экзаменам в университет, ужин с семьёй, редкие разговоры с отцом, который всё чаще пропадал на работе. Но по ночам, когда дом затихал, Лайт закрывал дверь своей комнаты, садился за стол и открывал чёрную тетрадь. — Сегодня, Рюк, — говорил он, не оборачиваясь к шинигами, который висел в углу, вцепившись когтями в потолок, — я закончу список с убийцами из префектуры Осака. — Скукота, — зевнул Рюк, раскачиваясь. — Ты пишешь и пишешь, а я смотрю. Где веселье, Лайт? — Веселье будет потом. — Лайт аккуратно выводил иероглифы. — Сначала работа. Рюк спустился с потолка, бесшумно приземлился на кровать и взял с тумбочки яблоко. Надкусил. Сок потек по его острому подбородку. — Знаешь, в мире шинигами не принято вмешиваться в дела владельцев, — проговорил он с набитым ртом. — Я не скажу тебе ни имени, ни даты смерти. Но смотреть — моё право. — Смотри, — равнодушно ответил Лайт. — Я не против зрителей. Он писал. Имена, имена, имена. Преступники, которых показывали по телевизору. Те, о которых писали в газетах. Те, которых когда-то упоминал отец за ужином. Тетрадь заполнялась страница за страницей. Через три дня в Японии не осталось ни одного громкого преступника, который был бы ещё жив. Через пять — начали умирать мелкие воришки и хулиганы. Лайт работал. И мир вокруг него менялся. --- Это случилось в обычный вечер. Лайт сидел за столом, разбирая задачи по математике, когда старый телевизор в углу комнаты, который работал фоном, вдруг сменил картинку. Вместо очередной рекламы стирального порошка на экране появился мужчина. Он сидел в кресле, одетый в строгий костюм, с длинными, зачёсанными назад волосами. Его лицо ничего не выражало — маска, под которой могло скрываться что угодно. — Внимание, — сказал он. — Говорит Линд Л. Тейлор. Я — L. Лайт замер. Ручка застыла в пальцах. — Я веду расследование дела о серийных убийствах преступников, — продолжал голос. — И я заявляю: Кира — это зло. Ты, кто бы ты ни был, — убийца. И рано или поздно тебя поймают и казнят. Лайт смотрел на экран, не дыша. — Я не боюсь тебя, Кира, — усмехнулся человек на экране. — Ты можешь попробовать убить меня прямо сейчас. Я даю тебе шанс. Тишина. Лайт медленно повернулся к Рюку, который, свесившись с потолка, сжимал в руке огрызок яблока и ухмылялся во все свои острые зубы. — Он идиот, — сказал Лайт. — Он показал своё лицо. Он назвал своё имя. — Ну так убей его, — пожал плечами Рюк. — Или боишься? Лайт не ответил. Он открыл тетрадь, взял ручку и написал: «Линд Л. Тейлор». Сорок секунд. На экране человек продолжал улыбаться. — Что, не получается? — спросил он. — Или ты не так всемогущ, как думал? Лайт стиснул зубы. А потом человек на экране замер. Его глаза расширились. Он схватился за грудь — и упал. — Есть, — выдохнул Лайт. Но вместо того чтобы закончиться, трансляция продолжилась. Экран погас на секунду, а затем на нём снова появилась буква «L» — та самая, белая на чёрном, каллиграфическая, холодная. И голос — механический, лишённый эмоций — произнёс: — Ты убил его. Это многое проясняет. Лайт замер. — Трансляция шла только в регионе Канто. Ты находишься в Японии. И теперь я знаю, что ты можешь убивать, не прикасаясь к жертве. Достаточно лица и имени. В комнате Лайта стало тихо. Даже Рюк перестал жевать. — Мы ещё встретимся, Кира. Связь прервалась. Лайт сидел, не двигаясь, глядя в пустой экран. Его рука, сжимавшая ручку, дрожала. Но не от страха. От ярости. — Рюк, — сказал он тихо. — М? — Он бросил мне вызов. — Похоже на то. Лайт медленно улыбнулся. В этой улыбке не было ничего человеческого. — Что ж. Пусть будет так. Он будет играть по моим правилам. --- В номере отеля Рен выключила ноутбук и повернулась к L. Тот сидел на стуле, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. — Сработало, — сказала она. — Он клюнул. — Конечно, — ответил L. — Его эго не позволило бы ему промолчать. Теперь у нас есть подтверждение: он в Японии, в регионе Канто. И он может убивать только тех, чьё лицо видит и чьё имя знает. — А если бы он убил Тейлора до того, как ты успел заговорить? — Не успел бы. — L наконец повернулся к ней. — Я рассчитал всё до секунды. И даже если бы он попытался, я в безопасности. Он не знает моего лица. Не знает моего имени. Для него я — просто буква на экране. Рен кивнула, задумавшись. — У него есть правила, — сказала она медленно. — И если мы узнаем эти правила… — Мы выиграем. Ватари, стоявший у окна и смотревший на ночной Токио, тихо произнёс: — Вы оба слишком молоды для такой игры. — Зато у нас есть ты, — ответила Рен, улыбнувшись старику. — Чтобы присматривать за нами. Ватари ничего не сказал. Только покачал головой и сделал глоток чая. За окном горели огни огромного города. Где-то среди этих огней, в одной из тысяч квартир, сидел человек с чёрной тетрадью и улыбался в темноту. Игра только начиналась.