Под одной крышей: Правила номер ноль.

Вечер опустился на город мягким пеплом. Сонхун ожидал, что Хисын потащит его в какой-нибудь шумный бар или на закрытую тусовку байкеров, чтобы снова заявить о своих правах перед толпой. Но когда Хисын зашёл в его комнату, он был одет в простую чёрную толстовку, а в руках держал не шлем, а два тёплых пледа. — Собирайся, Сноу. Одевайся потеплее, на улице поднялся ветер, — голос Хисына был спокойным, почти будничным. — Куда мы? — Сонхун послушно натянул свой любимый объёмный свитер, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. — Увидишь. Просто доверься мне хотя бы на один вечер, — Хисын подошёл ближе и, прежде чем Сонхун успел отстраниться, аккуратно поправил воротник его свитера. Его пальцы задержались на шее Сонхуна на секунду дольше необходимого, но в этом жесте не было требования. Только тихая, почти робкая ласка. Они не поехали на байке. Хисын вызвал такси, и всю дорогу они молчали, глядя в окна на пролетающие мимо огни Сеула. Хисын сидел рядом, и Сонхун чувствовал тепло его плеча. В какой-то момент Хисын просто накрыл ладонь Сонхуна своей, переплетая их пальцы. Сонхун вздрогнул, но не убрал руку. Напротив, он чуть крепче сжал чужие пальцы, и Хисын ответил тем же. Такси остановилось у подножия старого холма на окраине города, где почти не было людей. — Нам нужно подняться немного вверх, — Хисын подхватил пледы и пошёл по узкой тропинке. Минут через десять они оказались на небольшой заброшенной смотровой площадке. Отсюда весь город лежал как на ладони — сияющее море огней, шум которого доносился сюда лишь глухим рокотом. Небо было чистым, усыпанным колючими звёздами. — Красиво, — прошептал Сонхун, заворожённый видом. — Откуда ты знаешь это место? — Приходил сюда, когда было совсем паршиво, — Хисын расстелил один плед прямо на бетонном выступе, приглашая Сонхуна сесть. — Когда отец сказал, что мы переезжаем к вам... я пришёл сюда и полночи смотрел на эти огни. Думал о том, как я ненавижу перемены. Как я не хочу делить свой мир с кем-то чужим. Сонхун сел рядом, и Хисын набросил второй плед им обоим на плечи, притягивая младшего к себе под бок. — А потом я увидел тебя, — продолжал Хисын, и его голос в тишине ночи звучал низко и честно. — Ты стоял там, в своей идеально белой рубашке, с этим ледяным взглядом... И я понял, что пропал. Я испугался, Сноу. Испугался того, как сильно ты мне понравился с первой секунды. Поэтому я начал нападать. Это была моя защита. Сонхун слушал, боясь пошевелиться. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Хисына под его рукой. Тот самый дерзкий байкер сейчас признавался в своей слабости, и это было гораздо интимнее, чем любой поцелуй. — Ты не должен был нападать, — тихо сказал Сонхун, кладя голову на плечо Хисына. — Я ведь тоже боялся. Боялся, что ты разрушишь мой порядок. Но ты не разрушил его, Хисын. Ты просто... принёс в него жизнь. Хисын повернулся к нему. В свете далёких звёзд его глаза казались невероятно нежными. Он протянул руку и медленно, почти благоговейно, очертил контур лица Сонхуна. — Прости меня за всё, — прошептал он. — За парковку, за Джейка, за то, что прикусил твою губу... Я просто не знал, как по-другому сказать, что я схожу по тебе с ума. Хисын наклонился и поцеловал его. На этот раз в поцелуе не было борьбы или требования. Он был медленным, глубоким и пропитанным обещанием. Сонхун ответил, закрывая глаза и окончательно растворяясь в этом моменте. Его лёд не просто растаял — он испарился, оставляя после себя только чистое, звенящее чувство. — Знаешь, — прошептал Сонхун, отстранившись на миллиметр, — Джейк сказал, что если ты меня обидишь, он проткнёт тебе колёса. Хисын негромко рассмеялся, и этот смех был самым тёплым звуком, который Сонхун слышал за последнее время. — Пусть пробует. Ради тебя я готов ходить пешком. Лишь бы ты был рядом, Сноу. Мой Сноу. Они просидели там ещё долго, завернутые в один плед на двоих, глядя на город. Сонхун понимал, что впереди будет ещё много трудностей — родители, колледж, их собственные сложные характеры. Но сейчас, в этой тишине на вершине холма, он точно знал: он влюбился. Влюбился в этого невыносимого, дерзкого и такого ранимого брата. Путь обратно в такси казался Сонхуну сюрреалистичным. Он всё ещё