Живая плёнка

Оставшаяся тройка — молча шла по бесконечному коридору этого безумного места. Тишину нарушало только их тяжелое дыхание и всхлипывания Джисона. Свет фонариков дрожал на стенах, облезшей краски и засохшей плесени. Хенджин первым не выдержал гнетущего молчания. Он резко остановился и, сверкая глазами, прошипел: — Минхо, почему ты такой спокойный?! Наши друзья умерли, а ты даже бровью не повёл! Минхо, который все это время шел, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу, резко обернулся. Его лицо было бледным, а в глазах плескалась настоящая паника, которую он сдерживал из последних сил. — Спокойный? — голос Минхо сорвался на хрип. — Мне тоже страшно! Я в панике! Но при этом я стараюсь сохранять спокойствие, потому что если мы продолжим здесь находиться, то все помрём! Ты этого хочешь?! Хенджин тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. — Зачем мы вообще сюда попёрлись? — спросил он уже тише, с ноткой обреченности. Минхо, не отводя взгляда от тёмного коридора впереди, процедил сквозь зубы: — А ты спроси того, кто это всё предложил. Джисон, который до этого момента плелся позади, вжав голову в плечи, вдруг вспыхнул. Слезы на его глазах смешались с истеричной злостью. Он выскочил вперед, размахивая руками. — А МНЕ ОТКУДА БЫЛО ЗНАТЬ, ЧТО СЛУХИ ПРО ЭТО МЕСТО ПРАВДИВЫ?! — закричал он, его голос эхом разнесся по коридору. — Я просто хотел снять с вами смешные видео, как мы это обычно делаем! Я не хотел.. Я не хотел, чтобы так всё вышло! Хенджин, видя состояние Джисона, попытался смягчить ситуацию. Он положил руку на плечо Джисона и посмотрел на Минхо, призывая того к спокойствию. — Минхо, я понимаю, что ты не хотел сюда идти, да и я тоже. Но давить на человека в том, в чём он не виноват, это уже слишком. Эти слова словно спустили курок. Минхо резко бросился на Хенджина и схватил его за грудки, его глаза налились кровью от ярости, которая копилась в нем с того самого момента, как захлопнулась дверь. — НЕ ВИНОВАТ?! — заорал Минхо, его голос перекрыл даже эхо коридора. — ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО?! ДА ЕСЛИ БЫ ОН НЕ ЗАТЕЯЛ ЭТО ВСЁ, ЭТОГО ВСЕГО БЫ НЕ ПРОИЗОШЛО! МЫ ВСЕ СЕЙЧАС И ТАК НА ВЗВОДЕ, А ТЫ РЕШИЛ ВЫЯСНИТЬ, КТО ПРАВ, А КТО ВИНОВАТ?! Хенджин, уже не в силах сдерживать эмоции, вспылив в ответ. — ТАК ЕСЛИ ТЫ ТАК НЕ ХОТЕЛ ИДТИ, ЗАЧЕМ ПОШЁЛ? ААА?! МОГ БЫ СЕЙЧАС ДОМА СПОКОЙНО СИДЕТЬ! — А ТЫ ЧЕГО ТОГДА ПОПЁРСЯ?! — Минхо уже почти касался лбом лба Хенджина, между ними искрило напряжение. Джисон, видя, что друзья готовы разорвать друг друга прямо здесь, в этом проклятом месте, вдруг сделал глубокий вдох. Он вытер слезы и встал между ними, раскинув руки. — Слушайте, парни, — голос Джисона дрожал, но звучал тверже, чем раньше. — Я понимаю, что мы сейчас все на нервах. Но, пожалуйста, давайте будем выяснять отношения после того, как выберемся отсюда. И если вам будет легче... можете обвинять меня. Я возьму эту ответственность на себя. Хенджин посмотрел на осунувшегося Джисона и покачал головой, чувство вины захлестнуло его. — Ты ни в чём не виноват. Ты не знал, что так выйдет. А мы все просто согласились. Эта ответственность лежит на нас всех. Минхо, тяжело дыша, отступил на шаг. Ярость утихла, оставив после себя лишь пугающую пустоту и понимание, что время на ссоры закончилось. Он отвернулся и посмотрел в темноту. — Ладно, ребят, пойдём дальше. А то мне жутко уже тут находиться. Они пошли дальше, но спустя десять минут коридор привел их в тупик. Перед ними была только одна массивная железная дверь без ручки, с небольшим окошком, затянутым ржавой сеткой. Минхо толкнул её — ноль реакции. Хенджин попробовал поддеть её найденным неподалеку ломом — дверь даже не дрогнула. — Это ловушка, — прошептал Хенджин, отступая назад. — Нам некуда идти. В этот момент лампа на камере Джисона, висевшей у него на шее, начала мигать. Экран исказился, показывая не коридор, а какую-то операционную, залитую алым светом. Джисон, вздрогнув, попытался выключить камеру, но она не реагировала. Внезапно Хенджин схватился за живот. Сначала он подумал, что это спазм от страха, но боль нарастала с пугающей быстротой. Она была жгучей, раздирающей изнутри. Он посмотрел на свои руки — они дрожали, но не от холода. — Ребята... — прохрипел Хенджин, оседая на колени. — Что-то не так... Что-то внутри... Минхо подбежал к нему, пытаясь помочь подняться. — Хенджин! Что с тобой? Вставай, нам нужно... Он не договорил. Глаза Хенджина расширились от невыносимой агонии. Ему казалось, что его внутренности скручивает в тугой узел невидимая рука. Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик, перешедший в булькающий хрип. — Вытащите... — прошептал он, глядя на Минхо и Джисона мокрыми от слез глазами. — Вытащите это... Словно повинуясь его собственному приказу, его пальцы вцепились в край футболки. Резким, неестественным движением он разорвал ткань. На его животе, под тонкой кожей, пульсировала какая-то темная масса, она перекатывалась под кожей, как живая. Джисон отшатнулся, прижавшись спиной к холодной стене. Он хотел отвернуться, но не мог. Минхо схватил Хенджина за руки, пытаясь удержать их, чтобы тот не навредил себе. — Хенджин, держись! Не поддавайся! Но Хенджин уже не слышал. Боль затмила рассудок. Его пальцы, изогнувшись как когти, со страшной силой вонзились в собственный живот. Кожа поддалась с отвратительным влажным звуком. Он начал вспарывать себя, словно пытаясь выпустить наружу то, что там поселилось. Минхо, с ужасом понимая, что не может остановить эту сверхъестественную силу, отпрянул. Кровь хлынула на пол, заливая ржавый металл. Хенджин упал навзничь, его глаза закатились, а руки, по локоть в крови, безжизненно упали по бокам. В зияющей ране на его животе, в темноте, Минхо показалось, что он увидел множество маленьких, блестящих глаз, которые тут же исчезли, как только свет фонарика коснулся их. Джисон издал сдавленный звук, похожий на скулеж. Он сжался в комок, раскачиваясь взад-вперед. Минхо, чье лицо теперь было залито кровью друга, медленно поднялся. Он смотрел на Джисона. В его голове больше не было страха. Только холодная, ледяная пустота и понимание, что он остался один с человеком, из-за которого они все здесь оказались. — Это твоя вина, — тихо сказал Минхо, делая шаг к Джисону. — Ты привел нас сюда. Ты убил их! Джисон замотал головой, пятясь к железной двери. — Нет... Минхо, это не я! Это место! Ты видел! Это не я! Но Минхо его не слышал. Глаза Минхо заволокла пелена безумия. Он схватил Джисона за грудки и прижал к двери. Но в тот момент, когда их тела соприкоснулись с холодным металлом, дверь, которая минуту назад казалась неприступной, с лязгом распахнулась. Оба рухнули внутрь темной комнаты. Джисон упал на пол, а Минхо остался стоять на ногах, но его тело вдруг дернулось. Он замер, словно его ударило током. Его руки начали медленно подниматься в стороны, разводиться в разные стороны, несмотря на его отчаянные попытки опустить их. — Что... что происходит?! — закричал Минхо, чувствуя, как его плечевые суставы начинают растягиваться под нечеловеческим давлением. — Джисон! Помоги! Джисон, лежа на полу, с ужасом смотрел на друга. Он хотел встать, подбежать, но его тело словно приросло к полу. Хруст. Первым сломался левый плечевой сустав. Минхо заорал — это был крик, полный такой первобытной боли, что у Джисона заложило уши. Но сила не ослабевала. Его продолжало разрывать. Связки рвались с хлопками, напоминающими выстрелы. Мышцы раздирались изнутри. Кости таза затрещали, не выдерживая чудовищного натяжения. — А-а-а! — кричал Минхо, его тело выгибалось, ноги отрывались от пола. Его разрывало по полам. Джисон закрыл глаза, но не смог закрыть уши. Он слышал, как тело его друга разрывается на две части — медленно, сантиметр за сантиметром, с влажным треском и чавканьем. Когда все стихло, в комнате воцарилась такая тишина, что Джисону показалось, что он оглох. Он пролежал так несколько минут, не смея открыть глаза. Затем, превозмогая себя, он поднялся. Тела Хенджина и Минхо остались в коридоре. В комнате, куда их выбросило, было пусто. Джисон, шатаясь, нашел окно. Рама поддалась. Он вывалился наружу, в холодную ночь, исцарапав руки об осколки стекла.