чувствовал на своих губах вкус поцелуя Хисына и тепло его ладони, которая не выпускала его руку ни на секунду. Город за окном проносился мимо, но внутри Сонхуна всё замерло в одной точке — в осознании того, что он больше не хочет прятаться. Когда они подошли к двери квартиры, Хисын внезапно остановился. Его пальцы на ручке двери заметно напряглись, а взгляд стал серьёзным, почти стальным. — Сноу, — тихо позвал он, поворачиваясь к Сонхуну. — Ты уверен? Мы можем подождать. Можем придумать какую-нибудь историю. Я не хочу, чтобы на тебя давили. Сонхун посмотрел на Хисына. В его глазах больше не было того холодного безразличия, с которым он обычно встречал трудности. Он увидел в них искреннее беспокойство за себя. И это дало ему сил. — Мы не сможем долго играть в «просто братьев», Хисын, — Сонхун накрыл его руку своей. — Ты сам сказал, что стены тонкие. Я не хочу вздрагивать от каждого шороха. Давай просто... скажем правду. Вместе. Хисын глубоко вздохнул, и его губы тронула слабая, гордая ухмылка. — Ладно. Но если отец начнет хвататься за ремень, встань за мою спину. Я привык к его нотациям больше, чем ты. Они вошли. В гостиной горел мягкий свет, родители сидели на диване, обсуждая какие-то планы на отпуск. Увидев парней, входящих вместе, да ещё и держащихся за руки, они замолчали. Тишина в комнате мгновенно стала тяжёлой, почти осязаемой. — Мальчики? — мама медленно поднялась, её взгляд упал на их переплетенные пальцы. — Вы... вы гуляли? Хисын сделал шаг вперёд, слегка заслоняя Сонхуна собой — инстинкт защитника сработал мгновенно. Он не отпустил руку Сонхуна, наоборот, сжал её крепче. — Нам нужно поговорить, — голос Хисына был ровным, но в нём чувствовалось колоссальное напряжение. — И я хочу, чтобы вы выслушали до конца, прежде чем что-то говорить. Отец Хисына отложил планшет и медленно встал. Его лицо стало непроницаемым, как у сына в моменты ярости. — Я слушаю, Хисын. — Мы с Сонхуном... — Хисын запнулся на мгновение, но почувствовал, как Сонхун ободряюще сжал его ладонь. — Мы не просто братья по документам. Между нами всё зашло гораздо дальше, чем вы можете себе представить. И это не случайность, не ошибка и не фаза. Я люблю его. И я не собираюсь от него отказываться из-за того, что вы решили пожениться. Сонхун почувствовал, как внутри всё заледенело от прямолинейности Хисына. Он сделал шаг в сторону, становясь вровень с ним, и посмотрел родителям в глаза. — Это правда, — голос Сонхуна дрожал, но звучал чисто. — Я знаю, как это выглядит. Знаю, что мы должны были стать семьёй... Но мы уже ею стали. Просто не так, как вы планировали. Пожалуйста, не заставляйте нас выбирать между вами и друг другом. Мама Сонхуна прижала ладонь к губам, её глаза начали наполняться слезами. Отец Хисына молчал долго, переводя взгляд с одного сына на другого. Казалось, прошла вечность, прежде чем он заговорил. — Вы понимаете, что это... это безумие? — тихо спросил он. — Весь этот переезд, наша свадьба... Вы ставите под удар всё. — Нет, отец, — Хисын сделал еще один смелый шаг вперёд. — Это вы поставили нас в такие условия. Вы столкнули нас лбами под одной крышей. Вы ждали, что мы подружимся? Мы подружились. Так сильно, что теперь я не представляю своей жизни без этого ледяного принца.И если вы не сможете это принять... что ж. Я найду способ обеспечить нас обоих. Но Сноу останется со мной. В комнате снова повисла тишина. Сонхун смотрел на мать и видел в её глазах не гнев, а шок, смешанный с каким-то странным узнаванием. — Я... мне нужно время, — наконец выдохнула она, опускаясь обратно на диван. — Нам обоим нужно время. Это слишком... неожиданно. — У нас есть время, — мягко сказал Сонхун. — Главное, что мы больше не лжём. Хисын потянул Сонхуна в сторону комнат. Едва они оказались в коридоре, скрытые от глаз родителей, Хисын резко прижал его к стене и уткнулся лбом в его плечо. Сонхун почувствовал, как его мелко трясёт — адреналин наконец начал отпускать. — Ты был невероятен, Сноу, — прошептал Хисын. — Самый смелый человек, которого я знаю. — Мы сделали это? — выдохнул Сонхун, запуская пальцы в волосы Хисына. — Мы сделали это, — Хисын поднял голову и нежно, почти благоговейно поцеловал его. — Теперь мы против всего мира. И, честно говоря, у этого мира нет ни единого шанса.